ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

12.01.2023                                                                                      Дело № А40-148529/20

 

Резолютивная часть постановления оглашена 9 января 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 12 января 2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ПСИ» – ФИО1 по доверенности от 26.12.2022;

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 24.06.2021;

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 15.12.2022 и ФИО6 по доверенности от 15.12.2022 (принял участие в судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания);

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ПСИ» и ФИО2

на определение Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2022

по заявлению о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «ПСИ»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2021 общество с ограниченной ответственностью «ПСИ» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО2, ФИО4 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2022, было удовлетворено частично, ФИО2 и ФИО8 были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении требований к ФИО4 было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы.

Конкурсный управляющий должника просит суд отменить судебные акты в части отказа в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в указанной части, а ФИО2, в свою очередь, просит суд отменить судебные акты в части привлечения его к субсидиарной ответственности, обособленные спор в указанной части направить на новое рассмотрение.

В судебном заседании представители кассаторов доводы своих кассационных жалоб поддержали, возражали против удовлетворения кассационных жалоб процессуальных оппонентов, а представитель ФИО4 возражал по доводам кассационной жалобы конкурсного управляющего должника.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В связи с заменой судьи Зверевой Е.А. на судью Зенькову Е.Л., рассмотрение кассационных жалоб начато с самого начала.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в указанной части у суда округа не имеется.

Судами установлено, что ФИО2 занимал должность генерального директора должника в период с 16.09.2016 по 09.10.2020, а также являлся его учредителем (доля участия – 33 %), а ФИО8 является учредителем должника с долей в уставном капитале организации 67 %, то есть они являлись контролирующими должника лицами, по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве, поскольку ФИО2 непосредственно являлся исполнительным органом должника, а ФИО8 его о мажоритарным владельцемс долей в уставном капитале, превышающей 50%, не только имел фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания, иным образом оказывать влияние на деятельность должника, но и принимал непосредственное прямое участие в определении действий должника, в том числе по совершению сделок, что является условием отнесения лица к контролирующему должника лицу, в рамках пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Судами также установлено, что согласно сведениям бухгалтерского баланса должника за 2019 год, у него имелся непокрытый убыток в размере 37 903 000 руб.

Соответственно, спустя три месяца с момента начала просрочки исполнения обязательства по договору поручительства от 04.10.2019, то есть с 18.02.2020, должник стал отвечать признакам банкротства.

По результатам аудиторской проверки должника было выявлено, что должник с 18.02.2020 стал отвечать признакам несостоятельности (банкротства) (дата объективного банкротства), однако, контролирующими должника лицами а именно ФИО2 и ФИО8 обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, инициированию созыва общего собрания участников в целях принятия решения об обращения с заявлением в суд исполнена не была.

Кроме того, исходя из данных, содержащихся в бухгалтерском балансе должника за 2019 год, у него имелись следующие активы: основные средства  – 23 769 000 руб.; запасы - 193 769 000 руб.; дебиторская задолженность – 74 540 000 руб.

Между тем, контролирующими должника лицами было передано конкурсному управляющему должника не все имущество, принадлежащее должнику, а стоимость фактически переданного имущества – тринадцати наименований товарно-материальных ценностей в количестве 20 штук – явно несоразмерна указанным в бухгалтерском учете должника за 2019 год размерам запасов организации.

Кроме того конкурсному управляющему должника не были переданы сведения о состоянии и размере дебиторской задолженности, в связи с чем, сумма дебиторской задолженности согласно составленной им инвентаризационной описи от 29.07.2021 № 3 составляет 0 руб.

В соответствии с подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины.

Вместе с тем, добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Вышеуказанные обстоятельства затрудняют процесс проведения процедуры банкротства, определение реального размера активов должника с учетом находящихся в распоряжении конкурсного управляющего данных не представляется возможным.

Таким образом, констатировали суды, бездействие ФИО2, выраженное в непринятии мер по передаче всего имущества должника, а также бухгалтерской и иной документации конкурсному управляющему, затрудняет процесс проведения процедуры конкурсного производства, препятствует выявлению активов должника, что является необходимым фактором для пополнения конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов должника.

Кроме того, судами установлено, что ФИО2, в период осуществления им обязанностей генерального директора должника, совершил от его имени сделки, имеющие признаки недействительности, установленные положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также неоднократно возлагал на себя обязанности главного бухгалтера организации.

При этом, отметили суды, бухгалтерская документация должника искажена, о чем, в частности свидетельствует тот факт, что данные бухгалтерского баланса должника за 2019 год не соответствуют реальной стоимости имущества, переданного конкурсному управляющему и отраженному в инвентаризационных описях.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному им выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, суды руководствовались тем, что он являлся сотрудником должника на основании заключенного с должником трудового договора от 03.10.2016 № 002/16Р в период с 03.10.2016 по 14.08.2020 в должности «Директор по развитию».

В соответствии с приказом от 22.08.2019 № 56, с 29.08.2019 обязанности генерального директора организации были возложены на ФИО4

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу пункта 3 постановления от 21.12.2017 № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу положений пунктов 1 и 2 статьи 21 ГК РФ, гражданин приобретает способность осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их в момент достижения совершеннолетия или посредством вступления в брачные отношения.

В силу положений пунктов 1 и 2 статьи 29, статьи 30 ГК РФ, гражданин может быть признан недееспособным или его дееспособность может быть ограничена.

В первом случае от имени гражданина совершает сделки опекун, во втором по большей части совершение сделок происходит с согласия опекуна.

Пока гражданин не признан недееспособным или ограниченно дееспособным он в полной мере осуществляет свои гражданские права и обязанности, а также несет предусмотренную законодательством ответственность.

По смыслу абзаца 1 пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановления от 30.07.2013 № 62), на директоре лежит обязанность по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом.

За неисполнение указанной обязанности директор может быть привлечен к ответственности, в том числе к субсидиарной.

Таким образом, нахождение лица в нетрудоспособном состоянии не свидетельствует об утрате контроля за финансово-хозяйственной деятельностью организации и освобождении такого руководителя от обязанности обеспечения надлежащего контроля над денежными средствами общества и осуществляемыми финансово-хозяйственными операциями.

Такое лицо несет ответственность за организацию деятельности общества в свое отсутствие, при этом выдача доверенности на третье лицо не несет утрату такого контроля.

Между тем, как отметили суды, ФИО4 никогда не принимал участия в обществе, не имел долю в его уставном капитале, не принимал ключевых организационных и административно-хозяйственных решений.

При этом, ФИО4 никогда не осуществлялся контроль за деятельностью общества, поскольку в его должностные обязанности никогда не входили полномочия давать обязательные для исполнения генеральному директору или иным органам управления указания.

Сам по себе факт трудовых отношений между ФИО4 и должником не подтверждает то обстоятельство, что деятельность должника контролировалась им.

Действительно, ФИО4 замещал генерального директора должника ФИО2 в период его отпуска с 26.08.2019 по 10.09.2019).

В период временного отсутствия директора (убытия в отпуск, нетрудоспособности и пр.) возникает необходимость назначения лица, временно исполняющего обязанности единоличного исполнительного органа, который в этот период призван реализовывать правоспособность юридического лица.

В соответствии со сложившейся практикой корпоративной деятельности, в случае ухода генерального директора в отпуск, последний имеет право возложить исполнение обязанностей генерального директора на любого рядового сотрудника в виде привлечения к выполнению дополнительной работы в течение установленной продолжительности рабочего дня (смены) наряду с работой, определенной трудовым договором, за доплату (часть 1 статьи 60.2, абзац 2 части 1, абзац 8 части 2 статьи 59, часть 1 статьи 275 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ)).

Согласно приказу от 22.08.2019 № 56, в связи с уходом генерального директора ФИО2 в неоплачиваемый отпуск с 26.08.2019 по 10.09.2019, исполнение обязанностей генерального директора организации на время его отсутствия (с 26.08.2019 по 10.09.2019) было возложено на ФИО4 с сохранением за ним основного места работы; ФИО4 на время отсутствия ФИО2 было предоставлено право первой подписи всех отчетных, финансовых документов, распоряжений и прочей документации.

Между тем, в период с 26.08.2019 по 10.09.2019 ФИО4 не давал какие-либо обязательные для исполнения указания должнику или органам его управления.

В спорный период времени со стороны должника не заключались какие-либо сделки, не утверждалась и не подписывалась налоговая и (или) бухгалтерская отчетность.

В настоящем случае, констатировали суды, конкурсный управляющий, должника, ссылаясь на указанное обстоятельство, не приводит каких-либо доказательств того, что в указанный промежуток времени со стороны ФИО4 совершался фактический контроль деятельности должника.

К тому же, временной промежуток исполнения обязанностей генерального директора составлял всего 12 рабочих дней (15 календарных дней), что явно свидетельствует об отсутствии возможности какого-либо контроля со стороны ФИО4 в силу объективных причин.

При отсутствии какого-либо обоснования, подобные действия единоличного исполнительного органа, не обусловленные характером и масштабом хозяйственной деятельности общества, не могут быть признаны разумными, то есть, соответствующими обычной деловой практике.

В этом случае при отсутствии объективных обстоятельств, свидетельствующих о разумной возможности делегирования своих полномочий, директор должен доказать, что его действия по передаче своих полномочий другому лицу были добросовестными и разумными, а не ограничиваться формальной ссылкой на наличие у него безусловного права передавать такие полномочия любому лицу.

Сам по себе факт замещения ФИО4 генерального директора ФИО2 в период его отпуска (с 26.08.2019 по 10.09.2019) не свидетельствует о факте контроля за деятельностью должника в указанный промежуток времени, поскольку он не совершал организационно-распорядительных или административно-хозяйственных действий, влияющих на судьбу должника.

В рамках исполнения возложенных на ФИО4 обязанностей, им был заключен договор купли-продажи самоходной машины от 30.06.2020 с ООО «Материк» (покупателем) о продаже экскаватора JCB SS220SC T2 2017 г.в.

При этом, стоимость продажи составила 4 900 000 руб.

Согласно отчету об оценке экскаватора по состоянию на дату отчуждения, его рыночная стоимость составляла 5 698 000 руб.

Согласно пункту 3 статьи 40 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ), цена соответствует рыночным условиям, если ее отклонение составляет не более 20 % от рыночной цены аналогичных (идентичных) товаров, работ или услуг.

Отклонение цены продажи в заключенном ФИО4 договоре составляет 798 000 рублей (отклонение 14 %), что полностью соответствует рынку и свидетельствует о том, что ФИО4 в действительности были реализованы возложенные на него обязанности по продаже техники в интересах должника.

По смыслу пункта 23 постановления от 21.12.2017 № 53, значительно влияют на деятельность должника (значимые для масштабов деятельности должника сделки), например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Согласно части 1 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом: связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций (иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции) публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных общества»), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более % балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату; предусматривающая обязанность общества передать имущество во временное владение и (или) пользование либо предоставить третьему лицу право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации на условиях лицензии, если их балансовая стоимость составляет 25 и более % балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

В соответствии с пунктом 20 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019, значимым критерием определения крупности сделки является в том числе количественный критерий (то есть размер совершенной сделки).

Согласно сведениям из бухгалтерской отчетности, размер активов должника на конец 2019 года составлял 314 777 000  руб.

Соответственно, 25 % равнялось 78 694 000 руб., учитывая, что имущество было реализовано в сумме 4 900 000 руб., а конкурсным управляющим имущество оценено в 5 698 000 руб., то это эквивалентно 1,5 % и 1,8 % от размера активов должника за 2019 года соответственно.

Таким образом, совершенная ФИО4 сделка не является значимой в любом случае для масштабов деятельности должника.

Судами также учтено, что согласно пункту 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, за исключением случаев, если иное установлено бюджетным законодательством Российской Федерации.

Пунктами 14.1 и 14.2 Устава должника предусмотрено, что документы общества хранятся в обществе.

Для ознакомления с документами и получения копий соответствующее лицо подает письменную заявку генеральному директору общества.

Таким образом, отметили суды, ФИО4, не является единоличным исполнительным органом должника либо его участником, не имеет доступа к указанным документам.

Доказательств передачи ему документов по акту приема-передачи не представлено.

В силу того, что ФИО4 являлся штатным сотрудником должника, не имел доступ к финансовой документации, в период замещения ФИО2 ему не передавались документы бухгалтерского учета, он не знал и не мог знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности.

В соответствии с пунктом 12.1 устава должника, высшим органом общества является общее собрание его участников.

К компетенции общего собрания участников общества относится принятие решения о реорганизации или ликвидации общества.

Вопросы, отнесенные к исключительной компетенции общего собрания участников общества, не могут быть переданы им на решение исполнительного органа общества.

Таким образом, коллегиальным органом, принимающим корпоративное решение о ликвидации общества являлось общее собрание участников, которое созывалось либо единоличным исполнительным органом должника, либо по требованию аудитора, ревизора, участников должника.

В свою очередь, ФИО4 не обладал соответствующими по созыву коллегиального органа.

Равным образом у ФИО4 отсутствовали полномочия по самостоятельному принятию соответствующего решения о подаче заявления в суд.

Довод о наличии родственных отношений между ФИО8 и ФИО4 не является презумпцией, позволяющей установить контроль ФИО4 за деятельностью общества.

Таким образом, как обоснованно констатировал суд первой инстанции, основания для привлечения ФИО4 (лицо, замещающее генерального директора, «директор по развитию») к субсидиарной ответственности отсутствуют.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2022 по делу № А40-148529/20 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                              В.Л. Перунова

 

                                                                                                          Е.Л. Зенькова