АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-22721/2022

Дело № А72-10316/2018

г. Казань

12 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 30 января 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 января 2024 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Коноплевой М.В., Моисеева В.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии до и после перерыва в режиме веб-конференции представителя:

ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 09.03.2023,

до перерыва в Арбитражном суде Поволжского округа, после перерыва в режиме веб-конференции представителя:

Федеральной налоговой службы – ФИО4, по доверенности от 05.09.2023,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2

на определение Арбитражного суда Ульяновской области от 28.06.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.11.2023

по делу № А72-10316/2018

по заявлению Федеральной налоговой службы о взыскании с ФИО2 в конкурсную массу должника убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «АвтоПромЭко»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Ульяновской области от 04.02.2019 (резолютивная часть объявлена 28.01.2019) общество с ограниченной ответственностью  «АвтоПромЭко» (далее – общество «АвтоПромЭко», должник) признано несостоятельным (банкротом) с открытием процедуры конкурсного производства.

Определением от 27.04.2023 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО5 (далее – конкурсный управляющий).

Федеральная налоговая служба (далее – ФНС России, уполномоченный орган) обратилась в Арбитражный суд Ульяновской области с заявлением  с учетом уточнения, принятого судом к рассмотрению   в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ),  о взыскании с бывшего руководителя должника  ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик)  в пользу должника убытков в размере 24 967 980, 30  руб.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 28.06.2023 заявление уполномоченного органа удовлетворено частично. С  ФИО2  в пользу общества «АвтоПромЭко»  взысканы убытки в размере 1 044 866 ,84 руб.  В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.11.2023 определение суда первой инстанции от 28.06.2023 изменено. Заявление уполномоченного органа удовлетворено в полном объеме.  С ФИО2   в пользу должника взысканы убытки в размере 24 967 980, 30  руб.  

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2     обратился  в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной  жалобой, в которой,  ссылаясь на неправильное применение судами норм материального   права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам, просит определение суда первой инстанции от 28.06.2023 и постановление апелляционного суда от 03.11.2023  отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления уполномоченного органа.

Как указывает заявитель кассационный жалобы, заявление о взыскании убытков подано за  пределами  срока исковой давности, при этом судами неправильно определен момент, с которого подлежит исчислению срок исковой давности. Приводит доводы о том, что в рамках выездной налоговой проверки не был установлен умысел бывшего руководителя должника на намеренное искажение документов бухгалтерской отчетности в целях занижения налоговой базы и уменьшения размера подлежащего уплате налога, в связи с чем сумма в размере 23 923 113,46 руб., составляющая выплаты в пользу фирм «однодневок» в период руководства ответчика, судом апелляционной инстанции ошибочно квалифицирована в качестве убытков общества «АвтоПромЭко», взыскание такого долга с ответчика является  необоснованным. Также указывает, что  начисленные по итогам выездной налоговой проверки пени и штрафы не могут быть взысканы в качестве убытков, поскольку на момент вступления решения налогового органа от 27.04.2018 о привлечении должника к налоговой ответственности в законную силу ФИО2 руководителем общества   «АвтоПромЭко» уже не являлся (уволен 15.09.2017).

В  отзывах  на кассационную жалобу уполномоченный орган  и конкурсный управляющий просят  обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную  жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, представитель ФИО2 поддержала доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представитель уполномоченного органа, считая доводы жалобы несостоятельными, просила оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Проверив законность обжалуемых судебных актов, правильность применения судами норм материального и процессуального права в пределах, установленных статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, отзывов на неё,  судебная коллегия кассационной инстанции находит судебные акты  подлежащими отмене в силу следующего.

Как установлено судами, инспекцией Федеральной налоговой службы по Заволжскому району г. Ульяновска (далее - ИФНС России по Заволжскому району г. Ульяновска) по результатам проведенной  выездной налоговой проверки в отношении должника по всем налогам и сборам за период с 01.01.2014 по 31.12.2016  вынесено решение от 27.04.2018 № 13-24/5 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, согласно которому должник  привлечен к налоговой ответственности по пункту 3 статьи 122, статье  123, пункту 1 статьи 126  Налогового кодекса Российской Федерации  (далее – НК РФ) в виде штрафов  в  общем размере 573 452 рублей (с учетом статей 112,   114 НК РФ).

Данным решением обществу «АвтоПромЭко»  доначислены налог на добавленную стоимость (далее - НДС)  в сумме 3 933 176 руб.  и   пени в общей сумме 864 732,44руб.

В проверяемый период полномочия руководителя должника исполнял ФИО2

Указанное  решение было оспорено должником в судебном порядке.

Решением Арбитражного суда Ульяновской области от 13.05.2019 по делу № А72-1375/2019, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.09.2019, решение налогового органа признано недействительным в части привлечения должника к налоговой ответственности   по пункту  3 статьи 122 НК РФ в виде штрафа по НДС в размере 393 317,60 руб. В  удовлетворении остальной части заявления должника было отказано.

Рассматривая налоговый спор, суды установили, что должником была  получена необоснованная налоговая выгода в результате неправомерного применения налоговых вычетов и завышения расходов путем создания формального документооборота  по операциям с обществами с ограниченной ответственностью  «Универсал»,  «Авеста»,  «Миравто», «Гараж», «Мосавто», «Моторс», «Спецавто», «Бригадир», «Ремснаб»; первичные документы должника содержат недостоверные и противоречивые сведения, не подтверждают реальность хозяйственных операций с указанными контрагентами. 

Всего в адрес данных контрагентов, реальность хозяйственных отношений с которыми не подтверждена,  должником было перечислено 23 923 113,46 руб., в том числе в 2015 году - 5 799 530,80 руб., в 2016 году - 18 123 582,66 руб.

Обращаясь в рамках настоящего обособленного спора с заявлением  о взыскании убытков, уполномоченный орган  ссылался на то, что  в результате противоправного поведения ФИО2 в связи с ненадлежащим исполнением публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством, по результатам проведенной выездной налоговой проверки должнику были начислены штраф в размере 180 134, 40 руб. (с учетом частичной отмены решением суда по делу № А72-1375/2019)  и пени в размере 864 732,44  руб., чем причинены убытки в общем размере 1 044 866,84 руб. Кроме того, уполномоченный орган полагал, что в отсутствие реальных хозяйственных связей должника с обществами  с ограниченной ответственностью  «Универсал», «Авеста»,  «Миравто», «Гараж», «Мосавто»,  «Моторс»,   «Спецавто»,   «Бригадир»,   «Ремснаб»  денежные средства, фактически перечисленные указанным организациям в рамках фиктивной хозяйственной деятельности, причинили должнику убытки в общем размере 23 923 113,46 руб.

Разрешая спор, суд первой инстанции  исходил из того, что судебные акты по делу  № А72-1375/2019 в части установленных обстоятельств, касающихся взаимоотношений должника с указанными контрагентами,  имеют преюдициальное значение для суда, рассматривающего настоящий обособленный спор в рамках дела о банкротстве должника.

Руководствуясь положениями статей 53, 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), статьи 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), разъяснениями, изложенными в  постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановления Пленума № 62), суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности совокупности условий  для привлечения бывшего руководителя должника к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения должнику убытков, причиненных ввиду начисления налоговым органом штрафов и пеней на общую сумму 1 044 866,84 руб., в связи с чем удовлетворил заявление уполномоченного органа в соответствующей части.  

Суд первой инстанции отметил, что ФИО2 не были приняты меры  для исполнения возглавляемым им юридическим лицом публично-правовой обязанности по уплате обязательных платежей, что и повлекло за собой негативные последствия в виде начисления по результатам выездной налоговой проверки пеней и штрафных санкций, которые являются   убытками должника.

Между тем заявленное ФНС России требование о взыскании с ФИО2 убытков в размере 23 923 113 руб., что соответствует  общей сумме перечисленных  должником денежных средств в адрес своих контрагентов в отсутствие  реальных хозяйственных взаимоотношений с ними,  суд признал необоснованным.

Как отметил суд первой инстанции, признавая недействительным решение ИФНС России по Заволжскому району г. Ульяновска  от 27.04.2018 № 13-24/5   в части привлечения должника к налоговой ответственности по пункту  3 статьи 122 НК РФ (умышленная неуплата налогов) по эпизоду финансово-хозяйственных взаимоотношений должника с упомянутыми контрагентами,  Арбитражный суд Ульяновской области в решении от 13.05.2019 по делу № А72-1375/2019 отметил, что исчерпывающих доказательств того, что налогоплательщик осознавал противоправный характер своих действий по включению в состав налоговых вычетов указанных сумм НДС, желал либо сознательно допускал наступление вредных последствий в виде непоступления в бюджет данного налога, налоговый орган не представил.

Приняв во внимание указанные выводы суда по делу № А72-1375/2019 и сославшись на недоказанность материалами дела вины ответчика в создании «искусственного» документооборота с целью безосновательного перечисления денежных средств указанным контрагентам, суд первой инстанции   не усмотрел оснований для возложения   на ответчика  гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков в размере перечисленных денежных средств на счета контрагентов, в связи с чем отказал в удовлетворении заявления уполномоченного органа о взыскании с ФИО2 убытков в размере 23 923 113 руб.

При этом, отклоняя доводы ФИО2 о пропуске уполномоченным  срока исковой давности,  суд первой инстанции исходил из того, что срок исковой давности по требованию о взыскании убытков для уполномоченного органа, как конкурсного кредитора в деле о банкротстве, начал течь с момента его осведомленности о  недостаточности конкурсной массы для расчетов с кредиторами.

Судом учтено, что по результатам инвентаризация имущества должника, которая была завершена конкурсным управляющим 26.04.2019, в конкурсную массу должника были включены активы на  общую  сумму  33 047 165, 73  руб., между тем это имущество было реализовано посредством публичного предложения за 1 000 000 руб.

В связи с этим суд пришел к выводу о том, что  в рассматриваемом случае     о недостаточности имущества должника, включенного в конкурсную массу, для погашения своих требований  уполномоченному органу стало известно только 13.04.2020, когда конкурсным управляющим в  Едином федеральном реестре сведений о банкротстве была размещена  информации о результатах торгов   по продаже имущества должника; с заявлением о взыскании убытков уполномоченный орган обратился в суд  27.01.2022 (посредством почтового отправления), то есть  в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 АПК РФ, согласился с выводами суда первой инстанции в части наличия оснований для взыскания с ФИО2  в пользу должника  убытков  в размере 1 044 866, 84 руб. (доначисленные  по итогам выездной налоговой проверки суммы пени и штрафов)  и не нашел оснований для удовлетворения апелляционной  жалобы ответчика.

Между тем, удовлетворяя апелляционную жалобу конкурсного управляющего и излагая резолютивную часть определения суда первой инстанции в иной редакции,  суд апелляционной инстанции признал также обоснованным заявление уполномоченного органа в части взыскания убытков в размере   перечисленных должником  денежных средств на счета контрагентов в отсутствие хозяйственных взаимоотношений с ними -  23 923 113, 46  руб. 

Как отметил апелляционный суд, отсутствие факта привлечения должника  к налоговой ответственности по пункту 3 статьи 122 НК РФ не свидетельствует об отсутствии противоправных действий ФИО2, причинивших должнику убытки.

Судом апелляционной инстанции указано, что действия бывшего руководителя ФИО2 в части  взаимоотношений  с контрагентами должника не отвечают критериям разумности и добросовестности по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, поскольку в результате выездной налоговой проверки уполномоченным органом установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что  общество «АвтоПромЭко» в период руководства ответчика заключило сделки с организациями, не осуществляющими реальных хозяйственных операций,  искусственно создавало ситуацию, при которой был создан формальный документооборот с целью незаконного возмещения из бюджета сумм налога.

ФИО2, как отметил апелляционный суд, являлся в спорный период ответственным лицом за организацию бухгалтерского учета и соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, за формирование учетной политики, ведение бухгалтерского учета, своевременное предоставление полной и достоверной бухгалтерской и налоговой отчетности, в связи с чем ответчик, осуществляя руководство текущей деятельностью должника, на момент совершения перечислений денежных средств на счета контрагентов не мог не знать о том, что такие перечисления производятся в отсутствие для этого фактических оснований, то есть намеренно формировал документооборот с целью создания видимости предусмотренных законом условий для предъявления к вычету налога на добавленную стоимость.

Намеренное искажение документации свидетельствует о недобросовестности и неразумности действий единоличного исполнительного органа, повлекшего за собой причинение   убытков должнику.

В связи с этим  суд апелляционной инстанции  резюмировал, что именно под руководством ФИО2  должник осуществлял предпринимательскую деятельность недобросовестно, создавая формальный документооборот с юридическими лицами, обладающими признаками «фирм-однодневок», без проведения реальных хозяйственных операций; указанные денежные средства были перечислены в период руководства ответчика; в дальнейшем денежные средства на счета должника не возвращены и  ответчиком не были предприняты меры по их возврату.

Суд апелляционной инстанции также указал, что для привлечения ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков не имеет правового значения наличие или отсутствие у него  цели извлечения выгоды для себя лично или для каких-либо других лиц, а существенным является то обстоятельство, что в результате противоправных действий ФИО2 по выводу денежных средств должник  никакого встречного предоставления не получил; доказательств того, что ответчик  в правоотношениях должника с контрагентами мог быть введен в заблуждение лицами, действовавшими от лица указанных обществ, в материалы дела не представлено (статья 9, 65, 71 АПК РФ).

При таких обстоятельствах, изменяя определение суда первой инстанции,  суд апелляционной инстанции определил  общий размер   взыскания убытков с ФИО2  в сумме 24 967 980, 30  руб., в том числе  23 923 113, 46  руб. – размер перечисленных должником  в период руководства ответчика  денежных средств  на счета контрагентов  в отсутствие реальных взаимоотношений с ними, 180 134, 40 руб.   – штраф и  864 732, 44 руб.  – пени, начисленные по результатам проведённой  выездной налоговой проверки в отношении должника.

При этом довод ответчика о том, что доначисленные решением  налогового органа от 27.04.2018  пени и  штрафные санкции не могут быть включены в состав убытков, поскольку  на дату  вынесения решения по итогам выездной налоговой проверки ФИО2 уже не являлся руководителем должника, суд апелляционной инстанции отклонил, отметив, что  начисление штрафов имело место за совершение неправомерных действий  (бездействия) именно   в период руководства должником ФИО2

Арбитражный суд Поволжского округа соглашается с  выводами суда апелляционной инстанции  о том, что сумма перечисленных должником денежных средств в адрес «фирм-однодневок» в отсутствие какого-либо встречного предоставления с их стороны является убытками должника и может быть  включена  и взыскана  в составе убытков с руководителя должника.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 1 постановления Пленума № 62, лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В случае нарушения этой обязанности, директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

В пункте 4 постановления Пленума №  62 разъяснено, что  добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством; в связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения директора понесенные в результате этого убытки юридического лица могут быть взысканы с директора.

Согласно разъяснениям, изложенным в подпункте 5 пункта 2 постановления Пленума  № 62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (подпункт 3 пункта 3 постановления Пленума № 62).

В рассматриваемом случае   суд  апелляционной инстанции установил, что   в период исполнения ФИО2  обязанностей директора общества «АвтоПромЭко»  должником в адрес вышеуказанных контрагентов были перечислены денежные средства в отсутствие реальных хозяйственных взаимоотношений и без встречного предоставления с их стороны, что свидетельствует о недобросовестности и неразумности действий ответчика  как руководителя должника и причинении тем самым  убытков должнику.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы суда апелляционной инстанции в данной части  соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства, в достаточной степени мотивированы, соответствуют правовой  позиции Верховного Суда Российской Федерации,  приведенной, в том числе  в определении от 21.07.2022 № 306-ЭС22-4660.

Довод заявителя кассационной жалобы об отсутствии у него умысла на намеренное занижение налоговой базы и уменьшение размера подлежащего уплате налога отклоняется судом кассационной инстанции, поскольку  отсутствие  в действиях руководителя должника  вины в форме умысла само по себе не освобождает от гражданско-правовой ответственности в виде возмещения возглавляемому им юридическому лицу убытков в результате совершения недобросовестных и неразумных  действий по безосновательному перечислению денежных средств.

Между тем суд округа не может согласиться с выводами судов, как первой, так и апелляционной инстанций    в части размера убытков, подлежащих взысканию с ответчика в силу следующего.

По делам о возмещении директорами убытков их размер определяется по общим правилам пункта 2 статьи 15 ГК РФ (абзац 1 пункта 6 постановления Пленума № 62): юридическое лицо, чье право нарушено, вправе требовать возмещения,  в том числе расходов, которые оно произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права. Это означает, что в результате возмещения убытков хозяйственное общество должно быть поставлено в то положение, в котором оно находилось бы, если бы его право не было нарушено.

Одновременно с этим в рамках дела о банкротстве кредиторы, арбитражный управляющий наделяются правом на предъявление контролирующему лицу требования о возмещении убытков по корпоративным основаниям (статья 61.20 Закона о банкротстве). В этом случае возложение ответственности также обусловлено грубым нарушением контролирующим лицом обязанности действовать добросовестно и разумно в отношении подконтрольного общества, повлекшим за собой уменьшение его имущественной массы (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Вместе с тем требование о привлечении к гражданско-правовой   ответственности в рамках дела о банкротстве по своей правовой природе представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (определение  Верховного суда Российской Федерации от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802(6,7,8,9)).

Таким образом, в рамках дела о банкротстве   целью взыскания   убытков, также как  и привлечения  к субсидиарной ответственности,  является восстановление прав кредиторов должника, нарушенных в результате неправомерных действий (бездействия)  контролирующих лиц; указанная ответственность носит дополнительный характер по отношению к иным источникам пополнения конкурсной массы.

В рассматриваемом случае, определяя размер подлежащих взысканию с ответчика убытков, ни суд первой, ни суд апелляционной инстанций не исследовали и не установили размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам.

При этом, как следует из материалов электронного дела, размещенного на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа, по данным отчета конкурсного управляющего по состоянию на 09.11.2023, общей размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, составляет  около 16, 6 млн. руб., в то время как с ответчика взыскано почти 25 млн. руб. (с учетом постановления суда апелляционной инстанции).

Кроме того, в судебном заседании суда кассационной инстанции представитель уполномоченного органа пояснила, что в настоящее время из реестра требований кредиторов должника исключено требование общества с ограниченной ответственностью «РОС ЭКО» в размере 11 988 259,13 руб. основного долга и  82 941 руб. – госпошлины, что также подтверждается определением суда первой инстанции от 06.12.2023.

Действительно, законодательство о банкротстве не исключает  возложение на контролирующего должника лицо  обязанности по полному возмещению убытков, причиненных им контролируемому обществу, если их размер превышает совокупность требований кредиторов, заявленных в рамках дела о банкротстве.

Вместе с тем взыскание с контролирующего должника лица убытков в пользу должника в размере, превышающем совокупность требований кредиторов, должно быть обусловлено наличием правового интереса третьих лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2023 №306-ЭС20-15413 (3)).

В данном  случае  заявление  о взыскании убытков  было подано уполномоченным органом, являющимся кредитором должника.

Однако суды не выяснили, имеются ли помимо  кредиторов должника другие  лица, чей правовой интерес подлежит защите путем взыскания убытков в пользу общества с его бывшего директора в размере, превышающем размер требований кредиторов; имеются ли интересанты в восстановлении платежеспособности  должника и продолжении последним хозяйственной деятельности в результате взыскания убытков с ответчика.

Кроме того,  при оценке доводов ответчика о пропуске срока исковой давности при предъявлении уполномоченным органом   требования о взыскании убытков судами не учтено следующее.

Одновременно с  положениями закона, предусматривающими обязанность лиц, осуществляющих руководство должником, возместить последнему или его кредитором причиненные убытки,  Законом о банкротстве  предусмотрена и  субсидиарная ответственность таких лиц.

Параллельное существование нескольких видов ответственности руководящего состава должника, различающихся, прежде всего, последствиями причиненного должнику вреда,  обязывает суд верно квалифицировать заявленные требования, поскольку от правильной квалификации спорных правоотношений зависит как возможность восстановления прав, нарушенных действиями контролирующих должника лиц, так и круг обстоятельств, подлежащих установлению и доказыванию.

 Глубина последствий и нанесенного должнику материального урона являются ориентирующим суды критерием для применения той или иной меры ответственности к контролирующему должника лицу.

Так, когда причиненный контролирующими лицами вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Субсидиарная же ответственность предполагает, что действия указанных лиц явились необходимой причиной банкротства должника, то есть установлению подлежат такие действия, без которых объективное банкротство не наступило бы.

При этом независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Буквальный смысл указанных разъяснений означает, что преобразование формы ответственности из субсидиарной в убытки, и наоборот,  происходит вследствие оценки судом обстоятельств, положенных в обоснование соответствующего заявления.

В рассматриваемом случае суды не оценили, насколько значимыми спорные перечисления являлись относительно масштабов деятельности должника, явилось ли безосновательное перечисление денежных средств необходимой причиной банкротства должника, без которого объективное банкротство не наступило бы.

Между тем правильная квалификация спорных правоотношений имела    существенное значение при разрешении заявления ответчика  о пропуске срока исковой давности, поскольку  в даты  перечисления денежных средств (2015-2016 г.г.) Закон о банкротстве действовал в иных редакциях, которыми предусматривался иной порядок исчисления срока исковой давности.

На основании изложенного следует признать, что выводы судов основаны на неполном исследовании всех значимых для дела обстоятельств и существенных для правильного рассмотрения спора доказательств, являются преждевременными,  что в силу пункта 3 статьи 287 АПК РФ влечет за собой отмену обжалуемых судебных актов в соответствующей части  и направление обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При определении размера  ответственности (в случае, если срок исковой давности не пропущен)  суду первой инстанции  следует также учесть   правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации,  изложенную  в постановлении от 30.10.2023 № 50-П, согласно которой  штрафные санкции по налогам не взыскиваются при привлечении к субсидиарной ответственности, в том числе и в виде убытков.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ульяновской области от 28.06.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.11.2023 по делу № А72-10316/2018 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ульяновской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                            Н.А. Третьяков

Судьи                                                                                    М.В. Коноплева                                                                                      В.А. Моисеев