АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-137/22 

Екатеринбург

04 мая 2022 г.

Дело № А07-6403/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 25 апреля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 04 мая 2022 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Оденцовой Ю.А., Артемьевой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Коршуновой А.В., рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Специализированное строительно-монтажное управление - 6» (далее – общество «ССМУ-6», должник) ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.06.2021 по делу № А07-6403/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 30.09.2019);

представитель ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 10.02.2022).

ФИО6 лично (паспорт).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от   11.04.2019 в отношении общества «ССМУ-6» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО7.

Решением арбитражного суда от 13.08.2019 общества «ССМУ-6» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7

Определением суда от 28.10.2020 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО2

В арбитражный суд 23.08.2019 поступило заявление конкурсного управляющего обществом «ССМУ-6» о привлечении контролирующего должника лица ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 3 010 869 руб. 75 коп.

Определением суда от 10.02.2020 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО8 и ФИО4

Определением суда от 29.06.2020 в качестве соистца по заявлению привлечен ФИО6

 В арбитражный суд 25.08.2020 от ФИО6 поступило заявление о привлечении ФИО1, ФИО8 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 2 865 916 руб. 51 коп. в соответствии с реестром требований кредиторов и 144 953 руб. 24 коп. непогашенных текущих расходов.

В дальнейшем, конкурсный управляющий представил дополнение к заявлению, согласно которому просил суд взыскать солидарно с ФИО1, ФИО8 и ФИО4 в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 3 573 410 руб. 99 коп.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от  16.06.2021 заявленные требования удовлетворены частично, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по заявлению в части взыскания денежных средств приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении остальной части требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от  21.12.2021 определение суда первой инстанции от  16.06.2021 оставлено без изменений.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 и конкурный управляющий ФИО2 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение суда от  16.06.2021 и постановление суда от 21.12.2021 отменить, принять по делу новый судебный акт, в соответствии с которым отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объеме, ссылаясь на неверное применение судами норм права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела. По мнению заявителя, суды обеих инстанций ошибочно пришли к выводу о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности за непередачу конкурному управляющему документов бухгалтерского учета, поскольку сам по себе факт непередачи документов не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, при том, что конкурным управляющим не было раскрыто-отсутствие каких конкретно документов затруднило проведение процедуры банкротства и не позволило сформировать конкурную массу. Кроме этого, податель жалобы утверждает, что в материалы дела не были представлены доказательства наличия у ФИО1 фактической возможности давать обществу «ССМУ-6» обязательные для исполнения указания или каким-либо иным образом определять его деятельность. 

В своей кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 просит состоявшиеся судебные акты отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО8 и ФИО4 по обязательствам должника, направить обособленный спор в данной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм права, указывая на необходимость исследования и оценки фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора. В обоснование доводов жалобы управляющий указывает, что судами нижестоящих инстанций не дана оценка его доводам о том, что ответчики, будучи заинтересованными лицами (семьей) выводили денежные средства общества «ССМУ-6» в значительном для должника размере на недоступных для иных независимых участников гражданского оборота условиях, а именно в результате заключения и исполнения договоров аренды с индивидуальными предпринимателями ФИО8 и ФИО4 со счета должника были перечислены денежные средства в сумме порядке 147,9 млн. руб., что за 2016-2017 годы составляло 66,6 % от всей выручки. По мнению конкурного управляющего, суды неправомерно оставили без внимания доводы о том, что у должника в сентябре 2017 года отсутствовала необходимости в аренде имущества и техники ввиду полного отсутствия к тому времени сотрудников, в связи с чем оплата в размере более чем 15 млн. руб. в пользу заинтересованных лиц была совершена с целью причинения имущественного вреда кредиторам. Наряду с изложенным, конкурный управляющий считает, что суды уклонились от оценки доводов об искусственном завышении арендной платы. По мнению управляющего, причиной банкротства должника являлись совместные действия «семьи» по созданию нетипичной бизнес-модели, при которой имущество должником арендовалось у аффилированных лиц по завышенной стоимости, а выгоду от этого получали контролирующие должника лица. Кассатор акцентирует внимание на том, что суды посчитали доказанными факт передачи имущества и его использования должником по договору аренды лишь на основании частично представленных копий документов без исследования их оригиналов. Помимо этого, кассатор указывает, что ФИО1, как контролирующее должника лицо, пытавшееся нивелировать последствия хозяйственной деятельности должника путем смены собственника и учредителя на номинальное лицо и сокрытия первичных документов общества заранее предполагал наступление негативных последствий в будущем, в том числе наличием неудовлетворенных требований независимых  кредиторов, тем самым злоупотребив своими правами, причинил имущественный вред кредиторам.

В отзыве конкурный управляющий ФИО2 и в возражениях конкурсный кредитор ФИО6 просят кассационную жалобу ФИО1 оставить без удовлетворения.

В судебном заседании представителем ФИО4 доводы кассационной жалобы ФИО1 поддержаны, по доводам жалобы конкурсного управляющего ФИО2, напротив, заявлены возражения.

Письменные пояснения ФИО1 и отзыв ФИО4 на кассационную жалобу конкурного управляющего судом округа во внимание не принимаются и к материалам кассационного производства не приобщаются, поскольку в нарушение норм статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не представлено доказательств их заблаговременного направления лицам, участвующим в деле о банкротстве и лицам, участвующим в арбитражном процессе по делу о банкротстве. В связи с тем, что документы поданы в электронном виде через систему «Мой арбитр», то таковые фактическому возврату на бумажном носителе не подлежат.

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационных жалобах доводов, суд округа приходит к следующему.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «ССМУ-6» было создано в июле 2014 года, учредителем и руководителем должника являлся ФИО1, в период с 16.11.2016 по 27.11.2017 (активное ведение хозяйственной деятельности общество осуществляло до октября 2017 года) учредителем являлся ФИО1, руководителем ФИО9

В период с 27.11.2017 по 19.04.2017 руководителем общества являлся ФИО10, учредителем ФИО1

В период с 19.04.2017 по 23.05.2018 руководителем и учредителем являлся ФИО1

Согласно выписке из Единого федерального реестра юридических лиц с 24.05.2018 долю в обществе «ССМУ-6» приобрела иностранный гражданин ФИО11.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 11.04.2019 в отношении общества «ССМУ-6» введена процедура наблюдения; решением арбитражного суда от 13.08.2019 общество «ССМУ-6» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

В реестр требований кредиторов должника включены требования двух кредиторов на общую сумму 3 020 522 руб., в том числе требования: ФИО6 на сумму 1 623 092 руб. 11 коп., а также уполномоченного органа на сумму 1 252 824 руб. 40 коп. 

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемыми в данном споре требованиями, конкурсный управляющий в качестве оснований привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности порядке статьи статья 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сослался на непередачу ФИО1 какой-либо первичной бухгалтерской документации должника, содержащей информацию о фактах хозяйственной деятельности, отмечая, что судебный акт об обязании ФИО1 передать документы должника конкурсному управляющему исполнен не был.

Кроме этого, конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО1, его мать – ФИО8 и сестру – ФИО4, которые недобросовестно использовали преимущества корпоративной формы ведения бизнеса, за счет экономии по оплате поставщикам, подрядчикам, налогам, аккумулировали выгоду (прибыль) у матери и сестры ФИО1 путем значительных перечислений денежных средств от деятельности должника по договорам аренды имущества от 30.05.2015 № 7, № 8, № 9, которые были заключены на невыгодных для должника условиях, превышающих рыночную стоимость арендной платы более чем в три раза, в отсутствие экономической целесообразности, в результате чего со счета должника были выведены денежные средства в значительной сумме, что в итоге привело к невозможности удовлетворить требования независимых кредиторов.

Привлекая к субсидиарной ответственности ФИО1 за непередачу документации должника, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что ФИО1 на протяжении всего периода ведения должником хозяйственной деятельности единолично распоряжался всеми денежными средствами должника. Данные обстоятельства установлены постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2021 по настоящему делу, которым суд обязал ФИО1 передать конкурсному управляющему документы должника. 

Акт приема-передачи документации, согласно которому ФИО1 передана документация должника действующему директору ФИО11, судами признан недопустимым доказательством передачи документов, поскольку в соответствии с ответом Управления по вопросам миграции МВД по Республике Башкортостан от 12.03.2021 № 6/8-5857 сведения о пересечении государственной границы Российской Федерации в период с 01.02.2018 по 01.06.2018 гражданки ФИО11 отсутствуют, следовательно, в указанный период времени ФИО11 не могла подписать на территории Республики Башкортостан акт о принятии документов.

Учитывая изложенное, принимая во внимание неисполнение ФИО1 судебного акта о передаче документов должника конкурсному управляющему, заключив о не опровержении презумпции отрицательного влияния отсутствия в течение длительного срока документации на проведение процедуры банкротства должника, как минимум в части невозможности формирования конкурсной массы, а также истечения исковой давности по требованиям о взыскании дебиторской задолженности, суды пришли к правомерному выводу о наличии всей совокупности обстоятельств, необходимых и достаточных для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности в указанной части.

Довод кассационной жалобы ФИО1 о том, что сам по себе факт непередачи документов не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, судом округа отклоняется, поскольку в отсутствие документов о деятельности должника конкурсный управляющий, как правило, не может полноценно вести работу, направленную на пополнение конкурсной массы путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и т.п. Судами установлено и следует из материалов дела, что конкурсный управляющий указывал, что согласно последним данным бухгалтерской отчетности у должника имелись следующие активы: запасы на 12,053 млн. руб., а также дебиторская задолженность на 60,346 млн. руб. Вместе с тем, отсутствие какой-либо документации должника относительно указанных активов, как верно заключили суды, привело к невозможности формирования конкурсной массы и, соответственно, к невозможности расчетов с кредиторами.

Вопреки позиции ФИО1, разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между его бездействием и несостоятельностью должника, суды верно распределили бремя доказывания, учли положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. 

В рассматриваемом случае ответчик не опроверг презумпции, установленной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не доказал правомерность непередачи документов общества «ССМУ-6» или невозможность такой передачи.

Отказывая в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО8 и ФИО4 за совершение сделок, которые, по мнению конкурсного управляющего, усугубили финансовое положение должника и привели его к неплатежеспособности, суды исходили из того, что в ходе рассмотрения обособленных споров по заявлению конкурсного управляющего о признании недействительными платежей на общую сумму 16 438 000 руб., совершенных в пользу индивидуального предпринимателя ФИО8, а также платежей на общую сумму 21 609 000 руб., совершенных в пользу индивидуального предпринимателя ФИО4, было установлено, что наличие правоотношений по договорам аренды от 30.05.2015 № 7, № 8, № 9 между сторонами подтверждено не только их фактическим наличием на бумажных носителях, но и выписками с расчетных счетов с момента заключения договоров (регулярное осуществление платежей), при этом факт выполнения работ сторонами не оспорен, установлено встречное предоставление по оспариваемым платежам, в связи с чем признали, что доводы о заключении договор аренды на нерыночных условиях, об отсутствии необходимости заключения договоров аренды, умышленном выводе денежных средства в пользу заинтересованных лиц носят предположительный характер и являются субъективным оценочным суждением конкурсного управляющего и кредитора ФИО6

Кроме этого, суды заключили, что ФИО8 и ФИО4 не являлись контролирующими должника лицами, исходя из того, что  каких-либо сведений о том, что они давали обязательные указания,  приведшие к несостоятельности должника, материалами дела не подтверждено.

Между тем, по мнению суда округа, при постановке указанных выводов судами нижестоящих инстанций не учтено следующее.

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие - не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 АПК РФ).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 АПК РФ).

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротства, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, что означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществить в отношении должника реабилитационные мероприятия по восстановлению платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим, поэтому контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления Пленума № 53).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение совокупного дохода, получаемого от этой деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на должнике основной долговой нагрузки, а для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены согласно их действительному экономическому смыслу, и полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков или специальные правила о субсидиарной ответственности, - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенно негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно или раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующими лицами нарушения явились необходимой причиной банкротства, применяются нормы о субсидиарной ответственности, совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании Закона о банкротстве, а, когда причиненный контролирующими лицами вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, как при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд, применительно к статьям 133 и 168 АПК РФ, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка (ряд сделок), по которым третье лицо извлекло выгоду в результате незаконного (недобросовестного) поведения руководителя должника, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (абзац 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации; пункт 21 постановления Пленума № 53).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть учтено соучастие в любой форме (соисполнительство, пособничество и т.д.). Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 постановления Пленума № 53).

Как следует из материалов дела на протяжении всего судебного разбирательства в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался на то, что между должником и аффилированными с ним лицами – индивидуальными предпринимателями ФИО8 и ФИО4, были заключены договоры аренды от 30.05.2015 № 7, № 8, № 9 на невыгодных для должника условиях в отсутствие экономической целесообразности, арендная плата по договорам была завышена как минимум в три раза, в подтверждение чего управляющий представлял отчет об оценке от 25.01.2010 № 518-21. 

Управляющий отмечал, в результате исполнения условий договоров со счета должника были выведены денежные средства в значительной сумме (порядка 147,9 млн. руб., что за 2016-2017 годы составляло 66,6 % от всей выручки.), что в свою очередь не позволило должнику рассчитаться с независимыми кредиторами.

Между тем, указанные  доводы со стороны судов первой и апелляционной инстанций  какой-либо оценки не получили.

Делая вывод о том, что доводы о заключении договор аренды на нерыночных условиях, об отсутствии необходимости заключения договоров аренды, умышленном выводе денежных средства в пользу заинтересованных лиц носят предположительный характер, исходя из того, что в рамках обособленных споров о признании недействительными платежей, совершенных во исполнение договоров  аренды от 30.05.2015 № 7, № 8, № 9, была установлена реальность арендных правоотношений между сторонами,  суды не учли, что при разрешении вопроса о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется (абзац 4 пункта 23 постановления Пленума № 53).

Суды не приняли во внимание, что сам по себе факт реальности арендных правоотношений не исключает необходимость постановки судом в рамках спора о привлечении к субсидиарной ответственности на разрешение вопроса о соответствии условий договора рыночной стоимости и их экономической целесообразности.

Учитывая, что значительный поток денежных средств общества «ССМУ-6» направлялся аффилированным с должником лицам и с учетом доводов о нерыночности условий договоров аренды, при которых               ФИО8 и ФИО4 получали необоснованную выгоду, суды должны были включить в предмет доказывания вопросы о соответствии ставок арендной платы рыночной стоимости, а при установлении обстоятельств порочности сделок - о конечных выгодоприобретателях по ним. 

Между тем, судами этого сделано не было. При том, что в рамках обособленных споров об оспаривании платежей условия указанных договоров аренды на предмет и несоответствия размера арендной платы рыночной стоимости  и убыточности договоров в целом не являлись предметом исследования судов, поскольку оспаривались исключительно платежи, условия договоров аренды не были оспорены конкурным управляющим.

Вывод судов о недоказанности факта того, что ФИО8 и ФИО4 являются контролирующими должника лицами сделан без учета вышеуказанных положений постановления Пленума № 53, в связи с чем является преждевременным. 

В рассматриваемом случае, обжалуемые судебные акты результатов исследования и оценки доводов конкурного управляющего об отсутствии экономической целесообразности заключения договоров аренды не содержат; доводы о превышении в договорах ставок арендной платы рыночной стоимости почти в три раза, равно как и представленные в их обоснование доказательства (отчет оценщика), также оставлены судами без внимания и какой-либо оценки.

По сути, конкурным управляющим обращалось внимание судов на использование ФИО1 такой модели ведения бизнеса, при котором контролируемое им лицо не наделено собственными средствами производства, а арендует их у своего бенефициара на нерыночных условиях, приводились доводы о создании нетипичной бизнес-модели, при которой имущество должником арендовалось у аффилированных лиц по завышенной стоимости, а выгоду от этого получали контролирующие должника лица, все деньги оставались в семье должника. 

Указанные обстоятельства имеют существенное значение для разрешения  вопроса о наличии либо отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц (выгодоприобретателей) к ответственности по обязательствам должника, однако, они не были включены судами в предмет доказывания и исследования, доводы конкурсного управляющего оставлены без надлежащей оценки.

Между тем без установления и проверки совокупности обозначенных выше обстоятельств вывод судов о недоказанности конкурсным управляющим наличия причинно-следственной связи между действиями ответчиков  и невозможностью погашения обязательств перед кредиторами не может быть признан в достаточной степени обоснованным и мотивированным.

В связи с тем, что в противоречие положениям статей 8, 9, 64, 65, 70, 71, 168 и 170 АПК РФ суды первой и апелляционной инстанций не дали полной и всесторонней правовой оценки доводам и обстоятельствам, приведенным конкурсным управляющим, в результате чего ими не в полной мере установлены и исследованы имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего обособленного спора фактические обстоятельства, выводы судов о наличии/отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности сделаны без исследования и установления всей необходимой совокупности фактических обстоятельств, суд округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты приняты при несоответствии выводов судов установленным ими фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, при нарушении с их стороны норм процессуального права (части 1, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), повлиявшем на исход судебного разбирательства, определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.06.2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2021 подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции. Отменяя судебные акты в полном объеме, суд округа принимает во внимание солидарный характер требований к ответчикам, а также пояснения конкурсного управляющего о том, что в настоящее время формирование конкурсной массы завершено.

При новом рассмотрении спора суду надлежит устранить отмеченные в мотивировочной части настоящего постановления недостатки, в том числе правильно определить круг обстоятельств, подлежащих установлению в целях разрешения спора в части привлечения ФИО1, ФИО8 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по основаниям невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами с учетом разъяснений постановления Пленума № 53, правильно распределить между сторонами спора бремя их доказывания, полно и всесторонне оценить приведенные участвующими в споре лицами в обоснование своих требований и возражений доводы, пояснения и доказательства, указав конкретные мотивы их принятия либо отклонения, по результатам чего принять законное, обоснованное и мотивированное решение в соответствии требованиями действующего материального и процессуального законодательства.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.06.2021 по делу № А07-6403/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2021 по тому же делу отменить. Спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Башкортостан.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийО.Э. Шавейникова 

СудьиЮ.А. Оденцова 

                                              Н.А. Артемьева