ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

22.05.2024

Дело № А41-8932/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена  15.05.2024

Полный текст постановления изготовлен  22.05.2024

 

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Кузнецова В.В., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

лица, участвующие в деле, извещены, явку представителей не обеспечили,

рассмотрев 15.05.2024 в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего ОАО КБ «МАСТ-Банк» 

на определение Арбитражного суда Московской области  от 02.08.2023

и постановление Десятого  арбитражного апелляционного суда  от 13.02.2024

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Строительная компания «Софрино». 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 13.06.2019 ООО «Строительная компания «Софрино» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Соответствующие сведения были опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 107 от 22.06.2019.

Определением Арбитражного суда Московской области от 23.12.2019 арбитражный управляющий ФИО3 был освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника.

Определением Арбитражного суда Московской области от 18.03.2020 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4

Определением Арбитражного суда Московской области от 03.12.2021 арбитражный управляющий ФИО4 был освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества.

Определением Арбитражного суда Московской области от 04.04.2022 конкурсным управляющим ООО «Строительная компания «Софрино» был утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий ООО «Строительная компания «Софрино» обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих лиц ФИО1 и ФИО2, взыскании с них солидарно в пользу ООО «Строительная компания «Софрино» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 1 227 446 640,12 руб., взыскании с них солидарно в пользу ООО «Строительная компания «Софрино» убытков, не покрытых субсидиарной ответственностью.

Определением Арбитражного суда Московской области от 02.08.2023 суд привлек ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительная компания «Софрино», приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительная компания «Софрино» в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности было отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 13.02.2024 определение Арбитражного суда Московской области от 02.08.2023 было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ОАО КБ «МАСТ-Банк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Московской области от 02.08.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 13.02.2024 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СК «Софрино» ФИО1 отменить, обособленный спор в отмененной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области. Банк в кассационной жалобе указывает, что ФИО1 является учредителем и единственным участником ООО «СК «Софрино» с долей в 100%, при этом, конкурсный управляющий ссылался на то, что ООО «СК «Софрино» в период за 2018 год был совершен ряд сделок, направленных на причинение вреда имущественным правам кредиторов, данные сделки привели к неспособности должника исполнять принятые на себя обязательства и к последующему банкротству общества. При этом, ввиду отсутствия у конкурсного управляющего должника бухгалтерской и иной документации должника, выявление и оспаривание сделок, повлекших за собой несостоятельность должника, было существенно затруднено. Кроме того, Банк обращает внимание, что общая сумма требований кредиторов должника, заявленная в деле о банкротстве, составляет 1 227 446 640,12 рублей, также конкурсным управляющим должника был сделан вывод о наличии у ООО «СК «Софрино» признаков преднамеренного банкротства, в связи с чем, он обратился с соответствующим заявлением в правоохранительные органы. 

Отзывы на кассационную жалобу от лиц, участвующих в деле, в суд кассационной инстанции не поступали.

Лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанций норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение и постановление подлежат отмене в обжалуемой части, в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)  дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, определением Арбитражного суда Московской области от 21.01.2021 были признаны недействительными сделки по перечислению 03.07.2018 ООО «Строительная компания «Софрино» в пользу ООО «Стелс-Вело» денежных средств в размере 2 871 000 руб. и 237 000 руб., применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО «Стелс-Вело» в пользу ООО «Строительная компания «Софрино» 3 108 000 руб., в определении было указано, что один из участников ООО «Стелс-Вело» ФИО1, владеющий долей 42,5 %, одновременно является единственным участником должника с долей 100 % и являлся в момент совершения оспариваемой сделки генеральным директором должника.

Также управляющий ссылался на то, что должником необоснованно был совершен платеж в размере 3 387 000 руб. в счет погашения задолженности ФИО6 по договору купли-продажи объекта недвижимости с использованием кредитных средств от 19.06.2018 № 03-84-Щ, и произведено списание с расчетного счета должника суммы аккредитива в размере                          3 080 000 руб., в связи с выполнением условий аккредитива от 08.06.2018 № 20180422 для расчетов по договору купли-продажи квартиры от 08.06.2018 по поручению ФИО7

В связи с изложенным, конкурсный управляющий ООО «Строительная компания «Софрино» просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1 за совершение сделок, в результате которых выбыло ликвидное имущество должника (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Между тем, суды пришли к выводу, что поскольку материалы обособленного спора не содержат доказательств факта причинения убытков противоправными действиями ответчика, то, вопреки доводам управляющего, отсутствуют доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО1 и возникновением у должника убытков, ссылка конкурсного управляющего на наличие признаков преднамеренного банкротства также не подтверждена материалами дела.

Вместе с тем, принимая обжалуемые судебные акты в указанной части, судами не было учтено следующее. 

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Законом о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №  134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», так и в действующей редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» сформулировано только два основания наступления субсидиарной ответственности контролирующих организацию лиц:

1. Неподача (несвоевременная подача) заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом);

2. Доведение организации до банкротства действиями и (или) бездействием контролирующего должника лица.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий, заявляя о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылался на непередачу  документации  должника и совершении сделок признанных в судебном порядке недействительными как совершенных с целью причинения вреда кредиторам должника.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 08.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7), от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

При этом, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного  Федерального закона.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п).

Также в силу разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановления № 53  под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействиями) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При этом, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Пунктом 23 Постановления № 53  разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

Также в силу пункта 20 Постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (п. 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Вместе с тем, в обжалуемых судебных актах суды не дали надлежащей правовой оценки доводам конкурсного управляющего должника со ссылкой на совершение бывшим руководителем  и единственным участником должника сделок, признанных недействительными, в связи с причинением вреда.

Так, суды указали, что определением Арбитражного суда Московской области от 21.01.2021 были признаны недействительными сделки по перечислению 03.07.2018 ООО «Строительная компания «Софрино» в пользу ООО «Стелс-Вело» денежных средств в размере 2 871 000 руб. и 237 000 руб.

Однако, суды не рассмотрели вопрос о возможности переквалификации требования управляющего к ФИО1 на требование о взыскании убытков, в случае, если, по мнению судов, данные сделки не являлись значительными применительно к масштабам деятельности общества и не повлекли к наступлению признаков объективного банкротства.

Более того, управляющий заявлял также требование о привлечении к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документации общества.

В данной части, судами было установлено, что решением Арбитражного суда Московской области от 13.06.2019 по делу № A41-8932/2019 суд обязал ликвидатора ООО «Строительная компания «Софрино» ФИО2 в трехдневный срок передать конкурсному управляющему должника бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности должника.

При этом, отсутствие первичной документации бухгалтерского учета не позволило конкурсному управляющему в полном объеме произвести поиск и возврат всех активов (имущества) должника, находящихся у третьих лиц, в том числе выявить и предъявить к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования об ее взыскании в целях формирования конкурсной массы.

Вместе с тем, суды не учли, что ФИО1 являлся единственным учредителем должника, а также руководителем общества до назначения ликвидатором ФИО2

Судами не был исследован вопрос о том, передавалась ли ФИО1 документация общества в адрес ликвидатора, в каком объеме, и были ли соблюдены требования закона в части ведения и хранения бухгалтерской документации общества.

Более того, гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 постановления № 53 «.

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчика, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

При этом, законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления № 53). Первые – поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые – поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

За непередачу документации должника может быть привлечен и участник общества.

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего суды неверно распределили бремя доказывания и не учли положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника. Упомянутая презумпция наличия причинно-следственной связи не может быть применена, если необходимая документация (информация) передана арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Данные доводы управляющего суды не проверили, безосновательно освободив ответчика от необходимости опровержения презумпции, установленной подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Суды не учли, что в отсутствие документов о деятельности должника управляющий, как правило, не может полноценно вести работу, направленную на пополнение конкурсной массы путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и т.п.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2022 № 305-ЭС21-23266, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249 (2, 3).

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что ответчик, являясь генеральным директором должника и единственным его участником,  принявшим решение о ликвидации общества, предал документацию должника ликвидатору.

Следует отметить, что ФИО2 при рассмотрении спора о его привлечении к субсидиарной ответственности как ликвидатора должника  не ссылался на факт непередачи ему документации, а также отсутствия у должника каких-либо активов.

С учетом изложенного, вывод судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с непередачей арбитражному управляющему документации общества является преждевременным.

При таких обстоятельствах, судебные акты подлежат отмене, поскольку суды не установили обстоятельства, подлежащие исследованию в рассматриваемом случае, не исследовали и не опровергли доводы конкурсного управляющего в части совершения ФИО1 от имени общества сделки, причинившей вред должнику и кредиторам и признанной впоследствии недействительной, не рассмотрели вопрос о наличии/отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу бухгалтерской  и иной документации должника документации общества.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что определение и постановление подлежат отмене в обжалуемой части - в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительная компания «Софрино» ФИО1, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

При новом рассмотрении спора в отмененной части, суду следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора, применив нормы права, подлежащие применению.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области  от 02.08.2023  и постановление Десятого  арбитражного апелляционного суда  от 13.02.2024 по делу № А41-8932/2019 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительная компания «Софрино» ФИО1, в отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

 

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

 

Судьи:                                                                      В.В. Кузнецов 

 

                                                                                  В.З. Уддина