ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности определения арбитражного суда,  

не вступившего в законную силу 11АП-115/2024 

24 апреля 2024 г. Дело № А65-13952/2021 

Резолютивная часть постановления объявлена 16 апреля 2024 г.  Постановление в полном объеме изготовлено 24 апреля 2024 г.  

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  председательствующего судьи Серовой Е.А.,  

судей Бондаревой Ю.А., Мальцева Н.А., при ведении протокола секретарем судебного заседания Кожевниковой В.О. с участием: 

от конкурсного управляющего ФИО1 - ФИО2, по доверенности от  20.11.2023г.,  

от ФИО3 - ФИО4, по доверенности от 07.02.2024г.,  от ФИО5 - ФИО4 по доверенности от 09.02.2024г.,  

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале № 4 с  использованием систем веб-конференции  

апелляционную жалобу ФИО3, ФИО5 

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 декабря 2023 года,  принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении  ФИО3, ФИО5 к субсидиарной  ответственности  

в рамках дела № А65-13952/2021 

о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью  «Универсал»,  

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.01.2022г. общество с  ограниченной ответственностью «Универсал» (ОГРН 

<

***> ИНН 

<

***>)  признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыта процедура  конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1, член Союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая  организация «Северная Столица», почтовый адрес: 170100, г. Тверь, ОПС100, а/я 166.  

В Арбитражный суд Республики Татарстан 24.06.2022г. поступило заявление  конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5 по обязательствам должника  (вх.32634).  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.06.2022 г. к  участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования  относительно предмета спора, привлечен ИП ФИО6.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 декабря 2023 года  заявление конкурсного управляющего удовлетворено.  

ФИО7 Разапович, ФИО5 к  субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной  ответственностью «Универсал» (ОГРН 

<

***> ИНН 

<

***>) в размере 6 358  166 руб.  

Взыскано солидарно с ФИО3 и ФИО5 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Универсал» (ОГРН  

<

***> ИНН 

<

***>) 6 358 166 руб.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3,  ФИО5 обратились с апелляционной жалобой, в которой просят  отменить определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 декабря 2023 года,  отказать в удовлетворении заявленного требования.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26 января  2024 года апелляционная жалоба принята к производству. Судебное заседание по  рассмотрению апелляционной жалобы назначено на 21 февраля 2024 года.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 февраля  2024 года отложено рассмотрение апелляционной жалобы на 14 марта 2024 года.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 марта  2024 года отложено рассмотрение апелляционной жалобы на 16 апреля 2024 года.  

В судебном заседании представитель ФИО3 и ФИО5  апелляционную жалобу поддержал.  

Представитель конкурсного управляющего ФИО1 возражал против  удовлетворения апелляционной жалобы.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения  информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской  Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих  представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба  рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.  

 От конкурсного управляющего ФИО1 поступили дополнительные  пояснения.  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в  соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм  материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном  акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле  документам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд усматривает основания для  отмены определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 декабря 2023 года,  принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении  ФИО3, ФИО5 к субсидиарной  ответственности в рамках дела № А65-13952/2021, в связи со следующим.  

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судами,  контролирующими должника, являются следующие лица:  

- ФИО5, осуществлявший полномочия генерального  директора должника в период с 02.10.2016 по 02.10.2019;  

- ФИО3, осуществлявший полномочия генерального  директора должника в период с 03.10.2019 по 10.01.2022 года;  

В соответствии с п.1 ст.61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено  настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под  контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо,  имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению  признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в  том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Полагая, что указанными лицами совершены действия по совершению сделок,  которые привели к банкротству должника конкурсный управляющий обратился с  требованиями о привлечении к субсидиарной ответственности.  

 Заявление подано конкурсным управляющим на основании ст. 61.14.  Федерального закона от 26 октября 2002 года NN 127-ФЗ "О несостоятельности  (банкротстве)" (далее -Закон о банкротстве).  

Поскольку конкурсный управляющий связывает основание своих требований с  действиями (бездействием) контролирующих должника лиц, имевшими место в период  2017 - 2018 годов, то есть как до, так и после вступления в силу главы III.2 Закона о  банкротстве, то к спорным отношениям подлежат применению нормы материального  права, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона  от 28.06.2013 N 134-ФЗ, а также статьей 61.11 Закона о банкротстве в редакции  Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.  

Учитывая тот факт, что предусмотренное пунктом 4 статьи 10 Закона о  банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание  для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника  несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем  отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о  банкротстве основания ответственности в виде "невозможности полного погашения  требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому  значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в  постановлении Пленума N 53, может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в  редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ (определение Судебной коллегии  по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305- ЭС19-10079).  

В силу п.1, п.2 ст. 61.11. Закона о банкротстве если полное погашение требований  кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего  должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам  должника.  

Суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, признал, что  имеются основания для привлечения ответчиков ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности за совершение сделок по  отчуждению транспортных средств, повлиявших на платежеспособность должника.  

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума N 53, под  действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие),  которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых  объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния  действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя  наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и  фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия  (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии  ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в  том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных  

условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой- однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций,  назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет  очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и  поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на  систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и  т.д.  

Из приведенных в пункте 23 постановления Пленума N 53 разъяснений следует,  что в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве  презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок)  может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками)  причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности,  сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и  одновременно являющиеся существенно убыточными.  

Суды, учитывая, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты  нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной  ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, причиной  банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия  контролирующих должника лиц, которые со всей очевидностью для любого участника  гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества, установив  отсутствие доказательств наличия противоправных виновных действий ответчиков, с  учетом конкретных обстоятельств настоящего спора, пришли к правомерному выводу об  отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника по заявленным конкурсным управляющим основаниям.  

 В ходе проведения процедур банкротства конкурсным управляющим установлено,  что за период с 15.02.2017 по 18.01.2018 гг. со счетов должника в пользу ООО "Трак энд  Трэйлер Груп" и ООО "Голд Мидл" было перечислено 17 555 000 руб. в связи с  приобретением должником транспортных средств.  

В материалы дела представлены доказательства (договоры купли-продажи, акты  приема-передачи, счет-фактуры), подтверждающие покупку ООО «Универсал»  транспортных средств (прицепы) по договору поставки № ТО94/040217 от 04.02.2017 г. у  ООО «Трак энд Трейлер Груп» в период с 01.03.2017 г. по 02.03.2018г., и покупку одного  транспортного средства KRONE SD 2008 г.в. VIN 

<

***> за 710 000 руб. у  ООО "Голд Мидл". Всего на сумму 10 575 000 руб.  

В последующем транспортные средства были реализованы должником, что  подтверждено первичной документацией.  

За реализованное имущество на счет должника поступили денежные средства в  сумме 3 020 000 руб.  

При этом, из материалов дела следует, за все транспортные средства,  реализованные должником в пользу ИП ФИО6 в общей сумме 7 410 000 руб.  произведен зачет встречных взаимных требований по договорам аренды транспортных  средств без экипажа и договорам аренды нежилого помещения, где ООО «Универсал»  выступал как Арендатор, а ИП ФИО6 как Арендодатель.  

В материалы дела представлена первичная документация (договоры, акты сверки,  счет-фактуры, выставленные счета на оплату), подтверждающая реальность  хозяйственных отношений между должником и ИП ФИО6  

При этом, приобретенная должником техника в виде прицепов самостоятельно  использоваться должником не могла, ввиду отсутствия у него собственно транспортных  средств.  

Экономическая целесообразность в приобретении транспортных средств(прицепов)  и последующей продаже заключена в получении должником прибыли в связи с  последующей реализацией транспортных средств с наценкой.  

С учетом указанных обстоятельств суд признал, что сделки с ИП ФИО6  не выходят за пределы разумных и не могут являться основанием для привлечения  ответчиков к субсидиарной ответственности.  

Вместе с тем, установив, что оплата в размере 720 000 руб. за реализованный  ФИО8 полуприцеп KRONE SD 2008 г.в. VIN 

<

***> на счет  должника не поступала, признав, что представленные ответчиками авансовые отчеты не  могут достоверно подтвердить факт получения и расходования должником в интересах  ООО «Универсал» денежных средств, вырученных за реализацию (покупатель ФИО8) полуприцепа KRONE SD 2008 г.в. VIN 

<

***>, доказательств  получения должником какого-либо встречного представления по указанным выше  перечислениям с расчетных счетов должника в адрес ООО «Голд Мидл» за период с  30.05.2017-05.07.2018 гг. (покупка запасных частей для обслуживания полуприцепов,  эксплуатируемых ООО «Универсал») также не представлено, суд первой инстанции  признал, что в указанной ситуации имеются основания для привлечения ответчиков к  субсидиарной ответственности.  

Поскольку, разница между списанными со счета должника денежными средствами  на покупку прицепной техники и денежными средствами относительно представленной  ответчиком подтверждающей документацией составляет 7 125 000 руб., что превышает  размер задолженности включенной в реестр, суд первой инстанции сделал вывод о том,  что сделки по необоснованному перечислению денежных средств имели принципиальное  значение как фактор, повлиявший на платежеспособность должника.  

Между тем, судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции неполно  выяснены обстоятельства имеющие значение для правильного рассмотрения спора в части  привлечения ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной ответственности за  совершение сделок по выводу имущества должника, не проверены доводы ответчиков о  том, что все сделки имели встречный характер.  

Так судом первой инстанции указано, что оплата в размере 720 000 руб. за  реализованный ФИО8 полуприцеп KRONE SD 2008 г.в. VIN  

<

***> на счет должника не поступала, однако к материалам дела, что  следует из ходатайства о приобщении дополнительных документов от 07.08.2023 г. от  ФИО9 были приобщены копия авансовых отчетов за период с 31.07.2018 по  30.09.2018, копия расходных кассовых ордеров за период с 03.07.2018 по 03.09.2018,  копия договора купли-продажи № 64 от 28.06.2018, копия договора купли-продажи № 66  от 28.06.2018, копия приходного кассового ордера № 2 от 28.02.2018.  

Вместе с тем, на представленные документы в ходе судебных заседаний  возражений от конкурсного управляющего не поступало, о фальсификации последним  также не заявлено.  

С учетом изложенного судебная коллегия полагает ошибочным вывод суда об  отсутствии встречного исполнения по данному договору.  

Также судом первой инстанции поставлено под сомнение получение должником  какого-либо встречного представления по перечислениям с расчетных счетов должника в  адрес ООО «Голд Мидл» за период с 30.05.2017-05.07.2018 гг.  

В своих пояснениях должник указывал, что таким образом осуществлялась  покупка запасных частей для обслуживания полуприцепов, эксплуатируемых ООО  «Универсал». При этом ответчик обосновал отсутствие возможности представить  документы в связи с истечением срока хранения документов (2017-2018 гг.), отсутствие  технической возможности восстановить документы.  

При этом ответчиком ФИО3 самостоятельно запрошены документы у  ООО "Голд Милд" для подтверждения доводов о встречном характере сделок от  17.11.2023 года.  

Однако суд первой инстанции пришел к выводу о наличии достаточных  доказательств отсутствия встречного исполнения без проверки доводов ответчиков.  

Вместе с тем, статья 65 АПК РФ устанавливает правило, согласно которому лицо,  участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на  основание своих требований и возражений (часть 1).  

При этом арбитражный суд уполномочен определить обстоятельства, имеющие  значение для правильного рассмотрения дела и предложить участвующим в деле лицам  представить дополнительные доказательства, необходимые для принятия законного и  обоснованного судебного акта до начала судебного заседания или в пределах срока,  установленного судом (часть 2 статьи 65 и часть 2 статьи 66 данного Кодекса). Указанное  правовое регулирование способствует реализации конституционного принципа  осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон (статья 123,  часть 3, Конституции Российской Федерации) и призвано обеспечить установление  действительных обстоятельств конкретного дела в целях вынесения законного и  обоснованного судебного акта (определение Конституционного Суда РФ от 27.12.2023 N  3485-О).  

Ответчиками заявлено ходатайство о приобщении дополнительных доказательств,  а именно копий договоров купли-продажи, заключенных между должником и ООО Голд  Милд" на поставку запчастей к прицепам, а также УПД, подтверждающие передачу  запчастей должнику.  

Указанные документы приобщены судом апелляционной инстанции в порядке п.2  ст.268 АПК РФ.  

У суда апелляционной инстанции отсутствуют основания полагать, что  представленные доказательства не соответствуют положениям ст.67, 68 АПК РФ.  

При этом период заключения данных документов и перечисления денежных  средств совпадают со сведениями, отраженными по выписке движения денежных средств  с назначением платежа "прицепная техника". Из УПД усматривается, что должником  приобретались оси в сборе для грузовых полуприцепов, находящихся у него в  фактическом пользовании.  

В своих письменных возражениях конкурсный управляющий по существу данные  документы не оспорил, доказательств их недостоверности не представил.  

 С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что у суда первой инстанции  отсутствовали основания для привлечения ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной  ответственности за совершение сделок по выводу имущества должника.  

При этом также следует отметить, что ФИО3 в указанный период не  являлся руководителем должника и соответственно не может отвечать за те действия,  которые вообще не совершал.  

Вместе с тем, судебная коллегия соглашается с выводами суда о наличии  оснований для привлечения ответчика ФИО3 за неисполнение обязанности по  передаче документов должника, которая повлекла невозможность формирования  конкурсной массы и соответственно погашение требований кредиторов.  

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция  наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и  действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов  бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено  проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и  реализация конкурсной массы.  

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а  также временный управляющий, административный управляющий, внешний  

управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего  обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей,  штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.  

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие  необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему  иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и  исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в  частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества  должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим  задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном  Законом о банкротстве.  

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины  требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации  должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на  сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены  требования кредиторов.  

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее -  постановление Пленума N 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к  субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того,  как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в  документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В  свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную  презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не  привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав  отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности,  подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по  ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и  осмотрительности, какая от него требовалась.  

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на  контролирующее должника лицо обычно лежит на кредиторах, в интересах которых  заявлено это требование. Вместе с тем отсутствие у контролирующих лиц  заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и  действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов  при необоснованном посягательстве на их права (пункт 56 постановления Пленума N 53).  

В ряде случаев эта проблема решается законодательно введением презумпций -  предположений, основанных на наибольшей вероятности наступления того или иного  события (явления) при установлении прочих фактов. Презумпции считаются верными,  пока не доказано иное.  

Финансово-хозяйственная деятельность хозяйственных обществ отражается в  документах, обязательность ведения и хранения которых устанавливается специальным  законодательством. Так, в частности, Федеральный закон от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О  бухгалтерском учете" (пункт 3 статьи 6, пункт 1 статьи 7, статья 9) обязывает  руководителя хозяйственного общества вести бухгалтерский учет и хранить документы  бухгалтерского учета, в которых должно непрерывно отражаться содержание фактов  хозяйственной жизни этого общества. В связи с этим важнейшим источником сведений о  деятельности общества и причинах его банкротства является его документация.  

Предполагается, что отсутствие документов, хранение которых являлось  обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной  ответственностью (их сокрытие, непредставление конкурсному управляющему), связано с  тем, что контролирующее должника-банкрота лицо привело его своими противоправными  

деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов  должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности  скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами  должника (пункты 1, 2, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определение Верховного  Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 305-ЭС18-14622(4,5,6)).  

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной  ответственности контролирующего должника лица, сокрывшего документы  хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих  в соответствующую презумпцию (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве),  в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус  контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов  хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.  

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом,  привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно доказать, почему  доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв  свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле  осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника,  каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт  10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления  Пленума N 53).  

Создание препятствий кредитору в защите его прав косвенным образом указывает  на интерес контролирующего должника лица в сокрытии своих противоправных действий  и намерении уйти от ответственности.  

Указанная правовая позиция нашла отражение в определении Судебной коллегии  по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 N 303- ЭС23-26138.  

В ходе процедуры наблюдения ФИО3 обязанность по передаче  документации временному управляющему не исполнил.  

Согласно информации, размещенной в картотеке арбитражных дел, после  обращения временного управляющего в арбитражный суд с ходатайством об  истребовании соответствующих документов, от ФИО3 поступило почтовое  отправление с документацией ООО «Универсал», однако в представленных документах  имелись сведения о приобретении должником только одного полуприцепа KRONE SD  2008 г.в. VIN 

<

***> (УПД от 02.07.2018).  

Доводы о фактическом отсутствии документации и истребовании ее у контрагента  также правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку не подтверждают  добросовестность действий контролирующего должника лица.  

Добросовестный и разумный руководитель в случае утраты документации, в том  числе по независящим от него обстоятельствам, обязан совершить действия по ее  восстановлению (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов  документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления  первичной документации и т.д.) и дальнейшей передачи документации конкурсному  управляющему должника.  

При анализе имущества должника конкурсным управляющим установлено, что  почти вся числящаяся по данным бухгалтерского учета дебиторская задолженность имеет  признаки нереальной ко взысканию, поскольку отсутствуют подтверждающие ее  документы.  

Добросовестный и разумный руководитель общества, осуществляя свою  деятельность, должен принимать решения и действовать в интересах самого общества и  его кредиторов, проявлять высшую степень заботливости и осмотрительности с целью  недопущения ухудшения его финансового состояния, вести претензионно-исковую работу  с лицами, не оплатившими полученное имущество/товар/услуги, при наличии оснований  

заявлять требования о расторжении договора, а также обеспечить представление  достоверной и исчерпывающей информации временному, конкурсному управляющему, в  том числе в целях возможного оспаривания сделок.  

На момент введения процедуры конкурсного производства (10.01.2022г.) ФИО3 являлся лицом, обязанным передать конкурсному управляющему  документацию должника.  

Однако ответчик не исполнил обязанность по передаче в установленный срок  конкурсному управляющему в полном объеме документации по всем контрагентам  должника, а также в отношении юридических лиц, имеющих перед ним задолженность.  

Отсутствие документации у конкурсного управляющего не позволило  сформировать конкурсную массу и произвести расчеты с кредиторами.  

Бездействия ФИО3 как руководителя должника в части необращения с  исками о взыскании долга, привели к утрате должником значительной стоимости  ликвидного имущества.  

В нарушение статьи 65 АПК РФ ФИО3 не доказал отсутствие возможности  предоставить запрашиваемую управляющим документацию, при том, что в рамках  настоящего обособленного спора такая документация ответчиком частично представлена.  

Доводы об уничтожении документов в связи с истечением срока хранения  подлежат отклонению, поскольку документов, подтверждающих уничтожение  документации также не представлено.  

Кроме того, согласно сведениям бухгалтерского баланса за 2020 год у должника  имелись запасы, которые также не переданы конкурсному управляющему.  

Ссылка представителя ответчика на то, что фактически запасы отсутствовали и  являются расходами будущих периодов (счет 97) несостоятельна. Расходы будущих  периодов (оборотно-сальдовая ведомость по счету 97,21) - это затраты, произведенные  организацией в предшествующем и/или отчетном периодах, но подлежащие включению в  себестоимость продукции (работ, услуг) в последующие периоды деятельности  организации. Указанные расходы подлежали учету в строке баланса 1170 или 1150 как  иные внеоборотные активы должника. Однако каких либо первичных документов  подтверждающих производственные затраты ответчиком не представлены, при том что  хозяйственную деятельность должник не вел уже в 2020 году.  

При этом в состав активов, отраженных в строке бухгалтерского баланса "Запасы"  включаются, в частности сырье, материалы и другие аналогичные ценности (Положение  по бухгалтерскому учету "Бухгалтерская отчетность организации" (ПБУ 4/99),  утвержденное Приказом Минфина России от 06.07.1999 N 43н).  

Из материалов дела следует, что должник приобретал дорогостоящие запасные  части к полуприцепам, однако сведения о том, что они были полностью использованы в  хозяйственной деятельности отсутствуют.  

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к  правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника за не передачу документов и  не истребовании дебиторской задолженности.  

Между тем, при определении размера ответственности, суд первой инстанции  также не учел следующее.  

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен  совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований  кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и  требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине  недостаточности имущества должника (п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве).  

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 19 Постановления  Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее  

- Постановление N 53), если банкротство наступило в результате действий (бездействия)  контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению  размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели  место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и  одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения),  размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по  правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Таким образом, в случае привлечения к субсидиарной ответственности  руководителя должника за не передачу документов, повлекшую невозможность  формирования конкурсной массы, при отсутствии иных виновных действий, размер  ответственности должен быть ограничен стоимостью имевшегося у должника имущества,  за счет которого и происходит формирование конкурсной массы.  

Определяя размер субсидиарной ответственности, подлежащий взысканию с  ФИО3 суд апелляционной инстанции исходит из следующего.  

Из материалов дела следует, что размер непогашенного реестра требований  кредиторов и текущих требований составляет 6 358 166 руб.  

Вместе с тем, из бухгалтерского баланса на дату возбуждения дела о банкротстве  активы должника состоят из запасов на сумму 3273000 рублей и дебиторская  задолженность на 677000 рублей, а всего на сумму 3950000 рублей.  

При этом из отчета конкурсного управляющего следует, что от ООО "ИТЭК"  погашена дебиторская задолженность на сумму 1500 руб.  

Таким образом с учетом вышеуказанных разъяснений, размер субсидиарной  ответственности ответчика ФИО3 составляет 3948500 рублей.  

На основании изложенного определение Арбитражного суда Республики Татарстан  от 04 декабря 2023 года подлежит отмене с принятием по делу нового судебного акта.  

Учитывая, что при подаче апелляционной жалобы заявителем была уплачена  государственная пошлина, уплата которой пунктом 12 части 1 статьи 333.21 Налогового  кодекса Российской Федерации не предусмотрена, заявителю следует возвратить  указанную государственную пошлину, на основании статьи 333.40 Налогового кодекса  Российской Федерации.  

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, арбитражный апелляционный суд   

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 декабря 2023 года,  принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении  ФИО3, ФИО5 к субсидиарной  ответственности в рамках дела № А65-13952/2021 отменить.  

Принять по делу новый судебный акт. Заявление конкурсного управляющего ФИО1 удовлетворить частично. 

Привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по  обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Универсал» в размере  3 948 500 руб.  

Взыскать с ФИО3 в пользу общества с ограниченной  ответственностью «Универсал» 3 948 500 руб.  

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о  привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 отказать.  

Возвратить ФИО3 государственную пошлину,  уплаченную за подачу апелляционной жалобы, перечисленную по чеку от 13.12.2023 в  размере 3 000 руб.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через  арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Е.А. Серова 

Судьи Ю.А. Бондарева 

 Н.А. Мальцев