ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А63-17849/2018

г. Ессентуки

26 декабря 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 декабря 2019 года.

Полный текст постановления изготовлен 26 декабря 2019 года.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Джамбулатова С.И., судей: Бейтуганова З.А.. Жукова Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу АО «Российский Сельскохозяйственный банк» Ставропольский региональный филиал на определение Арбитражного суда  Ставропольского края от 05.08.2019 по делу № А63-17849/2018 (судья Резник Ю.О.)  принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью Производственно-Коммерческая Фирма «Проф-Агро» (г. Ставрополь, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) об установлении размера требований в сумме 82 109 625 руб., в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО2, г. Ставрополь (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 307264303700067), при участии в судебном заседании: представителя ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 03.10.2019); в отсутствие других лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

УСТАНОВИЛ:

решением от 22.11.2018 (резолютивная часть объявлена 19.11.2018) индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее - ИП ФИО2, должник) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества на срок до 19.05.2019. Финансовым управляющим должника утвержден ФИО5.

Сведения о признании должника несостоятельным (банкротом) опубликованы в газете «Коммерсантъ» 01.12.2018 № 222.

25.12.2018 общество с ограниченной ответственностью Производственно-Коммерческая Фирма «Проф-Агро» (далее - ООО ПКФ «Проф-Агро», кредитор, общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании обоснованными и включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 82 109 625 руб.

Определением от 05.08.2019 суд признал обоснованными и включил в третью очередь реестра требований кредиторов индивидуального предпринимателя ФИО2 требования ООО ПКФ «Проф-Агро» по договорам займа № 2/13.05-16 от 13.05.2016, № 3/29.08-16 от 29.08.2016 в размере 22 542 660,00 руб., из которых: 19 900 000,00 руб. основного долга, 2 642 660,00 руб. процентов за пользование займами, в том числе по договору займа № 2/13.05-16 от 13.05.2016 в размере 18 032 260,00 руб., из которых: 15 900 000,00 руб. - основной долг и 2 132 260,00 руб. - проценты; по договору займа № 3/29.08-16 от 29.08.2016 в размере 4 510 400,00 руб., из которых: 4 000 000, 00 руб. - основной долг и 510 400,00 руб. - проценты за пользование займом. Выделил в отдельное производство заявление общества с ограниченной ответственностью Производственно-Коммерческая Фирма «Проф-Агро» об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника требований в сумме 46 509 000,00 руб., возникших вследствие ненадлежащего исполнения договора поручительства № 24/16 от 24.12.2016, обеспечивающего исполнение обязательств по договору товарного займа № 1 от 24.12.2016. Приостановил производство по заявлению общества с ограниченной ответственностью Производственно-Коммерческая Фирма «Проф-Агро» об установлении размера требований к ИП ФИО2 до рассмотрения и вступления в законную силу судебного акта, вынесенного по итогам рассмотрения заявления ООО ПКФ «Проф-Агро», в рамках дела № А63-9481/201 8 о несостоятельности (банкротстве) ООО АПК «Рассвет». Выделил в отдельное производство заявление общества с ограниченной ответственностью Производственно-Коммерческая Фирма «Проф-Агро» об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника требований в сумме в сумме 13 057 965,00 руб., возникших в связи с ненадлежащим исполнением обязательств ООО АПК «Союз» по договору купли-продажи № 1/20.06-17 от 20.06.2017, обеспеченным поручительством ИП ФИО2 на основании договора поручительства от 20.06.2017 № 06/17. Приостановил производство по заявлению ООО ПКФ «Проф-Агро» об установлении размера требований к ИП ФИО2 до рассмотрения и вступления в законную силу судебного акта, вынесенного по итогам рассмотрения заявления ООО ПКФ «Проф-Агро», предъявленного в рамках дела № А63-9480/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО АПК «Союз».

Не согласившись с принятым определением, АО «Российский Сельскохозяйственный банк» Ставропольский региональный филиал обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда в части включения в третью очередь реестра требований кредиторов ИП ФИО2 требований ООО ПКФ «Проф-Агро» в размере 22 542 660,00 руб. и принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на недопустимость включения заявленных требований по обязательствам перед аффилированным лицом и отсутствие обоснованности и целесообразности заключения договора займа. 

Конкурсный управляющий направил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО3 просил определение суда первой инстанции отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Иные лица, участвующие в деле, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в их отсутствие.

Изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзыва на апелляционную жалобу, выслушав представителя лица, участвующего в деле, и проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что между ООО ПКФ «Проф-Агро» (заимодавец) и ИП ФИО2 (заемщик) заключен договор процентного займа № 2/13.05-16 от 13.05.2016, по условиям которого заимодавец передает заемщику денежные средства в размере 30 000 000,00 руб. под 6 % годовых. Проценты за пользование денежными средствами начисляются и уплачиваются из расчета 0,5% в месяц (30 дней). 

Согласно пункту 5.2.3 срок действия договора определен сторонами до 30.04.2017.

Во исполнение договорных обязательств общество перечислило на счет предпринимателя денежные средства в сумме 30 000 000,00 руб., что подтверждается представленным в материалы дела платежным поручением от 13.05.2016 № 87.

В результате неисполнения должником заемных обязательств по состоянию на дату введения в отношении него процедуры реализации общая сумма задолженности ИП ФИО2 перед ООО ПКФ «Проф-Агро» по договору займа № 2/13.05-16 от 13.05.2016 составила 18 032 260,00 руб., из которых: 15 900 000, 00 руб. основного долга и 2 132 260,00 руб. процентов за пользование займом.

29.08.2016 между ООО ПКФ «Проф-Агро» (заимодавец) и ИП ФИО2 (заемщик) заключен договор процентного займа № 3/29.08-16, по условиям которого заимодавец передает заемщику денежные средства в размере 4 000 000,00 руб. под 6 % годовых. Проценты за пользование денежными средствами начисляются и уплачиваются из расчета 0,5% в месяц (30 дней). Согласно пункту 5.2.3 срок действия договора определен сторонами до 31.07.2017.

Во исполнение договорных обязательств общество перечислило на счет предпринимателя денежные средства в сумме 4 000 000,00 руб., что подтверждается представленным в материалы дела платежным поручением от 29.08.2016 № 1.

В результате неисполнения должником заемных обязательств по состоянию на дату введения в отношении него процедуры реализации общая сумма задолженности ИП ФИО2 перед ООО ПКФ «Проф-Агро» по договору займа № 3/29.08-16 от 29.08.2016 составила 4 510 400,00 руб., из которых: 4 000 000, 00 руб. основного долга и 510 400,00 руб. процентов за пользование займом.

Посчитав, что указанная задолженность является реестровой, кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В силу статьи 142 Закона о банкротстве установление размера требований кредиторов осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пункта 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Кроме того, при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Следовательно, в деле о банкротстве суд обязан вне зависимости от доводов лиц, участвующих в деле, оценить действительность заявленного требования о включении в реестр и соответствие закону процессуальных и материально-правовых интересов заявителя.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем, они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

В условиях неплатежеспособности должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда судебный спор разыгрывается должником и «дружественным» с ним кредитором с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр и последующего участия в распределении конкурсной массы. 

В связи с тем, что интересы сторон такого спора совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на решение иных задач. 

При таких обстоятельствах активность вступившего в дело конкурирующего кредитора при содействии арбитражного суда (пункт 3 статьи 9, пункты 2,4 статьи 66 АПК РФ) позволяет эффективно пресекать формирование фиктивной задолженности и прочие подобные злоупотребления и не допускать недобросовестных лиц к распределению конкурсной массы. 

Как правило, в данном случае конкурирующему кредитору достаточно заявить такие доводы или указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые подтверждали бы малую вероятность развития событий таким образом, на котором настаивает истец, либо которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в доказательствах, представленных должником и «дружественным кредитором». 

Бремя опровержения этих сомнений лежит на последних.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. 

В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом ВС РФ 20.12.2016).

В рамках настоящего спора требования основаны  на договоре займа № 1/13.05-1 от 13.05.2016.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 16 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017, в случае, когда должники по обеспечительным обязательствам входят в группу лиц с основным должником, объединены с ним общими экономическими интересами и контролируются одним конечным бенефициаром, презюмируется, что предоставленные обеспечения являются совместными, а должники по обеспечительным договорам - солидарными должниками. При этом частично удовлетворивший кредитора должник по обеспечительному обязательству не может получить возмещение своих расходов от других должников до полного удовлетворения кредитора.

В ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение.

Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними. Предоставившие совместное обеспечение лица являются солидарными должниками по отношению к кредитору. При исполнении одним из таких солидарных должников обязательства перед кредитором к нему, в порядке суброгации, переходит требование к основному должнику (абзац 4 статьи 387 ГК РФ).

Таким образом, в стандартной практике гражданского оборота исполнение поручителем требования перед кредитором за должника влечет суброгацию (статьи 365 и 387 ГК РФ). 

Однако в рамках дела о банкротстве основного заемщика суброгационное требование поручителя приобретает корпоративный характер. Поэтому подобное требование исполнившего обязательство поручителя не может конкурировать с рядовыми гражданско-правовыми требованиями независимых кредиторов и не дает права на включение в реестр.

В соответствии с положениями статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также: руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

В силу подпункта 2 части 1 статьи 9 Закона о защите конкуренции в одну группу лиц входят юридическое лицо и его единоличный исполнительный орган, в силу подпункта 7 части 1 статьи 9 указанного Закона группой лиц признается совокупность лиц, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 части 1 признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любимым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 части 1 признаку.

Кроме того, в судебной практике закрепилось понятие фактической аффилированности применительно к ситуациям, когда лица не могут быть признаны юридически аффилированными, однако между соответствующими лицами существуют корпоративные, экономические и иные связи, обуславливающие взаимное влияние и взаимную заинтересованность в деятельности друг друга и осведомленность о состоянии дел друг друга (определения судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607 по делу №А63-4164/2014 и от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475 по делу №А53-885/2014).

Закон о банкротстве (статья 2) не относит к конкурсным кредиторам учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода. 

По смыслу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством, но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе, по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При создании и функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота). Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 ГК РФ). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие: участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов; получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п.

Применение упомянутого подхода для разрешения подобного рода споров зависит от статуса кредитора по отношению к заемщику и поручителю.

В ситуации, когда кредитор является независимым от группы заемщика лицом, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Следовательно, доказывание недобросовестности кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Если же заем является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального гражданского оборота, отсутствует необходимость использовать механизмы, позволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. Поэтому в условиях аффилированности заимодавца, заемщика и поручителя между собой, на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц (определение Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Учитывая изложенное, при исследовании доводов к об аффилированности как юридической, так и фактической, взаимозависимости и корпоративности отношений между заявителем и должником, суд пришел к следующему.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО ПКФ «Проф-Агро»  единственным учредителем является ФИО6, являющийся отцом ФИО2. 

В силу пп. 2 ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" в одну группу лиц входят юридическое лицо и его единоличный исполнительный орган, в силу пп. 1 ч. 1 ст. 9 данного закона в одну группу лиц входят также хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства). 

В соответствии пп. 8 ч. 1 ст. 9 Закона о защите конкуренции группой лиц признается совокупность лиц, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку.

Таким образом, ИП ФИО2, ООО ПКФ «Проф-Агро» наряду с другими поручителями, являются аффилированными лицами. Поскольку эти юридические лица, предоставляя обеспечение исполнения обязательств основных заёмщиков, фактически разделяли риск неисполнения обязательств перед АО «Россельхозбанк».

Участники группы компаний являются хозяйствующими субъектами со взаимосвязанной финансово-хозяйственной деятельностью, имеют общие цели экономической деятельности, для реализации которых возникала необходимость перераспределения имущества (ресурсов) между этими обществами, используют в своей деятельности одно и тоже имущество и имущество, находящееся в собственности их учредителей и иных лиц.

Все компании, входящие в группу компаний «Союз» (ООО АПК «Союз», ООО АПК «Рассвет», ООО АПК «Петропавловское», ООО АПК «Грачёвское», ООО «ЗЛЦ», ООО «АЗС», ООО ПКФ «Проф-Агро», фактически подконтрольны одним и тем же лицам - ФИО2, ФИО7, ФИО6, являющиеся близкими родственниками.

Также, в штате Заявителей и Должника состоят одни и те же работники, Заявителями и должником используется одно и то же имущество и оборудование.

Указанные лица и входящие с ним в одну группу лица (в т.ч. Должник) имели возможность создать и подписать любые документы в обоснование зачисления на расчетный счет Заявителей списанной Банком суммы. Ввиду чего подлежат установлению факт реальности сделок по перечислению денежных средств Заявителям, факт экономической целесообразности.

Таким образом, данные общества являются солидарными должниками по данным кредитным договорам, а также залогодателями в рамках обеспечения исполнения обязательств. Кроме того, в судебной практике закрепилось понятие фактической аффилированности применительно к ситуациям, когда лица не могут быть признаны юридически аффилированными, однако между соответствующими лицами существуют корпоративные, экономические и иные связи, обуславливающие взаимное влияние и взаимную заинтересованность в деятельности друг друга, совершение обеспечительных сделок по обязательствам друг друга и осведомленность о состоянии дел друг друга (Подобная позиция подтверждается определениями Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607 по делу №А63-4164/2014 и от 15.06.2016 г. №308-ЭС16-1475 по делу№А53-885/2014). 

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. Таким образом, ИП ФИО2, ООО «АртЗерноСервис» наряду с другими поручителями, являются аффилированными лицами. Поскольку эти юридические лица, предоставляя обеспечение исполнения обязательств основных заёмщиков, фактически разделяли риск неисполнения обязательств перед АО «Россельхозбанк».

Таким образом, участники группы компаний являются хозяйствующими субъектами со взаимосвязанной финансово-хозяйственной деятельностью, имеют общие цели экономической деятельности, для реализации которых возникала необходимость перераспределения имущества (ресурсов) между этими обществами, используют в своей деятельности одно и тоже имущество и имущество, находящееся в собственности их учредителей и иных лиц.

Все компании, входящие в группу компаний «Союз» (ООО АПК «Союз», ООО АПК «Рассвет», ООО АПК «Петропавловское», ООО АПК «Грачёвское», ООО «ЗЛЦ», ООО «АртЗерноСервис», ООО ПКФ «Проф-Агро», фактически подконтрольны одним и тем же лицам - ФИО2, ФИО7, ФИО6, являющиеся близкими родственниками.

Также, в штате Заявителей и Должника состоят одни и те же работники, Заявителями и должником используется одно и то же имущество и оборудование.

Согласно письму МРУ Росфинмониторинга по СКФО от 09.10.2018 № 19-04-10/7980, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ г.р., в настоящее время является руководителем/учредителем Ассоциации ОАПК «Агросоюзцентр» (ИНН 

<

***>), в период с 16.08.2007 по 20.10.2015 являлся руководителем/учредителем ООО Агропромышленная компания «Союз» (ИНН 

<

***>), а также других организаций представленных приложении № 2 (в том числе ООО ПКФ «Проф-Агро») к данному письму.

Согласно вышеуказанному письму МРУ Росфинмониторинга по СКФО, в ходе проверки установлено: что из сомнительных операций, совершенных ООО АПК «Союз», следует отметить перечисления денежных средств на счета физических и юридических лиц, которые в свою очередь могут использоваться для уклонения от уплаты налогов и обладать признаками вывода денежных средств в наличный оборот; что большая часть операций, совершенных фигурантами проверки, не имеют явного экономического смысла и, возможно, направлена на транзит денежных средств.

Имеется близкое родство между ФИО2, ФИО8, ФИО6 

Согласно записи акта о рождении № 203 от 12.07.1975 года, ФИО2 является сыном ФИО8, ФИО6

Кроме того, согласно постановлению о разрешении наложения ареста на имущество от 20.05.2019, приобщенного в материалы дела АО «Россельхозхбанк» в целях дополнительно раскрыть доводы относительно аффилированности и подконтрольности, в Ассоциацию организаций агропромышленного комплекса «АгроСоюзЦентр», бенефициаром которого является ФИО2, в качестве учредителей входят: ООО «ЗЛЦ», ООО АПК «Союз», ООО АПК «Рассвет», ООО АПК «Петропавловское», ООО АПК «Грачёвское», ООО АртЗерноСервис» и ООО ПКФ «ПрофАгро». ФИО2 является собственником и руководителем указанных обществ, принимает все решения об их финансово-хозяйственной деятельности. Фактически ФИО2 является лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в указанных коммерческих организациях. В настоящее время во всех перечисленных организациях, входящих в группу компаний, контролируемую ФИО2, проведены замены учредителей и директоров на родственников или приближенных лиц ФИО2 

Анализируя изложенное, суд приходит к выводу, что фактически указанные лица подконтрольны одним и тем же физическим лицам, деятельность компаний направлена на производство сельскохозяйственной продукции, которая позволяет осуществлять контроль полного цикла оборота сельскохозяйственной продукции от ее производства до окончательной продажи. Ряд компаний, подконтрольных указанным лицам в настоящее время находятся в процедурах банкротства.

С учетом изложенного суд полагает, что кредитором не доказан довод о целесообразности заключения договоров займа № 2/13.05-16 от 13.05.2016, № 3/29.08-16 от 29.08.2016, № 2/13.05-16 от 13.05.2016, № 3/29.08-16 от 29.08.2016.

Если «дружественный» кредитор не подтверждает целесообразность заключения обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о включении требований в реестр могут быть квалифицированы как совершенные исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (статья 10 ГК РФ).

При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)»).

Как указывалось выше, согласно пункту 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2017, выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве.

Требование ПКФ «Проф-Агро» не может быть противопоставлено иным кредиторам третей очереди, обязательства перед которыми носят гражданско-правовой характер.

Кроме того, с учетом юридической и фактической аффилированности всех участников цепочки сделок, отсутствия экономической целесообразности для должника по их заключению, суммы заявленного требования и их очевидной мнимости к данным доказательствам подлежат применения повышенные стандарты доказывания.

В определении Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 указано, что доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо  не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности с арбитражным управляющим, кредиторами) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы поведения в процессе своей деятельности.

Если же заем является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального гражданского оборота, отсутствует необходимость использовать механизмы, позволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. Поэтому в условиях аффилированности займодавца, заемщика и поручителя между собою на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г.).

Согласно правовой позиции ВС РФ сформированной в Определение ВС РФ от 23.04.2018г. № 305-ЭС17-6779 в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны не только проверять формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства, указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Проверка обоснованности требования кредитора в деле о банкротстве предполагает повышенные стандарты доказывания, исключающие возможность включения в реестр требований, не подтвержденных достаточными доказательствами.

В связи с изложенным выше можно говорить о согласованности действий сторон сделок и участников соответствующей корпоративной группы по созданию условий для искусственного увеличения их процента требований по отношению к независимым кредиторам.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий (статья 9 АПК РФ).

С учетом изложенного, определение суда первой инстанции в обжалуемой части подлежит отмене с вынесением нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 05.08.2019 по делу №А63-17849/2018 в обжалуемой части отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

В удовлетворении заявления о включении в третью очередь реестра требований кредиторов индивидуального предпринимателя ФИО2 требования общества с ограниченной ответственностью Производственно-Коммерческая Фирма «Проф-Агро» в размере 22 542 660,00 руб. отказать.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в арбитражный суд кассационной инстанции в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                                                                      С.И. Джамбулатов 

Судьи                                                                                                     З.А. Бейтуганов

                                                                                                               Е.В. Жуков