ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-66202/2023

26 июня 2025 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  26 июня 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего С.В. Изотовой,

судей  М.В. Балакир, М.А. Ракчеевой, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания          С.А. Марченко,

рассмотрев в судебном заседании при участии:

от  Общества представителя ФИО1 (доверенность от 10.10.2024),

от  ФИО2 представитель не явился,

от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 03.10.2023),

апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Стримит» на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.09.2024 по делу № А56-66202/2023 (судья А.И. Душечкина) по иску:

общества с ограниченной ответственностью «Стримит» (143900, Московская область, г. Балашиха, тер. Западная Промзона, пр-кт Ленина, д. 2, пом. 11; ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>)  

к ФИО2 (Москва),

ФИО3 (Санкт-Петербург)

о привлечении к субсидиарной ответственности, 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Стримит» (прежнее наименование – общество с ограниченной ответственностью «Тегрус»), далее – Общество, обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Триггер» (ОГРН 

<

***>), далее – Компания, взыскании с ответчиков солидарно  11 056 502 руб. 20 коп.

Решением от 05.09.2024 в иске отказано.

Не согласившись с указанным решением, Общество обратилось с апелляционной жалобой, в которой  просит решение отменить, заявленные требования удовлетворить.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает, что ликвидатор ФИО2 нарушил требования закона, касающиеся порядка ликвидации юридического лица, уклонился от исполнения возложенных на него обязанностей по включению в ликвидационный баланс требований истца,  ответчиками не предпринято мер для исполнения обязанностей перед истцом,  в период с 01.11.2021 по 06.12.2021 в период руководства Компанией ФИО3 произвел отчуждение в пользу аффилированных лиц принадлежащее Компании имущество, полученные от совершения названных сделок денежные средства не были направлены на погашение задолженности перед истцом; ФИО2, назначенный ликвидатором, обладая информацией о наличии неисполненных обязательств, в нарушение статьи 63 Гражданского  кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)  не уведомил истца о начале процедуры ликвидации, равно как и ФИО3, утверждая промежуточный и ликвидационный баланс, не мог не знать о наличии задолженности,  истец доказал всю совокупность обстоятельств, являющихся основанием для привлечения к ответственности, суд первой инстанции необоснованно указал, что истец не воспользовался предусмотренными способами защиты, в частности, не оспорил действия регистрирующего органа, ответчики не представили доказательств, что имели намерение исполнить договор с Обществом.

В отзыве на апелляционную жалобу  ФИО3  просит решение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, указывает, что в материалах дела не имеется доказательств уклонения ответчиков  от получения требования истца, поскольку отчет об отслеживании  почтовых отправлений подтверждает только направление некого отправления, но не подтверждает, что было направлено именно требование,  истец не доказал неразумность и недобросовестность действий ответчика,  у истца отсутствует статус кредитора ввиду  того, что заявленные требования не являются бесспорными, 11.03.2021 между Обществом и Компанией заключено соглашение об отсутствии взаимных претензий, исключающее применение каких-либо санкций за ненадлежащее исполнение обязательств, истец не представил доказательства совершения Компанией действий по выводу активов без получения встречного предоставления.

В судебном заседании объявлен перерыв до 10 час. 10 мин. 10.06.2025.

В судебном заседании представитель Общества поддержал  апелляционную жалобу, указал, что материалами дела подтверждается факт вывода контролирующими должника лицами денежных средств в отсутствие доказательств использования их на нужды Компании, а также отчуждение имущества аффилированным лицам в отсутствие встречного предоставления.

Представитель ФИО3 против удовлетворения апелляционной жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве, ссылался на передачу документов, касающихся финансово-хозяйственной деятельности, ликвидатору, указал, что требования Общества Компанией не признавались. 

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 20.11.2020 между Обществом (заказчик) и Компанией (подрядчик) заключен договор № ПК99821 на выполнение работ по созданию компонента аппаратно-программного комплекса обеспечения пропускного и внутриобъектового режимов в здании по адресу: 

<

...>.

Срок выполнения работ определен не позднее 120 календарных дней с даты заключения договора.

04.03.2021  Общество произвело оплату аванса в сумме  11 017 024,50 руб., что подтверждается платежным поручением от 04.03.2021 № 4315. 

03.08.2022 Компания опубликовала сообщение о ликвидации в «Вестнике государственной регистрации» (часть 1 № 30(900) от 03.08.2022/964). 

Ликвидатором назначен ФИО2. 

23.08.2022 Общество в порядке статьи 63 ГК РФ направило ликвидатору Компании требование о включении в промежуточный ликвидационный баланс требования о возврате суммы аванса и договорной неустойки в размере                       11 056 502,20 руб., которое ликвидатором Компании не получено, вернулось с отметкой о возврате за истечением срока хранения, что подтверждается отчетом об отслеживании почтовых отправлений (идентификационный номер 12359273092126). 

23.12.2022 в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о ликвидации  Компании.

Ссылаясь на то, что невозможность оплаты задолженности явилось следствием недобросовестных и неразумных действий контролирующих должника лиц, Общество обратилось в суд с настоящим иском.

Суд первой инстанции в удовлетворении заявленных требований отказал.

Законность и обоснованность обжалуемых судебных актов проверены в апелляционном порядке.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота. 

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53). 

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности. 

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.). 

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах) в редакции, действовавшей на дату исключения Компании из ЕГРЮЛ,  предусмотрено, что исключение общества из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. 

Таким образом, привлечение участников ликвидированного юридического лица к субсидиарной ответственности до 30.06.2023 было возможно только в случае  исключения общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц.

Статьей 2 Федерального закона от 13.06.2023 № 249-ФЗ О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» и статью 3  Закона об обществах в пункте 3.1 статьи 3 Закона об обществах  слова «для недействующих юридических лиц» исключены; изменения вступили в силу с 01.07.2023. 

Согласно пояснительной записке к проекту названного закона  указанные изменения направлены на установление ответственности  участников (учредителей) за сокрытие  ими обязательств юридического лица или иное нарушение прав кредиторов.

Из материалов дела следует, что запись о ликвидации Компании внесена в ЕГРЮЛ  23.12.2022. 

При таких обстоятельствах у суда отсутствуют основания для применения положений пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах  в редакции названного закона к спорным правоотношениям, что не исключает возможность привлечения контролирующих должника лиц к ответственности по общим положениям о деликтной ответственности 

Положениями статьи 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Для взыскания убытков с контролирующего должника лица требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53). 

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, при предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. 

В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 Постановления № 53). 

Изложенное соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020 № 306ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249 (2,3). 

Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. 

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению. 

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)). 

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов. 

Задолженность Общества не подтверждена судебным актом, однако из положений действующего законодательства не следует, что ответственность наступает только по долгам, подтвержденным судебным актом.

Из материалов настоящего  дела  следует, что во исполнение условий договора от 20.11.2020 № ПК99821 на выполнение работ по созданию компонента аппаратно-программного комплекса обеспечения пропускного и внутриобъектового режимов в здании по адресу: 

<

...>, Общество произвело оплату аванса в сумме  11 017 024 руб. 50 коп.

Доказательства выполнения работ на сумму предоставленного аванса  в материалы не представлены.

Несостоятельна ссылка ответчика на соглашение от 11.03.2021 об отсутствии взаимных претензий, поскольку указанным соглашением подтверждается только выполнение Обществом обязанности по внесению авансового платежа, а также отсутствие претензий у Компании по неуплате неустоек за просрочку его внесения.

Кроме того,  осведомленность Компании  о наличии задолженности  следует из письма от 05.09.2022 № 089-ТР.

Материалами дела подтверждается, что у Компании имелось оборудование для пищевой промышленности: оборудование технологическое для кондитерской промышленности; автоматическая кондитерская линия для глазировки шоколада; «LCM»; «LCM 420 АТС-Р», изготовитель «LCM SCHOKOLADENMASCHPNEN GMBH»; оборудование технологическое для пищевой промышленности; оборудование технологическое для пищевой промышленности, Изготовитель «CHOCOLATE WORLD NV»; оборудование технологическое для пищевой промышленности: упаковочная машина,Изготовитель «XPack S.R.L»; оборудование технологическое для пищевой (кондитерской) промышленности: конвейеры для глазировки и обсыпки кондитерских изделий, Изготовитель «CHOCOLATE WORLD NV»; оборудование технологическое для пищевой (кондитерской) промышленности: электрический кондитерский температор для шоколада, изготовитель «CHOCOLATE WORLD NV»; оборудование для кондитерского производства торговой марки CHOCOLATE WORLD: ленты, конвейеры для глазировки и обсыпки кондитерских изделий, модель М1400А, М1400В, М1400С. (продукция изготовлена в соответствии с директивами № 2006/42/СЕ Безопасность машин и оборудования от 29.06.2006 с изменениями от 29.12.2009, №2014/30/ЕС «Электромагнитная совместимость» от 26.02.2014 года и № 2014/35/ЕС «Низковольтное оборудование» от 20.04.2016 года); оборудование для кондитерского производства торговой марки CHOCOLATE WORLD: электрический кондитерский температор для шоколада модель Ml400 (продукция изготовлена в соответствии с директивами № 2014/30/ЕС «Электромагнитная совместимость» от 26.02.2014 года и № 2014/35/ЕС «Низковольтное оборудование» от 20.04.2016); оборудование для кондитерского производства торговой марки CHOCOLATE WORLD: электрическая кондитерская печь - тепловой шкаф для шоколада, модель Ml041 (продукция изготовлена в соответствии с директивами № 2006/42/СЕ Безопасность машин и оборудования от 29.06.2006 года с изменениями от 29.12.2009, № 2014/30/ЕС «Электромагнитная совместимость» от 26.02.2014 и № 2014/35/ЕС «Низковольтное оборудование» от 20.04.2016), при этом пояснения относительно  судьбы  указанного  имущества не предоставлены, из анализа движения денежных средств по счету,  открытому в Банке Оранжевый, следует, что 12.07.2021 на счет поступило 12 713 100 руб. с назначением платежа «Оплата по договору 1452/21-ОБЛ-К от 24.06.21 за Товар».

12.07.2021 с расчетного счета снимаются наличными денежными средствами 6 774 336 руб. с назначением платежа «списание рублевых средств согласно заявке на покупку иностранной валюты»; денежные средства в размере 2 964 000 руб. за период с 12.07.2021 по 25.08.2021 направлены в компании, входящие в одну группу с Компанией, 23.11.2021 на расчетный счет Компании от общества с ограниченной ответственностью «Балтийский лизинг» поступает 11 441 790 руб. с назначением платежа «Оплата по договору 1452/21-ОБЛ-К от 24.06.2021 за товар»; а также 2 120 000 руб. от общества с ограниченной ответственностью «Вагнер Премиум» с назначением «Оплата по договору», в назначении платежа указан VIN автомобиля, часть из поступивших денежных средств списывается 24.11.2021 со счета наличными денежными средствами для покупки валюты.

В период с 01.11.2021 по 06.12.2021 в период руководства Компанией ФИО3 произвел отчуждение в пользу аффилированных лиц принадлежащее Компании имущество.

Ответчиком не опровергнуто, что в результате совершения указанных сделок Компанией получено 26 274 890 руб., которые списаны со счета с назначением на покупку валюты, а также направлены в счет взаиморасчетов по договорам займа с аффилированными лицами. Пояснений относительно использования валюты ответчиками не представлены. 

Кроме того,  Компанией реализованы транспортные средства, при этом в материалах дела либо отсутствуют доказательства поступления на счет названного общества денежных средств от их реализации, либо сразу после поступления денежных средств  совершались операции по списанию рублевых средств на приобретение валюты.

Согласно  ответу общества с ограниченной ответственностью «Конел», единственным участником и руководителем которого после исключения Компании из ЕГРЮЛ  стал ФИО3,  автомобиль Порш Кайен был передан названному обществу  в счет погашения задолженности  по договору поставки холодильных камер, при этом общество с ограниченной ответственностью «Конел» указывает, что документы у общества не сохранились, в то время как нормативные сроки хранения договоров и документов, подтверждающих их исполнение, составляет 5 лет. 

Материалами дела подтверждается, что действия по погашению приобретших природу компенсационных займов аффилированным лицам происходили при наличии непогашенных обязательств перед независимыми кредиторами.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, к недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Оценив в совокупности фактические обстоятельства дела и представленные суду доказательства, данные в ходе рассмотрения дела пояснения, апелляционный суд пришел к выводу, что очевидным является тот факт, что ответчик достоверно знал, что у Компании  имелась задолженность перед истцом.

Документального подтверждения принятия разумных и достаточных мер для расчетов с независимыми кредиторами (в том числе истцом) не представлено, в то же время  материалами дела подтверждается вывод активов, за счет которых могло осуществляться погашение требований кредиторов на аффилированные лица. 

В результате действий ФИО3 Компания стала отвечать признакам центра убытков, на котором оставлены долги, необеспеченные активами, поскольку деятельность фактически переведена на другие организации. 

Какая-либо разумная экономическая цель перемещения бизнеса в иные юридические лица судом не установлена, возникшая недобросовестность уклонения от уплаты долга не опровергнута. 

Судом апелляционной инстанции также выявлено нарушение  установленной законом процедуры ликвидации.

Согласно правовым позициям Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенным в постановлениях от 13.10.2011 № 7075/11, от 18.06.2013 № 17044/12, а также правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 27.05.2015 № 310-ЭС14-8980, при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения ликвидатора к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных его действиями (бездействием), подлежат оценке обстоятельства, связанные с соблюдением им порядка ликвидации, установленного ГК РФ.

В силу пункта 3 статьи 62 ГК РФ с момента назначения ликвидационной комиссии (ликвидатора) к ней переходят полномочия по управлению делами юридического лица. Ликвидационная комиссия (ликвидатор) от имени ликвидируемого юридического лица выступает в суде.

Статьей 63 ГК РФ установлено, что ликвидационная комиссия (ликвидатор) принимает меры к выявлению кредиторов и получению дебиторской задолженности, а также письменно уведомляет кредиторов о ликвидации юридического лица. Указанные действия ликвидационной комиссии (ликвидатора) должны совершаться таким образом, чтобы кредиторы имели реальную возможность реализовать право на предъявление требований в пределах срока, установленного ликвидационной комиссией (ликвидатором).

После окончания срока для предъявления требований кредиторами ликвидационная комиссия составляет промежуточный ликвидационный баланс, который содержит сведения о составе имущества ликвидируемого юридического лица, перечне предъявленных кредиторами требований, а также о результатах их рассмотрения. После завершения расчетов с кредиторами ликвидационная комиссия составляет ликвидационный баланс, который утверждается учредителями (участниками) юридического лица или органом, принявшими решение о ликвидации юридического лица.

Как следует из материалов дела, истец узнал о начавшейся процедуре ликвидации из открытых источников и в течение установленных 2 месяцев, направил ликвидатору соответствующее требование от  23.08.2022 о включении (учете) задолженности перед Обществом в ликвидационный баланс.

Прекращение деятельности юридического лица не должно преследовать своей целью причинение вреда другому лицу (статьи 1 и 10 ГК РФ).

Предусмотренная в статье 63 ГК РФ процедура ликвидации юридического лица предполагает действия ликвидационной комиссии (ликвидатора) по выявлению его кредиторов; предоставлению кредиторам возможности заявить свои требования; составлению ликвидационного баланса, отражающего действительное имущественное положение ликвидируемого юридического лица и его расчеты с кредиторами.

Если стоимость имущества должника - юридического лица, в отношении которого принято решение о ликвидации, недостаточна для удовлетворения требований кредиторов, в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 224 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» ликвидационная комиссия (ликвидатор) обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Такое юридическое лицо ликвидируется в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности.

Как видно из материалов дела, ФИО2 не принял никаких мер, не отразил ни в промежуточном, ни в ликвидационном балансе Компании спорную задолженность, не уведомил Общество. 

Ввиду изложенных выше обстоятельств дела, именно на ликвидаторе как на лице, контролировавшем текущую деятельность должника, лежит бремя доказывания того, что от него была скрыта информация о возникшей задолженности, а также того, что он не располагал документами бухгалтерского учета и отчетности, а реальная возможность восстановления соответствующей документации отсутствовала.

Между тем ФИО2 уклонился от дачи каких-либо пояснений.

Доказательства того, что ликвидатором были совершены действия, направленные на выявление кредиторов и осуществление расчетов с ними, в материалы дела не представлено, равно как и доказательств исполнения обязанности по заблаговременному письменному извещению каждого кредитора.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия контролирующих лиц привели к невозможности  исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения  контролирующих лиц в процессе, например при уклонении контролирующих лиц от представления характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений или их явной неполноте.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.09.2024 по делу № А56-66202/2023 отменить.

Взыскать с ФИО2 и ФИО3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Стримит» солидарно 11 056 502 руб. 20 коп. убытков в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Триггер», 108 283 руб. расходов по уплате государственной пошлины по иску и апелляционной жалобе.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

С.В. Изотова

Судьи

М.В. Балакир

 М.А. Ракчеева