АРБИТРАЖНЫЙ СУД МОСКОВСКОГО ОКРУГА 

ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994, официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва 

16.10.2024 Дело № А40-20240/15  

Резолютивная часть постановления объявлена 9 октября 2024 года. Полный текст постановления изготовлен 16 октября 2024 2023 года. 

Арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего – судьи Тарасова Н.Н., судей Зверевой Е.А., Уддиной В.З., при участии в судебном заседании: 

от ФИО1 – явился лично, а также ФИО2 по доверенности  от 18.03.2023;  

от ФИО3 – ФИО4 и ФИО5 по доверенности от 07.06.2023;  от ФИО6 – ФИО4 и ФИО5 по доверенности от 07.06.2023;  

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  Коммерческий банк «Академический русский банк» в лице государственной  корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО7  по доверенности от 19.02.2024;  

от ФИО8 – ФИО9 по доверенности от 17.05.2023;  от ФИО10 –ФИО11 по доверенности от 13.07.2021;  

от ФИО12 – ФИО11 по доверенности от 08.07.2021;  от ФИО13 – ФИО14 по доверенности от 26.02.2024;  

от финансового управляющего ФИО15 – явилась лично, предъявила  паспорт, а также ФИО16 по доверенности от 14.12.2023 и ФИО17  по доверенности от 20.06.2023;  

от ФИО18 – ФИО19 по доверенности от 25.04.2023;  

от государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» –  ФИО20 по доверенности от 13.02.2024;  

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы 

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  Коммерческий банк «Академический русский банк» в лице государственной  корпорации «Агентство по страхованию вкладов», ФИО18  и ФИО1  

на определение Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2024,  на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2024  

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности  

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом)  общества с ограниченной ответственностью Коммерческий банк  «Академический русский банк»,  

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 20.03.2015 общество  с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Академический русский  банк» (далее – должник, банк) было признано несостоятельным (банкротом),  в отношении него открыто конкурсное производство, обязанности конкурсного  управляющего должника возложены на государственную корпорацию  «Агентство по страхованию вкладов».  

В Арбитражный суд города Москвы поступили объединенные в рамках  рассмотрения одного обособленного спора заявления конкурсного  управляющего должника и общества с ограниченной ответственностью  агентства «Грин хаус» о привлечении ответчиков ФИО13,  ФИО15, ФИО1, ФИО21, ФИО10, ФИО22, ФИО8, ФИО12, ФИО6 и ФИО3 к  

субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое  обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2024,  оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного  апелляционного суда  от 11.06.2024, было удовлетворено частично, суд признал доказанными наличие  оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, в  удовлетворении остальной части заявленных требований отказал.  

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный  управляющий должника, ФИО1 и ФИО18 обратились  в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых,  указывая на неправильное применение судами норм материального  и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих  значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные  жалобы, обжалуемые определение и постановление отменить.  

Конкурсный управляющий должника просит суд отменить судебные акты  в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности остальных  ответчиков, за исключением ФИО13, и принять по делу новый судебные  акт об удовлетворении заваленных требований в полном объеме, а  ответчик ФИО1 и его кредитор ФИО18, в свою очередь, просят суд  отменить судебные акты в части привлечения ФИО1 к субсидиарной  ответственности, принять по делу новый судебный акт об отказе в  удовлетворении заваленных требований в указанной части.  

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что, вопреки доводам  ФИО18, являющегося кредитором в деле о банкротстве ФИО1,  он не является ни участником дела о банкротстве должника, ни лицом,  участвующим в арбитражном процессе по делу о банкротстве должника  по смыслу статей 34 и 35 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве),  и, соответственно, формально не имеет права на обжалование определения  от 21.02.2024 и постановления от 11.06.2024.  

Между тем, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости  рассмотрения его кассационной жалобы по существу, поскольку его  апелляционная жалоба была рассмотрена судом апелляционной инстанции,  отклонившим соответствующее ходатайство о прекращении производства по  этой жалобе.  

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего  должника доводы своей кассационной жалобы поддержал, возражал против  удовлетворения кассационных жалоб ФИО1 и ФИО18, в то  время как последние поддержали доводы своих кассационных жалоб, возражая  при этом относительно доводов кассационной жалобы конкурсного  управляющего, а представители остальных ответчиков просили суд обжалуемые  судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и  обоснованность, кассационные жалобы – без удовлетворения.  

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные  о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей  в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует  рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального  закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного  заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.  

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб  и возражений относительно них, выслушав представителей лиц, участвующих  в деле, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 284, 286  и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  правильность применения судами норм материального и процессуального права,  а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых определении  и постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам  и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции находит  

обжалуемые определение и постановление подлежащими отмене в части  по следующим основаниям.  

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации и статье 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности  (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам,  предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской  Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.  

Судебная коллегия принимает во внимание, что в части отказа в  привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  ФИО13 судебные акты не обжалуются как следствие, правовые  основания для их проверки в названной части у суда округа отсутствуют.  

 Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника  просил привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение  сделок, причинивших значительный ущерб должнику и его кредиторам, а  именно - выдачу кредитов 75 техническим юридическим лицам и оформление  технической ссудной задолженности 22 физическим лицам, что явилось  причиной значительного ухудшения финансового положения должника, за  период с 20.02.2013 по 29.01.2015 показатель недостаточности имущества  увеличился на 258 865 тыс. руб.  

Конкурсный управляющий указывает, что перечисленные сделки  совершались от имени должника его последовательно сменявшими друг друга  председателями Правления банка – должника ФИО15 и  ФИО1, а также членами Правления банка - должника  ФИО21 ФИО10, ФИО22, ФИО8,  ФИО12 и одобрялись на заседаниях кредитного комитета, в состав  которого в разный период времени входили и голосовали положительно по  соответствующим вопросам: ФИО15, ФИО1, ФИО10,  ФИО8, ФИО21, ФИО12, ФИО6, ФИО23 и  ФИО22  

Также конкурсный управляющий должника вменял ФИО15 и  ФИО1 бездействие, выраженное в непринятии ими мер по  

предупреждению банкротства, а также неосуществление должного контроля и  непринятие мер по обеспечению надлежащей системы управления рисками в  кредитной организации, одновременно с увеличением технической  задолженности (статья 14 Федерального закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ (ред.  от 14.10.2014) «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»  (утратившего силу в связи с принятием Федерального закона  от 22.12.2014 № 432-ФЗ, вступившего в силу со дня официального  опубликования (опубликован на Официальном интернет-портале правовой  информации http://www.pravo.gov.ru - 23.12.2014), а также статья 189.23 Закона о  банкротстве).  

Так, конкурсный управляющий должника указывал, что ФИО15 в  период с 10.10.2005 по 18.09.2014 являлась председателем правления банка, в  период с 06.08.2013 по 16.09.2014 - членом совета директоров, а также  участником банка на 13.11.2012 с долей 46 %, на 14.07.2014 – с долей 36 %,  на 04.08.2014 – с долей 36 %.  

ФИО1 являлся временно исполняющим обязанности председателя  правления банка в периоды с 06.08.2014 по 31.08.2014 и с 18.09.2014  по 23.10.2014, являлся председателем правления банка-должника в период с  24.10.2014 по 29.01.2015, а также являлся участником должника с долей 10 % в  период с 14.07.2014 по 04.08.2014.  

Участниками должника также являлись ФИО3 с долей 10 %  по состоянию на 04.08.2014 и ФИО6 с долей 10 % по состоянию  на 04.08.2014.  

В период с 01.01.2013 по 29.01.2015 ответчики входили в состав  следующих органов управления должника: правление (ФИО21  (с 16.04.2013 по 26.12.2013), ФИО10 (с 22.11.2007 по 10.04.2014),  ФИО22 (с 27.12.2013 по 29.01.2015), ФИО8 (с 11.04.2014  по 29.01.2015) и ФИО12 (с 18.03.2008 по 25.06.2013); совет директоров:  (ФИО6 (с 17.09.2014 по 02.12.2014) и ФИО3 (с 17.09.2014 п  о 02.12.2014).  

То есть, ответчики являлись контролирующими должника лицами,  по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.  

Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности и, освобождая  при этом от нее ФИО15, ФИО10 и ФИО12, суд первой  инстанции исходил из следующего.  

Ответственность, установленная статьей 10 Закона о банкротстве  (в редакции, подлежащей применению к рассматриваемым правоотношениям),  является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию  в соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации  (далее - ГК РФ), согласно статье 15 которой, под убытками понимаются расходы,  которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для  восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества  (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы  при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было  нарушено (упущенная выгода).  

Истец, требующий возмещения убытков, должен доказать наличие  противоправных действий (бездействия) лица, привлекаемого к  ответственности, наличие и размер понесенных убытков, а также причинно-следственную связь между действием причинителя вреда и убытками,  предъявленными к взысканию.  

Пункт 3 статьи 53 ГК РФ (в редакциях, действовавших в исследуемый  период) налагает обязанность на лицо, которое в силу закона, учредительных  документов юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно  действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно  и разумно.  

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции,  приведенной в пункте 4 постановления Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения  убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее –  постановления от 30.07.2013 № 62), добросовестность и разумность при  исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии  

им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради  которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении  публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо  действующим законодательством.  

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1  «О банках и банковской деятельности» (далее – Закона о банках), основной  целью деятельности кредитной организации является получение прибыли.  

Размещение денежных средств кредитной организацией (в том числе  выдачах ссуд) осуществляется на основе принципов возвратности и платности.  

Таким образом, заинтересованные лица обязаны обеспечивать исполнение  банком положений, закрепленных в нормативных актах, принимать меры для  достижения целей, для которых создан банк (получение прибыли), избегать  причинения ущерба кредиторам банка, однако не сделали этого.  

Как разъяснено в подпункте 5 пункта 2 постановления от 30.07.2013 № 62,  недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной,  в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия  (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического  лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо  невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным  исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).  

Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же  невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения  возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие  убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее  неисполнения либо ненадлежащего исполнения.  

В соответствии с пунктом 3 постановления от 30.07.2013 № 62,  неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной,  в частности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему  информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения  не предпринял действий, направленных на получение необходимой  и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой  

практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при  имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения  до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения  обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних  процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования  с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).  

В соответствии с разъяснениями высшей судебной инстанции,  приведенными в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 08.02.2011 № 12771/10, при рассмотрении споров  о возмещении причиненных обществу единоличным исполнительным органом  убытков подлежат оценке действия (бездействие) ответчика с точки зрения  добросовестного и разумного осуществления им прав и исполнения  возложенных на него обязанностей.  

В пункте 5 постановления от 30.07.2013 № 62 указано, что, в случаях  недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору  и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов  по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также  ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор  отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки  (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).  

Стандарт доказывания по искам (статья 53.1 ГК РФ) о взыскании убытков  с лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического  лица, предполагает предоставление ясных и убедительных доказательств  (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019   № 305-ЭС 16-18600 (5-8).  

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том,  что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность  на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате  значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления.  

При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго  и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное  

количество требований к перечню органов управления, а также к персональному  составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Закона о банках).  

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что  в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц  к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого  количества ответчиков.  

Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что  к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица,  действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной  организации.  

Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации  от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2), при установлении того, повлекло ли  поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать  во внимание следующее: 1) наличие у ответчика возможности оказывать  существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает  из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего  звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус  этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация  ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для  должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий  соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен  кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное -  банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований  для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не  выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника  сделки); 3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения  и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим  негативных последствий (далее – критерии) (пункты 3, 16, 21, 23 постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53  «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  

лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления  от 21.12.2017 № 53)).  

Применительно к критерию № 2, квалифицирующими признаками сделок,  при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена  презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для  должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их  существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная  масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение  существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего  разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной  массы.  

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место  на момент их совершения.  

При этом, сама по себе убыточность заключенной контролирующим  лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия  основания для привлечения к субсидиарной ответственности.  

Согласно статье 24 Закона о банках, кредитная организация обязана  организовывать внутренний контроль, обеспечивающий надлежащий уровень  надежности, соответствующей характеру и масштабам проводимых операций.  

Согласно пункту 1.2.1 положения № 242-П об организации внутреннего  контроля в кредитных организациях и банковских группах, утвержденного  Банком России 16.12.2003 (далее - положения № 242-П), внутренний контроль  осуществляется в целях обеспечения эффективности и результативности  финансово-хозяйственной деятельности при совершении банковских операций  и других сделок, эффективности управления активами и пассивами, включая  обеспечение сохранности активов, управления банковскими рисками, под  которым понимается выявление, измерение и определение приемлемого уровня  банковских рисков, присущих банковской деятельности типичных возможностей  понесения кредитной организацией потерь и (или) ухудшения ликвидности  вследствие наступления связанных с внутренними и (или) внешними факторами  деятельности кредитной организации неблагоприятных событий.  

Оценка кредитного риска по ссуде и портфелям однородных ссуд  осуществляется на постоянной основе.  

Оценка ссуды и определение размера расчетного резерва и резерва  осуществляется кредитными организациями самостоятельно на основе  профессионального суждения (пункты 2.1-2.2 положения № 254-П).  

Как установлено пунктом 3.1 положения № 242-П, система внутреннего  контроля кредитной организации, в частности, должна включать такие  направления как контроль со стороны органов управления за организацией  деятельности кредитной организации и контроль за функционированием  системы управления банковскими рисками и оценка банковских рисков.  

Рекомендации по осуществлению контроля со стороны органов  управления за организацией деятельности кредитной организации приведены  в приложении 1 к положению № 242-П, согласно пункту 3 которых, органам  управления кредитной организации рекомендуется: оценивать риски, влияющие  на достижение поставленных целей, и принимать меры, обеспечивающие  реагирование на меняющиеся обстоятельства и условия в целях обеспечения  эффективности оценки банковских рисков; обеспечить участие во внутреннем  контроле всех служащих кредитной организации в соответствии с их  должностными обязанностями.  

В соответствии с требованиями, приведенными в положении Банка  России от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными  организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и  приравненной к ней задолженности», действовавшего в спорный период (далее -  положения № 254-П), кредитная организация обязана комплексно и объективно  оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным  ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по  ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь.  

Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение  у банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение  требований Закона о банках и банковской деятельности и положения № 254-П,  организовать работу банка в целях получения полных и достоверных сведений  

о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного  финансового анализа заемщика.  

В этой связи, руководство банка не должно допускать совершение банком  сделок, влекущих для банка возникновение финансовых потерь.  

В частности, согласно пункту 3.1 положения № 254-П, банк должен  проводить оценку риска по каждой выданной ссуде на основании комплексного  и объективного анализа деятельности заемщика, с учетом его финансового  положения, качества обслуживания заемщиком долга по ссуде, а также всей  имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых  рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика,  о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик.  

Согласно пункту 3.1.2 положения № 254-П источниками получения  информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы  заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность,  дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой  информации и другие источники, определяемые кредитной организацией  самостоятельно.  

Кредитная организация должна обеспечить получение информации,  необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения  о размере расчетного резерва.  

В соответствии с пунктом 3.1.3 положения № 254-П, вся информация  о заемщике или контрагенте, включая сведения о рисках заемщика  (контрагента), фиксируется в его досье.  

В силу пункта 3.1.5 положения № 254-П, кредитная организация в  порядке, установленном уполномоченным органом кредитной организации,  документально оформляет и включает в досье заемщика профессиональное  суждение, составленное в соответствии с требованиями подпункта 3.1.1  положения № 254-П.  

Профессиональное суждение формируется и документально оформляется  на момент выдачи ссуды и в дальнейшем составляется по ссудам,  

предоставленным физическим лицам не реже одного раза в квартал  по состоянию на отчетную дату.  

При этом, пунктом 3.5 положения 254-П установлено, что на всех этапах  оценки финансового положения заемщика кредитная организация учитывает  вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной  информации о заемщике (о его финансовом положении, состоянии его  производственной и финансово-хозяйственной деятельности, цели, на которую  ссуда предоставлена заемщику и использована им, о планируемых источниках  исполнения заемщиком обязательств по ссуде) и об обеспечении по ссуде,  а также вероятность наличия отчетности и (или) сведений, недостоверных  и (или) отличных от отчетности, и (или) сведений, представленных заемщиком  в органы государственной власти, Банку России и (или) опубликованных  заемщиком и (или) находящихся в бюро кредитных историй.  

Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации  от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210 (2), возражая против доводов истца, ответчик  вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он  действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).  

Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании  положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка  (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика  не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно  применяемых в этой сфере деятельности.  

Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции  посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для  ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что  ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при  подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней  мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему  контрагенту.  

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит  исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм  

и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия  сделок на предмет их убыточности.  

В соответствии с пунктом 10.11 устава банка, совет директоров банка  осуществляет общее руководство деятельностью банка.  

В соответствии с пунктом 10.12 устава, совет директоров наделен  полномочиями по рассмотрению и утверждению внутренних документов  по вопросам контроля и управления рисками в банке.  

В соответствии с пунктом 10.23 устава, правление организует  и осуществляет управление оперативной деятельностью банка.  

Также, в соответствии с пунктом 10.26 устава, к компетенции правления  отнесены вопросы определения основных условий осуществления активных  и пассивных операций банка.  

При этом, из пункта 8.4 кредитной политики банка прямо следует, что  право на заключение кредитных договоров предоставляется председателю  правления – на основании устава, иным лицам – на основании доверенности.  

В настоящем случае, судами учтено, что вступившим в законную силу  приговором Дорогомиловского районного суда города Москвы от 21.03.2023 по  делу № 1-20/2023 (1-327/2021, 1-25/2022), ФИО1 был признан виновным  в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного  кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ).  

Гражданский иск, заявленный государственной корпорацией «Агентство  по страхованию вкладов» о взыскании с ФИО1 в пользу банка в счет  возмещения причиненного преступлением имущественного ущерба денежных  средств в размере 281 255 843,09 был удовлетворен.  

Вступившим в законную силу приговором суда, установлено, что  ФИО1 совершил мошенничество, то есть хищение чужого имущества,  путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, лицом  с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.  

ФИО1, являясь с 24.10.2014 председателем правления банка,  фактически прекратив свои полномочия с 29.01.2015, осуществляя руководство  текущей деятельностью банка как единоличный исполнительный орган, обладая  

при этом фактически исключительными административно-хозяйственными,  организационно-распорядительными полномочиями, выполняя управленческие  и контролирующие функции, имея право распоряжения имуществом  и средствами, находящимися в ведении банка, состоящих из денежных средств,  выделенных банком, средств юридических и физических лиц, находящихся  на счетах в банке, в том числе средств, привлеченных в виде депозитов, вкладов,  привлекаемых на определенный срок и до востребования, других привлеченных  средств, в том числе по подписанию документов, связанных с деятельностью  банка, заключению кредитных и иных договоров от имени банка, контролю за  их исполнением, разрешению на открытие расчетных, текущих и других счетов,  обеспечению своевременности совершения банковских операций, составлению  баланса, его достоверности, распоряжению имуществом и средствами,  выделенными филиалу в пределах установленных полномочий, разрешению  в установленном порядке списания сумм с баланса банка, несению персональной  ответственности за вред, причиненный умышленными действиями или  бездействием банку, действуя из корыстных побуждений и материальной  заинтересованности, в период предшествующий 24.10.2014 (более точное время  следствием не установлено), находясь в неустановленном следствием месте,  вступил в преступный сговор с неустановленными следствием лицами,  разработав преступный план, направленный на хищение путем обмана денежных  средств в особо крупном размере, принадлежащих банку.  

Во исполнение преступного умысла, ФИО1, действуя совместно  с неустановленными лицами, в период времени с 24.10.2014 по 14.01.2015,  используя свое служебное положение, действуя умышленно, из корыстных  побуждений и материальной заинтересованности, осознавая фактическую  опасность своих действий, предвидя и желая наступления общественно опасных  последствий в виде причинения имущественного ущерба банку в особо крупном  размере, находясь в помещении банка, при точно неустановленных следствием  обстоятельствах, предоставил уполномоченным неустановленным сотрудникам  банка, не осведомленным о его преступных намерениях, реквизиты  подконтрольных технических юридических лиц, предварительно созданных при  

неустановленных обстоятельствах без цели ведения реальной  предпринимательской деятельности и не обладающих фактической  самостоятельностью, единоличный исполнительный орган которых - физическое  лицо, значившееся генеральным директором общества, было не осведомлено  о целях создания общества, его преступных мотивах и не имело намерений  осуществлять финансово-хозяйственную деятельность от имени данных  обществ, персональные данные номинальных физических лиц,  не осведомленных о его преступных намерениях и преступных намерениях  неустановленных лиц, после чего дал указание подготовить названные выше  документы, в том числе кредитные договоры (договоры поручительства), без  присутствия и проверки соответствующих подконтрольных технических  юридических лиц и номинальных физических лиц по документам, а также  проведения заседаний кредитного комитета, в целях хищения денежных средств  банка под видом выдачи кредитов, вводя своими действиями и действиями  неустановленных лиц в заблуждение кредиторов, работников, участников банка,  органы надзора в лице Банка России, номинальных руководителей юридических  лиц и физических лиц - заемщиков, создавая видимость легитимности  принимаемых решений по оформлению и выдачи кредитов, которые были  оформлены, сформированы в кредитные досье, предоставлены в отдел  бухгалтерии, на основании которых сотрудники отдела бухгалтерии банка,  не осведомленные о преступных намерениях ФИО1 и неустановленных  лиц, введенные последними в заблуждение относительно законности принятых  решений по заключенным кредитным договорам, действуя исключительно  на основании информации из полученных документов, а также по указанию  ФИО1 и неустановленных лиц, при точно неустановленных следствием  обстоятельствах, осуществили финансовые операции по перечислению  денежных средств, принадлежащих банку в качестве выдачи кредитов, которые  в действительности в последующем, при неустановленных следствием  обстоятельствах, похитил ФИО1 и неустановленные лица.  

Названным приговором также установлено, что ФИО1, во  исполнение преступного плана, действуя совместно и согласованно с  

неустановленными лицами, 24.10.2014 организовал оформление документов  кредитного досье, включая подложные.  

При этом, ФИО1 и неустановленные лица, оформив при  названных обстоятельствах подложные кредитные договоры, обязательства  со стороны «заемщиков» по которым заведомо не намеревались выполнять,  получив по указанным платежным документам (расходным кассовым ордерам)  из кассы Банка кредитные средства заемщиков совершили хищение денежных  средств.  

Приговором суда также установлено, что ФИО1, действуя группой  лиц по предварительному сговору с неустановленными лицами, используя свое  служебное положение, путем обмана, похитил денежные средства  в сумме 281 255 843,09 руб., принадлежащие банку, что является особо крупным  размером, причинив тем самым банку материальный ущерб в указанном размере.  

Как указано в определениях Верховного Суда Российской Федерации  от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)  и от 17.11.2021 № 305-ЭС17-7124(6), само по себе осуществленное на основании  внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы  управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником  вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации  предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности  и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности.  

Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем. 

В рассматриваемом случае, отметили суды, ФИО1 в нарушение  своих обязанностей, скрывая реальное финансовое положение банка, не  обратился в совет директоров банка и Банк России с ходатайством об  осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, а также не принял  иных мер по предупреждению банкротства банка.  

Таким образом, действия ФИО1 по организации работы  структурных подразделений банка, непринятие мер по обеспечению надлежащей  системы управления кредитной организацией, фактическим хищением денежных  средств, а также бездействием ФИО1 в непринятии мер  

по предупреждению банкротства, финансовое положение банка было  существенно ухудшено, банк доведен до банкротства.  

В соответствии с частью 4 статьи 69 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, вступившие в законную силу приговор суда  по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для  арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия  и совершены ли они определенным лицом.  

С учетом, изложенного, ФИО1 обоснованно был привлечен  к субсидиарной ответственности по обязательствам банка.  

Доводы кассационной жалобы ФИО1 сводятся к тому, что  приведенные в приговоре Дорогомиловского районного суда города Москвы  от 21.03.2023 выводы о том, что он (ФИО1), во исполнение преступного  плана, действуя совместно и согласованно с неустановленными лицами,  организовал оформление документов кредитных досье, включая подложные, не  исключают привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника иных лиц из числа ответчиков по настоящему обособленному спору, а  сам ФИО1 не был извещен судом первой инстанции об инициировании  настоящего обособленного спора, как следствие, лишен фундаментального права  на защиту своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов,  

Между тем, доводы ФИО1 об его ненадлежащем извещении при  рассмотрении спора в суде первой инстанции отклоняются как необоснованные  и противоречащие материалам обособленного спора.  

В соответствии с частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле, после получения  определения о принятии искового заявления или заявления к производству  и возбуждении производства по делу, а лица, вступившие в дело или  привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники арбитражного  процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу  самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении  дела с использованием любых источников такой информации и любых средств  связи.  

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления неблагоприятных  последствий в результате непринятия мер по получению информации  о движении дела, если суд располагает информацией о том, что указанные лица  надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением  случаев, когда лицами, участвующими в деле, меры по получению информации  не могли быть приняты в силу чрезвычайных и непредотвратимых  обстоятельств.  

По смыслу указанной нормы, с того момента, когда в распоряжении суда  имеются сведения об осведомленности лица о возбуждении дела и его  рассмотрении в суде первой инстанции, указанное лицо считается извещенным  и на указанное лицо возлагается обязанность по самостоятельному контролю  за движением дела.  

Между тем, активно распоряжаясь своими процессуальными правами,  уполномоченный судебный представитель ФИО1 – ФИО2  направляла суду первой инстанции, в том числе в электронном виде,  письменные позиции, многочисленные ходатайства, в том числе об отложении  судебных заседаний, об истребовании сведений и т.д. (том дела 318, лист 169,  том  

дела 330, лист 5, том дела 340, листы 1-2, том дела 343, лист 156). 

Как следствие, приведенный в кассационной жалобе довод о  ненадлежащем извещении ФИО1 о времени и месте судебного  разбирательства, ранее суду первой инстанции и суда апелляционной инстанции  не заявлявшийся, принимая во внимание, что об отзыве доверенности на имя  своего представителя ФИО2 суду округа заявлено не было, судебной  коллегией отклоняется, как декларативный и документально ничем не  подтвержденный, опровергаемый материалами обособленного спора, о  фальсификации которых в установленном законом порядке суду заявлено не  было.  

Иные доводы направлены на преодоление вступившего в законную силу  судебного акта, а такое процессуальное поведение что не допускается  положениями статьи 16 и части 4 статьи 69 Арбитражного процессуального  

кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой вступившие в  законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по  этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли  место определенные действия и совершены ли они определенным лицом  

Вместе с тем, судами доводы конкурсного управляющего должника о том,  что ФИО12, являлась членом кредитного комитета в период с  18.03.2008 по 25.06.2013 и за указанный период времени ею были одобрены  кредиты ряда компаниям, которые являются техническими заемщиками, были  оценен критически и отклонены.  

Так, из всех вменяемых ФИО12 и, якобы, одобренных ею  кредитов не возвращены займы только обществами с ограниченной  ответственностью «Нью-торг» по договору от 29.03.2013 № 29/03-13КР,  «Торговый дом Атрисгруппп» по договору от 03.04.2013 № 03/04-13 КР,  «Элеком» по договору от 04.04.2013 № 04/04-13 КР.  

При этом, относимых и допустимых доказательств подписания указанных  договоров ФИО12 не представлено, сами указанные соглашения с  названными заемщиками в материалах обособленного спора отсутствуют, равно  как и не были представлены на обозрение судов подлинники протоколов  заседаний кредитного комитета по одобрению указанных сделок с подписью  самой ФИО12  

В вину ФИО12 также ставится одобрение кредита обществам с  ограниченной ответственностью «Автохимтрейд», «Бриатон», «Веваль»,  «Интегра», «Интелгрупп», «Компания стройторг», «Лабораторное  оборудование», «Про текс», «Руспроф», «Сигнал плюс», «Скандийопт 21»,  «Тега», «Текс», «Тента», «Тес торг», «Технокомплект», «Утренняя заря»,  «Элеком», «Нью-торг», «Торговый дом Атриусгрупп», а также предоставлены  заведомо недостоверные сведения – указано, что она в составе кредитного  комитета 30.12.2013 одобряла выдачу кредита обществу с ограниченной  ответственностью «Скандийопт 21».  

Однако, указали суды, сам конкурсный управляющий должника указывал,  что трудовые отношения ФИО12 с должником прекратились еще  

с 25.06.2013, то есть за полгода до вменяемого ей действия по одобрению  данного займа она уже не имела к должнику никакого отношения, как следствие,  не могла одобрять выдачу кредита.  

Судами также обращено внимание на недостоверность представленных  конкурсным управляющим должника сведений о дате прекращения трудовых  отношений с банком – 25.06.2013.  

В действительности, указали суды, ФИО12 уволилась из  организации должника 31.05.2013, что подтверждается записью в ее трудовой  книжке, копия которой имеется в материалах обособленного спора.  

Конкурсный управляющий должника, из всех перечисленных заемщиков,  указывает тех, которые не погасили задолженность по кредитам, и причастность  к которым ФИО12, по его мнению, подтверждается копией протокола  кредитного комитета: общества с ограниченной ответственностью «Нью-торг»  (8 млн. руб.) и «Торговый дом Атриусгрупп» (5 млн. руб.), то есть в совокупности  размер непогашенных кредитов 13 млн. руб.  

Это означает, что вменяемые сделки составляют всего лишь 5,8 %  от общего размера вреда (от 223 млн. руб.) и 3,6 % от размера недостаточности  имущества (от 360 млн. руб.).  

Из приведенных расчетов достоверно следует отсутствие причинно-следственной связи между сделками по выдаче кредитов обществам с  ограниченной ответственностью «Нью-торг», «Торговый дом Атриусгрупп» и  банкротством должника, поскольку неисполнение заемщиками обязательств на  сумму 13 млн. руб. объективно не могло привести к недостаточности имущества  должника в размере 360 млн. руб., то есть не могло стать причиной его  объективного банкротства.  

В отношении ФИО10 конкурсный управляющий должника  ссылался на то, что она являлась членом кредитного комитета банка в период  с 22.11.2007 по 10.04.2014, и, якобы, за указанный период времени имела  отношение к одобрению кредитов следующим заемщикам, не вернувшим кредит:  обществам с ограниченной ответственностью «Оптпотребторг» по договору  от 21.01.2014 № 21/01-14 КР, «Гранд» по кредитным договорам  

от 07.10.2013 № 07/10-13 КР и от 26.11.2013 № 26/11/1-13 КР, «Сити ком» по  договору от 12.11.2013 № 12/11-13 КР, «Спектр» по договору  от 26.02.2014 № 26/02-14 КР, «Торгснаб» по договору  от 23.01.2014 № 23.01-14 КР, «Нью торг» по договору  от 29.03.2013 № 29/03-13КР, «Элеком» по договору от 04.04.2012 № 04/04-13 КР  (дата одобрения 04.04.2013), «Торговый дом Атрисгруппп» по договору  от 03.04.2013 № 03/04-13 КР.  

Однако, отметили суды, из указанных 15 заемщиков в материалах  обособленного спора имеются кредитные договоры только по пунктам 10, 32  и 62 – с обществами с ограниченной ответственностью «Гермес»,  «Оптпотребторг» и «Торгснаб».  

Между тем, вопреки доводам конкурсного управляющего должника об  обратном, самой ФИО10 указанные кредитные договоры не подписаны,  а иные соглашения, сведения о которых приведены конкурсным управляющим  должника в табличной форме, были одобрены и заключены уже после  расторжения трудовых отношений с ФИО10  

При этом, ФИО10 ссылалась на то, что с октября 2013 года она  фактически не допускалась до рабочего места, а 14.01.2014 была вынуждена  направить почтовым отправлением заявление об увольнении, что  подтверждается представленными ответчиком доказательствами.  

Данные, приведенные конкурсным управляющим о дате прекращения  полномочий ответчика как главного бухгалтера, являются недостоверными, так  как противоречат доказательствам, представленным ФИО10 – а именно  заявлению об увольнении, которое было получено банком.  

С января 2014 года ФИО10 не являлась работником банка,  а трудовые договорные отношения считаются прекращенными на основании  статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ).  

Фактическое исполнение обязанностей главного бухгалтера имело место  до середины октября 2013 года.  

Указанные доводы конкурсным управляющим должника относимыми и  допустимыми доказательствами не опровергнуты.  

Таким образом, кредитные договоры, одобренные и выданные должником  в период с середины октября 2013, не могли быть одобрены ФИО10, как  членом кредитного комитета.  

Суды также учли отраженные в приговоре Дорогомиловского районного  суда города Москвы по делу № 1-20/2023 показания свидетелей, согласно  которым владельцами банка являлись ФИО15 и ФИО13, а  впоследствии - ФИО1, которые полностью контролировали банк в  соответствующие периоды, давали обязательные для исполнения указания.  

ФИО10 занимала должность главного бухгалтера банка,  а ФИО12 работала в банке в должности начальника департамента  клиентских операций.  

Ни ФИО12, ни ФИО10 не были участниками  внутрибанковского процесса предварительной проверки заемщика.  

Структурные подразделения банка, которые проводили предварительную  проверку заемщика и готовили соответствующие заключения, не находились  в подчинении ни главного бухгалтера, ни начальника департамента клиентских  операций. Они также не являлись участниками банка.  

Таким констатировали суды, полнота и правильность проверки заемщика,  достоверность профессиональных суждений профильных подразделений  находились вне сферы ответственности указанных лиц, а потому возложение  на них ответственности за деятельность, которая находилась вне зоны их  полномочий, недопустимо.  

Заявляя о номинальности позиции ФИО10, конкурсный  управляющий должника исказил ее доводы о том, что она входила в состав  правления и кредитного комитета только в силу занимаемой должности главного  бухгалтера, а не назначалась на данные должности отдельно.  

Обязательность вхождения главного бухгалтера в состав кредитного  комитета обусловлена необходимостью контроля за соблюдением нормативов  при выдаче кредита.  

То есть основной функционал (основная зона ответственности)  ФИО10 при рассмотрении вопроса выдачи кредитов сводился  

исключительно к проверке соблюдения банком обязательных нормативов, а не к  проверке заемщика.  

При этом, проверка заемщика, его финансового состояния,  осуществлялась профильными структурными подразделениями банка; на  кредитный комитет поступали уже итоговые заключения профильных  подразделений.  

Одобрение/неодобрение кредита производилось на основании  подготовленных заключений профильных подразделений банка.  

Таким образом, проверка самих заемщика не относилась к трудовым  функциям главного бухгалтера и не относилась к компетенции бухгалтерии  банка.  

Кроме того, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО10, суд первой инстанции исходил не из номинальности  занимаемой должности ответчика, о которой она, тем более, не заявляла, а из  совокупности иных установленных обстоятельств, которые опровергают вину  ФИО10 в доведении банка до банкротства.  

Суд также критически отнесся к доводам конкурсного управляющего  о том, что Банком России были предоставлены сведения об исполнении  ФИО10 полномочий главного бухгалтера банка до 10.04.2014, так как  Банк России предоставил информацию, которая поступила ему от самого банка.  

Документы конкурсного управляющего о дате прекращения трудовой  деятельности ФИО10 представляют собой документы, составленные  банком в одностороннем порядке, о которых ФИО10 не была уведомлена  и о существовании которых узнала только в ходе рассмотрения дела.  

Вместе с тем, документы, представленные ФИО10, представляют  собой юридически значимое заявление об увольнении, которое фактически было  получено работодателем и на которое не имелось каких-либо возражений.  

Конкурсным управляющим не приведено доводов о том, каким образом  погашенные кредиты могут быть основанием для привлечения ФИО10  к субсидиарной ответственности.  

Среди вменяемых ФИО10 заемщиков, которые на момент отзыва  лицензии имели задолженность, в последующем которая не была погашена,  конкурсным управляющим указано общество с ограниченной ответственностью  «Оптпотребторг».  

Кредит указанному лицу одобрен и выдан 21.02.2014. 

Между тем, ФИО10 с октября 2013 года фактически не работала  в банке и не исполняла обязанности главного бухгалтера банка, соответственно,  она не исполняла полномочия члена правления и члена кредитного комитета,  которые являются, по сути, производными от должности главного бухгалтера.  

Более того, с января 2014 года ФИО10 юридически не являлась  работником банка ввиду расторжения договора на основании заявления,  соответственно, ее полномочия как главного бухгалтера, члена правления  и члена кредитного комитета были юридически прекращены.  

Это означает, что заемщик – общество с ограниченной ответственностью  «Оптпотребторг», кредит которому был выдан 21.02.2014, не может вменяться  ФИО10, так как в указанное время она не являлась работником банка, а  соответственно, не являлась членом его коллегиальных органов, не могла и не  принимала никаких решений.  

Таким образом, фактически в период реального осуществления  полномочий ФИО10 были одобрены и выданы кредиты только  следующим заемщикам – обществам «Нью торг» (дата одобрения 29.03.2013),  «Спектр» (дата одобрения 06.06.2013,), «Торговый дом Атрис групп» (дата  одобрения 03.04.2013) и «Элеком» (дата одобрения 04.04.2013).  

Однако, отметили суды, даже наличие задолженности по указанным  кредитам не может ставиться в вину ФИО10 и быть основанием для  привлечения к субсидиарной ответственности в связи со следующим.  

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу  контролирующих должника является наличие у него фактической возможности  давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом  определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона  о банкротстве).  

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том  основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами  органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение  от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках  обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного  бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2  статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника  на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных  законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются  преимущества, вытекающие из их положения.  

В соответствии с пунктом 7 постановления от 21.12.2017 № 53,  к указанным преимуществам может быть отнесено получение выгоды  из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения.  

Согласно приведенным разъяснениям, лицо не может быть признано  контролирующим должника только на том основании, что оно занимало  должность главного бухгалтера должника.  

Между тем, судами обращено внимание на то, что конкурсный  управляющий должника не указал, насколько в данном случае вменяемые  ФИО10 в вину действия по проставлению «второй подписи» главного  бухгалтера в кредитных договорах, одобрению выдачи кредитов, с учетом ее  функционала главного бухгалтера (целей и задач ее трудовой деятельности как  главного бухгалтера), соотносятся с противоправным поведением указанного  ответчика и наличием вины в банкротстве организации, а также какие именно  доказательства, имеющиеся в деле подтверждают данные обстоятельства.  

В настоящем случае, судами учтено, что при одобрении выдачи кредита в  рамках деятельности кредитного комитета банка ФИО10  руководствовалась исключительно заключениями профильных комитетов, а  также данными бухгалтерского учета о соблюдении нормативов банка.  

Одобрение имело место исключительно при наличии положительных  заключений и профессиональных суждений.  

Относимых и допустимых доказательств тому, что именно ФИО10  одобряла выдачу кредита вопреки предоставленным заключениям, конкурсным  управляющим не представлено, а потому ставить под сомнение вопрос о  разумности и добросовестности повеления ФИО10 при одобрении  кредита, не имеет правовых и фактических оснований.  

Как правильно отмечено судом первой инстанции, деятельность главного  бухгалтера и работников бухгалтерии не связана с оценкой кредитных и иных  коммерческих рисков и принятием каких-либо управленческих решений,  результатом которых может быть заключение кредитного договора с той или  иной организацией.  

Дополнительная подпись главного бухгалтера на отдельных кредитных  договорах была предназначена для информирования лица, подписывающего  кредитный договор от имени банка, о выполнении процедур внутреннего  контроля.  

В отношении доводов о том, что ФИО15 занимала должность  председателя правления банка в период с 10.10.2005  по 18.09.2014.  

Указанные доводы судом первой инстанции и судом апелляционной  инстанции оценены критически и отклонены, поскольку согласно  представленным Социальным фондом России сведениям (письмо от 24.03.2023   № 05-22/48248-К) ФИО15 не исполняла обязанности председателя  правления банка в периоды с 01.10.2013 по 31.12.2013  и с 01.07.2014 по 18.09.2014.  

От должника соответствующие сведения о начислениях за указанный  период в Пенсионный фонд (до передачи функций Социальному Фонду России)  не поступали, сама же ФИО15 за вменяемый ей период заработную  плату не получала, как и денежные выплаты за период отпуска.  

По мнению судов, представленная в материалы обособленного спора  копия письма Банка России от 11.05.2017 № 14-5-6/4350ДСП подтверждает  только то, что в Банк России не были представлены сведения о прекращении  

полномочий ФИО15, в связи с отсутствием согласования Банком  России на данную должность другого лица.  

Судами также учтено, что в приговоре Дорогомиловского районного суда  города Москвы от 21.03.2023 по делу N 1-20/2023 отражены пояснения  ФИО1 о том, что он временно приступил к исполнению обязанностей  председателя правления банка с 07.08.2014 (строка 7 на странице 13),  с 06.08.2014 по 31.08.2014 (строка 29 на странице 13), на строках с 42 по 53  страницы 14 содержатся пояснения ФИО1, что он с сентября 2014 года  временно исполнял обязанности председателя правления банк, в том числе в  таковом качестве принимал участие в совещаниях Банка России 20.08.2014  и 23.09.2014.  

Из вышеизложенного следует, что ответчик ФИО15 по  состоянию 13.11.2012 являлась собственником 46% доли уставного капитала  банка, по состоянию на 14.07.2014 - 36%, в период с 10.10.2005 по 30.06.2014  занимала должность председателя правления Банка.  

При этом, констатировали суды, отсутствие в материалах обособленного  спора документов, подтверждающих, что ФИО15 одобряла или  согласовывала заключение кредитных договоров в период с 01.07.2014 по дату  назначения временной администрации, свидетельствует о неисполнении  последней соответствующих обязанностей.  

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному и  обоснованному им выводу о наличии правовых оснований для привлечения к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1. а  также об отсутствии таких оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности ФИО15, ФИО10 и ФИО12  

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой  инстанции и оставил обжалуемое определение без изменения.  

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта  в указанных частях судами были установлены все существенные для спора  обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.  

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств  по делу, нормы материального права применены правильно.  

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами  судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их  переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы,  соответствуют нормам права.  

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные  жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо  доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана  правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.  

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов  соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем,  полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле  доказательств.  

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской  Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О,  статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса,  регламентирующими производство в суде кассационной инстанции,  предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов  право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм  материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно  исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.  

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой  и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают  доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе  принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности  судебного разбирательства, что недопустимо.  

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств  отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.  

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного  Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.  

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит  в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы  с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм  материального и процессуального права и не может служить достаточным  основанием для его отмены.  

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые  суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать  решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное  свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном  нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных  интересов лиц, участвующих в деле.  

Между тем, приведенные в кассационных жалобах ФИО18,  ФИО1 и конкурсного управляющего должника доводы фактически  свидетельствуют о несогласии их принятыми судами судебными актами и  подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими  заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как  направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам  дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке,  а также направлены на преодоление вступившего в законную силу судебного  акта по другому делу, что не допускается положениями статей 16 и 69  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями  статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду  кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать  фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений,  давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или  

считать установленными обстоятельства, которые не были установлены  в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или  апелляционной инстанции.  

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной  в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности  следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном  и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено  исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств,  данной судом первой инстанции.  

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактических  обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при  рассмотрении дела судебной ошибки  

С учетом изложенного, кассационные жалобы ФИО1  и ФИО18, а также конкурсного управляющего в соответствующей части  не подлежат удовлетворению.  

Между тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами судов  об отсутствии правовых оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника ФИО21, ФИО22,  ФИО8, ФИО6 и ФИО3 в связи со следующим.  

Судебная коллегия полагает заслуживающими внимание доводы  кассационных жалоб конкурсного управляющего должника и ФИО1 о  том, что отсутствие ответчиков ФИО22, ФИО8, ФИО6,  ФИО3 в числе лиц, привлеченных к уголовной ответственности, само  по себе не может являться основанием для отказа в привлечении к субсидиарной  ответственности (определения Верховного Суда Российской Федерации  от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249 (2, 3) и от 2711.2023 № 305-ЭС18-6680 (28-30)),  поскольку вопрос о наличии оснований для привлечения указанных лиц к  уголовной или гражданско-правовой (деликтной) ответственности не  исследовался и не устанавливался, а также поскольку уголовная и субсидиарная  ответственности не тождественны и имеют различный предмет доказывания.  

Таким образом, обстоятельство того, что ФИО22, ФИО8,  ФИО21 ФИО6 и ФИО3 не были привлечены к уголовной  ответственности за выдачу технических кредитов не имеют правового значения  для настоящего спора, преюдициальных обстоятельств, свидетельствующих  об отсутствии в действиях (бездействиях) данных контролирующих лиц  гражданско-правового деликта в приговоре установлено не было.  

Указывая на невозможность возложения ответственности на приведенных  лиц ввиду не предъявления к ним обвинения в рамках уголовного следствия -  суды не учли, что сам по себе факт не привлечения данных лиц к уголовной  ответственности не свидетельствует об отсутствии состава гражданского  правонарушения.  

Указанная позиция приведена в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 30.05.2022 № 305-ЭС22-2095.  

При этом, судами ошибочно не были приняты во внимание обстоятельства  подписания/одобрения указанными лицами заведомо невозвратных кредитных  договоров: кредитный договор от 14.11.2014 № 14/11/1-14 КР, заключенный  с обществом с ограниченной ответственностью «Промстройпоставка», подписан  ФИО1 и ФИО8, одобрен ФИО1, ФИО22  и ФИО8 на заседании кредитного комитета (протокол от 13.11.2014),  сделка совершена в период осуществления полномочий председателя правления  банка ФИО1 (принадлежность подписи на кредитном договоре и в  протоколе заседания кредитного комитета не оспаривалась); кредитный договор  от 14.11.2014 № 14/11-14 КР, заключенный с обществом с ограниченной  ответственностью «Руснефтетрейд», одобрен ФИО1, ФИО22  и ФИО8 на заседании кредитного комитета (протокол от 13.11.2014),  сделка совершена в период осуществления полномочий председателя правления  банка ФИО1 (принадлежность подписи в протоколе заседания  кредитного комитета не оспаривалась); кредитный договор  от 24.10.2014 № 24/10/3-14 КРФ, заключенный с ФИО24, одобрен  ФИО1, ФИО3, ФИО6 и ФИО22 на  заседании кредитного комитета (протокол от 23.10.2014), сделка совершена в  

период осуществления полномочий председателя правления банка  ФИО1 (принадлежность подписи в протоколе заседания кредитного  комитета ФИО22 не оспаривалась).  

Помимо вышеперечисленных кредитных договоров, признанных  «техническими» в рамках уголовного дела, в обжалуемом определении суд  признал убыточными следующие сделки, которые одобрялись ответчиками:  кредитный договор от 14.10.2014 № 14/10/2014 КР, заключенный с обществом с  ограниченной ответственностью «Руснефтетрейд», одобрен ФИО1 и  ФИО22 на заседании кредитного комитета (протокол от 13.10.2014);  кредитный договор от 11.11.2014 № 11/11/-14 КР, заключенный с обществом с  ограниченной ответственностью «Промеврострой», одобрен  ФИО1, ФИО22 и ФИО8 на заседании кредитного  комитета (протокол от 10.11.2014).  

Исходя из вышеизложенного, суды ошибочно не приняли во внимание  обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора  о привлечении к гражданско-правовой (деликтной) ответственности  и неправомерно посчитали, что факт вынесения приговора является основанием  для автоматического освобождения от ответственности иных, не приведенных  в нем лиц.  

В настоящем случае, обращаясь за судебной защитой, конкурсный  управляющий банка ссылался на то, что рядом контролировавших должника  физических лиц из числа членов коллегиальных органов управления банка-должника совершены сделки и операции по выдаче кредитов 75 техническим  юридическим лицам и оформлению технической ссудной задолженности 22  физическим лицам, что явилось причиной значительного ухудшения  финансового положения банка, за период с 20.02.2013 по 29.01.2015 показатель  недостаточности имущества увеличился на 258 865 тыс. руб.  

В обоснование этого довода конкурсный управляющий должника  указывал, что перечисленные сделки совершались от имени банка также  членами его правления – ФИО21 (членом правления с 16.04.2013 по  26.12.2013, ФИО22, (членом правления с 27.12.2013 по 29.01.2015),  

ФИО8 (членом правления с 11.04.2014 по 29.01.2015), одобрялись на  заседаниях Кредитного комитета, в состав которого в разный период времени  входили и голосовали положительно по соответствующим вопросам ответчики  ФИО8, ФИО21, ФИО6, ФИО23 и ФИО22  

Вывод суда об отсутствии в материалах дела доказательств дачи согласия  ФИО21, ФИО22 и ФИО8 на назначение на  должности в органах управления банком противоречит представленным в  материалы обособленного спора доказательствам.  

Исключение ответственности контролирующего лица, номинально  исполняющего полномочия органов управления банка, противоречит  действующим нормам Закона о банкротстве и разъяснениям высшей судебной  инстанции.  

Выводы судов о том, что ФИО21, ФИО22 и ФИО8 не  являлись контролирующими лицами, не были осведомлены о вхождении в тот  или иной исполнительный/наблюдательный орган банка, не соответствует  фактическим обстоятельствам дела и опровергается представленными в  материалы обособленного спора доказательствами, в том числе подписанными  указанными непосредственно этими лицами анкетами на должность,  направляемые в Банк России.  

Так, конкурсный управляющий должника ссылался на то, что  в период с 01.01.2013 по 29.01.2015 указанные ответчики являлись  контролирующими должника лицами, а именно: ФИО3 по состоянию  на 04.08.2014 являлся собственником 10 % доли уставного капитала банка,  входил в состав совета директоров банка в период с 17.09.2014 по 02.12.2014,  входил в состав кредитного комитета банка; ФИО6 по состоянию  на 04.08.2014 являлся собственником 10 % доли уставного капитала банка,  входил в состав совета директоров в период с 17.09.2014 по 02.12.2014, входил  в состав кредитного комитета банка; ФИО21 в период с 16.04.2013  по 26.12.2013 являлся членом правления банка, входил в состав кредитного  комитета банка; ФИО22 в период с 27.12.2013 по 29.01.2015 являлся членом  правления банка, входил в состав кредитного комитета банка; ФИО8  

в период с 11.04.2014 по 29.01.2015 являлся членом правления банка, главным  бухгалтером, входил в состав кредитного комитета банка.  

В данный период порядок согласования кандидатуры на должность  единоличного исполнительного органа и его заместителя, коллегиального  исполнительного органа, главного бухгалтера и его заместителя регулировался  положением о порядке оценки соответствия квалификационным требованиям  и требованиям к деловой репутации лиц, указанных в статье 11.1 Федерального  закона «О банках и банковской деятельности» и статье 60 Федерального закона  «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», и Порядке  ведения базы данных, предусмотренной статьей 75 Федерального закона  «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» № 408-П,  утвержденном Банком России 25.10.2013 (далее - положении № 408-П).  

В соответствии с пунктами 2.1-2.4 положения № 408-П, к ходатайству  о согласовании кандидатуры в Банке России, помимо прочих документов,  прикладывается собственноручно заполненная и подписанная анкета кандидата.  

Соответствующие анкеты представлены в дело, об их фальсификации в  установленном законом порядке суду заявлено не было.  

Номинальность назначения на должность не освобождает от гражданско-правовой ответственности.  

Между тем, отказывая в удовлетворении заявленных к указанным лицам  требований, суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции ссылались  исключительно на отраженные в приговоре Дорогомиловского районного суда  города Москвы по делу № 1-20/2023 показания свидетелей и подсудимого,  согласно которым ФИО21, ФИО22, ФИО8 фактически  исполняли лишь свою трудовую функцию, в состав органов управления Банка  входили формально (как при руководстве Банком ФИО15, так и при  руководстве Банком ФИО1).  

Назначение на руководящие должности, вхождение в коллегиальные  органы являлось формальным и номинальным, должностные обязанности  работников не изменялись, указанные лица назначались на соответствующие  должности по причине возможности согласования таких лиц ЦБ РФ, а в  

материалах обособленного спора отсутствуют относимые и допустимые  доказательства дачи согласия на назначение на должность указанными лицами,  информирования ответчиков о вхождении в соответствующие органы банка- должника.  

Суды также уделили значительное внимание сведениям, приведенным в  Акте проверки Peг. № АТ1-16-22/410 ДСП (Том 1) от 18.03.2013 рабочей  группой Центрального Банка, в том числе выводу о том, что в ходе проведенной  проверки нарушений соблюдения банком-должником требований Положения  Банка России № 215-П, а также формирования и использования резервного  фонда не установлено.  

С учетом вышеизложенного, а также учитывая тот факт, что  обстоятельства непосредственного участия приведенных ответчиков в силу  возложенных на них полномочий в заседаниях совета директоров, правления  банка (в том числе по вопросу одобрения вменяемых сделок), а также  обстоятельства подписания таких сделок сторонами не оспаривались -  представляется необоснованным вывод судов о том, что ФИО21,  ФИО22 и ФИО8 не могли (или не должны были) быть осведомлены  о назначении их на занимаемые ими должности.  

Стоит отметить, что подобный довод об отсутствии информированности  ответчиков об их статусе в банке, при не опровержении факта получения  встречной оплаты за возложенный функционал – является частным проявлением  недобросовестного поведения и злоупотребления правом (10 ГК РФ).  

При этом, основываясь лишь на ничем не подтвержденных показаниях  самих ответчиков, суды пришли к ошибочному выводу о том, что номинальное  исполнение контролирующими лицами полномочий исполнительных органов  банк исключает деликтную ответственность такого контролирующего лица.  

В соответствии с пунктом 6 постановления от 21.12.2017 № 53,  номинальный руководитель, например, полностью передоверивший управление  другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения  по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица,  не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического  

руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное  поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника  и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей  по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также  по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом  (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).  

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический  руководители несут субсидиарную ответственность солидарно.  

Таким образом, в связи с недоказанностью обстоятельств  неосведомленности ФИО21, ФИО22 и ФИО8  относительно занимаемых ими должностей в системе органов управления  банком, а также нарушением применения норм материального права, суды  пришли  

к ошибочному выводу об отсутствии у указанных лиц статуса контролирующего  лица.  

Так, сам ФИО22 пояснял, что отражено в приговоре  Дорогомиловского районного суда по делу № 1-20/2023 (страница 22, абзац  первый страницы 23 приговора (том 19 ч 344 листы дела 60, 61-62)), что с  декабря 2013 занимал должность заместителя председателя правления банка,  занимаясь информационными вопросами, при том, что всеми финансовыми  вопросами занималась сама ФИО15, но, по сути, не отрицал тот факт,  что непосредственно подписывал протоколы заседания кредитного комитета  банка от 23.10.2014, 22.10.2014, 11.11.2014, а также подписания кредитных  соглашений с заемщиками.  

Вывод судов о том, что ФИО8 не подлежит привлечению  к ответственности, поскольку установлено, что он совершал подписи  на вменяемых сделках лишь в качестве главного бухгалтера, сделан  с нарушением норм материального права и без учета фактических обстоятельств  дела, поскольку помимо подписания, ФИО8, являясь членом правления  банка, одобрял заключение сделок на заседаниях кредитного комитета.  

Факт принадлежности подписи не оспорен. 

Суды также пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения  ФИО8 к субсидиарной ответственности, поскольку из материалов  обособленного спора следует, что в исследуемый период он занимал должность  главного бухгалтера.  

Между тем, обстоятельство технического статуса заемщиков – обществ с  ограниченной ответственностью «Руснефтетрейд» и «Промстройпоставка» и  убыточности заключения должником кредитных договоров с данными  заемщиками установлено во вступившем в законную силу приговором.  

При этом, обстоятельство того, что вышеуказанные сделки подписывались  ФИО8 в качестве главного бухгалтера банка не могут  свидетельствовать о разумном и добросовестном поведении последнего, именно  как члена правления и кредитного комитета, одобрявшего и подписывавшего  ссуды, и являться основанием для отказа в привлечении его к субсидиарной  ответственности.  

Действительно, согласно абзацу 4 пункта 1.4 Положения № 385-П  о правилах ведения бухгалтерского учета в кредитных организациях,  расположенных на территории Российской Федерации, утвержденного Банком  России 16.07.2012, без подписи главного бухгалтера или уполномоченных им  должностных лиц расчетные и кассовые документы не должны приниматься к  исполнению.  

Вместе с тем, необходимо учитывать, что в момент совершения  вменяемых сделок ФИО8, занимая должность главного бухгалтера,  также являлся членом правления банка, что подтверждается протоколом совета  директоров банка от 07.04.2014 об утверждении состава правления банка, а  также письмом Банка России от 11.05.2017 № 14-5-6/4350ДСП (сведения о  лицах, под контролем, либо значительным влиянием которых находился банк за  период с 01.01.2013 по 29.01.2015).  

Исходя из толкования положений статьи 44 Федерального закона  от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»  (далее – Закона об обществах с ограниченной ответственностью), а также  статьи 53.1 ГК РФ, следует, что лицо, имеющее фактическую возможность  

определять действия юридического лица, в том числе член коллегиального  органа общества, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и  добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине  юридическому лицу.  

Являясь членом правления банка, ФИО8 имел возможность  ознакомиться с заключением и кредитным досье заемщиков, проверить  содержащуюся в них информацию на предмет достаточности и достоверности,  запросить недостающие сведения, необходимые пояснения, инициировать созыв  правления банка для решения вопроса о заключении того или иного кредитного  договора, однако имеющимися у нее правами он не воспользовался.  

Пассивное поведения ФИО8 как члена правления банка, который  знал или мог знать о низком качестве выдаваемых ссуд и, как следствие,  неверной классификации таких ссуд, недоначислению необходимых резервов,  не освобождает его от ответственности, так как бездействие, выраженное  в непринятии мер реагирования по предотвращению выдачи необеспеченных  кредитов, начислению справедливых резервов по таким ссудам, явилось  причиной существенного ухудшения финансового положения банка в будущем.  

Отсутствие необходимой компетенции, а также излишнее доверие  профильным подразделениям банка не являются обстоятельствами, наличие  которых исключает виновность в причинении вреда.  

Кроме того, убыточные сделки одобрялись ФИО8  на заседаниях кредитного комитета, что подтверждается представленными  в материалы обособленного спора протоколами заседаний Кредитного  комитета.  

Судебная коллегия не может согласиться с выводом суда о том, что  ФИО8 участвовал в заседаниях кредитного комитета как приглашенное  лицо без права голоса, поскольку из протоколов заседаний кредитного комитета  следует, что ФИО8 участвовал в одобрении (голосовал «за») как  постоянный член данного органа.  

Протоколы заседаний кредитного комитета подписаны его участниками,  в том числе ФИО8, принадлежность подписи контролирующим  лицом не оспаривалось.  

Более того, все имеющиеся погашения ссуд учтены как при расчете  размера причиненного ущерба, так и повлияют на окончательный размер  субсидиарной ответственности.  

При этом, абсолютно не отменяют обстоятельства наличия оснований для  доначисления резервов по ним.  

Также стоит отметить, что, указывая на несущественность размера  причиненного банку ущерба (ввиду погашения части ссуд), суд не учел, что при  имеющихся в деле доказательствах заявленное требование подлежало либо  удовлетворению (с возможным последующим уменьшением размера  субсидиарной ответственности) либо переквалификации в требование  о возмещении убытков.  

Данный подход прямо поддерживается Верховным Судом Российской  Федерации в своих определениях от 17.11.2021 № 305-ЭС17-7124(6)  и от 22.04.2022 № 305-ЭС18-20160(7-15).  

Вывод судов том, что ФИО6 и ФИО3 не подлежат  привлечению к ответственности в связи с установлением факта не подписания  протоколов кредитного комитета по одобрению вменяемых сделок противоречит  нормам материального права и сделан без учета существенных обстоятельств  дела, поскольку ФИО6 и ФИО3, являясь членами правления,  могли были принять меры по недопущению заключения сделок с техническими  заемщиками, в том числе получить достоверную информацию по финансово-хозяйственной деятельности заемщиков, поручить провести надлежащую оценку  качества выдаваемых ссуд.  

Отказывая в привлечении ФИО6, ФИО3 к субсидиарной  ответственности, суды пришли к выводу о том, что конкурсным управляющим  не представлены доказательства контроля ФИО6 и ФИО3 над  банком, а также одобрения ими каких-либо кредитов.  

Между тем, конкурный управляющий должника указывал, что ответчики  ФИО6 и ФИО3 являлись участниками банка (размер доли  каждого – 10% по состоянию на 04.08.2014, а также членами Совета директоров  с 17.09.2014 по 02.12.2014, вменял им в вину предоставление заведомо  невозвратных кредитов, представив в материалы обособленного спора  соответствующие доказательства – сами кредитные соглашения, а также копии  протоколов заседаний кредитного комитета банка.  

Действительно, согласно заключению экспертов, выполненных в рамках  настоящего обособленного спора, подписи от имени ФИО6 и  ФИО3 в протоколах кредитного комитета выполнены не ими, а  другими лицами.  

Между тем, данное обстоятельство не может являться безусловным  основанием для отказа в привлечении ответчиков к субсидиарной  ответственности, поскольку судами не был принят во внимание статус указанных  контролирующих лиц.  

В силу статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью,  члены совета директоров (наблюдательного совета) общества должны  действовать в интересах общества добросовестно и разумно.  

Обязанность совета директоров банка надлежащим образом организовать  систему управления кредитной организацией, создать эффективный внутренний  контроль за сектором банковского кредитования и соответствующими рисками,  а также своевременно осуществлять проверку его соответствия характеру  и масштабу осуществляемых операций, уровню и сочетанию принимаемых  рисков прямо предусмотрена действовавшими в период совершения спорных  сделок нормами права.  

Несмотря на это, ответчики не организовали деятельность кредитной  организации таким образом, чтобы обезопасить ее от выдачи на протяжении  нескольких лет «технических» кредитов.  

Являясь членами совета директоров, ФИО6 и ФИО3 имели  возможность ознакомиться с заключением и кредитным досье заемщиков,  проверить содержащуюся в них информацию на предмет достаточности  

и достоверности, запросить недостающие сведения, необходимые пояснения,  инициировать созыв правления банка для решения вопроса о заключении того  или иного кредитного договора, однако имеющимися у нее правами они  не воспользовались.  

Пассивное поведения ФИО6 и ФИО3 как членов совета  директоров банка, которые знали или могли знать о низком качестве  выдаваемых ссуд и, как следствие, неверной классификации таких ссуд, не  доначислению необходимых резервов, не освобождает их от ответственности,  так как бездействие, выраженное в непринятии мер реагирования по  предотвращению выдачи необеспеченных кредитов, начислению справедливых  резервов по таким ссудам, явилось причиной существенного ухудшения  финансового положения банка в будущем.  

Отсутствие необходимой компетенции, а также излишнее доверие  профильным подразделениям банка не являются обстоятельствами, наличие  которых исключает виновность в причинении вреда.  

Очевидно, что утверждения ответчиков о том, что ни об одном  из указанных обстоятельств они – непосредственные руководители банка –  на протяжении нескольких лет не имели ни малейшего понятия, представляют  собой лишь попытку любым способом уклониться от ответственности,  свидетельствуют о халатном отношении к своим обязанностям и представляют  собой пример непоследовательного поведения, являющегося частным случаем  злоупотребления правом против кредиторов должника (статья 10 ГК РФ).  

Таким образом, лица, уполномоченные выступать от имени банка,  не приняли никаких мер для того, чтобы оградить банк от выдачи кредитных  ссуд лицам, заведомо неспособным исполнить принятые на себя обязательства,  и, как следствие, от ущерба, понесенных в результате совершения таких сделок.  

Вместе с тем, судами не учтено, что при рассмотрении Дорогомиловским  районным судом дела № 1-20/2023 (1-327/2021, 1-25/2022), судом учтены  пояснения ФИО1 (страницы 11-16 приговора), в т.ч. о том, что ФИО6  и ФИО25 приводили физических лиц для оформления фиктивных кредитов,  о том, что к моменту прихода ФИО1 более 300 000 000 руб.,  

числящихся в депозите денежных средств, фактически носили технический  характер в виде «надутой кассы», о том, что технические кредиты выдавались  для прикрытия фактического отсутствия денег в банке, фактически денежные  средства не выдавались заемщикам.  

Какая либо правовая оценка указанным доводам в обжалуемых судебных  актах не дана.  

Соответствующие доводы конкурсного управляющего должника также не  получили со стороны судов какой-либо правовой оценки.  

Допущенные нарушения могут быть устранены только при повторном  рассмотрении дела в суде первой инстанции.  

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает  доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле,  в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие  обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие  обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые  акты следует применить по данному делу.  

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту  апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение  и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.  

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения  кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе  отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда  апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое  рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление  которого отменено или изменено.  

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно  установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования  и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение  для правильного разрешения спора, судебная коллегия приходит к выводу  об отмене обжалованных судебных актов и передаче дела в отмененной части  на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4  статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.  

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, а также  правильно установить фактические обстоятельства дела, дать надлежащую  оценку вышеизложенным доводам, всесторонне, полно и объективно, с учетом  имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, с учетом  установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих  применению норм материального права, принять законный, обоснованный  и мотивированный судебный акт.  

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу  об удовлетворении кассационных жалоб и отмене судебных актов в части.  

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2024  и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2024  по делу № А40-20240/15 в части отказа в привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью  Коммерческий банк «Академический русский банк» ФИО8,  ФИО6, ФИО22, ФИО21, ФИО3 – отменить.  

В отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение  в Арбитражный суд города Москвы.  

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы  от 21.02.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда  

от 11.06.2024 по делу № А40-20240/15 – оставить без изменения, кассационные  жалобы – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может  быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного  Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его  принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов  

Судьи: Е.А. Зверева  

 В.З. Уддина  

 – 

.