АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000, http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № Ф09-4019/25 

Екатеринбург 17 октября 2025 г. Дело № А07-29965/2020 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 октября 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 17 октября 2025 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего судьи Морозова Д.Н., судей Шершон Н.В., Кудиновой Ю.В., 

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.04.2025 по делу № А07-29965/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2025 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании приняли участие представители: 

в зале судебного заседания Арбитражного суда Уральского округа  

ФИО2 по доверенности от 22.07.2025 и ФИО3 по доверенности от 26.08.2025 – ФИО4;  

посредством системы веб-конференции 

ФИО1 – ФИО5 по доверенности от 25.07.2025.  

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.05.2021 общество с ограниченной ответственности «Научно-производственное объединение Гранум» (далее – общество «НПО Гранум», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО6.  

Определением суда от 06.09.2021 ФИО6 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должником. Новым конкурсным управляющим утвержден ФИО7 (определением суда от 13.10.2021).  

Конкурсный управляющий ФИО7 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества с ограниченной ответственностью  

«Стронг» (далее – общество «Стронг»), ФИО8, ФИО1, ФИО2, ФИО9, ФИО3 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «НПО Гранум».  

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.04.2025 заявление о привлечении ФИО1, ФИО2, ФИО9, ФИО3, общества «Стронг» к субсидиарной ответственности удовлетворено, с указанных ответчиков солидарно в пользу должника взыскано 35 830 111,89 руб.; в удовлетворении требований в остальной части отказано.  

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.  

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции от 17.04.2025 и постановление апелляционного суда от 18.07.2025 отменить, направить спор на новое рассмотрение.  

В кассационных жалобах ФИО10 ссылаются на необоснованность выводов судов о причине банкротства общества «НПО Гранум». По их мнению, суды не исследовали иные сделки должника, указав лишь на договор поставки с обществом «Стронг». Кассаторы отмечают, что помимо данного договора имеются иные сделки, обладающие признаками недействительности – платежи в пользу индивидуального предпринимателя - главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО9 на общую сумму 29 439 131 руб. Также должником осуществлялись хозяйственные операции с обществом с ограниченной ответственностью «Уралзерноресурс», участником которого является ФИО9, руководителем – его супруга. Данные сделки не исследовались при определении причины банкротства должника. Более того, ФИО9 приобретал на невыгодных условиях средства защиты растений не только у акционерного общества «Щелково Агрохим» (далее – общество «Щелково Агрохим»), но и у иных поставщиков – обществ с ограниченной ответственностью «Марс», «Артемида», «Эльбрус». Суды также не установили обстоятельства исчезновения товарных остатков общества «НПО Гранум» на сумму 11 086 000 руб., их списание на сумму 8 180 000 руб., наличия фиктивной задолженности на сумму 14 806 896 руб. Заявители жалоб утверждают, что руководитель должника ФИО9 выстроил модель бизнеса, направленную на собственное обогащение, приведенные ими сделки, в том числе цессии, в действительности явились причиной банкротства должника.  

Первый кассатор обращает внимание на то, что конкурсный управляющий при определении да ты объективного банкротства должника не произвел анализ сделок должника за предшествующий период. По его мнению, суды также не учли причины невозможности расчета общества «Стронг» перед должником – образование у него дебиторской задолженности  

в сумме 19,1 млн руб. контрагентов, которым была в последующем реализована продукция общества «Щелково Агрохим».  

В этой связи ФИО1 выражает несогласие с выводом судов об определении его статуса как фактического руководителя должника, определявшего судьбу заключения, исполнения и оплаты сделок общества.  

Первый кассатор также указывает на необоснованность отклонения судом первой инстанции его ходатайств об истребовании доказательств, что лишило суд возможности исследовать сделки должника, о фальсификации списка переданных документов в целях попытки изменения условий договора поставки.  

С учетом изложенного ФИО1 утверждает, что причинно-следственная связь между его действиями и банкротством общества «НПО Гранум» установлена при неполном исследовании фактических обстоятельств дела. Материалами дела не подтвержден факт его личного обогащения в результате заключения должником договора поставки с обществом «Стронг».  

В своей кассационной жалобе ФИО2 также выражает несогласие с выводами судов об отнесении ее к контролирующим должника лицам. В обоснование довода она утверждает, что суды не установили, какие именно действия, приведшие к банкротству, она совершила будучи директором общества «Стронг»; факт ее личного обогащения в результате заключения договора поставки от 12.01.2017 не подтвержден материалами дела.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.  

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «НПО Гранум» зарегистрировано в качестве юридического лица 17.02.2016, присвоен ОГРН 

<

***>. Основным видом деятельности общества является «выращивание зерновых (кроме риса), зернобобовых культур и семян масличных культур».  

С 26.02.2016 участниками должника являлись ФИО9 и ФИО3 с долями участия в уставном капитале по 50%, с 16.11.2018 доля ФИО3 перешла самому обществу. Руководителем общества «НПО Гранум» до открытия конкурсного производства являлся ФИО9  

По состоянию на 07.02.2025 в реестр требований кредиторов должника включены требования двух кредиторов третьей очереди в общем размере 35 136 400,04 руб.  

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения участника и бывшего руководителя должника ФИО9, бывшего участника ФИО3, а также ФИО10, общества «Стронг», ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.  

Удовлетворяя требования в части и делая вывод, что ФИО9, ФИО3, ФИО1, ФИО2 и общество «Стронг» отвечают за невозможность полного погашения требований кредиторов, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.  

Вступившим в законную силу определением суда от 23.06.2023 на бывшего руководителя должника ФИО9 возложена обязанность по передаче имущества и документов должника конкурсному управляющему. В отсутствие доказательств иного, опровергающих доводы конкурсного управляющего, суды признали доказанным наличие в данном случае причинно-следственной связи между непередачей управляющему документации должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, а также наступившими негативными последствиями для конкурсных кредиторов, не имеющих возможности получить удовлетворение своих требований.  

Кассаторами выводы судов в данной части не обжалуются, с учетом чего законность и обоснованность судебных актов в данной части судом округа не проверяется (часть 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

В обоснование заявленных требований управляющий указал на совершение ФИО1, ФИО2, ФИО9, ФИО3 согласованных действий, направленных на вывод активов должника, в частности через общество «Стронг», которое также находилось под их контролем и использовано в качестве инструмента вывода активов.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 данного Закона, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.  

Из разъяснений, изложенных в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53),  

следует, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Согласно данному правилу контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.  

В подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.  

В пунктах 16–17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.  

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.  

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.  

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него  

(применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.  

Применительно к обстоятельствам настоящего дела судами установлено, что между обществами «НПО Гранум» (поставщик) в лице директора ФИО9 и «Щелково Агрохим» (покупатель) в лице главы Уфимского представительства этого общества ФИО1 заключен договор поставки химических средств защиты растений от 29.03.2017 № 2/2017/СХ/Уф, согласно которому поставщик обязался поставить, а покупатель – принять и оплатить товар. В период с 30.03.2017 по 23.10.2017 общество «Щелково Агрохим» поставило должнику товары на общую сумму 81 764 519,61 руб. Товары предоставлены с условием отсрочки платежа до 30.12.2017.  

Решением Арбитражного суда Московской области от 04.07.2018 по делу № А41-32106/2018 с общества «НПО Гранум» в пользу общества «Щелково Агрохим» взыскана задолженность по оплате товара в сумме 50 468 909,74 руб., неустойка в сумме 9 109 398,29 руб., судебные расходы в размере 200 000 руб. Данным судебным актом установлено, что оплата за товар произведена частично – 7 650 000 руб., совершено семь платежей, последний 29.12.2017. Судебный акт не обжалован и вступил в законную силу.  

Данная задолженность послужила основанием для обращения общества «Щелково Агрохим» в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, определением суда от 27.01.2021 требование кредитора в указанном выше размере включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.  

Ранее заключения договора поставки между обществами «НПО Гранум» (поставщик) в лице директора ФИО9 и «Стронг» (покупатель) в лице директора ФИО2 заключен договор поставки от 12.01.2017 № 1-12/17, по условиям которого должник обязался осуществить поставку химических средств защиты растений. Общая сумма поставляемой продукции составляет 80 637 061,38 руб. (спецификация к договору), срок оплаты – 31.12.2020 (пункт 4.1 договора). Во исполнение договора должник поставил обществу «Стронг» продукцию на общую сумму 40 913 928,83 руб. (универсальные передаточные документы от 31.05.2017, от 01.07.2017). Оплата поставленных товаров обществом «Стронг» произведена не в полном объеме, образовалась задолженность в размере 26 170 462,53 руб.  

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.04.2021 по делу № А07-3731/2021 с общества «Стронг» в пользу общества «НПО Гранум» взыскана задолженность по договору поставки от 12.01.2017 в сумме 26 170 462,53 руб., неустойка в сумме 70 660,25 руб. за период с 01.01.2021 по 27.01.2021, неустойка с 28.01.2021 из расчета 0,01% от суммы задолженности за каждый день просрочки до даты фактического исполнения обязательства.  

Как было сказано ранее, ФИО9 и ФИО3 являлись участниками общества «НПО Гранум» с долями участия по 50%. Судами установлено, что ФИО3 является матерью ФИО2 При этом единственным участником общества «Стронг» в период с 14.09.2016 по 01.06.2020 являлась ФИО2, с 14.09.2016 – также директором. С 27.01.2020 участниками данного общества являются юридические лица (общества «117 км», «Магнитек»), в отношении которых регистрирующим органов внесены записи о недостоверности сведений, 50% доли номинальной стоимостью 10 000 руб. принадлежит самому обществу. При этом ФИО2 является супругой ФИО1  

Оценив материалы дела, суды пришли к выводу, что заключение договора поставки с обществом «Стронг» повлекло неблагоприятные последствия для конкурсной массы, способствовало наступлению банкротства должника, общая сумма отчужденного имущества (продукции) сопоставима с размером сформированного реестра требований кредиторов должника. Так, при заключении сделки у должника имелась просрочка перед обществом «НПО Гранум» по договору поставки (срок оплаты обществу «Щелково Агрохим» наступил уже 30.12.2017); контролирующие общества «Стронг» и «НПО Гранум» лица заинтересованы между собой (статья 19 Закона о банкротстве), в связи с чем покупатель продукции – общество «Стронг» – был осведомлен о наличии у должника задолженности перед иным контрагентом; фактически продукция, полученная от общества «Щелково Агрохим», передана обществу «Стронг», в связи с чем последний (в лице бенефициаров) извлек выгоду из своего недобросовестного поведения при исполнении договора поставки; в результате совершения сделки причинен вред имущественным правам кредитора – общества «Щелково Агрохим», который впоследствии обратился с заявлением о банкротстве должника. Таким образом, заключение договора поставки от 12.01.2017 № 1-12/17 и дальнейшие действия контролирующих должника лиц явились причиной банкротства.  

Указанные обстоятельства (заключение договора на условиях, не доступных иным участникам рынка – беспроцентная отсрочка платежа сроком более чем на три года; заведомая убыточность сделки для должника – предоставление отсрочки позже наступления срока оплаты этого же товара должником по договору поставки с обществом «Щелково Агрохим»; заинтересованность контролирующих общества «Стронг» и «НПО Гранум» лиц, при условии отсутствия в материалах дела каких-либо относимых и допустимых доказательств, подробно раскрывающих причины столь нетипичных взаимоотношений между обществами «Стронг» и «НПО Гранум»), позволили судам заключить, что общество «Стронг», его участник ФИО2 (дочь участника должника и супруга ФИО1), ФИО1 (глава представительства общества «Щелково Агрохим»), несмотря на отсутствие у них официального статуса руководителя и участника должника, фактически являлись выгодоприобретателями от деятельности общества «НПО Гранум» и имели возможность оказывать влияние на принятие непосредственным руководителем  

должника ФИО9 решений относительно деятельности общества «НПО Гранум», при том что доказательств иного в материалы дела не представлено.  

В итоге суды пришли к выводу о том, общество «НПО Гранум» не являлось самостоятельным и независимым участником рынка, такие действия должника являлись способом построения бизнес-модели его бенефициаров с разделением на рисковую «центр убытков» (должник) и относительно безрисковую «центр прибылей» (бенефициары общества «Стронг») части, контролирующие должника лица, аффилированные между собой, сохраняли преимущество контроля, как если бы они приобретали химические средства защиты растений сами, но, обособлялись от соответствующих рисков, используя конструкцию юридического лица – общества «НПО Гранум».  

Суды критически отнеслись к представленным ответчиками доказательствам (заключение аудитора по результатам аудиторской проверки бухгалтерской отчетности должника за 2016 г.) в подтверждение того, что именно бывший руководитель должника ФИО9 являлся лицом, виновным в доведении общества «НПО Гранум» до банкротства, так как совершил иные сделки, в частности с самим собой, ранее. Суды отметили, что, поскольку вменяемая как убыточная сделка совершена в 2017 г., имущество выведено в подконтрольное ФИО1 общество, то наличие возможного вреда в 2016 г. по вине ФИО9 (корпоративных убытков, возникших до возникновения кредиторских требований общества «Щелково Агрохим» и акционерного общества «ВЭБ-лизинг») не имеет правового значения при определении ответственности контролирующих должника лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов.  

Кроме того, исходя из того, что ФИО2 являлась единственным участником и руководителем общества «Стронг» на дату заключения сделки с обществом «НПО Гранум», в результате совершения которой имущество должника, приобретенное по возмездной сделке, было отчуждено на условиях отсрочки платежа более чем три года, то есть на условиях не доступных незаинтересованным лицам, тогда как ФИО1, в свою очередь, выступал фактическим бенефициаром должника, определяя направления его хозяйственной деятельности (формально являлся работником должника в должности заместителя директора по коммерции), суды отклонили доводы ФИО10 о том, что они не являются контролирующими должника лицами.  

При установленных обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что банкротство общества «НПО Гранум» и невозможность погашения требований его кредиторов находятся в прямой причинно-следственной связи с совместными неправомерными действиями учредителя и бывшего руководителя должника ФИО9, бывшего участника должнка ФИО3, а также извлекавших выгоду из недобросовестного поведения названных лиц ФИО1, ФИО2, принимавших ключевые деловые решения от имени должника, которые, зная о наличии кредиторской задолженности, вместо того, чтобы предпринять попытки ее пропорционального погашения при наличии у  

должника активов (приобретенной продукции), совершили действия по их выводу из имущественной сферы последнего в пользу подконтрольного им общества «Стронг».  

Руководствуясь положениями статей 61.11, 61.16 Закона о банкротстве, суды установили размер ответственности исходя из того, что действующее законодательство о банкротстве связывает размер субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника с размером непогашенных в результате конкурсного производства требований конкурсных кредиторов и текущих обязательств должника.  

Суд округа по результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.  

Довод ФИО1 о необоснованности отклонения судом первой инстанции его ходатайства об истребовании доказательств судом округа не принимается, поскольку те обстоятельства, которые ответчик просил установить, не имели значения для правильного разрешения настоящего спора о возмещении вреда (часть 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), так как даже если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (абзац второй пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).  

Довод данного ответчика о нерассмотрении судом заявления о фальсификации доказательств судом округа отклоняется, поскольку не подлежит рассмотрению заявление о фальсификации, если оно подано в отношении документа, подложность которого, по мнению суда, не повлияет на исход дела в связи с наличием в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства (абзац третий пункта 39 постановления Пленума № 53).  

Доводы ФИО10 об отсутствии у них статуса контролирующих должника лиц судом округа не принимаются, поскольку являлись предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций и мотивированно ими отклонены. Из разъяснений, изложенных в пункте 7 постановления Пленума № 53, следует, что контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. Применительно к указанным разъяснениям установленные обстоятельства совершения сделки по продаже подконтрольному обществу химических средств защиты растений ФИО10 (фактическими бенефициарами  

должника наряду с ФИО9) совместно с ФИО3 (номинальным участником должника) мотивированно расценены судами как свидетельствующие о необоснованном, незаконном извлечении ими выгоды от деятельности должника и фактическом наличии у них статуса контролирующих должника лиц, в то время как доказательств иного в материалы дела не представлено.  

Иные доводы кассаторов, изложенные в жалобах, судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, выводов судов не опровергают, о нарушении судами норм права не свидетельствуют и сводятся лишь к переоценке доказательств. При этом заявители фактически ссылаются не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражают несогласие с произведенной судами оценкой доказательств и просят еще раз пересмотреть дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.  

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.04.2025 по делу № А07-29965/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий судья Д.Н. Морозов  

Судьи Н.В. Шершон  

 Ю.В. Кудинова