ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-25964/2021

Дело № А41-1815/16

15 ноября 2022 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 ноября 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  15 ноября 2022 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Катькиной Н.Н.,

судей Мизяк В.П., Семикина Д.С.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Мостостроительный трест № 6» ФИО2: ФИО3 по доверенности от 07.11.22,

от ФИО4, действующей от себя и как законный представитель несовершеннолетней ФИО5: ФИО6 по нотариально удостоверенной доверенности от 20.05.21, зарегистрированной в реестре за № 78/63?н/78-2021-2-60,

от ФИО4, действующей за себя и как законный представитель несовершеннолетней ФИО7: ФИО8 по нотариально удостоверенной доверенности от 21.04.22, зарегистрированной в реестре за № 78/63?н/78-2022-2-45,

от ФИО9: ФИО9 лично, 

от общества с ограниченной ответственностью «Пальмира»: ФИО10 по доверенности от 02.10.19, 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Пальмира» на определение Арбитражного суда Московской области  от 29 октября 2021 года по делу №А41-1815/16, по заявлениям конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Мостостроительный трест № 6», ФИО11, ФИО12 о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего члена совета директоров открытого акционерного общества «Мостостроительный трест № 6» ФИО13, с участием третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО9, ФИО24, ФИО25, ФИО26, 

УСТАНОВИЛ:

Конкурсный управляющий открытого акционерного общества «Мостостроительный трест № 6» (ОАО «Мостострой № 6») ФИО27 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ОАО «Мостострой № 6» членов Совета директоров ОАО «Мостострой № 6» ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО13, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО9, ФИО24, ФИО25, ФИО26.

Заявление подано на основании статей 60.10, 61.11, 61.14, 61.16 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)», статей 15, 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации.

С аналогичным заявлением в Арбитражный суд Московской области обратилось ООО «Проф Бизнес Консалтинг» (ООО «ПрофБК»), которое было принято к производству определением Арбитражного суда Московской области от 23 июля 2018 года. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 23 августа 2018 года производства по заявлениям конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» и ООО «ПрофБК» были объединены в одно производство. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 08 октября 2018 года в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» и ООО «ПрофБК» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц было отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 января 2019 года определение Арбитражного суда Московской области от 08 октября 2018 года было отменено, производство по заявлениям конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» ФИО27 и конкурсного кредитора ООО «ПрофБК» о привлечении к субсидиарной ответственности в части требований, заявленных в отношении ФИО13 прекращено, заявления конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» ФИО27 и ООО «ПрофБК» удовлетворены частично, к субсидиарной ответственности по обязательства должника ОАО «Мостострой № 6» были привлечены ФИО14, ФИО26, ФИО17, ФИО18, ФИО23, ФИО19, ФИО24, ФИО9, производство по обособленному спору о привлечении ФИО14, ФИО26, ФИО17, ФИО18, ФИО23, ФИО19, ФИО24, ФИО9 к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, в остальной части в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» ФИО27 и ООО «ПрофБК» отказано.

Определением Арбитражного суда Московской области от 07 февраля 2019 года ООО «ПрофБК» в реестре требований кредиторов должника было заменено на ООО «Солюшен Финанс».

11.03.19 конкурсный управляющий ОАО «Мостострой № 6» ФИО27 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о взыскании с бывших руководителей должника ФИО23, ФИО26, ФИО28 солидарно убытков в размере 1 519 065 947 рублей 11 копеек.

Заявление подано на основании статей 15, 53, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 129 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)».

Определением Арбитражного суда Московской области от 18 марта 2019 года названное заявление было принято к производству.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30 апреля 2019 года определение Арбитражного суда Московской области от 08 октября 2018 года и  постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29 января 2019 года были отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

При новом рассмотрении дела определением Арбитражного суда Московской области от 08 августа 2019 года кредитор ФИО29 был привлечен к участию в обособленном споре о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности на стороне заявителя. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 03 октября 2019 года заявления конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» ФИО27, ООО «Солюшен Финанс» и ФИО29 о привлечении к субсидиарной ответственности были объединены в одно производство с заявлением конкурсного управляющего ФИО27 о взыскании убытков.

Определением Арбитражного суда Московской области от 28 ноября 2019 года к участию в деле в качестве заинтересованного лица было привлечено ООО «Мостоотряд № 75».

Определением Арбитражного суда Московской области от 29 октября 2020 года ООО «Солюшен Финанс» было заменено в реестре требований кредиторов должника на ООО «ПрофБК».

Определением Арбитражного суда Московской области от 26 ноября 2020 года кредитор ФИО29 был заменен в реестре требований кредиторов ОАО «Мостострой № 6» на ФИО11 (т. 24, л.д. 148-149).

До вынесения судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу спора, конкурсный управляющий ОАО «Мостострой № 6» ФИО27 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнил заявленные требования, просил взыскать с ФИО23, ФИО26 солидарно убытки в размере 509 622 071 рубль 65 копеек стоимости утраченного имущества, 535 415 854 рубля 48 копеек невзысканной дебиторской задолженности; взыскать с ФИО23, ФИО26, ФИО28 солидарно убытки в размере 15 895 229 рублей 68 копеек невзысканной дебиторской задолженности; взыскать с ФИО26 8 242 755 рублей 42 копейки невзысканной дебиторской задолженности; взыскать с ФИО28 убытки, причиненные неверным списанием дебиторской задолженности, в размере 81418500 рублей 15 копеек.

Определением Арбитражного суда Московской области от 21 января 2021 года требование конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6» ФИО27, ООО «ПрофБК» и кредитора ФИО11 о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего члена совета директоров должника ФИО13 было выделено в отдельное производство (т. 1, л.д. 6).

Определением Арбитражного суда Московской области от 08 февраля 2021 года на основании заявлений конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6», ООО «ПрофБК» и кредитора ФИО11 было возбуждено производство по настоящему обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности члена совета директоров должника ФИО13 (т. 1, л.д. 1).

Определением Арбитражного суда Московской области от 10 марта 2021 года к участию в деле третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований, были привлечены ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО9, ФИО24, ФИО25, ФИО26, в порядке процессуального правопреемства в отношении наследников контролирующего должника лица - ФИО13 произведена замена ответчика ФИО13 на наследников, принявших наследство, но в пределах стоимости перешедшего имущества, ФИО4, ФИО7, ФИО5, ФИО30 (т. 1, л.д. 97-98).

До вынесения судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу спора, конкурсный управляющий ОАО «Мостострой № 6» ФИО27 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнил заявленные требования, просил привлечь к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ОАО «Мостострой № 6» в пределах стоимости принятого каждым из них имущества в рамках наследственного дела № 272/2018 наследников умершего 21.12.18 ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ г.р., а именно:

супругу – ФИО4,

дочь – ФИО7,

дочь – ФИО5,

отца – ФИО30 (т. 14, л.д. 43-46, 80-81, т. 15, л.д. 45-46).

Определением Арбитражного суда Московской области от 24 марта 2021 года в порядке процессуального правопреемства в деле о банкротства ОАО «Мостострой № 6» была произведена замена ООО «ПрофБК» на ФИО12 с требованиями на сумму 8 235 974 рубля 62 копейки, установленную определениями Арбитражного суда Московской области от 01 сентября 2016 года, от 24 октября 2016 года, от 29 октября 2020 года (т. 22, л.д. 1-2).

Определением Арбитражного суда Московской области от 29 октября 2021 года в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ОАО «Мостострой № 6», конкурсного кредитора ФИО12 (правопреемник ООО «ПрофБК») и кредитора ФИО11 (правопреемник кредитора ФИО29) о привлечении к субсидиарной ответственности наследников ФИО4, ФИО7, ФИО5, ФИО30 контролирующего должника лица - ФИО13 было  отказано (т. 22, л.д. 164-175).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ООО «Пальмира» обратилось в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права при его вынесении (т. 23, л.д. 3-4, 11-20).

Законность и обоснованность определения суда проверены апелляционным судом в соответствии со статьями 266-268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела, ОАО «Мостострой № 6» было зарегистрировано в качестве юридического лица 20.11.02 (т. 2, л.д. 103-146).

ФИО13 занимал должность Председателя Совета директоров ОАО «Мостострой № 6» на основании решений Совета директоров Общества, оформленных протоколами № 124 от 27.06.11, № 26 от 24.05.13, до 26.06.14.

На внеочередном общем собраний акционеров ОАО «Мостострой № 6», результаты которого оформлены протоколом № 43 от 17.12.15, было принято решение о добровольной ликвидации Общества, председателем ликвидационной комиссии назначен ФИО28. 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22 октября 2015 года на основании заявления ООО «МВМ» было возбуждено производство по делу № А56-62411/15 о несостоятельности (банкротстве) ОАО «Мостострой № 6». 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04 декабря 2015 года по делу № А56-62411/15 дело о банкротстве ОАО «Мостострой № 6» передано по подсудности на рассмотрение Арбитражного суда Московской области. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 25 января 2016 года дело о банкротстве ОАО «Мостострой № 6» принято к производству за №А41-1815/16.

Решением Арбитражного суда Московской области от 24 марта 2016 года ОАО «Мостострой № 6» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО27

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемыми заявлениями, конкурсный управляющий ФИО27 и ООО «ПрофБК» указали, что контролировавшими должника лицами, в том числе ФИО13, в трехлетний период до возбуждения производства по настоящему делу были приняты управленческие решения, приведшие к банкротству ОАО «Мостострой № 6».

Принимая обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из отсутствия доказательств в подтверждение заявленных требований, а также пропуска заявителями срока исковой давности.

Апелляционный суд считает выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, доводы апелляционной жалобы подлежащими отклонению.

Согласно статье 32 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)» и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом № 266-ФЗ от 29.07.17 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона № 266-ФЗ от 29.07.17 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Рассматриваемые заявления были поданы в Арбитражный суд Московской области после 01.07.17, то есть в период действия Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Между тем, согласно позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 5 декабря 2018 года по делу № А41-77677/2015, порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 137 от 27.04.10 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона № 73-ФЗ от 28.04.09 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам – пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в Постановлениях от 22.04.14 № 12-П и от 15.02.16 № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 137 от 27.04.10, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности. 

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ОАО «Мостострой № 6», ООО «ПрофБК» и ФИО11 ссылались на обстоятельства, имевшие место в 2013-2015 годах.

Таким образом, основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определялись статьями 9 и 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ от 28.06.13.

При этом, как указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 года № 305?ЭС19?10079 по делу № А41-87043/2015, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134?ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемыми заявлениями, конкурсный управляющий ФИО27 и ООО «ПрофБК» (правопредшественник ФИО12) указали, что контролировавшими должника лицами, в том числе ФИО13, в трехлетний период до возбуждения производства по настоящему делу были приняты управленческие решения, приведшие к банкротству ОАО «Мострострой № 6».

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названого Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Заявители указывают, что в предшествующие возбуждению производства по делу о банкротстве ОАО «Мостострой № 6» три года членами Совета директоров Общества были приняты управленческие решения, в том числе по одобрению сделок, которые привели к банкротству должника.

В абзаце тридцать первом статьи 2 Закона о банкротстве (в применимой к рассматриваемым правоотношениям редакции) указано, что контролирующее должника лицо это лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Как указывалось выше, производство по делу о банкротстве ОАО «Мостострой № 6» было возбуждено определением Арбитражного суда города Санкт?Петербурга и Ленинградской области от 22 октября 2015 года по делу № А56?62411/15.

Исходя из положений абзаца тридцать первого статьи 2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что исследованию подлежит период хозяйственной деятельности должника с 22.10.13 по 22.10.15. 

В указанный период с участием ФИО13 были приняты следующие решения Совета директоров:

№ 185 от 05.11.13 об одобрении кредитного договора с ОАО «Банк Москвы» на текущую деятельность,

№ 187 от 18.12.13 об одобрении обеспечительной уступки прав требования по государственным контрактам, договоров залога и последующего залога прав требования денежных средств по государственным контрактам к кредитным договорам и соглашениям о выдаче банковских гарантий,

№ 188 от 03.02.14 о поручении выдать генеральную доверенность,

№ 189 от 12.02.14 об одобрении обеспечительной уступки прав требования по государственным контрактам, договоров залога и последующего залога прав требования денежных средств по государственным контрактам к кредитным договорам и соглашениям о выдаче банковских гарантий

№ 190 от 17.02.14 об одобрении обеспечительной уступки прав требования по государственным контрактам, договоров залога и последующего залога прав требования денежных средств по государственным контрактам к кредитным договорам и соглашениям о выдаче банковских гарантий,

№ 192 от 27.02.14 об отмене решения № 188 от 03.02.14, 

№ 195 от 13.04.14 о созыве общего собрания акционеров, утверждении повестки дня и иных связанных с этим организационных вопросах,

№ 196 от 14.05.14 о прекращении полномочий генерального директора и назначения и.о. генерального директора, 

№ 197 от 16.05.14 о продолжении исполнения Муниципального контракта № 12 при условии вынесения Арбитражным судом Калининградской области решения о продлении срока выполнения работ, 

№ 197/1 от 06.06.14 о назначении председателя, заместителя председателя и секретаря Совета директоров,

№ 198 от 03.06.14 о созыве общего собрания акционеров, утверждении повестки дня и иных связанных с этим организационных вопросах. 

Как правильно указал суд первой инстанции, указанные решения не были приняты с нарушением норм действующего законодательства, не отразились на финансовом состоянии должника и не привели к его банкротству.

Так, решения, оформленные протоколами № 188 от 03.02.14, № 197/1 от 06.06.14, не были приведены в исполнение. 

Решение, оформленное протоколом № 192 от 27.02.14, отменило решение № 188 от 03.02.14. Доводы заявителей о порочности этих решений являются взаимоисключающими.

Принятие решений, оформленных протоколами № 195 от 13.04.14, № 196 от 14.05.14, № 197 от 16.05.14, № 198 от 03.06.14 являлось для ОАО «Мостострой № 6» обязательным в силу действующего законодательства.

Доказательств того, что решения, оформленные протоколами № 185 от 05.11.13, № 187 от 18.12.13, № 189 от 12.02.14, № 190 от 17.02.14, об одобрении крупных сделок привели к причинению вреда имущественным правам должника и его кредиторов не представлено.

В соответствии с абзацем вторым пункта 3 статьи 3 Федерального закона  № 208?ФЗ от 26.12.95 «Об акционерных обществах» несостоятельность (банкротство) общества считается вызванной действиями (бездействием) его акционеров или других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, только в случае, если они использовали указанные право и (или) возможность в целях совершения обществом действия, заведомо зная, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) общества.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 64 Закона «Об акционерных обществах», а также пункта 6.2.1 Устава должника в ОАО «Мостострой № 6» создается Совет директоров, к компетенции которого относится одобрение крупных сделок должника (пункт 6.2.2.15 Устава).

Из Положения о Совете директоров ОАО «Мостострой № 6», утвержденного решением Годового общего собрания акционеров, протокол № 26 от 27.05.13, следует что:

- к компетенции Совета директоров Общества относится, в частности: вынесение на Общее собрание акционеров вопроса принятия решений об одобрении сделок в случаях, предусмотренных статьей 79 Закона об АО (пункт 2.2.3 Положения); одобрение крупных сделок, связанных с приобретением и отчуждением Обществом имущества, стоимость которого составляет от 25 до 50 процентов балансовой стоимости активов Общества (пункт 2.2.15 Положения);

- кворумом для проведения заседания Совета директоров Общества является присутствие половины от числа избранных членов Совета директоров Общества (пункт 9.2. Положения);

- решения Совета директоров Общества принимаются большинством голосов его членов, присутствующих на заседании или принимающих участие в заочном голосовании, за исключением следующих случаев: решения об избрании и переизбрании председателя Совета директоров принимаются большинство голосов от общего числа избранных членов Совета директоров; решением об одобрении сделки с заинтересованностью в случае, предусмотренном Уставом Общества, принимаютсябольшинство голосов членов Совета директоров, не заинтересованных в сделке (пункт 9.4. Положения);

- решением Совета директоров Общества может быть принято заочным голосованием (опросным путем) (пункт 9.5. Положения);

- при принятии решения Совета директоров опросным путем мнения членов Совета директоров, выраженные в письменной форме и собственноручно ими подписанные (или бюллетени для голосования), подшиваются к протоколу (пункт 10.3 Положения).

ФИО13 занимал должность Председателя Совета директоров ОАО «Мостострой № 6», в связи с чем, исходя из положений статьи 67 Федерального закона № 208-ФЗ от 26.12.95 «Об акционерных обществах», пункта 6.2.8. Устава ОАО «Мостострой № 6» и пункта 6.3. Положения «О Совете директоров» ОАО «Мостострой № 6» организовывал работу Совета, созывал его заседания, председательствовал на них, организовывал на заседаниях ведение протокола.

Следовательно, вышеуказанные решения об одобрении крупных сделок не могли быть приняты ФИО13 единолично, а данное лицо в силу занимаемой им должности не имело каких-либо преференций при принятии решений перед другими членами Совета директоров Общества.

В соответствии с пунктом 12.1 Положения члены Совета директоров при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, добросовестно и разумно.

Как правильно указал суд первой инстанции, все указанные сделки совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности должника, были обусловлены потребностями текущей деятельности и, в конечном счете, направлены на получение дохода должником. Каждая из сделок имела экономический смысл для обеих сторон. Взятые на себя должником обязательства сопровождались равноценным предоставлением. 

В силу специфики своей деятельности ОАО «Мостострой № 6» работало в основном с государственными заказчиками, следовательно, был связан требованиями Федерального закона № 94?ФЗ от 21.07.05 «О размещении заказов на поставки товаров, выполнения работ, оказания услуг для государственных и муниципальных нужд» и последующим Законом № 44-ФЗ от 05.04.13 «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд». 

Данные законы обязывали заказчика устанавливать для участника закупки требование об обеспечении заявки на участие в конкурсе, в виде денежных средств или банковской гарантии, заключать контракт по итогам конкурса только после предоставления участником конкурса обеспечения исполнения контракта, выплата аванса по контракту также влекла за собой необходимость предоставление обеспечения его возврата. Для данных процедур одобрялись соглашения о предоставлении банковских гарантий. Отказ должника от данных процедур одновременно означал бы невозможность продолжать основную деятельность, приносящую доход. Взятые на себя должником обязательства не были заведомо неисполнимыми, т.к. финансовое положение должника было устойчивым. Выручка Должнику поступала регулярно и составляла на 31.12.13 - 12 964 119 000 рублей; на 31.12.14 - 12 774 693 000 рублей; на 31.12.15 - 6 401 704 000 рублей.

При работе с государственными заказчиками, учитывая специфику порядка оплат по госконтрактам (исходя из доведенных из государственного бюджета лимитов), привлечение кредитных средств также является нормальной практикой для обеспечения непрерывного хода работ. Обязательным требованием банков являлось предоставление обеспечения обязательств перед ними, будь то соглашение о выдаче банковской гарантии либо кредитный договор. Таким образом, одобрение вышеназванных сделок, не выходило за пределы обычного предпринимательского риска, кроме того, конкурсный управляющий не доказал, что одобрением какой-либо из указанных крупных сделок причинен вред кредиторам. 

ОАО «Банк Москвы» не является кредитором должника, денежные средства, полученные по кредитному договору, заключение которого оформлено решением № 185 от 05.11.13, были ему возвращены в полном объеме.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307?ЭС19-18723(2,3) по делу №А56-26451/2016, в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства - абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Закона об акционерных обществах).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

Доказательств того, что вышеназванные решения Совета директоров ОАО «Мостострой № 6», принятые при участии ФИО13, привели к банкротству должника не представлено.

Из постановления Арбитражного суда Московского округа от 29 декабря 2021 года по настоящему делу, принятого в рамках обособленного спора о привлечении членов Совета директоров ОАО «Мостострой № 6» к субсидиарной ответственности (из которого было выделено рассматриваемое в настоящем обособленном споре требование), следует, что основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника послужило принятие ими решения об одобрении заключения кредитного договора с ОАО «Сбербанк России» на заседании Совета директоров Общества 09.04.14.

Иных оснований для привлечения членов Совета директоров ОАО «Мостострой № 6», к которым относится и ФИО13, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника судом кассационной инстанции установлено не было. Каких-либо выводов относительно действий ФИО13 в рассматриваемый период постановление Арбитражного суда Московского округа от 29 декабря 2021 года по настоящему делу не содержит.

На заседании Совета директоров ОАО «Мостострой № 6», результаты которого были оформлены протоколом № 194 от 09.04.14, приняты решения об одобрении заключения кредитного договора с ОАО «Сбербанк России» на сумму 750 000 000 рублей, сроком действия до 10.04.17 под 9,8 % годовых от суммы фактической задолженности по кредиту.

Из протокола заседания Совета директоров ОАО «Мостострой № 6» № 194 от 09.04.14 следует, что на заседании присутствовали ФИО14, ФИО26, ФИО17, ФИО18, ФИО23, ФИО19, ФИО24, ФИО9, которые единогласно проголосовали за одобрение сделки с ОАО «Сбербанк России».

При этом названный протокол подписан только председателем заседания ФИО26 и секретарем ФИО15

Во исполнение указанного решения Совета директоров ОАО «Мостострой № 6» с ОАО «Сбербанк России» был заключён договор № 0162-1-101414 от 11.04.14. 

В 2014 году Совет директоров одобрял только один кредитный договор, с ОАО «Сбербанк России». ФИО13 в его одобрении не участвовал, что установлено вышеназванным судебным актом.

Таким образом, единственным основанием для привлечения членов Совета директоров ОАО «Мостострой № 6» к субсидиарной ответственности является заключение договора № 0162-1-101414 от 11.04.14, одобренного решением Совета директоров № 194 от 09.04.14, в заседании которого ФИО13 участия не принимал. Доказательств обратного не представлено.

При этом, исходя из положений Устава ОАО «Мостострой № 6» и Положения «О Совете директоров» ОАО «Мостострой № 6», принятие решения об одобрении крупной сделки было возможно без участия Председателя Совета директоров (ФИО13). Доказательств того, что именно ФИО13 принял решение об одобрении вышеназванной сделки с ОАО «Сбербанк России» или каким-либо образом повлиял на принятие Советом директоров решения № 194 от 09.04.14 не представлено.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названого Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств того, что ФИО13 от имени ОАО «Мостострой № 6» были совершены какие-либо сделки или одобрено совершение сделок, приведших к банкротству должника, не представлено. Указанные заявителями решения Совета директоров не принимались ФИО13 единолично, не выходили за рамки управленческих полномочий и не привели к причинению вреда имущественным правам должника и его кредиторов.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Вопреки доводам заявителя апелляционной жалобы установление стоимости наследственного имущества не соотносится с предметом рассматриваемого спора. 

Доказательств того, что вошедшее в наследственную массу имущество было получено ФИО13 от ОАО «Мостострой № 6» не представлено. 

Кроме того, полагая, что ФИО13 и ОАО «Мостострой № 6» совершены недействительные сделки с имуществом последнего, заинтересованные лица не лишены права подать соответствующее заявление в арбитражный суд.

Довод заявителя апелляционной жалобы о том, что срок исковой давности заявителями пропущен не был, апелляционный суд признает обоснованным.

В силу статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске

Согласно статье 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Исходя из правовой позиции, сформулированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06 августа 2018 года № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, по смыслу действовавшей на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, редакции статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также последующих редакций данной статьи и статьи 10 Закона о банкротстве исковая давность по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае не могла начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации.

Применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

- однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации;

- трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.18, срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Исходя из изложенного, субъективный срок исковой давности исчисляется с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств:

лице, контролирующем должника;

неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредитором и влекущих за собой субсидиарную ответственность, 

недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

Апелляционный суд не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что исключительно представление 29.12.16 для ознакомления анализа финансового состояния должника может обуславливать начало течения субъективного срока исковой давности для кредиторов и самого управляющего, поскольку в нем отсутствуют в полном объеме сведения о перечисленных выше обстоятельствах, которые положены в основу рассматриваемых заявлений.

Так, ФИО27 был утвержден конкурсным управляющим ОАО «Мостострой № 6» решением Арбитражного суда Московской области от 24 марта 2016 года.

Бухгалтерский баланс ОАО «Мостострой № 6» по итогам 2015 года был представлен в налоговый орган 20.03.16, то есть до признания должника банкротом. В указанном балансе валюта баланса по сравнению с 2014 годом уменьшилась более, чем в два раза (с 13,047 млрд .рублей до 5,456 млрд. рублей).

По итогам 2016 года (т.е. не позднее 31.03.2017 года) управляющим был представлен в налоговый орган бухгалтерский баланс, валюта которого была им дополнительно уменьшена на 2,01 млрд. рублей.

Ввиду значительных колебаний показателей бухгалтерского баланса за 2014-2016 годы у конкурсного управляющего имелись основания для дополнительной проверки реального финансового состояния ОАО «Мостострой № 6», т.е. выявления соотношения обязательств должника посредством формирования реестра требований кредиторов и активов должника, путем проведения инвентаризации и оценки его имущества.

Согласно отчету о деятельности конкурсного управляющего от 22.03.21 инвентаризация имущества ОАО «Мостострой № 6» не завершена, однако согласно информации, размещенной в ЕФРСБ, основная часть инвентаризации осуществлена в 2016 - конце 2017 года.

При этом по состоянию на 21.12.17 года было проинвентаризировано имущество на общую сумму 3,3 млрд. рублей из 3,9 млрд. рублей общей стоимости имущества должника.

Дальнейшая инвентаризация имущества связана с принятием к учету дебиторской задолженности ОАО «Мостострой № 6», полученной позднее на основании судебных актов. В частности, из оставшихся 600 млн. рублей 27.02.2020 года было проинвентаризировано 578 049 750 рублей дебиторской задолженности, что не может влиять на начло исчисления субъективного срока исковой давности.

Согласно информационной системе "Картотека арбитражных дел" формирование реестра требований кредиторов окончено не ранее второй половины 2017 года с учетом апелляционного и кассационного обжалования отдельных судебных актов о включении требований кредиторов в реестр. 

Таким образом, проверка реального финансового положения ОАО «Мостострой № 6» длилась на протяжении 2016 и 2017 годов. Следовательно, ранее окончания указанных мероприятий, конкурсный управляющий не мог достоверно определить, обладал ли должник признаками недостаточности имущества или неплатежеспособности, а также установить момент их возникновения и обраться с требованием о привлечении лиц, контролировавших должника к субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, осведомленность о части обстоятельств состава для привлечения к субсидиарной ответственности у заявителей наступила не ранее конца 2017 года. 

Следовательно, обращение конкурсного управляющего ФИО27 в арбитражный суд 12.04.18, ООО «ПрофБК» 04.07.18 и ФИО29 08.08.2020 с соответствующими требованиями не было совершено с пропуском срока исковой давности (как объективного, так и субъективного).

Данный вывод подтвержден постановлением Арбитражного суда Московского округа от 29 декабря 2021 года по настоящему делу. 

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о пропуске заявителями срока исковой давности нельзя признать обоснованным.

Между тем, применение судом первой инстанции срока исковой давности не привело к принятию неправильного решения, в связи с чем в силу части 3 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены судебного акта не имеется.

Заявитель жалобы также указывает на то, что суд первой инстанции при рассмотрении настоящего спора необоснованно не применил положения подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как указывалось выше, данная норма в составе главы III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве» была введена в Закон о банкротстве Федеральным законом № 266-ФЗ от 29.07.17 и в силу разъяснений, данных в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 137 от 27.04.10, применению в рассматриваемом случае не подлежит.

Иных доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции по существу, апелляционная жалоба не содержит.

Учитывая изложенное, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, в связи с чем апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 29 октября 2021 года по делу № А41-1815/16 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

Н.Н. Катькина

 

Судьи:

 

В.П. Мизяк

 

Д.С. Семикин