ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-4837/2021

г. Челябинск

25 июня 2021 года

Дело № А47-9155/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 18 июня 2021 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 июня 2021 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Бояршиновой Е.В., 

судей Арямова А.А., Скобелкина А.П., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  общества с ограниченной ответственностью «Рухолод» на решение Арбитражного суда Оренбургской области от 20.02.2021 по делу № А47-9155/2020.

В судебном заседании приняли участие представители:

общества с ограниченной ответственностью «Рухолод» - ФИО2 (доверенность от 22.11.2019, диплом),

индивидуального предпринимателя ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 13.08.2020, диплом).

Общество с ограниченной ответственностью «Рухолод» (далее - истец, ООО «Рухолод») обратилось в арбитражный суд к индивидуальному предпринимателю ФИО3 (далее - ответчик, ИП ФИО3) с требованием о признании договора коммерческой концессии № б/н от 08.07.2019, заключенного между ИП ФИО3 и ООО «Рухолод», недействительным, взыскании 150 000 рублей в качестве возврата полученного по недействительному договору, 502 600,42 рублей - возмещения причиненных убытков.

Судом первой инстанции привлечено к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью «Чебаркульская птица» (далее – третье лицо, ООО «Чебаркульская птица»).

Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, ООО «Рухолод» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда первой инстанции отменить, заявленные требования удовлетворить.

В обоснование доводов апелляционной жалобы указывает, что при заключении договора коммерческой концессии от 08.07.2019 ответчик ввел истца в заблуждение относительно наличия прав у ответчика, указал  иные реквизиты договора. В данном случае, именно истец и является третьим лицом, для которого важен факт регистрации договора коммерческой концессии. Податель жалобы не согласен с выводом о фактическом исполнении сторонами договора от 08.07.2019, поскольку полный состав нематериального актива, предусмотренный пунктом 3.1 договора, не был предоставлен. Податель апелляционной жалобы полагает, что судом первой инстанции нарушены положения статей 6, 10, 66, 162, 167 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В частности, 17.12.2020 судом приняты и приобщены документы, представленные ответчиком стопкой, без поименования каждого, судом не ставился на обсуждение вопрос о приобщении документов, аналогичные доводы относительно документов, приобщенных 26.01.2021. Указывает на непродолжительное нахождение суда в совещательной комнате при вынесении решения, что может являться нарушением тайны совещания судей, а текст резолютивной части был подготовлен до удаления в совещательную комнату.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном Интернет-сайте. В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие не явившихся лиц.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, 08.07.2019 между ИП ФИО3 (первичный пользователь) и ООО «Рухолод» (вторичный пользователь) заключен договор коммерческой концессии № б\н (далее - договор, т. 1, л.д. 10-19).

Согласно пункту 2.1 договора первичный пользователь обязался предоставить вторичному пользователю за вознаграждение и на срок предусмотренный договором право использования в предпринимательской деятельности исключительных прав на нематериальный актив «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица» (содержание пакета раскрыто в п. 3.1 договора) и принадлежащий ООО «Чебаркульская птица» товарный знак. При этом ответчик указал, что обладает правом распоряжаться данными нематериальными активами в силу договора коммерческой концессии (с возможностью предоставлять субконцессию) № б\н от 08.06.2019, заключенного между ИП ФИО3 и ООО «Чебаркульская птица».

Согласно п. 1.2 договора расходы, связанные с регистрацией права использования исключительного права, возложены на первичного пользователя.

В силу положений п. 3.1, 4.3, 4.4. договора, ответчик обязался передать истцу право использования исключительного права на «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица» и принадлежащий ООО «Чебаркульская птица» товарный знак, товарно-учетный комплекс для ведения бизнеса, дизайн-проект торговой точки, и стандарты согласно списку в п. 3.1 договора, план маркетинговых активностей, макеты рекламных материалов, консультации.

Пунктом 5.4.1 договора установлена обязанность истца внести в адрес ответчика обеспечительный платеж в размере 150 000 рублей.

Дополнительно сторонами заключено соглашение об обеспечительном платеже № б\н от 08.07.2018 (далее - соглашение, т. 1, л.д. 20). В силу содержания п. 1 соглашения истец оплачивает ответчику денежную сумму (обеспечительный платеж) в размере 150 000 рублей в счет обеспечения исполнения им следующих денежных обязательств:

1.1. денежного обязательства по оплате Стороне-1 фиксированного разового платежа за предоставление права использовать в предпринимательской деятельности исключительные права на нематериальный актив «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица» и принадлежащий правообладателю товарный знак, предусмотренного пунктом 6.2.1 договора коммерческой концессии (без возможности предоставлять субконцессию) № б/а от «08» июня 2018 года;

1.2. денежного обязательства по оплате Стороне-1 штрафа за отказ от исполнения договора коммерческой концессии (без возможности предоставлять субконцессию) № б/н от 08 июля 2018 года до государственной регистрации в соответствии с действующим законодательством права использования в предпринимательской деятельности исключительного права на нематериальный актив «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица» и принадлежащий правообладателю товарный знак, предусмотренный пунктом 6.2.3. договора коммерческой концессии (без возможности предоставлять субконцессию) № б/н от 08 июля 2018 года.

Истцом был оплачен обеспечительный платеж в полном размере платежным поручением № 84 от 11.07.2019 на сумму 150 000 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указывает, что ответчиком не были исполнены обязанности, предусмотренные п. 1.2, 3.1, 4.3, 4.4 договора, в части регистрации права использования исключительного права на «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица», не был передан сам пакет согласно перечню п. 3.1, что является нарушением условий договора.

Неоднократно истец запрашивал у ответчика сведения о состоянии регистрации договора и текст договора первичного пользователя с правообладателем, однако запрошенная информация ответчиком так и не была предоставлена.

Обратившись к публичным сведениям, содержащимся в государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации, истец установил, что ни договор между ответчиком и ООО «Чебаркульская птица» (Правообладатель) от 08.06.2019, ни договор между истцом и ответчиком не проходили регистрацию.

По мнению истца, на дату подписания договора ответчик не являлся обладателем соответствующего права на товарный знак «Чебаркульская птица», в связи с чем, упомянутое исключительное право не могло быть предметом сделки и фактически не указано (надлежащим образом не идентифицировано с указанием на реквизиты документа, подтверждающего его государственную регистрацию) в договоре.

27.11.2019 письмом  истец уведомил ответчика о расторжении договора.

Полагая, что ответчиком не исполнены обязательства по договору коммерческой концессии в части предоставления комплекса принадлежащих исключительных прав, действиями (бездействием) ответчика истцу причинены убытки в общей сумме 652 600,42 рублей. 

30.12.2019 в адрес ответчика направлена претензия, где истец просил выплатить ему сумму убытков.

Ответа на претензию не последовало, обязательства по возмещению убытков не исполнены, данное обстоятельство послужило основанием для обращения с настоящим исковым заявлением в арбитражный суд.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для признания договора коммерческой концессии, заключенного между истцом и ответчиком, недействительным, что исключает применение последствий недействительной сделки в виде возврата взноса в размере 150 000 рублей. Кроме того, отсутствуют основания для удовлетворения требования истца о взыскании убытков.

Заслушав объяснения представителей сторон, исследовав и оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все имеющиеся в деле доказательства в их совокупности и взаимосвязи, арбитражный суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела и действующему законодательству.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом.

Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233 ГК РФ), если Кодексом не предусмотрено иное.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1233 ГК РФ к договорам о распоряжении исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, в том числе к договорам об отчуждении исключительного права и к лицензионным (сублицензионным) договорам, применяются общие положения об обязательствах (статьи 307 - 419) и о договоре (статьи 420 - 453), поскольку иное не установлено правилами раздела VII ГК РФ и не вытекает из содержания или характера исключительного права.

Согласно пункту 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (пункт 4 статьи 421 Кодекса).

В пункте 3 статьи 421 ГК РФ указано, что стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Вместе с тем в силу пункта 1 статьи 422 ГК РФ договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Как разъяснено в пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее – Постановление № 49), если сторона приняла от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердила действие договора, она не вправе недобросовестно ссылаться на то, что договор является незаключенным (пункт 3 статьи 432 ГК РФ).

Как следует из пункта 1 статьи статье 1027 ГК РФ по договору коммерческой концессии одна сторона (правообладатель) обязуется предоставить другой стороне (пользователю) за вознаграждение на срок или без указания срока право использовать в предпринимательской деятельности пользователя комплекс принадлежащих правообладателю исключительных прав, включающий право на товарный знак, знак обслуживания, а также права на другие предусмотренные договором объекты исключительных прав, в частности на коммерческое обозначение, секрет производства (ноу-хау).

Пунктом 2 указанной статьи предусмотрено, что договор коммерческой концессии предусматривает использование комплекса исключительных прав, деловой репутации и коммерческого опыта правообладателя в определенном объеме (в частности, с установлением минимального и (или) максимального объема использования), с указанием или без указания территории использования применительно к определенной сфере предпринимательской деятельности (продаже товаров, полученных от правообладателя или произведенных пользователем, осуществлению иной торговой деятельности, выполнению работ, оказанию услуг).

К договору коммерческой концессии соответственно применяются правила раздела VII этого Кодекса о лицензионном договоре, если это не противоречит положениям главы 54 ГК РФ и существу договора коммерческой концессии (пункт 4 статьи 1027 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 2 статьи 1028 ГК РФ предоставление права использования в предпринимательской деятельности пользователя комплекса принадлежащих правообладателю исключительных прав по договору коммерческой концессии подлежит государственной регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности. При несоблюдении требования о государственной регистрации предоставление права использования считается несостоявшимся.

Из положений статьи 1031 ГК РФ также следует, что правообладатель обязан передать пользователю техническую и коммерческую документацию и предоставить иную информацию, необходимую пользователю для осуществления прав, предоставленных ему по договору коммерческой концессии, а также проинструктировать пользователя и его работников по вопросам, связанным с осуществлением этих прав (пункт 1).

Согласно пункту 2 статьи 1031 ГК РФ, если договором коммерческой концессии не предусмотрено иное, правообладатель обязан обеспечить государственную регистрацию предоставления права использования в предпринимательской деятельности пользователя комплекса принадлежащих правообладателю исключительных прав по договору коммерческой концессии.

По смыслу указанных норм обязательным условием договора коммерческой концессии является передача в составе комплекса исключительных прав права на товарный знак или знак обслуживания, что обусловливает необходимость государственной регистрации договора в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности.

Согласно абзацу 1 пункта 1 статьи 1037 ГК РФ каждая из сторон договора коммерческой концессии, заключенного на определенный срок или без указания срока его действия, во всякое время вправе отказаться от договора, уведомив об этом другую сторону не позднее чем за тридцать дней, если договором предусмотрена возможность его прекращения уплатой денежной суммы, установленной в качестве отступного, условия и возможность расторжения договора коммерческой концессии устанавливаются сторонами при его заключении.

Из материалов дела следует, что за третьим лицом (ООО «Чебаркульская птица») зарегистрирован товарный знак № 482916 (дата приоритета 01.08.2011, дата регистрации 21.03.2013)

05.02.2018 между ИП ФИО3 (пользователь) и ООО «Чебаркульская птица» (правообладатель) заключен договор коммерческой концессии № 170, в  соответствии с которым правообладатель обязуется предоставить пользователю за вознаграждение на срок, указанны в договоре, прав использовать в предпринимательской деятельности исключительные права на нематериальный актив «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица» и принадлежащий правообладателю товарный знак № 482916 (пункт 2.1).

Право использования в предпринимательской деятельности исключительного права на нематериальный актив и принадлежащий правообладателю товарный знак предоставляет пользователю и предусматривается возможности выдачи им другим лицам субконцесии на использование аналогичных прав.

Все расходы, связанные с регистрацией права использования в предпринимательской деятельности исключительного права на нематериальный актив и товарный знак по договору, несет правообладатель (пункт 1.3).

Все расходы, связанные с регистрацией договоров коммерческой субконцесии, несет пользователь (пункт 1.4).

08.07.2019 г. ИП ФИО3 (первичный пользователь) и ООО «Рухолод» (вторичный пользователь) заключен договор коммерческой концессии. 

Податель жалобы указывает на незаключенность договора, поскольку в нем не согласованы существенные условия для подобного рода договоров, а именно – не указано существующее исключительное право на товарный знак, подлежащее предоставлению пользователю.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае между истцом и ответчиком было достигнуто соглашение по всем существенным условиям субконцессионного договора от 08.07.2019. Договор заключен в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами и скрепленного печатями организаций, соответствуют по форме и содержанию требованиям статьи 1235 ГК РФ.

Из условий договора от 08.07.2019 усматривается, что истцу предоставлялось право использования товарного знака (пункт 2.1), что позволяет квалифицировать договор как договор коммерческой концессии.

Договор является заключенным ввиду согласования обязательных условий (указан товарный знак). 

В соответствии со статьей 425 ГК РФ условия субконцессионного договора от 08.07.2019 вступили в силу для сторон со дня его заключения, а именно: с 08.07.2019.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 1 статьи 168 ГК РФ установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

К моменту заключения договора от 08.07.2019, договор от 05.02.2018 № 170 не был зарегистрирован, соответствующая запись в государственный реестр внесена только 13.10.2020.

Податель апелляционной жалобы в обоснование недействительности договора от 08.07.2019 указывает, что на момент его заключения у ИП ФИО3 отсутствовали какие-либо права на товарный знак, что делает невозможным передачу прав от ИП ФИО3 кому бы то ни было, и, как следствие, невозможность исполнения спорного договора.

Как указывалось, к договорам коммерческой концессии подлежат применению нормы о лицензионных договорах.

Из пункта 2 статьи 1235 ГК РФ следует, что лицензионный договор заключается в письменной форме, если названным Кодексом не предусмотрено иное. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность лицензионного договора.

Предоставление права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации по лицензионному договору подлежит государственной регистрации в случаях и в порядке, которые предусмотрены статьей 1232 ГК РФ.

В силу пункта 6 статьи 1232 ГК РФ, а также разъяснений, изложенных в абзаце 4 пункта 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10), несоблюдение требования о государственной регистрации такого договора не влечет недействительности самого договора. В силу пункта 6 статьи 1232 ГК РФ предоставление права использования считается несостоявшимся.

Указанная норма содержит положения о последствиях несоблюдения предусмотренного законом требования о государственной регистрации перехода, предоставления права, залога как обременения.

В отличие от признания недействительным договора, на основании которого происходит распоряжение исключительным правом, отсутствие регистрации не влияет на действительность договорных отношений между сторонами. В соответствии с действующим законодательством, лицензионный договор является недействительным, если не соблюдена его форма.

В соответствии с разъяснениями абзаца 7 пункта 37 Постановления № 10 обязательственные отношения из договоров, переход или предоставление права по которым подлежат государственной регистрации, возникают независимо от государственной регистрации (пункт 1 и 2 статьи 433 ГК РФ).

Отсутствие государственной регистрации договора не является основанием для неисполнения достигнутого сторонами соглашения. 

В рассматриваемом случае предоставление прав использования товарного знака и франчайзингового пакета состоялось как по договору между ИП ФИО3 и ООО «Чебаркульская птица», так и по договору между ИП ФИО3 и ООО «Рухолод».

С учетом изложенного, как верно указано судом первой инстанции, совершенный в надлежащей форме договор, все существенные условия которого согласованы сторонами, однако требуемая государственная регистрация, которого не осуществлена, не порождает всех последствий, на которые он направлен, до осуществления регистрации. Вместе с тем такой договор уже с момента достижения сторонами соглашения по всем его существенным условиям влечет правовые последствия в отношениях между ними, а также может породить весь комплекс последствий, на которые он непосредственно направлен, после государственной регистрации.

Из материалов дела следует, что правообладатель, ООО «Чебаркульская птица», 01.08.2011 зарегистрировал товарный знак 2011724504. Кроме того, в материалы дела представлено уведомление о государственной регистрации предоставления права использования по договору коммерческой концессии, дата государственной регистрации 13.10.2020 (т. 1, л.д. 125).

Таким образом, правообладатель и пользователь, ответчик по делу, даже спустя время, факт наличия отношений по договору коммерческой концессии зафиксировали в установленном порядке. На протяжении периода времени с момента заключения договора коммерческой концессии от 05.02.2018 № 170 и до момента его регистрации, правообладатель не предъявлял претензии относительно заключения договора коммерческой концессии, отсутствия регистрации договора.

Кроме того, согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ и разъяснениям, приведенным в пункте 70 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Спорный договор субконцессии от 08.07.2019 сторонами исполнялся.

В частности, согласно пункту 4.2.1.8 договора установлено, что вторичный пользователь до открытия торговой точки обязан заключить с первичным пользователем и гарантированным поставщиком договоры поставок и другие договоры, имеющие непосредственное отношение к настоящему договору.

Пунктом 8.1 договора установлено, что вторичный пользователь обязан получать продукцию правообладателя только от первичного пользователя и реализовывать ее в соответствии со стандартами, в пределах торговой точки.

В этот же день, 08.07.2019, между истцом и ответчиком заключен договор поставки продуктов питания (т.1, л.д. 143), более того с июля по октябрь 2019 года сторонами исполнялись условия договора поставки (т.1, л.д. 144-149).

Пунктом 4.2.1.1 договора установлено, что вторичный пользователь обязан до момента открытия торговой точки иметь в собственности или в аренде помещение для открытия торговой точки.

25.06.2019 истцом заключен договор аренды нежилого помещения для осуществления предпринимательской деятельности по адресу 

<

...>. (Т.1, л.д. 21-22).

В свою очередь в соответствии с пунктом 4.4.2 договора первичный пользователь обязан разработать за свой счет эскиз внутренней планировки, дизайнерского проекта и проекта внешнего оформления торговой точки вторичного пользователя.

Указанная обязанность ИП ФИО5 исполнялась, ответчик обратилась за разработкой проекта внешнего оформления торговой точки (с использованием товарного знака третьего лица), в доказательство чего представила переписку (т.2, л.д. 8), при этом письма датированы 01.07.2019 и 31.07.2019.

Также ответчик передавала истцу различные товарно-материальные ценности, необходимые для ведения деятельности (ценники, фартуки, кепки, подарки и др., т.2, л.д. 11).

Исполнение субконцессионого договора от 08.07.2019 непосредственно самим ответчиком, достоверно свидетельствует о наличии воли ответчика, как стороны договора, на исполнение совершенной сделки и достижения соответствующих ей правовых последствий, равно как и исполнение договора субконцессии предпринимателем свидетельствует о добросовестности ее действий по отношению к своим контрагентам.

Также из материалов дела следует, что истцом осуществлялась торговая деятельность в период с июля по ноябрь 2019 года, о чем свидетельствуют представленные в материалы дела ответчиком отчеты истца о валовой прибыли (т.1, л.д. 87-94).

Суд апелляционной инстанции отмечает следующее, что в соответствии с пунктом 2 статьи 1486 ГК РФ использованием товарного знака признается его использование правообладателем или лицом, которому такое право предоставлено на основании лицензионного договора в соответствии со статьей 1489 настоящего Кодекса, либо другим лицом, осуществляющим использование товарного знака под контролем правообладателя, при условии, что использование товарного знака осуществляется в соответствии с пунктом 2 статьи 1484 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда соответствующие действия не связаны непосредственно с введением товара в гражданский оборот, а также использование товарного знака с изменением его отдельных элементов, не меняющим существа товарного знака и не ограничивающим охрану, предоставленную товарному знаку.

При этом под использованием товарного знака под контролем правообладателя понимается использование товарного знака по воле правообладателя, которая может быть выражена в договоре концессии (субконцессии), в предварительном договоре. 

К использованию товарного знака под контролем правообладателя относится заключение договора концессии (субконцессии). При этом, использование товарного знака под контролем правообладателя признается и в случае, когда договор не зарегистрирован в Роспатенте (заключен предварительный договор), поскольку по смыслу пункта 2 статьи 1486 ГК РФ использование товарного знака лицом под контролем правообладателя - это использование такого знака при отсутствии заключенного между правообладателем и лицом, фактически использующим товарный знак, лицензионного договора.

Поскольку как и ИП ФИО3 с ведома и разрешения правообладателя приступила к использованию товарного знака № 482916, так и впоследствии ООО «Рухолод»  приступило к использованию принадлежащего ООО «Чебаркульская птица» комплекса исключительных прав, то отсутствие в Государственном реестре товарных знаков сведений о регистрации договоров от 05.02.2018, 08.07.2019, не препятствовало использованию ООО «Рухолод» товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 482916.

При этом следует отметить, что отсутствие государственной регистрации договоров от 05.02.2018, 08.07.2019 не препятствовало использованию истцом и ответчиком франчайзингового пакета в силу пункта 2 статьи 1232 ГК РФ, поскольку гражданским законодательством не предусмотрена процедура государственной регистрации таких объектов интеллектуальной собственности.

Материалами дела установлено фактическое исполнение истцом договора в части использования коммерческой информации, что свидетельствует о наличие у него действительной воли, направленной на достижение реальных целей заключения сделки, а также свидетельствует о наличии у него коммерческого интереса для осуществления целей его предпринимательской деятельности.

При таких обстоятельствах, отсутствуют основания для выводов суда как о незаключенности, так и о недействительности договора от 08.07.2019.

По смыслу пункта 5 статьи 1235 ГК РФ в его взаимосвязи с пунктом 4 статьи 1237 того же Кодекса вознаграждение по возмездному лицензионному договору (в данном случае – концессионному) уплачивается за предоставление права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.

Представленные в материалы дела материалы подтверждают факт использования ООО «Рухолод»  объектов исключительных прав, что исключает его освобождение от уплаты платежей, предусмотренных принятым на себя обязательством.

Из условий заключенного сторонами договора от 08.07.2019 не следует, что исполнение денежного обязательства ООО «Рухолод» по внесению платежей по соглашению обусловлено достижением определенных экономических показателей при использовании предоставленных ему исключительных прав.

В связи с чем последствия недействительной сделки в виде возврата взноса в размере 150 000 рублей  также не подлежат применению и удовлетворению.

Вследствие чего ввиду действительности и заключенности спорного договора отсутствуют основания для возврата ООО «Рухолод» суммы обеспечительного платежа за предоставление права использовать в предпринимательской деятельности исключительные права на нематериальный актив «Франчайзинговый пакет «Чебаркульская птица» и принадлежащий ООО «Чебаркульская птица» товарный знак.

Относительно довода о совершении сделки по заключения договора субконцессии от 08.07.2019 под влиянием обмана со стороны ИП ФИО3, выразившееся в указании договора концессии с ООО «Чебаркульская птица», согласно которому у ИП ФИО3 имелось право на заключение договора субконцессии, коллегия судей отмечает следующее.

Согласно статье 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

При этом обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ).

Из толкования абзаца 3 пункта 1 статьи 2 и пункта 1 статьи 50 ГК РФ следует, что коммерческие юридические лица, в том числе общества с ограниченной ответственностью (пункт 2 указанной статьи) несут при осуществлении своей деятельности имущественные и иные риски, ввиду чего условия гражданского оборота требуют от таких лиц при осуществлении предпринимательской деятельности с учетом характера совершаемых сделок должной заботливости и осмотрительности, проявление которых возможно в отсутствие установленных законом правил.

Следовательно, ООО «Рухолод», истец, действуя с той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру договора, мог и должен был потребовать от ответчика предоставления документов, подтверждающих его право заключать договор субконцессии, а именно, зарегистрированный в установленном порядке договор концессии с правом на заключение договора субконцессии.

Коммерческие юридические лица несут при осуществлении своей деятельности имущественные и иные риски, ввиду чего условия гражданского оборота требуют от таких лиц при осуществлении предпринимательской деятельности с учетом характера совершаемых сделок должной заботливости и осмотрительности, из чего следует, что вторичный пользователь должен был самостоятельно удостовериться в наличии правоустанавливающих документов либо обратиться к открытому реестру товарных знаков и знаков обслуживания.

Ссылка в апелляционной жалобе на намеренное указание в договоре от 08.07.2019 неверного договора концессии, заключенного между ответчиком и истцом (указано «08 июля 2019»), как обоснование введения в заблуждения, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку с учетом даты рассматриваемого спорного договора является явной опечаткой. 

Кроме того, при наличии в договоре субконцессии от 08.07.2019 ссылки  на номер товарного знака (№ 482916, страница 3 договора), истец не был лишен правовой и фактической возможности обращения к реестру товарных знаков, размещенного на сайте https://new.fips.ru/registers-doc-view/fips_servlet, где содержится информация о зарегистрированных договорах о предоставлении права использования.

Ввиду того, что договор коммерческой концессии заключен ИП ФИО3 и ООО «Чебаркульская птица» и передан на государственную регистрацию, однако зарегистрирован после подписания оспариваемого договора, суд приходит к выводу о том, что ИП ФИО3 намерено не обманывала истца.

Истцом также заявлено требование о взыскании убытков в размере 502 600,42 рублей в виде затрат на приобретение и установку терминала, приобретение холодильного оборудования для обустройства торговой площади, расходы по внесению арендных платежей по договору аренды помещения, расходы по коммунальным платежам, расходы по установке рольставней, расходы на вывеску, на приобретение контрольно-кассовой техники, по оплате программного обеспечения, на оплату рекламной продукции и рекламных материалов.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии с пунктом 1 статьи 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Если иное не установлено законом, использование кредитором иных способов защиты нарушенных прав, предусмотренных законом или договором, не лишает его права требовать от должника возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 5 Постановления Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7), по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

По смыслу приведенных норм общество в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) и вину причинителя убытков, причинно-следственную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, а также наличие и размер понесенных убытков.

Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности в виде взыскания убытков, влечет отказ в удовлетворении исковых требований.

Судом первой инстанции указано на отсутствие доказательств возникновения убытков по вине ответчика, а также наличия причинно-следственной связи между убытками и действиями ответчика в материалы дела не представлено.

В силу пункта 1 статьи 2 ГК РФ предпринимательской является осуществляемая самостоятельно и на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, которая лицом, зарегистрированным в установленном законом порядке в качестве индивидуального предпринимателя.

На основании изложенного, неполучение истцом определенной имущественной выгоды от заключения договора от 08.07.2019 и приобретения имущества для осуществления торговли является риском его предпринимательской деятельности.

Как верно указано судом первой инстанции, несение данных расходов не связано исключительно с исполнением договора, обусловлено обычной деятельностью истца, как хозяйствующего субъекта.

При этом коллегия судей отмечает, что в  части взыскания суммы убытков апелляционная жалоба доводов не содержит, равно как и ссылок на доказательства, подтверждающих, что несение расходов связано с исключительно действиями ответчика, и именно действия ответчика явились причиной возникновения убытков у истца.

С учетом изложенного, основания для пересмотра решения суда первой инстанции в указанной части отсутствуют.

Податель жалобы ссылается на допущенные судом первой инстанции процессуальные нарушения.

Доводы не принимаются на основании следующего.

В соответствии с частями 3, 4 статьи 167 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации решение принимается судьями, участвующими в судебном заседании, в условиях, обеспечивающих тайну совещания судей. В помещении, в котором арбитражный суд проводит совещание и принимает судебный акт, могут находиться только лица, входящие в состав суда, рассматривающего дела.

В соответствии с пунктом 5 статьи 167 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации нарушением тайны совещания судей является сообщение судьей кому бы то ни было сведений о содержании обсуждения при принятии судебного акта, о позиции иных судей, входивших в состав суда.

Таким образом, нарушением тайны совещания является доступ в помещение, в котором арбитражный суд проводит совещание и принимает судебный акт, других лиц и общение других лиц с лицами, входящими в состав суда, в момент совещания и принятия судебного решения. Данное правило установлено с целью обеспечить независимость и беспристрастность суда при принятии решения, вывод суда из-под влияния каких-либо посторонних лиц.

Материалы дела не содержат сведений о подобных обстоятельствах, доводы заявителя жалобы носят предположительный характер.

Довод о нарушении статьи 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подлежит отклонению в силу следующего.

В соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Из обжалуемого судебного акта следует, что выводы суда основаны на установленных фактических обстоятельствах дела в совокупности с документальными доказательствами, представленными в материалах дела.

Таким образом, представленные в материалы дела письменные доказательства судом первой инстанции оценены, ввиду чего, оснований полагать, что судом первой инстанции допущены нарушения материального права, в том числе, установленные статьей 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, у судебной коллегии не имеется.

Кроме того, нарушения, которые, по мнению заявителя жалобы, были допущены судом первой инстанции (отсутствие поименования каждого документы, неустановления факта заблаговременного направления сторонами доказательств), не относятся к числу обстоятельств, влекущих безусловную отмену судебного акта.

Согласно статье 8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия сторон. Стороны пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, представление арбитражному суду своих доводов и объяснений, осуществление иных процессуальных прав и обязанностей, предусмотренных настоящим Кодексом. Арбитражный суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

В соответствии со статьей 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Лица, участвующие в деле, вправе знать об аргументах друг друга до начала судебного разбирательства. Каждому лицу, участвующему в деле, гарантируется право представлять доказательства арбитражному суду и другой стороне по делу, обеспечивается право заявлять ходатайства, высказывать свои доводы и соображения, давать объяснения по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, связанным с представлением доказательств. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. Арбитражный суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения ими процессуальных действий, оказывает содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела.

Из материалов дела следует, что требования указанных статей Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судами выполнены в полном объеме.

Так, стороны извещены надлежащим образом о начавшемся процессе. В определениях суда первой инстанции, вынесенных в период рассмотрения дела, сторонам разъяснены положения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, устанавливающие порядок представления и раскрытия доказательств, заявления ходатайств, распределения бремени доказывания.

Судом первой инстанции оценены как доказательства, представленные истцом, так и доказательства ответчика, равно как и приняты во внимание доводы, заявленные сторонами.

Из материалов дела усматривается, что с учетом даты приобщения документов, истец не был лишен права на ознакомление с доказательствами, более того, представлял письменные пояснения по представленным ответчиком доказательствам.

Судебные расходы распределены судом первой инстанции в соответствии с положениями статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку доводы апелляционных жалоб выражают несогласие с судебным актом, но не содержат достаточных фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого решения. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

При таких обстоятельствах, решение суда первой инстанции подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 176, 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Оренбургской области от 20.02.2021 по делу № А47-9155/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу  общества с ограниченной ответственностью «Рухолод» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Суд по интеллектуальным  в течение двух месяцев со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья      Е.В. Бояршинова

Судьи      А.А. Арямов

      А.П. Скобелкин