ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-74106/2019

17 апреля 2024 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1/уб.1

Резолютивная часть постановления объявлена     04 апреля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  17 апреля 2024 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Радченко А.В.

судей  Кротов С.М., Тарасова М.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем Байшевой А.А.,

при участии:  

от ФИО1, - ФИО2 по доверенности от 09.09.2022

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 24.11.2023

от ФИО5 – ФИО6, ФИО7 по доверенности от 17.08.2022

от ООО «УралЭнергоСервис» - ФИО8 по доверенности от 10.01.2024

конкурсный управляющий ФИО9 лично

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО5, ФИО3 и ФИО1 на определение  Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.11.2023 по делу № А56-74106/2019/ суб.1/уб.1, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности и о взыскании убытков по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Комтек-Энергосервис»

ответчики: 1. ФИО10, 2. ФИО3, 

3. ФИО11, 4. ФИО12, 

5. ФИО5, 6. ФИО1, 

7. ФИО13 

 

установил:

27.06.2019 общество с ограниченной ответственностью «Комтек-Энергосервис» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом). Определением арбитражного суда от 11.07.2019 указанное заявление принято к производству.

Решением арбитражного суда от 06.08.2020 (резолютивная часть объявлена 29.07.2020) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открытоконкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО14. 

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №4695973 от 13.02.2020. 

14.07.2022 в арбитражный суд от конкурсного управляющего ФИО14 поступило заявление, согласно которому просит привлечь солидарно к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Комтек-Энергосервис» ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1, ФИО13; приостановить производство в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами; а также взыскать солидарно с ФИО3, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1, ФИО13 убытки в размере 9 212 712 руб. 31 коп. Определением арбитражного суда от 12.12.2022 (резолютивная часть оглашена 30.11.2022) конкурсным управляющим должником утвержден ФИО9, член союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Северная Столица».

Определением от 20.11.2023 суд привлек ФИО10, ФИО3, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1, ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Комтек-Энергосервис». Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Комтек-Энергосервис» приостановлено. Взыскано солидарно с ФИО10, ФИО3, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1, ФИО13 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Комтек-Энергосервис» 9 212 712,31 руб. в качестве возмещения причиненных убытков.

Посчитав вышеуказанный судебный акт принятый с нарушением норм материального права, ФИО15, ФИО3 и ФИО1 обратились в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобами об отмене определения суда от 20.11.2023 по настоящему делу, с принятием нового судебного акта.

По доводам жалобы заявители указали, что не являются лицами, контролирующими деятельность должника. Ошибочен вывод суда, что все участники общества, поименованные конкурсным управляющим в качестве ответчиков, обладая долей участия в уставном капитале должника в размере, превышающем 10% (от 12,5% до 31,25%), обладали контролем за деятельностью единоличного исполнительного органа, так как могли принимать консолидированные решения по вопросам, связанным с планированием перспективной хозяйственной деятельности, одобрением и заключением сделок, утверждением порядка и направленности расходования средств должника. Учитывая формальное наличие доступа участников к хозяйственной документации Общества, а также к возможности принятия юридически значимых решений посредством инициирования внеочередных собраний кредиторов, а также внесения а повестку очередного собрания дополнительных вопросов, связанных с хозяйственной деятельностью должника, суд подтверждает наличие у ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1 и ФИО13 статуса контролирующих должника лиц. Данные выводы суда противоречат как Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), Закону «Об ООО» так и сложившейся правоприменительной практике. Суд не верно указал, на совершение ответчиками ряда убыточных сделок, приведших к банкротству должника. Вместе с тем, принимая оспариваемое определение, суд указал, что поскольку большинство сделок заключались в 2019 году, следует использовать показатели деятельности должника за 2019 год. При этом суд не приводит не только размера сделок, совершенных каждым из руководителей должника, что в условиях отсутствия аффилированности существенным образом влияет на возможность привлечения к субсидиарной ответственности каждого из них, но и необоснованно включает в объем совершенных сделок размер денежных средств возвращенных в адрес Должника. Судом не установлено, кем и на какие суммы осуществлялись указанные платежи. При этом сами по себе такие сделки не подлежали контролю со стороны участников общества, поскольку согласование каждого отдельного платежа со стороны руководителя с участниками не предусмотрено действующим законодательством. Тем не менее, проведение таких операций вменено участникам Должника в совокупном объеме субсидиарной ответственности. Сделки, положенные конкурсным управляющим в обоснование возникновения объективного банкротства, не могут таковыми являться, поскольку не могли оказать существенно негативного влияния на деятельность Должника, учитывая долю этих сделок от балансовой стоимости активов Должника. Кроме того, к указанным сделкам участники Должника не имели никакого отношения, в том числе, в силу ограниченности набора их прав непосредственно при осуществлении оперативной финансово-хозяйственной деятельности Должника.

Также, вывод суда об определении размера убытков ни основан на нормах права, ни на фактических обстоятельствах дела. Участники должника не знали и не могли знать о преимущественном удовлетворении требований кредиторов, равно как и об ухудшении финансового положения компании на момент совершения сделок и до подачи заявления о банкротстве. Помимо прочего, конкурсный управляющий одновременно заявил требование о взыскании с ответчиков убытков, причиненных утратой товарно-материальных ценностей должника. Составленная конкурсным управляющим инвентаризационная опись ТМЦ от 30 марта 2021 г. содержит лишь 403 позиции. Согласно заявлению конкурсного управляющего, утрачено 375 позиций ТМЦ. Таким образом, указанные, якобы утраченные, позиции вполне могут находиться в оставшихся более чем 3 000 позиций, не проинвентаризированных конкурсным управляющим. Акты инвентаризации в которых бы сходилось количество переданных ТМЦ, проинвентаризированных ТМЦ и недостающих ТМЦ, не представлено. Более того, в материалы дела не представлена и сличительная ведомость. В то время как составление такого документа является обязательным в случае выявления недостачи (раздел 4 Приказа Минфина РФ от 13.06.1995 N 49, Постановление Госкомстата РФ от 18.08.1998 N 88). Доказательства утраты какого-либо имущества фактически не представлено, а объективные данные бухгалтерской отчетности, подготовленной и сданной конкурсным управляющим в налоговый орган, опровергают заявление самого конкурсного управляющего. Как следствие, оснований для взыскания убытков у суда не имелось.

ФИО3 в своей апелляционной жалобе также указал, что суд безосновательно привлек его к субсидиарной ответственности, в то время как при обращении в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролировавших деятельность должника, ФИО3 в числе ответчиков не был указан. Фактически, суд исключительно формально подошел к разрешению настоящего обособленного спора, не удосужившись в определении конкретного перечня лиц, которые могут быть привлечены к ответственности по обязательствам Должника, ограничившись формально-юридическим участием, в частности, ФИО3 в деятельности Общества, что не отвечает ни требованиям ст. 65 АПК РФ, ни требованиям ст. 71 АПК РФ. При этом какие-либо виновные действия ФИО3 судом не устанавливались вообще. 

Более подробные доводы изложены в апелляционных жалобах.

Определениями от 08.12.2023 и 11.12.2023 апелляционные жалобы приняты к производству.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Ввиду болезни судьи Будариной Е.В. распоряжением Заместителя председателя арбитражного апелляционного суда от 15.01.2024 рассмотрение апелляционных жалоб передано в производство судьи Радченко А.В.

Определением от 16.01.2024 дата судебного заседания изменена на 08.02.2024.

К судебному заседанию от конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу, по доводам которого управляющий просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, в удовлетворении апелляционных жалоб отказать.

Лица, присутствующие в судебном заседании поддерживали доводы, изложенные в жалобах и отзыве.

Судебное заседание по рассмотрению апелляционных жалоб отложено на 04.04.2024.

В настоящем судебном заседании представители апелляционных жалоб ходатайствовали о рассмотрении законности и обоснованности судебного акта суда первой инстанции в части установления наличия оснований для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности именно в отношении участников общества ФИО5, и ФИО1.

Представитель ФИО3 просил проверить законность судебного акта в отношении всех лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности и убыткам в полном объеме.

Конкурсный управляющий в удовлетворении апелляционных жалоб просил отказать, поддерживал позицию, изложенную в отзывах.

Представитель конкурсного кредитора поддерживал доводы апелляционных жалоб, определение суда первой инстанции просил отменить.

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке в полном объеме.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО3 являлся генеральным директором должника в период с 11.05.2017 по 10.03.2019; ФИО10 являлся генеральным директором должника в период с 11.03.2019 по 29.07.2020; ФИО11 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 31,25 %; ФИО12 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 31,25 %; ФИО5 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 12,5%; ФИО1 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 12,5%; ФИО13 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 12,5%.

Как указал конкурсный управляющий в своем заявлении, контролирующими Должника лицами был совершён ряд сделок с предпочтением на общую сумму 52 817 839,00 рублей, значительно ухудшивших финансовое положение Должника. В частности, к таким сделкам конкурсный управляющий отнёс: - акт взаимозачёта № 89 от 09.09.2019, заключённый между Должником и ООО «Уральский турбомеханик» на сумму 4 718 553 рубля; - акт взаимозачёта № 40 от 04.06.2019, заключённый между Должником и ООО «Петроэнергоремонт» на сумму 17 662 148 рублей; - осуществление платежей в пользу ООО «Петроэнергоремонт» на общую сумму 3 356 220,00 рублей; - возврат в пользу ООО «УК УЭС» займа в сумме 8 425 430,14 рублей; - совершение в 2019 году сделок с ООО «Уралэнергоремонт» на общую сумму 18 475 497,00 рублей. Согласно расчётам Конкурсного управляющего, указанными сделками причинён ущерб в размере 38,77 % балансовой стоимости активов Должника.

Помимо прочего конкурсный управляющий одновременно заявил требование о взыскании с ответчиков убытков, причиненных утратой товарно-материальных ценностей должника.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в полном объеме, суд первой инстанции указал на доказанность управляющим совершения ответчиками крупных сделок приведших к объективному банкротству должника и в силу положений статьи 61.10 и положениями Закона об ООО признал ответчиков контролирующими должника лицами и лицами обладающими контролем за деятельностью единоличного исполнительного органа. Кроме того, в соответствии со статьями 15, 1064 ГК РФ признал, что ответчиками совершены недобросовестные действия по утрате ТМЦ числящихся на балансе должника и не переданных конкурсному управляющему.

Исследовав и оценив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции считает определение суда первой инстанции подлежащим отмене.

По общему правилу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, в целях этого Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Как указано в пункте 2 приведенного положения, возможность определять действия должника может достигаться, среди прочего в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника). 

Впункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 

извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). 

Как разъяснено в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В рассматриваемом случае, судом апелляционной инстанции из имеющихся в материалах дела доказательствах установлено, что ФИО3 являлся генеральным директором должника в период с 11.05.2017 по 10.03.2019; ФИО10 являлся генеральным директором должника в период с 11.03.2019 по 29.07.2020; ФИО11 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 31,25 %; ФИО12 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 31,25 %; ФИО5 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 12,5%; ФИО1 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 12,5%; ФИО13 являлся участником должника с долей в уставном капитале в размере 12,5%.

Из содержания абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Закона N 134-ФЗ) следует, что в целом под контролирующим должника лицом понимается субъект, имеющий/имевший в течение указанного периода возможность определять действия должника, в том числе посредством дачи обязательных для исполнения должником в лице его органов управления указаний.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление от 21.12.2017 N 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иных образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

То есть контролирующее лицо должника должно не просто принимать какое-либо участие в его деятельности, а оказывать значительное, существенное влияние на его решения, совершать или давать указание на совершение сделок, изменивших его юридическую и (или) экономическую судьбу.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 Постановления от 21.12.2017 N 53).

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

В силу пункта 5 Постановления N 53 само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица, а участник Общества признается контролирующим должника лицом при условии, что он (и аффилированные с ним лица) вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием. 

Также, коллегия судей обращает внимание, что в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – Постановление Пленума №53) указано, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

В рассматриваемом случае арбитражный апелляционный суд, оценив степень вовлеченности участников общества обладающих менее 51% голосов от общего числа голосов, и исходит из того, что конкурсным управляющим не представлено в достаточной степени доказательств, свидетельствующих о принятии  ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1 и ФИО13 непосредственного участия в совершении должником сделок, в связи с чем, у суда отсутствуют основания для признания указанных лиц, как лиц, контролирующих деятельность должника. Вместе с тем, между участниками отсутствует аффилированность, отношения родства, свойства, совместные консолидированные действия или любые иные обстоятельства позволяющие признать их контролирующими должника лицами. Доказательств обратного материалы дела не содержат. 

Довод суда первой инстанции относительно того, что из Устава должника следует, что все участники могли отслеживать показатели текущей хозяйственной деятельности должника, контролировать заключение сделок и принятие единоличным исполнительным органом юридических значимых решений не свидетельствует о безусловном проведении собраний в целях решения вопросов по совершенным должником сделкам, а лишь указывает на право участников, следить за деятельностью компании. Как и не представлено доказательств согласованности и скоординированности действий участников приведших к банкротству должника.

При этом, в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО3 и ФИО10 являются контролирующими должника лицами, обратного суду не представлено.

В силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пункте 23 постановления Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" указано, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Согласно разъяснениям, данным в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", арбитражным судам необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Таким образом, исходя из вышеуказанных норм права, для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, следует установить, что должник признан несостоятельным (банкротом) в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Пунктом 16 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Из заявления конкурсного управляющего следует, что контролирующими должника лицами был совершён ряд сделок с предпочтением на общую сумму 52 817 839,00 рублей, значительно ухудшивших финансовое положение должника. В частности, к таким сделкам конкурсный управляющий отнёс:

- акт взаимозачёта № 89 от 09.09.2019, заключённый между должником и ООО «Уральский турбомеханик» на сумму 4 718 553 рубля; 

- акт взаимозачёта № 40 от 04.06.2019, заключённый между должником и ООО «Петроэнергоремонт» на сумму 17 662 148 рублей; 

- осуществление платежей в пользу ООО «Петроэнергоремонт» на общую сумму 3 356 220,00 рублей; 

- возврат в пользу ООО «УК УЭС» займа в сумме 8 425 430,14 рублей; 

- совершение в 2019 году сделок с ООО «Уралэнергоремонт» на общую сумму 18 475 497,00 рублей. 

Согласно расчётам конкурсного управляющего, указанными сделками причинён ущерб в размере 38,77 % балансовой стоимости активов Должника.

Вместе с тем, вопректи позиции суда первой инстанции, конкурсный управляющий должника не представил доказательств того, что указанные сделки являются существенно убыточным, отвечают критериям крупных сделок и их совершение значительно повлияло на деятельность должника, поскольку из общества не выбыло ликвидное имущество или денежные средства, а действия контролирующих должника лиц были направлены на прекращение взаимных обязательств. Обстоятельств, свидетельствующих о нереальности встречных предоставлений либо о наличии в принципе каких-либо пороков соответствующих сделок, в ходе рассмотрения споров о признании их недействительными судом не установлено, в материалы настоящего обособленного спора таких доказательств также не представлено. Признанные недействительными по признаку предпочтительности зачеты не затронули права и интересы кредиторов, в результате этих сделок не выводилось имущество должника, сделки были направлены на прекращение ряда встречных обязательств, в основе которых имелись реальные хозяйственные операции. К участникам сделки применены последствия ее недействительности в виде восстановления взаимной задолженности.

В данном случае, совершение вышеуказанных сделок не являются объективной причиной банкротства должника, в результате чего должник стал отвечать признакам неплатежеспособности.

Вопреки доводам конкурсного управляющего и выводам суда первой инстанции указанные действия участников должника и его руководителя не повлекли банкротства должника, не являются причиной объективного банкротства общества и, как следствие, невозможности полного удовлетворения требований кредиторов. Однако, данные обстоятельства при установлении оснований для привлечения ответчиков судом первой инстанции учтены не были.

Кроме того, как следует из материалов дела, участники должника решение об одобрении совершения указанных сделок не принимали, доказательства обратного суду не представлены.

Как верно указано апеллянтами, совершением указанных сделок, не были допущены действия по наращиванию кредиторской задолженности.

По мнению суда апелляционной инстанции, следует исходить из того, что факт совершения сделки приведшей к негативным экономическим последствиям, сам по себе не является безусловным основанием для привлечения бывшего руководителя и его участников к субсидиарной ответственности, поскольку необходимо доказать совокупность условий для ее наступления.

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не доказано то обстоятельство, что в результате совершения спорных сделок было ухудшено финансовое состояние должника (с учетом того, что имущество возвращено в конкурсную массу). Не представлено доказательств того, что именно совершение спорных сделок привело к банкротству должника.

 Кроме того, часть средств по оспоренным конкурсным управляющим сделкам была возвращена в конкурсную массу. Так, в частности, ООО «Уральский Турбомеханик» возвратило в конкурсную массу средства в общей сумме 4 718 553,60 руб., ООО «УК УЭС» возвратило в конкурсную массу 5 315 659,41 руб. Таким образом, всего по признанным судом недействительным сделкам в конкурсную массу возвращено средств на сумму 10 034 213,01 руб.

Вместе с тем, коллегией не установлено из заявления конкурсного управляющего, также представитель управляющего в судебном заседании не смог пояснить, какие именно действия каждого из контролирующих лиц привели к несостоятельности (банкротству) должника, в том числе указания на конкретные сделки каждого из привлекаемых лиц.

Доказательств того, что контролирующие должника лица и его участники, к которым предъявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности, извлекли прибыль от совершения сделок, признанных недействительными, не представлено.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции, не соглашается с выводами суда первой инстанции в этой части, считает ошибочным вывод суда о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО10, ФИО3, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1, ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку выводы суда в указанной части противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Коллегия судей отклоняет позицию ФИО3, что при обращении конкурсного управляющего в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности лиц контролировавших деятельность Должника ФИО3 не был указан в числе ответчиков. Как усматривается из заявления конкурсного управляющего ФИО3 поименован в качестве одного из ответчиков в порядке ст. 125 АПК РФ. При таком положении суд первой инстанции правомерно рассмотрел требования к ФИО3 по существу.

 Рассмотрев доводы апелляционных жалоб в части отмены определения суда первой инстанции о взыскании убытков причиненных утратой товарно-материальных ценностей должника, апелляционный суд исходит из следующего. 

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии со статьей 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Ответственность, установленная приведенными правовыми нормами, в том числе нормами Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию в соответствии со статьей 15 ГК РФ.

Пунктом 1 статьи 15 ГК РФ определено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава данного гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

В пунктах 1 - 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" (далее - Постановление N 62) разъяснено, что именно истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) единоличного исполнительного органа, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

На привлекаемом к гражданско-правовой ответственности лице, в свою очередь, лежит обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков. Оно вправе представить также доказательства существования иной причины возникновения этих убытков.

В пункте 4 Постановления N 62 отмечено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательство.

Как указал конкурсный управляющий в процедуре конкурсного производства им проведена инвентаризация имущества Должника по результатам которой была выявлена недостача на сумму 9 212 712 руб. 31 коп. Согласно пояснениям конкурсного управляющего, им были выявлены расхождения между фактическим наличием имущества и данными базы 1С.

Из материалов дела следует, что бывший руководитель должника передал по актам приема-передачи конкурсному управляющему ФИО14 документацию и имущество должника более чем на 4500 позиций, также передан бухгалтерский баланс по сотоянию на 31.08.2020 и инвентаризационная опись, в то время как конкурсным управляющим проинвентаризированно 403 позиции, что отражено в инвентаризационной описи ТМЦ от 30 марта 2021 года.  Таким образом, неисполнение обязанности конкурсного управляющего по проведению инвентарищации всего переданного имущества не может указывать на наличие в действиях ответчиков неправомерных действий, направленных на утрату имущества должника.

При этом, указание суда первой инстанции, что сведения о списании/оприходовании в процессе хозяйственной деятельности имущества должника конкурсному управляющему не передавались и что, перед судом такая информация также раскрыта, отклоняется коллегией судей, поскольку причинно-следственная связь между непередачей имущества согласно балансу и убытками обществу в данном случае не доказана, ввиду того, что не проведение инвентаризации не может свидетельствовать об утрате ТМЦ (либо их расходованию в ходе осуществления финансово-хозяйственной деятельности Должником), до проведения сравнения объема приобретенных, реализованных и оставшихся ТМЦ. 

Коллегия принимает позицию ФИО3, относительного того, что по состоянию на 31.12.2019г. (до признания должника банкротом) размер активов Должника составлял 136 243 000 руб., в то время как на 31.12.2021г. размер активов составляет 157 619 000 руб. при этом, размер запасов (к которым, в первую очередь относятся ТМЦ в соответствии с Федеральным стандартом бухгалтерского учета ФСБУ 5/2019 "Запасы", утв. Приказом Минфина России от 15 ноября 2019 г. N 180н) лишь увеличился за время процедуры конкурсного производства, что явно свидетельствует о наличии у должника ТМЦ на сумму более, чем проинвентаризированно управляющим. Таким образом, доказательства утраты имущества должника не представлено, а объективные данные бухгалтерской отчетности, подготовленной и сданной конкурсным управляющим в налоговый орган, опровергают заявление конкурсного управляющего.

Вместе с тем, как было указано выше, ФИО11, ФИО12, ФИО5, ФИО1 и ФИО13 не являются лицами, контролирующими деятельность должника, а также отсутствие доказательств вовлеченности указанных лиц, к непосредственной деятельности должника в качестве дачи обязательных указаний, в связи с чем, у суда первой инстанции отсутствовали основания для взыскания с указанных лиц, убытков. Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. При этом, указанная обязанность не может возлагаться на участников общества, в случае отсутствия доказательств наличия истребуемой документации и/или имущества у этих лиц.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что конкурсным управляющим не представлены достаточные доказательства свидетельствующие о том, что ответчики действовали неразумно и недобросовестно, в ущерб интересам общества, не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями ответчиков и причиненными убытками, а также наличием убытков как таковых, с учетом отраженных конкурсным управляющим в бухгалтерском балансе сведений.

Учитывая изложенное, определение суда от 20.11.2023 по делу №А56-74106/2019/суб.1/уб.1 пункта 2 статьи 269, части 4 статьи 270 АПК РФ подлежит отмене с вынесением нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в полном объеме.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 20.11.2023 по делу №  А56-74106/2019/суб.1/уб.1 отменить. Принять новый судебный акт.

В удовлетворении заявленных требований отказать.

 

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

А.В. Радченко

 

Судьи

 

С.М. Кротов

 

 М.В. Тарасова