АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А32-35134/2020

г. Краснодар                                                                                                               «28» октября  2020 г.

 

Резолютивная часть решения объявлена «27» октября  2020 г.

Полный текст решения изготовлен «28» октября  2020 г.

 

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Ю.В. Любченко, 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Шевченко А.Н.

рассмотрев в  судебном заседании исковое заявление 

ООО «1С-Софт» (ИНН 

<

***>)

к МУП «Водоканал» (ИНН 

<

***>)

о взыскании компенсации за нарушение авторских прав, 

 

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО1, доверенность в деле,

от ответчика: ФИО2, доверенность в деле,  

 

У С Т А Н О В И Л:

ООО «1С-Софт» (далее – истец, общество, правообладатель) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением к МУП «Водоканал» (далее – ответчик, предприятие) о взыскании компенсации за нарушение авторских прав в сумме 756 600 руб. в соответствии со статьей 1301 ГК РФ, о взыскании компенсации в размере 756 600 руб. за незаконную модификацию программного обеспечения в соответствии со статьей 1299 ГК РФ.

Представитель истца в судебном заседании настаивал на иске, представил дополнительные документы, судом рассмотрены и приобщены к материалам дела.

Представитель ответчика в судебном заседании возражал на заявленные требования истца, представлен отзыв на иск, который судом рассмотрен и приобщен к материалам дела. Возражая на требования истца, ответчик представил документы о приобретении программного обеспечения: «1С: Предприятие 8 клиентская лицензия на 1 рабочее место» 5 экземпляров; «1С: Предприятие 8 Бухгалтерия ПРОФ»; «1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом» 1 экземпляр.

В соответствии со статьей 163 АПК РФ в судебном заседании 20.10.2020 объявлялся последовательно перерыв до 26.10.2020 до 10 час. 30 мин. и до 27.10.2020 до 10 час. 05 мин. Лица, участвующие в деле и присутствовавшие в зале судебного заседания до объявления перерыва, считаются надлежащим образом извещенными о времени и месте судебного заседания, и их неявка в судебное заседание  после окончания перерыва не является препятствием для его продолжения (часть 5 статья 163 АПК РФ). 

После перерыва судебное заседание продолжено в указное время.

Исследовав документы, и оценив в совокупности все представленные доказательства, суд считает исковые требования подлежащими удовлетворению в части по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, истец является обладателем исключительных авторских прав на программное обеспечение «1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)»; «1С: Бухгалтерия 8. Базовая версия».

Данный факт установлен судом и не оспаривается ответчиком.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, в ходе проведения осмотра места происшествия в помещении, занимаемым МУП «Водоканал» были обнаружены и изъяты три системных блока, на которых согласно заключению эксперта № 17/2-148-э от 16.03.2020, были записаны контрафактные программные продукты, правообладателем которого является истец, а именно:

«1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)» 4 экземпляра;

«1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)» 5 экземпляров;

«1С: Бухгалтерия 8. Базовая версия» 2 экземпляра.

В отношении выявленных программных продуктов, истец, полагая, что исключительные права авторов нарушенными, в связи с чем, обратился за их защитой в судебном порядке.

Как указывает истец, доказательствами нарушения прав истца со стороны ответчика использованием не лицензионных программных продуктов подтверждается следующими доказательствами:

1) протокол осмотра места происшествия от 05.02.2020 произведенный старшим оперуполномоченным ОЭБ и ПК ОМВД России по Новопокровскому району ФИО3 с участием понятых, специалиста и программиста МУП «Водоканал» в помещении бухгалтерии МУП «Водоканал» по адресу: ст. Новопокровская, ул. Советская, 47 согласно которому в ходе осмотра компьютеров главного бухгалтера ФИО4, бухгалтера ФИО5 и бухгалтера ФИО6 были обнаружены программные продукты истца с признаками контрафактности;

2) заключение эксперта № 17/2-148-э от 16.03.2020 выполненное старшим экспертом отела ЭКЦ ГУ МВД России по Краснодарскому краю майором полиции ФИО7, имеющим высшее техническое образование (специальность по диплому «инженер-программист»), стаж экспертной работы в области компьютерных экспертиз двенадцать лет.

3) объяснения работников МУП «Водоканал» ФИО8, ФИО6, ФИО9, ФИО5, ФИО4, аналогичные по своему содержанию о том, что они являлись работниками МУП «Водоканал» и использовали в деятельности бухгалтерии МУП «Водоканал» компьютеры, которые были в последствие изъяты сотрудниками правоохранительных органов.

Полагая, что ответчиком неправомерно использованы программы, авторские права на которые принадлежат правообладателю, истец обратился в суд с настоящим иском о взыскании компенсации за нарушение авторских прав.

При рассмотрении дела и разрешении спора суд полагает исходить из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением). Другие лица не могут использовать результат интеллектуальной деятельности без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных Кодексом

В соответствии с пунктом 1 статьи 1259 ГК РФ программы для ЭВМ относятся к объектам авторских прав и охраняются как литературные произведения.

В силу статьи 1261 ГК РФ авторские права на все виды программ для ЭВМ (в том числе на операционные системы и программные комплексы), которые могут быть выражены на любом языке и в любой форме, включая исходный текст и объектный код, охраняются так же, как авторские права на произведения литературы. Программой для ЭВМ является представленная в объективной форме совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования ЭВМ и других компьютерных устройств в целях получения определенного результата, включая подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы для ЭВМ, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения

Согласно пункту 2 статьи 1270 ГК РФ использованием произведения независимо от того, совершаются ли соответствующие действия в целях извлечения прибыли или без такой цели, считается, в частности, воспроизведение произведения, то есть изготовление одного и более экземпляра произведения или его части в любой материальной форме. При этом запись произведения на электронном носителе, в том числе запись в память ЭВМ, также по общему правилу считается воспроизведением.

В соответствии со статьей 1235 ГК РФ право использования результата интеллектуальной деятельности может быть предоставлено третьему лицу (лицензиату) на основании лицензионного договора.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1270 ГК РФ автору произведения или иному правообладателю принадлежит исключительное право использовать произведение в соответствии со статьей 1229 ГК РФ в любой форме и любым не противоречащим закону способом (исключительное право на произведение), в том числе способами, указанными в пункте 2 статьи 1270 ГК РФ. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на произведение.

Использованием произведения, независимо от того, совершаются ли соответствующие действия в целях извлечения прибыли или без такой цели, считается, в частности, воспроизведение произведения.

При этом запись произведения на электронном носителе, в том числе запись в память ЭВМ, также считается воспроизведением, кроме случая, когда такая запись является временной и являет неотъемлемую и существенную часть технологического процесса, имеющего единственной целью правомерное использование записи или правомерное доведение произведения до всеобщего сведения (подпункт 1 пункта 2 статьи 1270 ГК РФ).

Кроме того, для характеристики понятия использования, помимо положений статьи 1270 ГК РФ, применительно к программам для ЭВМ необходимо также учитывать и ряд действующих на территории Российской Федерации норм Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений (Берн, 09.09.1886; вступила в силу для России 13.03.1995, далее – Бернская конвенция) и Договора ВОИС по авторскому праву (Женева, 20.12.1996; вступил в силу для России 05.02.2009, далее – Договор ВОИС), дополняющих положения статьи 1270 ГК РФ. В частности, нормы этих договоров по сравнению с подпунктом 1 пункта 2 статьи 1270 ГК РФ более полно характеризуют понятие воспроизведения как разновидности использования произведения.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Бернской конвенции авторы литературных и художественных произведений, охраняемых этой Конвенцией, пользуются исключительным правом разрешать воспроизведение произведений любым образом и в любой форме. В соответствии с согласованными заявлениями по Договору ВОИС в отношении статьи 1(4) «право на воспроизведение, как оно определено в статье 9 Бернской конвенции, и допускаемые этой статьей исключения полностью применяются в цифровой среде и, в частности, в отношении использования произведений в цифровой форме. Понимается, что хранение охраняемого произведения в цифровой форме в электронном средстве является воспроизведением в смысле статьи 9 Бернской конвенции».

Таким образом, факт хранения спорных программ на электронном носителе (в памяти жестких магнитных дисков компьютеров) без согласия правообладателя также образует самостоятельный состав правонарушения.

Как разъяснено в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2006 № 15 «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах», при рассмотрении споров, связанных с защитой авторских прав, истец должен доказать факт принадлежности ему авторского (смежного) права, а также факт использования этих прав ответчиком. Ответчик обязан доказать выполнение им требований закона при использовании произведений. В противном случае физическое или юридическое лицо признается нарушителем авторского права и для него наступает гражданско-правовая ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В силу статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Как указывает истец в исковом заявлении, для защиты программного обеспечения, принадлежащего правообладателю, при правомерном использовании применяется ключ аппаратной защиты «HASP», однако на персональных ЭВМ ответчика была обнаружена возможность запуска спорной программы  без указанного ключа защиты «HASP».

По мнению истца, данное обстоятельство свидетельствует о нарушении ответчиком статьи 1299 ГК РФ, поскольку ответчик без разрешения правообладателя устранил ограничения использования программы для ЭВМ, установленные путем применения технических средств защиты авторских прав.

Согласно представленному в материалы дела заключению № 17/2-148-э от 16.03.2020 выполненное старшим экспертом отела ЭКЦ ГУ МВД России по Краснодарскому краю майором полиции ФИО7, в рамках экспертизы было произведено исследование программного обеспечения, находящегося на системных блоках персональных ЭВМ.

Перед экспертом были поставлены следующие вопросы:

«1. Находятся ли представленные системные блоки в работоспособном состоянии, то есть возможно ли осуществить запуск, работу с программным обеспечением, установленным на НЖМД системных блоков?

2. Имеются ли на НЖМД системных блоков, установленные программные продукты фирмы «1С»? Если да, то какие регистрационные данные указаны в программном обеспечении? Указать сведения, имеющиеся в разделе «о программе», в том числе наименование, установленные конфигурации, количество пользователей и т. д.

3. Имеются ли на НЖМД системных блоков дистрибутивы программных продуктов фирмы «1С»?

4. Имеются ли на НЖМД системных блоков рабочие базы данных программных продуктов фирмы «1С»? Если да, то прошу скопировать их на отдельный носитель информации.

5. Запускаются ли программные продукты фирмы «1С» без ключа аппаратной защиты «HASP»?

6. Имеются ли на представленных НЖМД программы, позволяющие модифицировать, снимать технические средства защиты программных продуктов «1С»?

При производстве экспертизы экспертом установлено, что объектом исследования является три системных блока.

При исследовании системного блока № 1 было обнаружено следующее программное обеспечение: «1С: Предприятие 8» (8.3.10.2580), установленное 20.02.2018, которое запускается без ключа аппаратной защиты HASP. Программный продукт «1C Предприятие», обнаруженный на жестком диске указанные в таблице № 4, в строке № 54 запускается без аппаратного ключа HASP. В сведениях «о программе» указано, что установлены программные продукты: «1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)».

При исследовании системного блока № 2 было обнаружено следующее программное обеспечение: «1С: Предприятие 8» (8.3.6.2152), установленное 09.10.2019, которое запускается без ключа аппаратной защиты HASP; «1С: Предприятие 8» (8.3.9.1818), установленное 09.10.2019, которое запускается без ключа аппаратной защиты HASP; «1С: Предприятие 8» (8.3.10.2580), установленное 09.10.2019, которое запускается без ключа аппаратной защиты HASP;  «1С: Предприятие 8» (8.3.14.1565), установленное 09.10.2019, которое запускается без ключа аппаратной защиты HASP.

В каталогах жесткого диска № 2 – раздел 1«\База\» обнаружены файлы с расширением «1CD», характерные для программного продукта «1C Предприятие 8».

В каталогах жесткого диска № 1 – раздел 1«\БАЗА 1С\» обнаружены файлы с расширением «1CD», характерные для программного продукта «1C Предприятие 8».

Обнаруженные на жестком диске № 2 программные продукты «1C Предприятие 8» были запущены с подключенной обнаруженной базой данных.

Программные продукты «1C Предприятие 8», обнаруженные на жестком диске запускаются без аппаратного ключа HASP.

В сведениях «о программе» указано, что установлены программные продукты: «1С: Бухгалтерия 8.»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 500 пользователей (USB)».

В сведениях «о программе» указано, что установлены программные продукты: «1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)».

В сведениях «о программе» указано, что установлены программные продукты:

«1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)». 

В сведениях «о программе» указано, что установлены программные продукты: «1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)».

При исследовании системного блока № 3 было обнаружено следующее программное обеспечение: «1С: Предприятие 8» (8.3.10.2580), установленное 20.02.2018, которое запускается без ключа аппаратной защиты HASP. Программный продукт «1C Предприятие», обнаруженный на жестком диске указанные в таблице № 6, в строке № 28 запускается без аппаратного ключа HASP. В сведениях «о программе» указано, что установлены программные продукты: «1С: Бухгалтерия 8»; «1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)». 

В пункте 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу.

Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 АПК РФ.

Заключение эксперта является одним из доказательств, оцениваемых судом, и должно быть получено с соблюдением требований, предусмотренных статьями 82 – 87 АПК РФ.

Требования к содержанию заключения эксперта или комиссии экспертов установлены статьей 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Согласно статье 8 указанного закона эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

При вынесении судебного акта арбитражный суд должен проверять достоверность заключения судебного эксперта исходя не из соблюдения формальных требований действующего законодательства по оформлению данного заключения, а исходя из соответствия сущностного содержания данного заключения нормам действующего законодательства.

Представленное суду заключение эксперта № 17/2-148-э от 16.03.2020 подписано экспертом, удостоверено печатью экспертного учреждения и соответствует установленным статьей 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» требованиям, эксперт под подписку предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Признаков недостоверности, неясности и неполноты заключения эксперта судом не установлено.

Как следует из абзаца 4 пункта 75 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – ППВСРФ № 10) материальный носитель может быть признан контрафактным только судом. При необходимости суд вправе назначить экспертизу для разъяснения вопросов, требующих специальных знаний. Так, контрафактность материального носителя, в котором выражена неправомерно переработанная программа для ЭВМ, может быть установлена с учетом заключения эксперта, установившего признаки такой переработки.

На основании вышеизложенного, заключение экспертизы № 17/2-148-э от 16.03.2020 принимается судом в качестве надлежащего доказательства по делу. Ответчик не представил доказательств недостоверности выводов эксперта, либо их несоответствия представленным доказательствам, не опровергнуты выводы эксперта документально, тем самым экспертное заключение принимается судом и непринятие указанного доказательства судом не усматривается.

Таким образом, с учетом установленных обстоятельств, суд соглашается с позицией истца о том, что наличие факта хранения программ в памяти ЭВМ будет свидетельствовать об их использовании владельцем материального носителя посредством сохранения до тех пор, пока не доказано иное, что следует из положений Договора Всемирной организации интеллектуальной собственности по авторскому праву от 20.12.1996.

Как указывает истец в исковом заявлении, для защиты программного обеспечения, принадлежащего правообладателю, при правомерном использовании применяется ключ аппаратной защиты HASP, однако на ПЭВМ ответчика была обнаружена возможность запуска спорных программ без указанного ключа защиты. Отсутствие именно аппаратного ключа «HASP», который является средством защиты от нелегального копирования данной программы, свидетельствует о контрафактности программного продукта ответчика. Доказательства легального приобретения программного продукта, наличия договорных отношений по поводу передачи прав на него ответчиком в материалы дела не представлены. Использование программы с учетом ее полной работоспособности без предусмотренного ключа защиты является основным признаком неправомерности ее установки и использования.

Вместе с тем, в соответствии с пунктом 5 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности» непривлечение ответчика к уголовной или административной ответственности само по себе не означает невозможности применения к нему мер гражданско-правовой ответственности.

В соответствии с пунктом 55 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума № 10), при рассмотрении дел о защите нарушенных интеллектуальных прав судам следует учитывать, что законом не установлен перечень допустимых доказательств, на основании которых устанавливается факт нарушения (статья 55 ГПК РФ, статья 64 АПК РФ).

Поэтому при разрешении вопроса о том, имел ли место такой факт, суд в силу статей 55 и 60 ГПК РФ, статей 64 и 68 АПК РФ вправе принять любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством.

Учитывая доказанность факта использования в деятельности ответчика программного обеспечения, исключительные права на которое принадлежат истцу, а также отсутствие в материалах дела правомерности их использования ответчиком, суд приходит к выводу об обоснованности заявленных истцом требований о взыскании с ответчика компенсации за нарушение авторских прав.

Статьей 1301 ГК РФ предусмотрено, что в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных ГК РФ (статьи 1250, 1252 и 1253), вправе в соответствии с пунктом 3 статьи 1252 ГК РФ требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации, в том числе, в двукратном размере стоимости экземпляров произведения.

Согласно пунктам 1 и 3 статьи 1286 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона – автор или иной правообладатель (лицензиар) предоставляет либо обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования этого произведения в установленных договором пределах. Заключение лицензионных договоров о предоставлении права использования программы для ЭВМ или базы данных допускается путем заключения каждым пользователем с соответствующим правообладателем договора присоединения, условия которого изложены на приобретаемом экземпляре таких программы или базы данных либо на упаковке этого экземпляра. Начало использования таких программы или базы данных пользователем, как оно определяется этими условиями, означает его согласие на заключение договора.

Как разъяснено в пунктах 59, 61, 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 23.04.2019 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер. 

При заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из способов расчета суммы компенсации, указанных в подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1301, подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1311, подпунктах 1 и 2 статьи 14061, подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 1515, подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 1537 ГК РФ, а также до вынесения судом решения изменить выбранный им способ расчета суммы компенсации, поскольку предмет и основания заявленного иска не изменяются. 

Суд по своей инициативе не вправе изменять способ расчета суммы компенсации. Таким образом, при предъявлении требования о взыскании компенсации за нарушение исключительного права доказыванию подлежит наличие прав правообладателя на произведение, а также факт его незаконного использования ответчиком. Установление указанных выше обстоятельств является существенным для дела и от их установления зависит правильное разрешение спора. При этом вопрос оценки представленных на разрешение спора доказательств на допустимость, относимость и достаточность является компетенцией суда, разрешающего спор.

Сумма компенсации определяется судом в пределах, установленных ГК РФ, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости (пункт 3 статьи 1252 ГК РФ). Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд, учитывая, в частности, характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя, вероятные убытки правообладателя, принимает решение, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.

Истец представил суду расчет компенсации за незаконное использование авторских прав, который произведен на основании данных, полученных в справочнике цен на лицензионное программное обеспечение, выпущенный НП ППП, кроме того данная стоимость права использования аналогична сведениям, отраженных на официальном сайте ООО «1С» http://1c.ru/rus/partners/pricelst.jsp.

Согласно расчету истца размер компенсация составляет:

«1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)» 27 300 руб. за один экземпляр Х 4 экземпляра = 109 200 руб.;

«1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)» 51 900 руб. за один экземпляр Х 5 экземпляров = 259 500 руб.;

«1С: Бухгалтерия 8. Базовая версия» 4 800 руб. за один экземпляр Х 2 экземпляра = 9 600 руб.;

Итого 378 300 руб. Х 2 (в соответствии с частью 3 статьи 1301 ГК РФ) = 756 600 руб.

Судом принимается в качестве надлежащих доказательств, стоимость права использования программ для ЭВМ справочник цен на лицензионное программное обеспечение, изданный некоммерческим партнерством поставщиков программных продуктов. При этом доказательств, достоверно свидетельствующих об иной стоимости права использования программного обеспечения на момент заявления исковых требований, ответчиком в материалы дела представлено не было, доказательств действительного существования иной стоимости права использования принадлежащих истцам программ для ЭВМ в материалах дела не содержится.

Расчет компенсации, произведенный истцом, судом проверен и признан арифметически и методологически правильным.

Принадлежность истцу исключительного права, в защиту которого предъявлен настоящий иск, установлена судом, и подтверждена документально. Факт наличия на жестком диске ЭВМ, принадлежащего ответчику, программ, правообладателем которых является истец, подтверждается представленным в материалы дела доказательствами, в том числе экспертным заключением. Факт использования ответчиком, принадлежащих истцу программ также подтвержден материалами дела.  Доказательств наличия у ответчика лицензии, договора или иного разрешения правообладателя на использование спорной программы для ЭВМ ответчиком не представлено, в материалах дела не имеется.

Кроме того, суд отмечает, что хранение – это способ использования объектов авторского права, является самостоятельным правомочием и совершаемое без разрешения правообладателя составляет нарушение исключительных прав. 

Поскольку компьютеры с контрафактным программным обеспечением были изъяты в помещении ответчика, в котором он осуществлял свою хозяйственную деятельность, предполагающую безусловное использование вышеназванных программ, можно констатировать, что, по крайней мере, незаконное хранение нелицензионных программных продуктов было допущено ответчиком. 

Вместе с тем, суд полагает, что ответчик, действуя предусмотрительно, имел возможность привести свою компьютерную технику в надлежащее состояние, однако этого не сделал. Неоднократно произвел нарушение в виде сохранения экземпляров контрафактных программ, действия ответчика являются нарушением действующего законодательства. С помощью данных программных продуктов ответчик организовал ведение бухгалтерского учета.

Таким образом, действия ответчика представляли собой самостоятельный способ использования объекта авторских прав, принадлежащих истцу, и нарушали запрет без согласия автора распространять, хранить его произведения в коммерческих целях.

Возражая на исковые требования в части компенсации, ответчик в ходе судебного разбирательства заявил о снижении размера компенсации до минимального предела, исходя из стоимости легальных продуктов.

В пунктах 60, 62 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, требование о взыскании компенсации носит имущественный характер. 

Суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации и принимает решение (статья 168 АПК РФ), учитывая, что истец представляет доказательства, обосновывающие размер компенсации (пункт 3 части 1 статьи 126 АПК РФ), а ответчик вправе оспорить как факт нарушения, так и размер требуемой истцом компенсации (пункт 3 части 5 статьи 131 АПК РФ).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 постановления № 28-П положения подпункта 1 статьи 1301, подпункта 1 статьи 1311 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 Кодекса признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1) и 55 (часть 3), в той мере, в какой в системной связи с пунктом 3 статьи 1252 Кодекса и другими его положениями они не позволяют суду при определении размера компенсации, подлежащей выплате правообладателю в случае нарушения индивидуальным предпринимателем при осуществлении им предпринимательской деятельности одним действием прав на несколько объектов интеллектуальной собственности, определить с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общий размер компенсации ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, если размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным данными законоположениями правилам с учетом возможности ее снижения, многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что эти убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если при этом обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.

Исходя из основных начал гражданского законодательства, а именно признания равенства участников регулируемых им отношений, учитывая правовую позицию, определенную в постановлении № 28-П, в частности пункты 3.1, 3.2 и 4, определение с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общего размера компенсации ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, может быть применена не только к индивидуальным предпринимателям и физическим лицам, но и юридическим лицам.

Кроме того, учитывая системную связь пункта 2 статьи 1301 ГК РФ с пунктом 3 статьи 1252 ГК РФ, аналогичный подход должен применяться как к размеру компенсации, определяемому по усмотрению суда, так и в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров произведений, или в двукратном размере стоимости права использования произведения, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Снижение размера компенсации ниже минимального предела, установленного законом, с учетом требований разумности и справедливости должно быть мотивировано судом и подтверждено соответствующими доказательствами.

В отзыве на иск, ответчик указывал, что он не привлекался к ответственности за незаконное использование чужих исключительных прав, то есть правонарушение совершено им впервые.

Кроме того, имущественное положение ответчика является неблагоприятным, что подтверждается бухгалтерским балансом на 30.09.2020, отчетом о финансовых результатах за январь-сентябрь 2020, бухгалтерской (финансовой) отчетностью за 2019 год, выпиской по счету клиента Банка РНКБ (ПАО), согласно которой доступный баланс для использования 43 750,87 руб. 

Суд также учитывает, что ответчик является бюджетным учреждением, осуществляющим забор и очистку воды для питьевых и промышленных нужд, то есть использование программного обеспечения не является его основным видом деятельности.

Таким образом, судом установлено, что в данном случае размер компенсации в сумме 756 600 руб. является несоразмерным по отношению к обстоятельствам правонарушения и фактическим обстоятельствам дела и не будет направлен на восстановление нарушенного права.

Заявленный истцом размер компенсации является чрезмерным, противоречит принципам разумности и справедливости, носит «карательный» характер, не отвечает требованиям дифференциации ответственности в зависимости от всех имеющих существенное значение обстоятельств. Взыскание компенсации в испрашиваемом истцом размере, безусловно, нарушит баланс интересов сторон, повлечет прекращение хозяйственной деятельности ответчика.

В свою очередь, при определении размера компенсации необходимо учитывать не только интересы истца, но и интересы ответчика, в том числе его имущественное положение, продолжительность его коммерческой деятельности, иные обстоятельства.

Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ, представленные сторонами доказательства в совокупности и разрешая спор по существу, суд учитывает в качестве обстоятельств, связанных с объектом нарушенных прав, негрубый и однократный характер допущенного нарушения со стороны ответчика.

На основании вышеизложенного, суд первой инстанции счел возможным снизить размер компенсации ниже минимального предела, исходя из номинальной стоимости легальных программ: 

«1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом (USB)» 27 300 руб. за один экземпляр Х 4 экземпляра = 109 200 руб.;

«1С: Предприятие 8 Клиентская лицензия на 10 пользователей (USB)» 51 900 руб. за один экземпляр Х 5 экземпляров = 259 500 руб.;

«1С: Бухгалтерия 8. Базовая версия» 4 800 руб. за один экземпляр Х 2 экземпляра = 9 600 руб.;

Итого = 378 300 руб.

Аналогичный правовой подход изложен в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 03.10.2018 № С01-1129/2017 по делу № А32-1221/2017.

Возражая на требования истца, ответчиком также были предоставлены документы о приобретении программного обеспечения: «1С: Предприятие 8 клиентская лицензия на 1 рабочее место» 5 экземпляров; «1С: Предприятие 8 Бухгалтерия ПРОФ»; «1С: Предприятие 8 Зарплата и управление персоналом» 1 экземпляр. 

Вместе с тем, изучив указанные документы, судом установлено, что вышеуказанное программное обеспечение не является предметом спора по настоящему делу, поскольку указанное программное обеспечение поставлялось ответчику в электронном виде и имеет свою стоимость. В данном случае, речь идет о поставке программных продуктов с физическим ключом аппаратной защитой HASP, что подтверждается заключение эксперта № 17/2-148-э от 16.03.2020. Кроме того, спорные программные продукты запускались без ключа аппаратной защиты HASP, что является самостоятельным правонарушением в действиях ответчика.

Довод ответчика о том, что он не использовал контрафактное программное обеспечение в своей деятельности, отклоняется судом как противоречащий смыслу статье 1270 ГК РФ.

Кроме того, истцом заявлено требование о взыскании компенсации за нарушение авторских прав в размере 756 600 руб. за незаконную модификацию программного обеспечения в соответствии со статьей 1299 ГК РФ.

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения требований истца о взыскании компенсации за незаконную модификацию программного обеспечения в соответствии со статьей 1299 ГК РФ.

В пункте 4 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 № 122, разъяснено, что использование модифицированной программы для ЭВМ в отсутствие письменного договора с правообладателем, которым передается право на такое использование программы для ЭВМ как ее модификация, само по себе является нарушением авторских прав.

Работоспособность программы обеспечивается за счет обмена кодами между программой и ключом защиты. Для каждого производителя программ ключи имеют различные серии. Внутри одной серии все ключи одинаковы и имеют единый код разработчика. Код разработчика «зашивается» в ASIC-чип (специализированную микросхему) при изготовлении ключа и не поддается изменению. Ключ защиты призван защищать программу от постороннего вмешательства и служит ограничением доступа к ней неопределенного круга лиц. 

Следовательно, замена существующего ключа защиты какими-либо программными и/или аппаратно-программными средствами (эмуляторами) является незаконным вмешательством в работу защищенных программ (модификацией) и нарушением целостности автоматизированных аппаратно-программных комплексов, а также приводит к несанкционированному правообладателем воспроизведению и использованию программ для ЭВМ (несанкционированное блокирование, модификация и компьютерной информации, нарушение работы ЭВМ).

Из вышеуказанного следует, что несанкционированное использование программы предполагает, что ответчик обошел существующую систему защиты от нелегального вторжения.

Действия, которые, по мнению истца, нарушили его исключительные права, являются одной из операций, выполняемых нарушителем для доступа к программе, поскольку несанкционированное использование предполагает преодоление существующих ограничительных механизмов. Запуск программ без аппаратных ключей свидетельствует либо об использовании программ-эмуляторов – специальных программ, предназначенных для осуществления доступа к защищенным электронными средствами материальным и нематериальным объектам, в данном случае компьютерной информации, либо о модификации программы – стартера в составе спорной программы для ЭВМ.

Судом установлено, что иск о взыскании компенсации мотивирован единственно совершением ответчиком в рамках нелегального использования программного продукта действий, предшествующих такому использованию и направленных на получение доступа к программе в обход существующих технических средств защиты программы.

В этой связи, суд приходит к выводу, что такие действия не образуют применительно к данному конкретному спорному случаю самостоятельного правонарушения.

Заявляя требование о взыскании компенсации за незаконную модификацию, фактически истец требует взыскания компенсации за совершение ответчиком отдельных действий, обеспечивающих неправомерное использование программы для ЭВМ, за совершение которых ответчик в настоящем деле привлекается к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной той же статьей 1301 ГК РФ.

Истец не вправе требовать компенсации за совершение ответчиком совокупности действий, направленных на то, чтобы устранить ограничения использования произведения ввиду взыскания с нарушителя компенсации за незаконное использование в деятельности общества нелицензионных программных продуктов.

Требование о взыскании компенсации за незаконную модификацию не может быть удовлетворено судом, поскольку в данном случае не образует самостоятельного состава правонарушения, за которое ответчик подлежал бы привлечению к самостоятельной ответственности.

Таким образом, приведенные и другие собранные по делу доказательства, обосновывающие наличие или отсутствие имеющих значение для дела обстоятельств, оцененные арбитражным судом в своей совокупности в соответствии со статьей 71 АПК РФ, принимая во внимание конкретные и фактические обстоятельства дела, достаточны для вывода об обоснованности заявленных требований в части.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Пятнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 23.05.2018 по делу № А32-56879/2017, в постановлении Суда по интеллектуальным правам по делам № А60-54040/2016, № А53-29419/2016, № А32-12314/2017.

Если иск удовлетворен частично, то это одновременно означает, что в части удовлетворенных требований арбитражный суд подтверждает правомерность заявленных требований, а в части требований, в удовлетворении которых отказано, арбитражный суд подтверждает правомерность позиции ответчика, отказавшегося во внесудебном порядке удовлетворить такие требования истца в заявленном объеме.

Соответственно, в случае частичного удовлетворения иска и истец, и ответчик в целях восстановления нарушенных прав и свобод в связи с необходимостью участия в судебном разбирательстве вправе требовать присуждения понесенных ими судебных расходов, но только в части, пропорциональной соответственно или объему удовлетворенных арбитражным судом требований истца, или объему требований истца, в удовлетворении которых арбитражным судом было отказано.

Именно из этого исходит и часть 1 статьи 110 АПК РФ, устанавливающая, помимо прочего, что в случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований (абзац второй).

Согласно положениям названного АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом (статья 101); к судебным издержкам, связанным с рассмотрением дела в арбитражном суде, относятся, в частности, расходы на оплату услуг адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь (представителей), и другие расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением дела в арбитражном суде (статья 106).

Соответственно, в системе норм арбитражного процессуального законодательства, правила абзаца второго части 1 статьи 110 АПК РФ применяются ко всем видам судебных издержек.

Судом установлено, что заявляемое истцом требование о взыскании компенсации было определено им в твердой сумме.

Однако удовлетворение требования истца о взыскании компенсации в меньшем размере, чем была им изначально заявлена, является частичным удовлетворением иска по смыслу абзаца второго части 1 статьи 110 АПК РФ и влечет отнесение судебных расходов на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Как разъяснено в пункте 48 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2015, при взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности судебные расходы на оплату государственной пошлины относятся на истца пропорционально размеру необоснованно заявленной им компенсации.

При этом в данном пункте Обзора сделана ссылка на правовую позицию Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении Президиума от 04.02.2014 № 9189/2013, согласно которой обязательство нарушителя исключительного права по выплате компенсации не является неустойкой. Статья 333 ГК РФ не может быть применена и по аналогии, поскольку в силу пункта 1 статьи 6 указанного Кодекса аналогия закона применяется в случае, если соответствующие отношения не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота.

Кроме того, правоприменительной практикой, выработанной высшей судебной инстанцией, определено, что расходы на оплату услуг представителя в делах о взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности взыскиваются со стороны пропорционально размеру присужденной компенсации.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы по уплате госпошлины подлежат распределению пропорционально удовлетворенным требованиям.

Поскольку суд удовлетворил требования истца частично, а именно на 25% от заявленных исковых требований, то судебные расходы по оплате государственной полшины подлежат распределению пропорционально удовлетворенным требованиям.

Судом при рассмотрении настоящего дела исследованы подлинники и (или) надлежаще заверенные копии представленных письменных доказательств.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 АПК РФ, суд 

 

Р Е Ш И Л:

Взыскать с МУП «Водоканал» (ИНН 

<

***>) в пользу ООО «1С-Софт» (ИНН 

<

***>) компенсацию за нарушение авторских прав в сумме 378 300 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в сумме 7 033 руб.

В удовлетворении оставшихся требований отказать.

Возвратить ООО «1С-Софт» (ИНН 

<

***>) из федерального бюджета 468 руб. уплаченной государственной пошлины (платежное поручение № 352111 от 27.07.2020).

Настоящее решение вступает в законную силу по истечении одного месяца со дня его изготовления в полном объеме, если не будет подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции. 

Решение может быть обжаловано в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия. Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Краснодарского края.

 

Судья                                                                                                                                                  Ю.В. Любченко