ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

19.01.2023                                                                                      Дело № А40-59461/17

 

Резолютивная часть постановления оглашена 17 января 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 19 января 2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Стройинджиниринг» – ФИО1 по доверенности от 18.09.2022;

от конкурсного управляющего Банка «Югра» (публичное акционерное общество) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО2 по доверенности от 22.12.2021;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Энерготоргинвест» - ФИО3 по доверенности от 26.10.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Энерготоргинвест»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 04.05.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2022

об отказе в признании заключенных между должником и Банком «Югра» (публичное акционерное общество) сделок недействительными

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Энерготоргинвест»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 24.10.2017 общество с ограниченной ответственностью «Энерготоргинвест» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.02.2019 конкурсным управляющим утвержден ФИО5

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о признании недействительными сделками кредитных договоров от 10.04.2015 № 043/КЛ-15, от 25.08.2015 № 097/КЛ-15, от 17.11.2015 № 112/КЛ-15, от 23.12.2016 № 49/КЛ-16 и от 29.12.2016 № 051/КД-16, заключенных между должником (заемщиком) и Банком «Югра» (публичное акционерное общество) (кредитором)  (далее – банком), в удовлетворении которого обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 04.05.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2022, было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего и общества с ограниченной ответственностью «Стройинджиниринг» доводы кассационной жалобы поддержали, а представитель банка просил суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, по мнению конкурсного управляющего должника все операции по получению должником денежных средств по оспариваемым кредитным договорам являлись транзитными, поскольку сразу после получения денежных средств от банка, они переводились должником третьим лицам, аффилированным с банком.

Как следствие, учитывая, по мнению управляющего, подконтрольность должника банку, спорные сделки сводились к искусственному увеличению задолженности должника перед банком и с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

В своем заявлении конкурсный управляющий должника указывает на то, что данные кредитные договоры и договоры залога являются недействительными по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из не представления заявителем относимых и допустимых доказательств, подтверждающих наличие оснований для признания сделок недействительными.

Также суд исходил из пропуска заявителем срока исковой давности на подачу заявления о признании оспариваемых кредитных договоров и договоров залога недействительными сделками.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Как разъяснено в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановления от 23.12.2010 № 63), в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 названного постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств, суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов, следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33и 34 статьи 2 Закона о банкротстве.

Для целей применения содержащихся в абзацах 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций, само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона о банкротстве, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления от 23.12.2010 № 63, в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В настоящем случае, констатировали суды, конкурсным управляющим должника не представлено относимых и допустимых доказательств тому, что на момент совершения оспариваемых сделок, должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, а равно, что именно вследствие заключения оспариваемых сделок, должник стал отвечать данным признакам.

Суды также отметили, что сам по себе факт возбуждения в отношении должника дела о его несостоятельности (банкротстве) доказательством неплатежеспособности или недостаточности имущества являться не может, поскольку вопрос об обоснованности данного требования подлежит разрешению в судебном заседании.

Как указано в абзаце 6 пункта 12 постановления от 23.12.2010 № 63, подача кредитором заявления о признании должника банкротом не всегда говорит о том, что имеет место действительно неплатежеспособность должника, - зачастую инициатор банкротства рассматривает возбуждение такого дела как ординарный вариант принудительного исполнения судебного решения, а также были ли поданы в рамках возбужденного дела о банкротстве заявления других кредиторов.

При этом, сам по себе факт наличия у должника обязательств перед другими кредиторами не является основанием для вывода о неплатежеспособности должника.

Как обоснованно отметил суд первой инстанции, факт подачи исков к должнику, сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего либо о недостаточности у него имущества, и является лишь свидетельством нормальной хозяйственной деятельности должника.

Для целей применения содержащихся в абзаце 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций, само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества (абзац 5 пункта 6 постановления от 23.12.2010 № 63).

Более того, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в определении от 25.12.2013 № ВАС-18908/13 отметил, что, согласно абзацу 7 пункта 12 постановления от 23.12.2010 № 63, даже размещение на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в «Картотеке арбитражных дел» информации о возбуждении дела о банкротстве должника не означает, что все кредиторы должны знать об этом.

Предъявление требований в исковом порядке еще не означает, что они будут удовлетворены судами, а в случае, если они будут удовлетворены - не означает, что у ответчика недостаточно средств для погашения таких требований.

В данном случае, отметили суды, конкурсный управляющий должника ошибочно отождествляет неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору, не учитывает, что кредитор всегда осведомлен о факте непогашения долга перед ним.

Как указано в абзаце 11 пункта 16 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, только с момента официального опубликования сведений о введении наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства считается, что органы, осуществляющие взыскание обязательных платежей, обладают информацией о наличии у должника неисполненных в установленный срок требований по денежным обязательствам.

На дату совершения оспариваемых сделок в отношении должника не применена ни одна из предусмотренных законом процедур банкротства, соответственно, не опубликованы сведения, перечисленные в статье 28 Закона о банкротстве.

Суды правомерно указали, что представленный конкурсным управляющим перечень арбитражных дел о взыскании дебиторской задолженности с должника в период с 2015 по 2016 год не может служить доказательством наличия признаков неплатежеспособности и отсутствия у должника средств к осуществлению хозяйственной деятельности.

Судебная практика исходит из того, что наличие неисполненных обязательств перед лицами, чьи требования не были впоследствии включены в реестр требований кредиторов, не свидетельствует о неплатежеспособности общества в указанный период, поскольку само по себе наличие просрочки исполнения обязательств не может рассматриваться в качестве обстоятельства, очевидно свидетельствующего о неплатежеспособности должника.

Кроме того, данная задолженность несопоставима с масштабом деятельности должника и являлась для него незначительной.

Так, в своих пояснениях банк правомерно ссылался на то, что должник вел активную деятельность, в том числе представлял в банк при получении кредитных денежных средств доказательства заключения с контрагентами договоров и их исполнения, из чего следует, что погасить данные долговые обязательства для него представлялось возможным.

Судом отмечено, что согласно выписке по расчетному счету должника, в период с 2015 по 2017 должником велась активная деятельность, проводились расчеты с контрагентами, в том числе не связанными с группой компаний, аффилированных с бывшим бенефициаром банка.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о стабильном финансовом положении должника в период заключения и исполнения спорных кредитных договоров.

Судом установлено, что кредитные договоры являлись целевыми, а именно кредитные денежные средства направлялись на расчеты с контрагентами должника.

Представленные выписки по расчетному счету должника подтверждают факт расходования денежные средств в соответствии с целью оспариваемых кредитных договоров.

Дальнейшие взаимоотношения заемщика по кредитному договору с третьими лицами, не являющимися стороной по кредитному договору при использовании полученного кредита на цели, определенные в кредитном договоре (при наличии в кредитном договоре условия целевого использования кредита), не являются предметом кредитного договора.

Заемщик свободно распорядился полученными кредитными денежными средствами, находящимися на его расчетном счете перечислив их третьему лицу.

Вывод управляющего о том что, перечисления кредитором в адрес должника денежных средств не имели своей целью реальное исполнение обязательств последним и носили фиктивный характер; деятельность должника была подконтрольной является также необоснованным.

Также, судом принят во внимание вывод Верховного Суда Российской Федерации, отраженный в определениях от 24.02.2022 № 305-ЭС20-11205(3) и от 24.02.2022 № 305- ЭС20- 15145(5), о том, что переломным в бизнесе всей группы компаний явился момент отзыва лицензии у банка (28.07.2017), после чего должник начал принимать активные действия по выводу активов для сохранения уже бывшим конечным бенефициаром банка фактического контроля над ними.

В представленных расчетах кредитной задолженности подтвержден факт прекращения должником исполнения своих обязательств в июне 2017 года, то есть за один месяц до отзыва у банка лицензии.

Доказательств совершения сделки должником только с целью отчуждения имущества без намерения получить встречное удовлетворение не предоставлено, обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать об этом, судом не выявлено.

Как следует из представленных выписок по расчетным счетам должника и расчетов задолженности по кредитным договорам, должник до июня 2017 года осуществлял погашение задолженности в соответствии с графиками платежей.

Верховный Суд Российской Федерации также отметил, что, безусловно, наличие у контролирующего лица экономических мотивов в совершении сделки само по себе не исцеляет ее от пороков недействительности с точки зрения критерия причинения вреда кредиторам конкретного должника.

Однако, помимо непосредственных персональных интересов у организации, входящей в корпоративную группу, имеется, как правило, и групповой интерес, конечной целью которого является прибыльность деятельности группы в целом.

Реализация группового интереса способствует не только процветанию корпоративной группы, но в то же время и каждого ее участника, в том числе того, который, формально пренебрегая своими персональными интересами, совершил для себя (и своих кредиторов) не выгодную сделку.

Определяя баланс между общим интересом корпоративной группы и личными интересами ее участника, необходимо исходить из того, что не подлежат квалификации как незаконные те действия участника группы, которые будучи направленными на реализацию группового интереса, не стали причиной объективного банкротства такого участника.

Обоснование требования о признании сделок недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве со ссылкой на наличие аффилированности ответчика и должника не может быть принято во внимание, при отсутствии доказанности иных оснований, указанных в Законе о банкротстве, поскольку подобный подход означал бы автоматическое признание недействительными всех сделок должника в случаях, если контрагентом должника выступает аффилированное с ним лицо.

При этом, действующее законодательство не содержит запрета на осуществление коммерческой деятельности между аффилированными лицами.

Кроме того, согласно пункту 12.2 постановления от 23.12.2010 № 63, сам по себе тот факт, что другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника; оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации.

Действия банка по выдаче кредита и получению обеспечения, сами по себе не могут рассматриваться как направленные на причинение вреда кредиторам лица, предоставляющего обеспечение.

При ином подходе, следовало признать принципиальную недопустимость кредитования банками предприятий, функционирующих в кризисной ситуации.

Таким образом, поскольку конкурсным управляющим не доказана цель причинения вреда имущественным правам кредиторов, являющаяся обязательным условием для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в соответствии с разъяснениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, то данное обстоятельство является само по себе основанием для отказа конкурсному управляющему в удовлетворении его требования о признании оспариваемой сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 4 пункта 4 постановления от 23.12.2010 № 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Однако, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ, сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов.

Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Таким образом, по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно.

Стороны должны преследовать общую цель и, с учетом правил статьи 432 ГК РФ, достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

При этом, как следует из указанной нормы, к прикрываемой сделке, на совершение которой направлены действия сторон с целью создания соответствующих правовых последствий, применяются относящиеся к ней правила, в том числе о форме сделки.

Притворная сделка совершается с целью прикрыть другую сделку.

Стороны желают создать правовые последствия, однако эти последствия они желают скрыть.

Между тем, в силу статьи 807 ГК РФ, договор займа является реальным и считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В том случае, если не произошло передачи денег (или иных вещей), заемные обязательства не возникают, признание безденежного договора займа незаключенным не позволяет признать его ничтожной (мнимой) сделкой.

В данном случае, факт передачи денежных средств и их расходования, установлен, что свидетельствует о наступлении правовых последствий, которые, в силу статьи 807 ГК РФ, влечет договор займа.

Сделка займа по своей правовой природе не может быть притворной, поскольку порождает обязанность заемщика возвратить денежные средства, поскольку договор займа является реальной сделкой.

Если же стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то признать такую сделку мнимой нельзя, даже если первоначально они не имели намерения ее исполнять.

Исполнение договора с обеих сторон свидетельствует о том, что сделка была направлена на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ), то есть на достижение определенного правового результата.

Таким образом, основания для признания кредитных договоров притворными сделками отсутствуют.

Судами также установлено, что материалы обособленного спора  не содержат каких-либо доказательств, подтверждающих намерения сторон, по заключенным кредитным договорам совершать данные сделки с целью прикрытия другой сделки (сделок).

Наличие взаимозависимости не является безусловным доказательством того, что другая сторона знала или должна была знать о цели совершения сделок в виде причинения вреда должнику и/или его кредиторам.

Обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении правом сторонами сделки при совершении ими оспариваемых сделок, заявителем не доказаны.

Признаки притворности сделки судом также не установлены.

Таким образом, конкурсным управляющим не доказана совокупность установленных Законом о банкротстве и ГК РФ условий для признания сделок недействительными.

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить, что выводы суда первой инстанции о пропуске заявителем срока исковой давности доводами кассационной жалобы не оспариваются.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 04.05.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2022 по делу № А40-59461/17 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                              Н.А. Кручинина

 

                                                                                                          В.З. Уддина