СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, г.Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

 

ПО С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

город Томск                                                                                            Дело № А27-11648/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 марта 2024 года 

Постановление в полном объеме изготовлено 26 марта 2024 года

 

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего                 Апциаури Л.Н.,

судей                                                 Фроловой Н.Н.,     

ФИО1, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2, с использованием средств аудиозаписи, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО3 (№07АП-6504/2019(36)), ФИО9 (№07АП-6504/2019(37)), конкурсного управляющего - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (№07АП-6504/2019(38)) на определение от 28.07.2023 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-11648/2019 (судья Нецлова О.А.) о несостоятельности (банкротстве) должника - акционерного общества страховая компания «Сибирский Спас», город Новокузнецк, принятое по заявлениям конкурсного управляющего - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» к ФИО3, ФИО9 о взыскании убытков и о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований – ФИО4,

 

при участии в судебном заседании:

 от ФИО9: ФИО5 по доверенности от 28.04.2023; ФИО6, доверенность от 28.04.2023,

от ГК «Агентство по страхованию вкладов»: ФИО7,  доверенность от 13.12.2021,

от ФИО3 – ФИО8, доверенность от 15.05.2023,паспорт,

от иных лиц участвующих в деле: без участия, извещены. 

 

УСТАНОВИЛ:

решением от 03.09.2019 (резолютивная часть от 27.08.2019) финансовая (страховая) организация - АО СК «Сибирский Спас», город Новокузнецк (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признана банкротом, в отношении нее введено конкурсное производство сроком на один год – до 27.08.2020 (с учетом определения об исправлении опечатки от 08.10.2019); конкурсным управляющим утверждена государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – ГК «АСВ»).

В арбитражный суд 22.03.2022 поступило заявление конкурсного управляющего (далее – заявитель) о взыскании с бывших руководителей должника ФИО3 и ФИО9 убытков (ответчики) в размере 235 698 458,37 руб. и 6 707 468,03 руб. соответственно.

Определением суда от 24.03.2022 заявление принято к производству. 

В арбитражный суд 17.05.2022 поступило заявление конкурсного управляющего (заявитель) к ФИО3 и ФИО9 (далее также - ответчики) о привлечении контролирующих должника лиц (далее также - КДЛ) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда от 05.07.2022 данное заявление принято к производству, объединено для совместного рассмотрения с заявлением конкурсного управляющего к этим же ответчикам о взыскании убытков, с присвоением спору № А27-11648-109/2019. 

Определением от 13.02.2023 (резолютивная часть от 06.02.2023) требования конкурсного управляющего разъединены для отдельного рассмотрения, выделено в отдельное производство требование конкурсного управляющего к ФИО3, ФИО9 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за не передачу первичной документации в отношении дебиторской задолженности на сумму 64 937 166,08 руб. 

Определением от 28.02.2023 отказано в удовлетворении указанных выделенных требований конкурсного управляющего АО СК «Сибирский Спас». Постановлением суда апелляционной инстанции от 18.05.2023 указанное определение оставлено без изменения.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 28 июля 2023 года отказано в удовлетворении требований конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности. Взыскано с ФИО9 (ИНН: 

<

***>, дата рождения: 06.10.1960) в пользу акционерного общества страховая компания «Сибирский Спас» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 9 429 671,65 руб. убытков. Взыскано с ФИО3 (ИНН: 

<

***>, дата рождения: 10.01.1970) в пользу акционерного общества страховая компания «Сибирский Спас» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 4 871 398,31 руб. убытков. Отказано в удовлетворении требований конкурсного управляющего о взыскании убытков в остальной части.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3, ФИО9, конкурсный управляющий - Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» обратились с апелляционными жалобами.

ФИО9 в своей апелляционной жалобе просит отменить судебный акт в части взыскания убытков с ФИО9, отказать в удовлетворении заявления о взыскании убытков с ФИО9 в полном объеме по доводам изложенным в апелляционной жалобе, в частности о выходе суда за пределы заявленных конкурсным управляющим требований о взыскании убытков, об отсутствии убытков. 

Конкурсный управляющий в своей апелляционной жалобе просит определение суда отменить в части отказа в удовлетворении заявления, принять новый судебный акт об удовлетворении требований конкурсного управляющего по доводам изложенным в апелляционной жалобе, в частности о причинении убытков ФИО3 заключением договоров с агентами, заключением трудовых договор с агентами с пересекающимися функциями, о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. 

ФИО3 в своей апелляционной жалобе просит отменить судебный акт в части взыскания убытков с ФИО3, отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего по доводам изложенным в апелляционной жалобе, в частности неверным определением судом обстоятельств по сделке с ООО «Сигурата».  

В судебном заседании представители апеллянтов поддержали свои доводы и возражения, ответили на вопросы суда. 

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, заслушав представителей сторон, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии со статьей 268 АПК РФ, суд апелляционной инстанции считает его  подлежащим отмене в части взыскания убытков с ФИО3 и оставлению без изменений в остальной части по следующим основаниям.

Вступившим в законную силу определением по настоящему делу от 05.04.2022 установлено, что ФИО10 исполнял полномочия руководителя (генерального директора) должника с 28.01.2019 до 27.03.2019, до ФИО10 полномочия единоличного исполнительного органа осуществляла ФИО3 - с 14.03.2013 по 25.01.2019 (подтверждающие документы также представлены 02.12.2022, 17:39). 

14.03.2019 у должника была отозвана лицензия, назначена временная администрация во главе с руководителем ФИО4, полномочия которой были прекращены 27.08.2019 в связи с признанием должника банкротом. 

Кроме того, судом установлено, что ФИО10 с 12.11.2018 и до назначения на должность гендиректора занимал в обществе должность заместителя генерального директора по правовым вопросам (02.12.2022, 17:39). 

Также из представленных документов (02.12.2022, 17:39) следует, и не оспаривается ответчиком ФИО9, что он является участником ООО «Интакт» с 50% доли в уставном капитале, которое, в свою очередь, стало акционером должника с 50% акций.

Доводы конкурсного управляющего о причинении ФИО3 убытков в результате заключения ею агентских договоров, невыгодных, без проверки контрагентов, с фирмами - однодневками не ведущими реальную хозяйственную деятельности – ООО «Уалан», ООО «НСА» были предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая правовая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции. 

Относительно требований конкурсного управляющего о привлечении к ответственности за заключение агентских договоров с «техническими агентами» ООО «Уалан», ООО «НСА» и ООО «Сигурата», не ведущими реальной хозяйственной деятельности (предъявлено управляющим исключительно к ФИО3) суд первой инстанции пришел к следующим выводам. 

Из материалов дела следует, что договоры с ООО «Уалан», ООО «НСА» и ООО «Сигурата» со стороны должника, действительно, подписаны ФИО3 (том 492 л.д. 74-84). 

Возражая на доводы заявителя в этой части, ФИО3 указала (том 494 л.д. 18-20), что указания по руководству текущей деятельностью должника давал ФИО9, что убытки общества возникли в связи с деятельностью вновь созданного обособленного подразделения в г.Москва, а также, что ею принимались меры к недопущению проведения несогласованных операций и выдаче неоплаченных полисов.

Данные возражения конкурсным управляющим не опровергнуты.

Пояснения ФИО3 не противоречат иным имеющимся в деле доказательствам: списку акционеров (02.12.2022, 17:39), письму Банка России от 02.09.2019 (29.03.2023, 09:19); представленным 12.05.2023 в связи с истребованием доказательств протоколам допросов свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13 и подтверждается копией письма от 17.12.2018, приобщенной в материалы настоящего дела ФИО3 (том 494 л.д. 20).

Как установлено судом первой инстанции, из совокупности указанных документов усматривается, что в конце 2018 года, после выкупа 50% акций должника у ЗАО «РФПК» обществом с ограниченной ответственностью «Интакт», бенефициаром которого являлся ФИО9, в декабре 2018 года было создано обособленное подразделение в г.Москва, куда было направлено значительное количество бланков строгой отчетности (полисы ОСАГО, далее - БСО) – около 10 000 руб. Только на агента ООО «НСА» было выдано более 4 000 БСО, чего ранее не делалось. В результате около 40% БСО должника не были возвращены контрагентами, и должнику за период менее чем три месяца не поступили страховые премии по агентским договорам в сумме свыше 240 млн. руб.

В пояснениях свидетелей в связи с вышеуказанными обстоятельствами, помимо ФИО9, фигурирует также иное лицо – ФИО14 Однако к данному лицу требования заявителем не предъявлялись. В любом случае свидетели и Банк России наличие данных обстоятельств связывают с ФИО9, а не с ФИО3

Помимо этого, из материалов дела следует, что дополнительные соглашения от 28.01.2019 к агентским договорам с данными контрагентами (представлены с ответом Банка России 22.05.2023), которыми был увеличен срок внесения на счет должника страховых премий, подписаны ФИО9

Из совокупности указанных обстоятельств суд обоснованно пришел к выводам, что ФИО3 не являлась инициатором заключения поименованных выше агентских договоров.

Заявителем также не доказано, что при заключении договоров с ООО «Уалан» и ООО «НСА» ФИО3 не проявила должную степень осмотрительности: управляющим не опровергнуты ее объяснения (том 494 л.д. 18-19) о том, что соответствующие договоры в отношении контрагентов имели листы согласования службой экономической безопасности в соответствии с установленной в обществе процедурой, при том, что у заявителя не было объективных препятствий для опровержения возражений процессуального оппонента, учитывая, что документация должника находится в распоряжении именно конкурсного управляющего.

Так же, суд первой инстанции указывает, и из материалов дела следует, что данные контрагенты не являлись заинтересованными лицами по отношению к ФИО3

Более того, как указал сам заявитель, в рамках заключенных агентских договоров с указанными контрагентами на счета Страховщика поступило: от ООО «Уалан» - 8 930 790,54 руб.; от ООО «НСА» - 11 345 868,00 руб.

Из этого суд первой инстанции, правомерно заключает, что в начале правоотношений данные контрагенты исполняли принятые на себя обязательства в пользу должника, а значит, у ФИО3 не могли зародиться разумные подозрения в том, что указанные лица являются «техническими агентами» и/или недействующими юридическими лицами.

Последующий период исполнения агентских договоров приходился уже на период руководства ФИО9, требования к которому по данному основанию (в части правоотношений с ООО «Уалан», ООО «НСА» и ООО «Сигурата») управляющим не предъявляются.

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно не усмотрел противоправности, неразумности или недобросовестности в поведении ФИО3 применительно к факту заключения договоров с ООО «Уалан» и ООО «НСА». Следовательно, оснований для ее привлечения в связи с этим к ответственности не имеется.

В то же время в отношении контрагента ООО «Сигурата» (ИНН 

<

***>) судом первой инстанции было установлено, 18.10.2019 в ЕГРЮЛ в отношении данного общества была внесена запись о недостоверности содержащихся в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице (запись ГРН 8197748010034 от 18.10.2019). 

Исходя из указанного, суд первой инстанции пришел к выводу, что в ситуации, когда к моменту заключения сделки в открытом доступе (в ЕГРЮЛ) содержится информация в отношении контрагента о недостоверности сведений, обычный директор в схожих обстоятельствах отказался бы от заключения сделки с подобным контрагентом или, по крайней мере, отложил бы принятие решения о заключении сделки и предпринял бы дополнительные меры в целях проверки контрагента.  Ничего этого ФИО3 сделано не было. В итоге от правоотношений с указанным контрагентом должник не получил ни рубля. Размер имущественного ущерба для должника в связи с правоотношениями с ООО «Сигурата» (долг по договору №33/18 от 02.11.2018) составил 4 871 398,31 руб. (сумма не перечисленных страховых премий ООО «Сигурата» в пользу должника по договору №33/18 от 02.11.2018, подтвержденная решением Арбитражного суда г. Москвы от 10.06.2020 по делу №А40-324288/19-143-2452, которое ответчиком не исполнено). 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции признает доводы ФИО3 обоснованными, а апелляционную жалобу подлежащей удовлетворению, поскольку выводы суда первой инстанции не соответствуют установленным судом обстоятельствам. 

Так, в отношении ООО «Сигурата» запись о недостоверности  сведений о юридическом лице была внесена в ЕГРЮЛ только 18.10.2019 ( запись ГРН 8197748010034), уже когда должник находился в процедуре банкротства. На момент заключения договора с ООО «Сигурата» - 02.11.2018 записей о недостоверности сведений в ЕРГЮЛ не имелось, и ФИО3 не могли быть учтены. 

Кроме того, в суд апелляционной инстанции ФИО3 представлен отчет о проверке контрагента  ООО «Сигурата» (17.01.2024 08:25 МСК). Отчет подтверждает доводы ФИО3 о проверке данного контрагента в целях заключения с ним агентского договора на предмет его деятельности, правоспособности, финансового положения и прочих критериев. 

 

Отчет о проверке контрагента ООО «Сигурата» подтверждает: - отсутствие у данного лица признаков фирмы-однодневки; - совершение ФИО3 необходимого набора действий по надлежащей проверке контрагента перед заключением договора, в т.ч. программными средствами. В отчете указан номер и дата выпуска сертификата электронной цифровой подписи сотрудника налогового органа, которая формируется при проверке контрагента программными средствами, которая может быть проверена на достоверность у лица, выпустившего этого сертификат, а также ссылка на результаты проверки, свидетельствующая о достоверности даты и результатах проверки. Данный отчет никем не опровергнут. 

В связи с указанным по сделке с ООО «Сигурата», так же как и по сделкам с другими агентами, ФИО3 не были причинены убытки.

В остальной части, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции. Конкурсным управляющим не доказано что ФИО3 на момент совершения сделок было известно о неспособности фирм – агентов исполнять свои обязательства, что они являются фирмами-однодневками, что из документов, доступных руководителю, было очевидно наличие признаков фирм-однодневок. Осведомленность руководителя не может презюмироваться в силу занимаемой должности. При этом, уставный капитал в размере 10 000 рублей, является минимальным и достаточным с точки зрения законодателя для осуществления предпринимательской деятельности и как правило является таковым. Отсутствие основных средств для общества занимающего агентской деятельностью не является серьезным пороком позволяющим усомниться в реальном осуществлении хозяйственной деятельности. Записи в ЕГРЮЛ об отсутствии их по адресу регистрации были внесены после заключения  с ними сделок.  Показания работников, сделанные после возбуждения дела о банкротстве, не могут быть достаточным доказательством проявления руководителем недобросовестности при совершении сделок. При этом, суд первой инстанции, обоснованно указывает на исполнение агентами частично сделок в период полномочий ФИО3, что не соответствует признакам «технических» компаний. Значительные суммы не могут быть перечислены для создания видимости исполнения.  

Более того, условия агентских договоров, подписанных ФИО3, не предусматривали никаких обязательств должника передать тот или иной объем бланков БСО агентам. 

В части требования конкурсного управляющего к ФИО3 – в сумме 13 704 780,41 руб. (общая сумма не перечисленных страховых премий по субагентским договорам, заключенным ООО «Сигурата» с ООО «Стемп», ООО «Интехпром», ИП ФИО15, ИП ФИО16) суд первой инстанции пришел к верным выводам об отсутствии оснований для удовлетворения. 

Тот факт, что часть субагентских договоров якобы была заключена ООО «Сигурата» с вышеназванными лицами в период, когда ФИО3 исполняла полномочия руководителя должника, не подтверждает, что соответствующие БСО выбыли от должника в пользу ООО «Сигурата» именно вследствие действий ФИО3 Управляющим не доказано, что ФИО3 являлась инициатором подобной схемы или хотя бы была о ней осведомлена. 

При этом определениями от 05.04.2022 и от 28.02.2023 по настоящему делу уже установлено, что БСО в количестве 10 849 штук не были возвращены должнику агентами, в количестве 17 935 штук признаны в период временной администрации утраченными либо украденными при перевозке. 

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 N 305-ЭС20-8363(8-12) по делу N А40-206341/2018, само по себе подписание руководителем должника того или иного договора, документа, признанных впоследствии невыгодными, не являются достаточными основаниями для вывода о недобросовестности или неразумности, и, как следствие, для привлечения их к ответственности. В этой части судам необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица".

Недобросовестность предполагается, в частности, при наличии конфликта интересов, при заключении сделки на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, то есть в ситуации, когда об указанных обстоятельствах руководитель, участник знал или должен был знать на момент совершения, одобрения сделки исходя из обычной деловой практики и масштаба деятельности подконтрольного юридического лица. О неразумности могут свидетельствовать разрешение вопроса без учета известной информации, несовершение принятых в деловой практике действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации, игнорирование требующихся внутренних процедур.

Относительно требований конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к ответственности за экономически необоснованные перечисления комиссионного вознаграждения сотрудникам страховщика по агентским договорам - ИП ФИО17, ИП ФИО18 и ИП ФИО19 судом первой инстанции сделаны верные выводы.

Как указала ФИО3 (том 504 л.д. 56-67), открытие филиалов в «токсических» регионах - на территориях Краснодарского края, Ставропольского края и Ростовской области, где была наиболее высокая убыточность из-за недобросовестности страхователей, было продиктовано «суровой» необходимостью, учитывая сложившуюся ситуацию на рынке ОСАГО в 2016 году на территории РФ. РСА разделил долю рынка между всеми страховыми компаниями, входящими в объединение (письмо от 29.06.2016 – том 504 л.д. 68-69), посредством заключения агентского договора АО СК «Сибирский спас» со страховыми компаниями, имеющими представительства в «токсичных регионах», чтобы они могли продавать полисы ОСАГО от имени АО СК «Сибирский спас». Для этого была определена квота по продаже полисов ОСАГО на этих территориях. Также РСА определил порядок осуществлению прямого возмещения убытков от имени и за счет представляемого страховщика. Данное решение РСА привело к ухудшению качества страхового портфеля АО СК «Сибирский спас» в сегменте ОСАГО, так как своим решением РСА добилось «видимости» доступности ОСАГО на «токсических» территориях, и улучшило качество «страхового портфеля» страховых компаний, находящихся на этих территория, так как всех убыточных клиентов стали страховать в страховых компаниях, не представленных на этих территориях. Как указал ответчик ФИО3, в этой ситуации для сохранения стабильности АО СК «Сибирский спас» и уменьшения убыточности на «токсических» территориях по ОСАГО, ею было принято решение о заключении агентских договоров на этих территориях. В качестве конрагентов ИП были выбраны потому, что они относились к субъектам малых предприятий (Федеральный закон от 24 июля 2007 г. N 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» ст. 4, п.1. п.п. 2) и имели сотрудников, т.е. заключив договор с одним человеком - получаешь «агентскую сеть». Заключив договор с ИП, который имел сотрудников - развитую агентскую сеть на территории, где ИП представлено, у АО СК «Сибирский спас» появлялась возможность продавать определенное РСА количество полисов ОСАГО, а также развивать другие виды страхования на «токсических» территориях, более безубыточные, чем ОСАГО. Тем самым, как считает ФИО3, ее действия были направлены на повышение финансового результата и вывод его на плюс на данных территориях. Наличие агентов на «токсических» территориях не привело к снижению убыточности ввиду значительного роста судебных издержек, так как страховые компании на территориях стали только принимать документы и отправлять в страховую компанию ответственного страховщика, что привело к увеличению судебных дел. Учитывая данную ситуацию, для спасения положения дел в компании было решено открыть филиалы на этих территориях. Открытие филиалов на территориях ведет к тому, что на данных территориях возможно сформировать в дальнейшем страховой портфель по ОСАГО без мошенников, позволяет представлять компанию во всех государственных органах, участвовать в судах по ОСАГО, определять, является ли заявленный убыток страховым случаем, выезжать на место совершившегося ДТП, а так же принимать решение по прямому урегулированию убытков на месте (ст. 14.1 п.1, п. 2. п. 4.22. Федеральный закон от 21 июля 2014 г. № 223-ФЗ). Также ответчик указала, что ИП ФИО17 и ИП ФИО19 передали руководство своим ИП иным лицам, а сами полностью занимались делами филиалов АО СК «Сибирский спас». ИП ФИО18 согласился переехать в Ростовскую область и возглавить филиал, никаких дополнительных расходов на его проживание в Ростовской области не было, а его ИП продолжало работать на территории Красноярского края. 

ФИО3 полагает, что, если рассмотреть ситуацию комплексно, то ее действия и решения привели к снижению убыточности по ОСАГО на данных территориях и начало формирования качественного портфеля по ОСАГО, если бы она не предприняла данные действия, то банкротство компании могло наступить гораздо раньше. Также ФИО3 указано, что финансовый анализ по этим филиалам проводился ежемесячно, и что предложение об открытии филиалов на трех территориях (Краснодарский край, Ставропольский край. Ростовская область) было представлено на рассмотрению Совету директоров, а затем - внеочередному общему собранию акционеров.

Приведенные ФИО3 доводы являются разумными, убедительными, подтверждаются письмом РСА от 29.06.2016 (том 504 л.д. 68-69) и ссылками на эл. ресурс РСА, подтверждающими сложившуюся ситуацию на рынке страхования ОСАГО в 2016-2017 году (том 504 л.д. 67), конкурсным управляющим, в ведении которого находится вся документация должника, не опровергнуты.

Управляющим не представлено доказательств, из которых можно было бы сделать вывод о том, что открытие филиалов принесло имущественный ущерб должнику. Также управляющим не доказано, что ФИО17, ФИО18 и ФИО19 лично, как ИП, и как руководители филиалов выполняли одни и те же функции, за которые получали двойное вознаграждение.

Относительно доводов конкурсного управляющего о причинении убытков должнику ввиду заключения трудовых договоров с ФИО18, ФИО19 ФИО17, суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой инстанции в том, что не имеется оснований для утверждения о совпадении функций трудовых и выполняемых в качестве агента. Суд апелляционной инстанции предлагал конкурному управляющему представить доказательства идентичности функций работника и агента, однако такие доказательства представлены не были. При этом, судом учтено, что агентские договоры были заключены с агентами в 2014, 2016, 2017 годах. После длительной работы в качестве агента, именно они были привлечены в качестве работников, как лица, имеющие большой опыт в страховой деятельности, и длительный период совместного сотрудничества, что соответствует обычной практике в данной сфере. Такая практика не может быть названа выводом денежных средств. Судом также учтено, что деятельность агента связана с поиском клиентов, привлечением страховых премий, а деятельность работника с взаимодействием с клиентом на стадии как заключения так и исполнения договора, обработкой страховых случаев. Трудовые договоры были сопряжены с организацией деятельности филиала. В обязанности работников филиала входила обработка страховых случаев, что позволяло на месте осуществлять проверку страхового случая, принимать решения по прямому урегулированию убытков, тем самым минимизируя издержки должника.     

Как верно отмечает суд первой инстанции, из трудовых договоров и должностных инструкций директора филиала следует, что руководитель филиала организует работу филиала и руководит его деятельностью, а заключает (т.е. фактически подписывает) от имени страховщика договоры прямого страхования всего лишь в силу должностных полномочий.

Из обстоятельства дела не следует, и заявителем не доказано, что ИП ФИО17, ИП ФИО18 и ИП ФИО19 связаны каким-либо образом с ответчиками, или что денежные средства через указанных лиц поступали в итоге в пользу ответчиков или заинтересованных по отношению к ответчикам лиц.

В отсутствие таких обстоятельств одновременное привлечение данных контрагентов в качестве агентов и руководителей филиалов не может преследовать никакой иной цели, кроме добросовестной.

В этой связи суд признает, что управляющим не доказано наличие у ответчиков противоправной цели и собственно факт причинения имущественного ущерба должнику в связи с перечислением комиссионного вознаграждения сотрудникам страховщика по агентским договорам - ИП ФИО17, ИП ФИО18 и ИП ФИО19 Поэтому оснований для привлечения ответчиков к ответственности по данному основанию не имеется.

Относительно доводов ФИО9 о необоснованности взыскания с него убытков в сумме 8 299 001, 65 рублей и в сумме 1 130 670 рублей, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Кемеровской области от 01.08.2022 по делу № А27-11648-107/2019 признана недействительной цепочка взаимосвязанных сделок, направленных на вывод активов Страховщика, а именно: - соглашение о частичном прекращении обязательств зачетом от 22.02.2019 между Страховщиком и ИП ФИО16, на сумму 1 130 670 руб.; - действия, направленные на создание видимости возврата ИП ФИО16 в пользу Страховщика бланков строгой отчетности, оформленные актом возврата бланков строгой отчетности № 4 от 11.01.2019 между ИП ФИО16 и АО СК «Сибирский Спас»; - агентский договор № 02 от 15.01.2019, между ООО «Сигурата» и ИП ФИО16; - договор на оказание информационно-консультационных услуг от 15.01.2019, между ООО «Сигурата» и ИП ФИО16; - соглашение о частичном прекращении обязательств зачетом от 17.04.2019 на сумму 4 910 220,15 руб., между ООО «Сигурата» и ИП ФИО16; - действия ИП ФИО16, направленные на создание видимости внесения в кассу ООО «Сигурата» денежных средств в размере 3 388 781,50 руб., оформленные квитанцией к приходному кассовому ордеру № 2 от 17.04.2019. Применены последствия недействительности сделок в виде восстановления задолженности ИП ФИО16 перед Страховщиком в размере 9 429 671,65 руб. 

Указанным определением о признании сделок недействительными установлены следующие преюдициальные, в силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ, для настоящего дела фактические обстоятельства (л. 4-6 определения).

14.12.2018 между Страховщиком и ИП ФИО16 (далее - Агент) заключен агентский договор № 48/18, согласно которому Агент обязуется по поручению Страховщика от его имени и за его счет совершать юридические и иные действия на заключение договоров страхования, а Страховщик обязуется оплатить Агенту вознаграждение за выполнение Агентом поручения.

Судом установлено, что во исполнение условий заключенного договора от 14.12.2018 Страховщик передал, а ИП ФИО16 получил бланки строгой отчетности (полисы ОСАГО).  ИП ФИО16, как агент, осуществил реализацию страховых полисов, однако полученные от реализации денежные средства в размере 8 527 104,08 руб. не были перечислены Страховщику

11.01.2019 ИП ФИО16 якобы осуществил возврат переданных ему Страховщиком бланков строгой отчетности по акту возврата № 4 от 11.01.2019. А уже 15.01.2019 между ИП ФИО16 и ООО «Сигурата» якобы был заключен Агентский договор № 02, в рамках исполнения которого ИП ФИО16 была реализована совокупность страховых полисов на общую сумму 8 299 001,65 руб. При этом номера реализованных полисов совпадают с теми, что были возвращены ИП ФИО16 в пользу Страховщика согласно Акту о возврате БСО № 4 от 11.01.2019.

Также 15.01.2019 между ООО «Сигурата» (далее – Заказчик) и ИП ФИО16 (далее – Исполнитель) был заключен Договор на оказание информационно-консультационных услуг, согласно которому Исполнитель обязуется участвовать в привлечении и развитии каналов продаж по видам страхования, а Заказчик обязуется принимать и оплачивать эти услуги.

17.04.2019 между ООО «Сигурата» и ИП ФИО16 заключено Соглашение о частичном прекращении обязательств зачетом, согласно которому стороны договорились прекратить взаимные обязательства путем проведения зачета по следующим требованиям: - задолженность ООО «Сигурата» перед ИП ФИО16 по Договору на оказание информационно-консультационных услуг от 15.01.2019 по состоянию на 17.04.2019 составляла: 4 910 222,15 руб., - задолженность ИП ФИО16 перед ООО «Сигурата» по Агентскому договору № 2 от 15.01.2019 по состоянию на 17.04.2019 составляла: 8 299 001,65 руб.

По соглашению стороны прекратили взаимные обязательства на сумму 4 910 220,15 рублей и определили, что итоговая задолженность ИП ФИО16 перед ООО «Сигурата» по Агентскому договору № 2 от 15.01.2019, после совершения зачета, составила: 3 388 781,50 руб. 17.04.2019 ИП ФИО16 якобы внес в кассу ООО «Сигурата» наличными денежными средствами сумму оставшейся задолженность в размере: 3 388 781,50 руб., что подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордену № 2 от 17.04.2019.

Кроме того, между Страховщиком и ИП ФИО16 заключено соглашение о частичном прекращении обязательств зачетом от 22.02.2019. 

В п.2 Соглашения стороны подтвердили наличие задолженности ИП ФИО16 перед АО СК «Сибирский Спас» в размере страховых премий на сумму 6 581 939,72 руб. по агентскому договору №48/18 от 14.12.2018. Данная задолженность подтверждена отчетом агента № 1 от 10.02.2019.

В п.3 Соглашения стороны подтвердили наличие задолженности АО СК «Сибирский Спас» перед ИП ФИО16 в размере 1 788 891,97 руб., состоящей из вознаграждения агента по агентскому договору № 48/18 от 14.12.2018 в размере 658 193,97 руб. (согласно акту выполненных работ № 1 от 20.02.2019) и задолженности по договору на оказание информационноконсультационных услуг б/н от 14.12.2018, в размере 1 130 670 руб. (согласно акту сдачи-приемки оказанных услуг №1 от 20.02.2019)3 . Согласно п.4 Соглашения стороны определили, что после его подписания встречные однородные обязательства сторон, указанные в п.2 и п.3 соглашения, на сумму 1 788 891,97 руб. прекратилось полностью.

Таким образом, из обстоятельств и материалов дела следует, что ИП ФИО16, ООО «Сигурата» и АО СК «Сибирский Спас» путем составления формального документооборота совершены для видимости взаимосвязанные сделки, объединенные общей целью – освобождения ИП ФИО16 от обязательств перед должником.

Совокупность недобросовестных действий сторон была направлена на освобождение ИП ФИО16 от обязательств перед Страховщиком и вывод ликвидного актива должника без получения последним какого-либо встречного предоставления. При совершении оспариваемых сделок их участники осознавали отсутствие разумной экономической или иной деловой цели в совершении оспариваемых сделок, не могли не понимать, что должник, а значит, и его кредиторы, лишаются возможности получить денежные средства, предназначавшиеся должнику по Агентскому договору № 48/18

В результате должник лишился актива в виде права требования к ИП ФИО16 на сумму 9 429 671,65 руб. (8 299 001,65 руб. + 1 130 670,00 руб.), чем был причинен вред имущественным правам кредиторов страховой организации.

С учетом перечисленных обстоятельств, установленных в определении о признании сделок недействительными, и поскольку окончательное оформление фиктивных документов (вывод дебиторской задолженности к ИП ФИО16 в результате заключения акта возврата страховых полисов и соглашения о зачете) произошло в период осуществления полномочий генерального директора Страховщика ФИО9 в обжалуемом определении суд первой инстанции пришел к верному выводу о привлечении ФИО9 к гражданско-правовой ответственности по данному эпизоду.

Так, ФИО9 будучи генеральным директором Страховщика знал или должен был знать о мнимости возврата ИП ФИО16 Страховщику бланков строгой отчетности по акту возврата № 4 от 11.01.2019 и договора на оказание информационно- консультационных услуг б/н от 14.12.2018. Однако ФИО9 не были предприняты меры для того, чтобы оградить должника от наступления неблагоприятных последствий в виде выбытия прав требования к ИП ФИО16

Судом также учтено, что при этом при рассмотрении настоящего спора, ни из материалов дела, ни из поведения ответчиков в ходе судебного процесса, судом не установлен совместный характер действий ответчиков. Поэтому суд не нашел оснований для привлечения ФИО3 к ответственности по данному эпизоду.

В этой связи суд апелляционной инстанции считает доказанной наличие всей совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО9 к ответственности в виде взыскания убытков в форме реального ущерба (ст. 15 ГК РФ) в размере 9 429 671,65 руб., а именно: неправомерность его поведения, наступление для должника имущественного ущерба в сумме 9 429 671,65 руб. и наличие причинно-следственной связи между поведением ответчика и наступившими для должника неблагоприятными последствиями. Поэтому взысканию с ФИО20 в пользу должника, по мнению суда, подлежит сумма 9 429 671,65 руб. убытков.

Относительно доводов ФИО9 о выходе судом за пределы суммы требования о взыскании убытков, суд апелляционной инстанции признает их  необоснованными. Так, конкурсным управляющим были заявлены требования не только о взыскании с ФИО9 убытков в определенной сумме, но и о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности, размер которой определяется размером требований кредиторов. При этом, совершение одних и тех же неправомерных действий были заявлены как основания для взыскания убытков и как основания для привлечения к субсидиарной ответственности. Суд посчитав, что те или иные действия не привели к неспособности должника исполнить все требования кредиторов, вправе квалифицировать такие действия как причинившие убытки должнику, взыскав их в пределах размера субсидиарной ответственности. 

В соответствии с п. 20 Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе ст. 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (ст. 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в ст. 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам ст. 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям ст. ст. 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную ст. 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В силу п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Таким образом, убытки в размере 9 429 671,65 рублей  взысканы с ФИО9 в пределах заявленных требований. 

Суд апелляционной инстанции отклоняя доводы ФИО9 отмечает, что в случае частичного или полного исполнения ИП ФИО16 решения суда по делу № А41-23030/2021 о взыскании задолженности в пользу должника (принятого после пересмотра в связи с наличием судебного акта о признании сделок недействительными), настоящий судебный акт не будет подлежать исполнению ФИО9 в соответствующей части; исполнительное производство может быть прекращено судом по заявлению заинтересованных лиц.

Доводы конкурсного управляющего о том, что существенное ухудшение финансового положения должника произошло в результате перечисленных им действий ответчиков (договоры с техническими агентами, дублирование трудовых и агентских функций, частное прекращение обязательств зачетами, перечисление агентам по недействительным договорам), отклоняются судом апелляционной инстанции.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, поскольку установленный размер причиненного имущественного ущерба несопоставим с объемом обязательств должника. Суд пришел к выводу, что причиненный контролирующими лицами вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, а также не мог ухудшить его имущественное положение существенным образом. Следовательно, ответчики обязаны компенсировать только возникшие по их вине убытки.

Доводы конкурсного управляющего о том, что предоставление ФИО9 отсрочки исполнения по агентским договорам с ООО «Уалан», ООО «НСА» до 90 дней существенно повлияло на диспропорцию между активами и пассивами должника, отклоняются судом апелляционной инстанции. Так, заключение дополнительных соглашений от 28.01.2019, которыми срок внесения страховых премий был изменен на 15-20 числа месяца, следующего за отчетным, но не позднее 90 календарных дней, само по себе не повлияло на неисполнение обязательств со стороны агентов и наступлению банкротства. Доказательств наличия причинно-следственной связи между заключением дополнительных соглашений (отсрочкой платежа) и неисполнением обязанности по оплате в материалах дела не имеется. В любом случае срок оплаты определен сторонами, а соответственно обязательство должно быть исполнено в указанный срок. Только непринятие мер к должникам по истечении срока может быть причиной наступления ухудшения имущественного положения должника. Однако на непринятие мер по взысканию задолженности конкурсный управляющий не ссылается. 

Заключение агентских договоров и дополнительных соглашений к ним не может быть достаточным для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. 

Один лишь факт убыточности заключенной под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. В пункте 23 постановления N 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: сделка является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности); сделка является существенно убыточной.

Конкурсный управляющий связывает наступление объективного банкротства с возникновением у должника с конца 2018 г. дебиторской задолженности из-за непоступления страховых премий от агентов. При этом, конкурсный управляющий не указывает какое количество полисов в какой период (период полномочий ФИО3 или период полномочий ФИО9) было выдано агентам должником. 

Между тем под под моментом объективного банкротства понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (абз. 2 п.2 ст. 2, п. 2 ст. 3, п. 1 и 3 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Конкурсный управляющий неоднократно подтвердил, в том числе в суде апелляционной инстанции, что размер неполученных премий не превышает 30% РТК, т. к. агентские договоры не являются ни значимыми, ни существенно убыточными исходя из масштабов деятельности должника. 

Оценивая иные изложенные в апелляционных жалобах доводы, суд апелляционной инстанции установил, что в них отсутствуют ссылки на факты, которые не были предметом рассмотрения суда первой инстанции, имели бы юридическое значение и могли бы повлиять в той или иной степени на принятие законного и обоснованного судебного акта при рассмотрении заявленного требования по существу.

Убедительных доводов, основанных на доказательствах и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт в остальной части, апелляционные жалобы конкурсного управляющего и ФИО9  не содержат, в связи с чем, удовлетворению не подлежат.

В части взыскания убытков с ФИО3 определение суда подлежит отмене, с принятием нового судебного акта, об отказе в удовлетворении заявления. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для безусловной отмены судебного акта, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 268, частью 2 статьи 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд,  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение от 28.07.2023 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-11648/2019 отменить в части взыскания с ФИО3 убытков и расходов по уплате государственной пошлины в размере 1 500 рублей за рассмотрение заявления о принятии обеспечительных мер в обеспечении требования о взыскании убытков в отношении ФИО3, принять в указанных частях новый судебный акт.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего о взыскании с  ФИО3 убытков, отказать. 

Расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 500 рублей за рассмотрение заявления о принятии обеспечительных мер в отношении ФИО3 в обеспечении требования о взыскании убытков отнести на должника. 

В остальной части определение от 28.07.2023 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-11648/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО9, конкурсного управляющего - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно - Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, путем подачи кассационной жалобы через арбитражный суд принявший решение.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

 

Председательствующий                                               Л.Н. Апциаури 

 

     Судьи                                                                              Н.Н. Фролова     

 

                                                                                              ФИО1