Именем Российской Федерации 

 

РЕШЕНИЕ

 

Дело № А40-195134/23-107-1520

10 октября 2024 года

г. Москва

Резолютивная часть решения изготовлена 10 сентября 2024 года.

Полный тест решения изготовлен 10 октября 2024 года.

 

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Ларина М.В., единолично, при ведении протокола секретарем судебного заседания Маховых Р.Р., рассмотрев в открытом судебном заседании дело № А40-195134/23-107-1520 по иску ПАО "ТРУБНАЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ" (ИНН: 

<

***> ОГРН: 

<

***>) к ответчикам: PSI Metals GmbH (Германия), ООО «Прогресс» (ИНН: 

<

***> ОГРН: 

<

***>), ООО "ПСИ" (ИНН: 

<

***> ОГРН: 

<

***>), ООО «Орехсофт» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании солидарно суммы задолженности по рамочному контракту № 1 от 04.12.2019 и лицензионному договору № 1 от 04.12.2019 в размере 6 077 468,10 евро и  40 375 858,14 р., убытков в виде расходов, понесённых на оплату фонда оплаты труда сотрудников в размере 401 005 725 р., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 3 555 981,63 р. и 423 111,29 евро, при участии представителя истца: ФИО1, доверенность от 22.05.2024, удостоверение адвоката, Орлова М.В., доверенность от 11.12.2023, паспорт, диплом, ФИО2, доверенность от 31.05.2024, паспорт, ФИО3, доверенность от 22.05.2024, паспорт, ФИО4, доверенность от 22.05.024, паспорт, диплом, представителей ответчиков: PSI Metals GmbH - ФИО5, доверенность от 15.09.2023, паспорт, удостоверение адвоката; Богданова Н.А., доверенность от 15.09.2023, паспорт, диплом, ООО «ПРОГРЕСС», ООО «ОРЕХСОФТ», ООО «ПСИ» - ФИО6, доверенность от 15.11.2023, паспорт, диплом, 

 

УСТАНОВИЛ:

ПАО "ТРУБНАЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ" (Россия) (далее – истец) обратился в суд к PSI Metals GmbH (Германия) (далее – ответчик 1, компания), ООО «Прогресс» (Россия), ООО "ПСИ" (Россия), ООО «Орехсофт» (Россия) (далее – ответчики 2) о взыскании солидарно суммы задолженности по рамочному контракту № 1 от 04.12.2019 и лицензионному договору № 1 от 04.12.2019 в размере 6 077 468,10 евро и  40 375 858,14 р., убытков в виде расходов, понесённых на оплату труда сотрудников в размере 401 005 725 р., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 3 555 981,63 р. и 423 111,29 евро (с учетом принятого судом уточнения в порядке статьи 49 АПК РФ).

Истец в судебном заседании поддержал исковые требования.

Ответчики возражали против удовлетворения требований по доводам отзывов, письменно ходатайствовали об оставлении искового заявления без рассмотрения на основании пункта 5 части 1 статьи 148 АПК РФ в виду наличия в договоре третейского (арбитражного) соглашения.

Истец возражал против удовлетворения ходатайства об оставлении иска без рассмотрения, указывая на наличие предусмотренных статьей 248.1 АПК РФ оснований для не исполнения арбитражной оговорки в связи с исключительной подсудности данного спора арбитражному суду в Российской Федерации.

Выслушав лиц участвующих в деле, исследовав материалы дела и доводы сторон, суд пришел к выводу о частичной обоснованности заявленных требований в виду следующего.

Как следует из материалов дела, между истцом и ответчиком 1 заключены рамочный контракт № 1 от 04.12.2019, с приложением лицензионного договора № 1 от 04.12.2019 (далее – контракт), в соответствии с которым ответчик 1 обязался выполнить работы по изготовлению (разработке), установке и сопровождению комплексных программных продуктов «СИП» (система интегрального планирования - система для автоматизации и информационной поддержки процессов планирования, сбыта и производства основной продукции), «МЭС» (система управления производственными процессами – специализированное прикладное программное обеспечение, предназначенное для решения задач синхронизации, координации, анализа и оптимизации выпуска продукции).

В соответствии с пунктом 4.6.1 контракта завершение проекта достигается путем его финальной приемки, которая производится после выполнения ответчиком 1 всех этапов работ по каждому из дополнительных соглашений.

Истец в счет оплаты за работы перечислил ответчику денежные средства в размере 6 077 468,10 евро непосредственно ответчику 1 и 40 375 858,14 р. через аффилированнную с ответчиком 1 компанию ООО «Прогресс» (ответчик 2) на основании соглашений об исполнении обязательств по оплате.

13.10.2022 от ответчика 1 получено уведомление о прекращении дальнейшего исполнения контракта в виду наличия форс-мажорных обстоятельств – введение ЕС санкций в отношении российских металлургических компаний, включающих в себя запрет на оказание инженерно-технических услуг и услуг в области информационных технологий, сроком на 6 месяцев.

Истец не принял данное уведомление в качестве надлежащего, поскольку не признал введение санкций форс-мажорными обстоятельствами, направил ответчику 1 претензию от 27.10.2022 об отказе от контакта через 60 дней (27.12.2022), с требованием возвратить все перечисленные платежи на основании пункта 6.1.3 контракта, в связи с нарушением обязательств и фактически незаконным прекращением исполнения контракта.

 Также истец посчитал, что незаконный отказ ответчика 1 от исполнения контракта повлек причинение убытков в размере 401 005 725 р. в виде выплаты заработной платы работникам истца и входящих в его состав группы компаний, которые вместо выполнения своей основной деятельности были задействованы для работы над проектом по контракту, в том числе участвовали в согласовании спецификаций, заводских испытаниях ПО на двух пилотных цехах.

Отказ ответчика 1 от возврата полученных от истца платежей по контракту и понесенных им убытков повлек обращение в суд с настоящим иском к ответчику 1 и полностью аффилированным с ним ответчикам 2, фактически выполняющим основные работы по контракту.

Ответчики возражали против заявленных требований, указывая на законность прекращения исполнения обязательств в виду наличия форс-мажорных обстоятельств (санкции), отсутствие законных оснований для отказа истца от договора, незаконности требований о возврате всех платежей при выполнении части работ, сданных и принятых по актам на сумму 3 527 162 евро и наличия задолженности по лицензионным платежам, отсутствие оснований для взыскания убытков в виде отсутствия ущерба и причинно-следственной связи, а также необоснованность солидарного взыскания задолженности и убытков с российских компаний, не связанных со сторонами каким-либо обязательствами.

По ходатайству об оставлении иска без рассмотрения.

Ответчик 1, со ссылкой пункт 7.7.2 контракта и пункт 4.2.2 лицензионного соглашения, предусматривающие третейскую (арбитражную) оговорку о передаче споров в Международном арбитражном суде при Международной торговой палате (далее – международный арбитраж), статьи 33, 148 АПК РФ, заявил ходатайство об оставлении иска без рассмотрения.

Истец возражал против удовлетворения ходатайства, указывая на исключительную подсудность споров по договору арбитражным судам Российской Федерации, установленную статьей 248.1 АПК РФ, в связи с введением ЕС санкций, препятствующих доступу к правосудию.

Суд, рассмотрев ходатайство ответчика, считает его не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с частью 5 статьи 148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после принятия его к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражения в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случае, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

Согласно пункту 16 Постановление Пленума ВС РФ от 10.12.2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 53) при решении вопроса об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи с наличием арбитражного соглашения суд проверяет наличие признаков, с очевидностью свидетельствующих о недействительности, неисполнимости арбитражного соглашения или об утрате им силы, а также о том, что спор не подлежит рассмотрению в третейском суде.

Если исковое заявление по вопросу, в отношении которого заключено арбитражное соглашение, подано в суд, и при этом спор не подлежит рассмотрению третейским судом, суд рассматривает данный спор по существу даже при наличии возражения одной из сторон против рассмотрения спора в суде.

В соответствии со статьей V Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, подписанной в Нью-Йорке в 1958 году (далее – Конвенция) и статьи 36 Закона Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» (далее – Закон) в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано, вне зависимости от наличия или отсутствия указания об этом в ходатайстве стороны, в случае если компетентный суд определил, что:

- объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства в соответствии с федеральным законом (компетенция иностранного арбитража);

- признание и приведение в исполнение арбитражного решения противоречат публичному порядку Российской Федерации.

Под публичным порядком в силу пункта 2 Информационного письма ВАС РФ от 26.02.2013 № 156 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений» (далее – Обзор ВАС РФ) понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), обладающие высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляющие основу построения экономической, политической, правовой системы государства.

К таким началам в частности относится запрет на совершение действий, прямо запрещенных сверх императивными нормами законодательства Российской Федерации, если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопасности государства.

В соответствии с частью 2 статьи 247 АПК РФ арбитражные суды в Российской Федерации рассматривают экономические споры и другие дела, связанные с предпринимательской и иной экономической деятельностью с участием иностранных лиц и отнесенные в соответствии со статьями 248 и 248.1 АПК РФ к их исключительной компетенции.

Вопросы исключительной компетенции российских арбитражных судов по спорам с участием лиц, в отношении которых иностранные публично-правовые образования применили меры ограничительного характера, урегулированы статьей 248.1 АПК РФ.

В силу части 1 статьи 248.1 АПК РФ к исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации относятся дела по спорам с участием лиц, в отношении которых применяются меры ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза.

Частью 4 статьи 248.1 АПК РФ предусмотрено, что положения настоящей статьи применяются также в случае, если соглашение сторон, в соответствии с которым рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранного суда и международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, по причине применения в отношении одного из лиц, участвующих в споре, мер ограничительного характера иностранным публично-правовым образованием, создающим такому лицу препятствия в доступе к правосудию.

Судом установлены следующие обстоятельства, касающиеся невозможности рассмотрения спора в международном арбитраже, в связи с введением мер ограничительного характера иностранным публично-правовым образованием в отношении истца, создающих препятствия в доступе к правосудию.

Советом Европейского Союза решением от 06.10.2022 в отношении российских металлургических компаний введены экономические санкции, связанные с запретом европейским компаниям оказывать инженерно-технические услуги и услуги в области информационных технологий.

Ранее органами ЕС и Швейцарии в отношении российских промышленных и металлургических компаний были введены финансовые санкции, касающиеся ограничения доступа на рынок и запрета на осуществление операций с европейскими компаниями.

Введение указанных выше санкций создают препятствия истца осуществлять надлежащую защиту своих интересов в международном арбитраже, расположенном в Швейцарии, из-за невозможности и затруднительности производить оплату арбитражных сборов, нанимать профессиональных представителей для подачи иска в международный суд и оплачивать их услуги, а также непосредственно участвовать в арбитражных разбирательствах с учетом запрета и существенного ограничения воздушного сообщения и получения виз с метом проведения арбитража (Швейцария).

В отношении отсутствия беспристрастности международного арбитража суд учитывает место расположения международного арбитража в Швейцарии, которой также введены санкции в отношении российских металлургических компаний, к которым относится и истец, с запретом деятельности и оказания для них любых услуг и работ, что в совокупности свидетельствует о наличии сомнений в беспристрастности арбитров.

Указанные обстоятельства суд расценивает как безусловное наличие препятствий у истца в осуществлении надлежащей правовой защиты в международном арбитраже, то есть препятствия в доступе к правосудию.

В соответствии с позицией изложенной в Определении СКЭС ВС РФ от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955 сам по себе факт введения в отношении российского лица, участвующего в споре в международном коммерческом арбитраже, находящимся за пределами территории Российской Федерации, мер ограничительного характера, предполагается достаточным для вывода об ограничении доступа такого лица к правосудию и не требует дополнительного доказывания невозможности полноценной реализации его права на судебную защиту, поскольку введение таких мер в отношении российских лиц поражает их в правах и ставит в заведомо неравное положение с иными лицами, что в свою очередь ставит под сомнение соблюдение гарантий справедливого судебного разбирательства и беспристрастности суда, рассматривающего спор на территории иностранного государства, которое ввело соответствующие санкции.

Доводы ответчика об отсутствии доказательств невозможности привлечения юристов для представительства в международном арбитраже, возможности осуществления защиты самостоятельно, силами штатных юристов, отсутствие запрета на участием в международном арбитраже и отсутствие доказательств сомнений в беспристрастности арбитров судом не принимаются по следующим основаниям.

Наличие введенных ЕС и Швейцарией секторальных санкций, в том числе касающихся истца, фактически поражает его в правах и ставит в заведомо неравное положение с иными лицами, находящими в иностранных юрисдикциях, включая ответчика, тем более по вопросу применения и влияния введенных санкций на надлежащее исполнение сторонами контракта своих обязательств.

Возникшие после введения санкций сложности с оплатой арбитражного сбора, поиска и заключения договора на юридическое сопровождение также свидетельствуют о создании препятствий истцу в доступе к правосудью на территории иностранных государств, вводивших санкции и ограничения против российских металлургических компаний, в том числе связанные с оказанием услуг.

Ссылка на техническую возможность представлять интересы самостоятельно и не производить оплату арбитражного сбора не принимается, поскольку надлежащих доказательств этому ответчик не представил, а представленные им документы судом ставятся под сомнения.

Учитывая изложенное, суд считает, что с учетом введенных в отношении истца ЕС, санкций и установленных судом обстоятельств свидетельствующих о наличии у истца в связи с введенными санкциями препятствий в осуществлении надлежащей правовой защиты в международном арбитраже, в отношении всех споров по контракту применяется положение статьи 248.1 АПК РФ, устанавливающее исключительную компетенцию по рассмотрению споров в Российской Федерации, вследствие чего, арбитражная оговорка установленная в контракте и лицензионном соглашении не подлежит применению в виду отсутствия у международного арбитража компетенции рассматривать споры по договору, поэтому основания для оставления иска без рассмотрения в порядке части 5 статьи 148 АПК РФ отсутствуют.

По существу рассмотрения спора.

Согласно пункту 1 статьи 1186 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) право, подлежащее применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом, в том числе в случаях, когда объект гражданских прав находится за границей, определяется на основании международных договоров Российской Федерации, настоящего Кодекса, других законов (пункт 2 статьи 3) и обычаев, признаваемых в Российской Федерации.

В силу статье 1210 ГК РФ стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору.

В соответствии с пунктом 7.2.1 контракта исполнение и толкование настоящего контракта регулируется немецким законодательством.

Гражданские правоотношения, в том числе связанные с заключение, исполнение и прекращением договоров, в Германии регулируются Германским Гражданским Уложением (далее – ГГУ).

В соответствии со статьей 242 ГГУ должник обязан осуществлять исполнение добросовестно, как этого требуют обычаи оборота.

Согласно статье 314 ГГУ каждая сторона договора может при наличии серьезного основания расторгнуть длящиеся обязательственные правоотношения без соблюдения срока, требуемого для расторжения договора. Основание считается серьезным, если, с учетом обстоятельств дела, при оценке взаимных интересов продолжение обязательственных правоотношений до предусмотренного договором момента их прекращения либо до истечения срока расторжения неприемлемо для стороны, расторгающей обязательственные правоотношения.

В силу статьи 313 ГГУ до возникновения права на расторжение договора в соответствии со статьей 314 ГГУ должна быть проведена процедура адаптации (изменения) договора и только если адаптация (изменение) договора невозможна либо неприемлема в отношении его части, то сторона, поставленная в невыгодное положение, может воспользоваться правом его на расторжение.

Судом установлено, что ответчик 1 уведомлением от 13.10.2022 сообщил истцу о фактическом прекращении дальнейшего исполнения договора в связи с введением с 06.10.2022 в отношении истца и иных российских металлургических и промышленных компаний финансовых санкций предусматривающих запрет на оказание услуги в сфере информационных технологий, которые по существу являются предметом контракта.

Истец не признал введение санкций форс-мажорными обстоятельствам и основаниями для прекращения исполнения обязательств по контракту, посчитал, что ответчик 1 незаконно прекратил отношения, направил ему претензию от 27.10.2022 об отказе от контракта через 60 дней, с требованием о возврате всех полученных средств на основании пункта 6.1.3 контракта.

Ответчик отказался возвращать полученные средства, предложил расторгнуть контракт по соглашению, предусматривающему выплату истцом дополнительно суммы 1 млн. евро, с передачей ему бессрочно ограниченной части ключей на разработанное, но не прошедшее заводские испытания ПО в части определенных модулей, и отказом от любых дальнейших требований к ответчику.

После отказа истца заключить соглашение о расторжении контракта на указанных выше условиях ответчик уведомлением от 23.04.2023 отказался от исполнения контракта.

По вопросу законности прекращения ответчиком 1 исполнения контракта в октябре 2022 года.

В соответствии с пунктом 6.7.1 контракта в случае если Сторона не в состоянии выполнить какие-либо из своих обязательств по настоящему Контракту или получить какие-либо из своих преимуществ вследствие любого рода непредвиденного и непредотвратимого обстоятельства, например, действия непреодолимых сил, забастовки, наводнения, правительственных действий, предписаний или ограничений, недоступности системы Интернет, неисправностей в инфраструктуре или по любой другой причине, когда невозможность исполнения находится вне пределов разумного контроля и не обусловлена халатностью не исполняющей Стороны («Форс-мажорное обстоятельство»), пострадавшая таким образом Сторона обязана в течение 15 (пятнадцати) дней известить другую Сторону и приложить все разумные усилия для возобновления исполнения и ограничения последствий Форс-мажорного обстоятельства.

Ответчик, ссылаясь на введенные ЕС с 06.10.2022 санкции фактически отказался с 13.10.2022 исполнять любые обязательства по контракту.

При этом, в действительности согласно Годового отчета компании PSI Software (головная компания группы PSI) за 2022 год группа PSI решила приостановить деятельность в России всех дочерних компаний и классифицировать её как прекращенную в июне 2022 года.

Фактически после принятия головной компании решения о прекращении деятельности в России в отношении всех ведущихся проектов ответчик приостановил работу над проектом, перестал заниматься устранением замечаний по этапу поставка заказного программного обеспечения, обрабатывать запросы истца и уклонялся от встреч.

В силу статьи 1193 ГК РФ запрещается применение норм иностранного права, когда их последствия противоречат публичному порядку, под которым понимается фундаментальные правовые начала (принципы), обладающие высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляющие основу построения экономической, политической, правовой системы государства, к которым в частичности относится запрет на совершение действий, прямо запрещенных сверх императивными нормами законодательства Российской Федерации (ст. 1192 ГК РФ), если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопасности государства (пункту 1 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.02.2013 № 156).

Экономические санкции введены ЕС в обход ООН и в силу положений Федерального закона от 04.06.2018 № 127-ФЗ и Указа Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79 признаны не территории Российской Федерации незаконными, с учетом их противоречия нормам международного частного права, как нарушающие публичный порядок и поэтому в силу статьи 1193 ГК РФ не подлежат применению к правоотношениям между сторонами.

В данном случае подлежит применению положения статьи 242 ГГУ о добросовестности исполнения должником своих обязательств по договору и запрете на необоснованный отказ от исполнения обязательств предусмотренный статьи 314 ГГУ.

Суд считает, что ответчик 1 исходя из анализа перечисленных выше обстоятельств необоснованно прекратил исполнения обязательств по контракту фактически с июня 2022 года, окончательно в октябре 2022 года, ссылки на пункт 6.7.1 контракта как на форс-мажорные обстоятельства не принимаются, поскольку санкции являются незаконными, противоречащими нормам международного частного права и публичному порядку Российской Федерации, в связи с чем, истец правомерно отказался от контракта и потребовал возврата всех перечисленных по контракту денежных средств и виду недобросовестности действий ответчика, направленных на злоупотребление правом.

Довод ответчика о предложении истцу расторгнуть контракт по соглашению, что является фактически применением статьи 313 ГГУ о проведении процедуры адаптации (изменения) договора до его расторжения судом не принимается по следующим основания.

Ответчик вместо принятия решения об адаптации контракта путем передачи оставшейся части работ своим аффилированным российским компаниям (ответчикам 2), которые в течение всего периода действия контракта фактически осуществляли основную деятельность по доработке, тестированию ПО и его наладку в процессе заводских испытаний, предложил истцу расторгнуть контракт на следующих условиях:

- истец полностью отказывается от каких-либо претензий и требований к ответчику,

- истец доплачивает ответчику денежные средства в размере 1 102 992,11 евро,

- ответчик передает истцу бессрочный лицензионный ключ на право ограниченного пользования базовым ПО и тем заказанным ПО, которое было разработано в соответствии с утвержденными спецификациям, без передачи основного кода.

При этом, на дату «предложения» ответчик были согласованы с истцом спецификации по модулям системы СИП и МЭС, переданы базовые ПО и разработаны заказные ПО в части модулей, ни одно из которых не прошло этап заводских испытаний и по которым в процессе тестирования и наладки было получено множество замечаний, которые не были исправлены.

Фактически ответчик предложил истцу отказаться от всех претензий, доплатить 1 млн. евро за получение лицензионного ключа на право использования не работающего ПО, в ограниченном доступе (из 19 цехов ключ предполагал работу только на 4), при отсутствии возможности доработки в виду отсутствия передачи исходного кода.

Указанное предложение являлось абсолютно неадекватным, не отвечало балансу интересов сторон, в связи с чем, истец правомерно отказался от данного предложения.

Соответственно, действия ответчика в части прекращения исполнения контракта противоречат условиям контракта и положениям ГГУ, в том числе требованиям статей 242, 313, 314 ГГУ, так называемые предложения истцу никаким образом нельзя расценивать как проведении процедуры адаптации (изменения) договора до его расторжения, поскольку предложение является абсолютно неадекватным и не приемлемым.

По вопросу обоснованности отказа истца от исполнения контракта и требований о возврате полученных ответчиком платежей.

В соответствии с пунктом 6.3.1 контракта в случае расторжения Контракта по причинам, связанным исключительно с PSI, ТМК имеет право требовать все уже произведенные платежи по данному Контракту и/или Дополнительному соглашению к нему.

Указанное положение контракта не противоречит статье 281 ГГУ, согласно которой в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения договора кредитор вправе может взамен исполнения потребовать возмещения ущерба. При этом постановка дополнительного срока не требуется в случае, если должник прямо и окончательно отказывается от исполнения.

Судом ранее было установлено, что ответчик 1 незаконно, в нарушении условий контракта и положений ГГУ фактически прекратил исполнения обязательств, что привело к вынужденному отказу от контракта истцом уведомлением от 27.10.2022 из-за незаконных действий ответчика 1, в связи с чем, истец правомерно потребовал возврата всей суммы перечисленных ответчику платежей на основании пункта 6.1.3 контракта.

Довод истца о частичном исполнении обязательств по контракту, сдаче работ и подписание актов на сумму 3 527 162 евро и отсутствие оснований для возврата лицензионных платежей судом не принимается по следующим основаниям.

  В соответствии со статьей 323 ГГУ если должник предоставил частичное исполнение, кредитор может отказаться от договора в целом (а не только в отношении еще не исполненных обязательств сторон) при условии, что он не заинтересован в частичном исполнении.

Согласно пункту 2.2.1 контракта целью работ и финальным результатом является внедрение единой интегрированной системы управления СИП и МЭС на 19 производственных площадок (цехах).

Система состоит из 8 модулей, под которыми понимаются части системы состоящие из базового ПО и его надстройки до требований изложенных в спецификации к каждому модулю.

Порядок выполнения работы в отношении системы и ее модулей был установлен в контракте и дополнительных соглашениях № 1 – 7, предусматривающих следующие работы:

- дополнительное соглашение № 1 – услуги по сопровождению для последней и предыдущей версии ПО,

- дополнительные соглашения № 2  - внедрение модуля «Управление портфелем заказов и Техническая проработка заказа», № 3 - внедрение модуля «Объемно-календарное планирование», № 4 - внедрение модуля «Графикование»,

- дополнительное соглашение № 5 - внедрение проекта «Гармонизация бизнес-процессов и технических требований к MES-системе»,

- дополнительное соглашение № 6 - внедрение MES-системы на пилотных площадках в ЭСПЦ и ТПЦЗ АО «ВТЗ» и её интеграция со смежными системами, 

-  дополнительное соглашение № 6 - внедрение MES-системы на пилотных площадках в ЭСПЦ и ТПЦ-1 АО «СТЗ» и её интеграция со смежными системами.

Дополнительные соглашения № 1 и № 5 касались общего сопровождения проекта (консультирование и др.).

Дополнительные соглашения № 2-4, 6 касались разработки и внедрения модулей и предусматривали следующие этапы работ:

- разработка и согласование спецификаций по каждому из модулей системы СИП и МЭС, под которым понимается – часть системы отвечающая за выполнение определенной функции, как в целом для всего предприятия (планирование, сбыт), так и для конкретного производственного цеха (складской учет, переработка, учет заказов), состоящая из специально разработанного программного обеспечения, интегрированного в систему производства и учета истца,

- поставка заказного программного обеспечения (далее – ПО) по каждому из моделей, включает – поставку ПО в базовой конфигурации, доработку в соответствии с требованиями спецификации, тестирование, устранение дефектов и проведение заводских приемочных испытаний («FAT»),

- пуско-наладка и запуск в эксплуатацию, включает - подготовительные работы, интеграцию заказного ПО с партнерскими системами истца, настройку, устранение ошибок, опытно-промышленную эксплуатацию в двух пилотных цехах истца, с последующей установкой модулей в остальных 19 цехах, 

- финальная приемка - окончательная приемка всех функций системы.

Согласно пункта 4.5.1 контракта FAT (заводские испытания) служит подтверждением того, что поставляемые Предметы поставки в рамках Объема поставки удовлетворяют требованиям Спецификации и готовы для тестирования, внешней интеграции и ввода в эксплуатацию. Приемка считается успешно выполненной в случае отсутствия Блокирующих дефектов в протоколе FAT (пункт 4.5.8 контракта).

В силу пунктов 4.6.1, 4.6.10 контракта завершение проекта достигается Финальной приемкой, по итогам которой, в случае отсутствия Блокирующих дефектов, стороны подписывают акт окончательной приемки.

Следовательно, только после положительного результата заводских приемочных испытаний каждого модуля результат работ по контракту будет иметь потребительскую ценность для истца как заказчика работ, при этом, выполнение предыдущих этапов, включая предоставление лицензионного ключа к базовому ПО, согласование сертификатов и даже разработка заказного ПО не имеет никакой потребительской ценности для истца как группы заводов по производству металла, поскольку как сертификаты, так и само ПО до его окончательной доработки и заводских испытаний не является работоспособным.

Судом установлено, что ни один из разработанных ответчиком модулей не прошел заводских испытаний, более того, только один модуль МЭС был передан на заводские испытания в один из пилотных цехов истца, но после многочисленных блокирующих дефектов был возвращен на доработку ответчику.

Учитывая изложенное, судом установлено, что выполненные ответчиком работы являлись промежуточными, не представляли никакой потребительской ценности для истца, не могли им использоваться никаким образом, в том числе для последующей самостоятельной доработки без полного комплекта ключей и кодов, в отсутствии заводской и финальной приемки ни одни из модулей не был фактически надлежащим образом разработан и передан истцу, в связи с чем, истец на основании статьи 281 и 323 ГГУ, пункта 6.3.1 контракта обоснованно потребовал от ответчика возврата всей суммы полученных им от истца денежных средств как по контракту, так и по лицензионному соглашению.

Довод об отсутствии оснований для возврата по лицензионному соглашению со ссылкой сопроводительное письмо № 1 не принимается по следующим основаниям.

Данным письмом предусмотрен порядок возврата лицензионных платежей в виде разницы между итоговой прейскурантной стоимостью лицензий без тиражирования MES и стоимостью Генеральной Лицензии, оплаченной ТМК при условии нарушения материальных обязательств  по контракту со стороны PSI и начала опытно-промышленной эксплуатации пилотного проекта MES, с решением ТМК не проводить тиражирование Системы.

В данном случае одно из перечисленных специальных условий не соблюдено, отсутствует начало опытно-промышленной эксплуатации пилотного проекта MES, в связи с чем, применяются общие положения пункта 6.3.1 контракта, распространяющего свое действие и на лицензионное соглашение, являющее неотъемлемым его приложением.

Учитывая изложенное, требования истца о взыскании с ответчика 1 задолженности в виде возврата перечисленных платежей по контракту в размере 6 077 468,10 евро и  40 375 858,14 р. является обоснованным и подлежит удовлетворению.

По требованию о взыскании убытков.

Истец, заявляя требование о взыскании убытков в виде суммы расходов понесенных им на выплату заработной платы своим работникам, участвующим в осуществлении и реализации проекта с ответчиком, со ссылкой на положения статей 15, 393 ГК РФ, указывает, что из-за незаконного прекращения ответчиком исполнения контракта он понес расходы на заработную плату работникам, которые вместо выполнения своей основной работы вынуждены были тратить рабочее время на проект ответчика и тем самым не выполняли свою работы, что привело к неблагоприятным последствия.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление ВС РФ № 25) по делам о возмещении убытков истец обязан доказать следующие обстоятельства:

1) наличие самого факта причинения вреда и размер убытков, под которым в силу статьи 393 ГК РФ и Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 понимается сумма расходов, необходимых истцу для восстановления нарушенного права и в результате компенсации (возмещения) которых кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом;

2) наличие факта нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей (противоправность деяния, совершение незаконных действий или бездействия);

3) наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками.

В силу статей 2, 22 и 136 Трудового кодекса Российской Федерации выплата заработной платы является обязанностью работодателя, возникающей в результате заключения трудового договора между работником и работодателем. 

Пунктами 1 и 3.4 статьи 23 Налогового кодекса Российской Федерации установлена обязанность налогоплательщиков, плательщиков страховых взносов уплачивать законно установленные налоги и страховые взносы.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31.07.2009 № ВАС-9887/09 по делу № А43-3988/2008-15-130, определении Верховного Суда РФ от 30.10.2019 № 307-ЭС19-19060 по делу № А56-5791/2019 под убытками в виде реального ущерба в силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации понимаются расходы, которые лицо понесло или должно будет понести для восстановления своего нарушенного права, а не расходы, которые лицо обязано понести в соответствии с требованиями трудового законодательства.

Выплата работодателем заработной платы своим работникам в силу статей 22 и 136 Трудового кодекса Российской Федерации является обязанностью работодателя и к убыткам согласно правовому смыслу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации не относится.

Указанный вывод соответствует сложившейся судебной практики изложенной в Определениях ВС РФ № 304-ЭС18-21754, 305-ЭС24-1137, 303-ЭС21-5602, 306-ЭС22-4256 и др.

Судом установлено, что выплата истцом зарплаты своим работникам привлеченным полностью или частично для выполнения работ над проектом с ответчиком не могут являться убытками, поскольку эти работники вне зависимости от выполнения работы по основной функции или дополнительной работы над проектом получали одну и ту же заработную плату, то есть отсутствуют дополнительные расходы истца на выплату зарплаты.

Освобождение работников путем перевода на дополнительную работу над проектом никаким образом не повлияло на результат по основной деятельности предприятия, поскольку истец не представил суду доказательство того, что:

- собственные работники истца выполняли дополнительную работу над проектом сверх своей основной работы (вне рабочего времени) и им выплачивалась дополнительная заработная плата, 

- истец привлекал дополнительных работников либо для выполнения дополнительной работы над проектом либо для замещения переведенных на работу над проектом основных работников,

- истец привлек специализированную организацию по предоставлению персонала, которая давала дополнительных работников для основной работы в замещение переведенных на работу над проектом или для дополнительной работы над проектом.

Учитывая изложенное, судом установлено, что истец не представил доказательств несения дополнительных расходов на выплату заработной платы его работникам, выполняющим дополнительно работы над проектом с ответчиком, данные выплаты являются в силу трудового законодательства обязательными и не могут расцениваться в качестве убытков, в связи с чем, в указанной части требования не подлежат удовлетворению.

По требованию о взыскании процентов.

Поскольку применяемым правом в соответствии с контрактом является немецкое право, то требование о взыскании процентов за неисполнение обязательств также подлежит разрешению в соответствии с положениями ГГУ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 288 ГГУ на любой денежный долг в период не исполнения обязательств начисляются проценты, процентная ставка годовых составляет пять процентных пунктов сверх базовой процентной ставки.

Пунктом 2 данной статьи предусмотрено, что в случае юридических сделок, заключенных сторонами не являющимися потребителями, процентная ставка по требованиям о выплате вознаграждения составляет девять процентных пунктов сверх базовой процентной ставки.

Указанная в пункте 2 статьи 288 ГГУ повышенная процентная ставка применяется только в случае не выплаты вознаграждения по «коммерческим сделкам» между предпринимателями и компаниями, не являющимися потребителями (физические лица, заключающие сделки для своих личных нужд), которые ведут к поставке товаров или предоставлению услуг за вознаграждение согласно Директиве 2000/35/EC Европейского парламента и Совета от 29 июня 2000 года о борьбе с просрочкой платежей в коммерческих сделках.

При этом, в соответствии с официальным толкованием данной нормы изложенной в решениях Федерального суда Германии от 21.04.2010 № XII ZR 10/08, от 06.11.2013 – KZR 61/11, 20.07.2017 – III ZR 545/16, повышенная процентная ставка не применяется к сделкам связанным со страхованием, выплатой по гарантиям, а также обязательствам по возврату аванса.

Соответственно, поскольку правоотношения между сторонами и обязательства связаны с возвратом полученных средств в оплату за работы, а не выплату вознаграждения, то в данном случае с учетом прямого толкования высшим судом Германии подлежит применению пункт 1 статьи 288 ГГУ для расчета процентов.

Судом произведен расчет процентов по обоим видам выплат, который не оспорен сторонами.

При этом, суд не принимает довод ответчика, со ссылкой на статью 286 ГГУ об отсутствии предварительного предупреждения, поскольку уведомление о расторжении контракта было направлено истцом 27.10.2022 и в данном случае считается таким предварительным предупреждением.

Также не принимается расчет истца процентов по статье 395 ГК РФ, поскольку в данном случае в силу условий контракта к правоотношениям между сторонами применятся только немецкое право, то есть ГГУ.

Учитывая изложенное, требование о взыскании процентов рассчитанных по статье 288 ГГУ в размере 1 833 285,2 р. и 275 950,35 евро, с последующим начислением процентов до даты фактического исполнения обязательств является обоснованным.

По требованию о привлечении соответчиков.

В соответствии со статьей 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.   

Судом исходя из анализа представленных документов установлено, что ответчик 1 и ответчики 2 являются:

- полностью аффилированными лицам, входящими в группу компаний PSI,

- работники ответчика 1 одновременно являлись работниками ответчиков 2,

- работники ответчиков 2 участвовали в совещаниях с истцом, что подтверждается протоколами,

- компании ООО «Прогресс», ООО "ПСИ" были указаны в контракте как соисполнители,

- через ООО «Прогресс» проводились платежи после февраля 2022 года,

- деятельность ответчиков 2 полностью контролируется головной компанией и связана исключительно с поддержкой продукции PSI,

- ответчики 2 и закрытый в настоящее время филиал PSI располагались по одному адресу и вели одинаковую экономическую деятельность.

Указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют, что ответчик 1 и ответчики 2 составляют единое целое, фактически вместе выполняли для истца работы по контракту, являюсь по существу соисполнителями ответчика 1, в том числе в части работников и выполняемых функций в рамках контракта, в связи  с чем, заявленные истцом требования подлежат удовлетворению со всех ответчиков солидарно.

Таким образом, судом установлено, что ответчик необоснованно отказался от исполнения контракта, результат его работ не имеет потребительской ценности, отказ не является форс-мажорным обстоятельством, в связи с чем, требование истца о взыскании задолженности в виде перечисленных платежей в размере 6 077 468,10 евро и  40 375 858,14 р., с уплатой процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 1 833 285,2 р. и 275 950,35 евро, подлежит удовлетворению с взысканием данных сумм солидарно со всех ответчиков, в остальной части требование о взыскании убытков удовлетворению не подлежит.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины понесенные истцом подлежат взысканию с ответчика в соответствии со статьей 110 АПК РФ пропорционально удовлетворенным требованиям.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 307, 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 110, 167, 170, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

РЕШИЛ:

Отказать ответчику в удовлетворении ходатайства об оставлении иска без рассмотрения.

Взыскать солидарно с PSI Metals GmbH (Германия), ООО «Прогресс» (Россия), ООО "ПСИ" (Россия), ООО «Орехсофт» (Россия) в пользу ПАО "ТРУБНАЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ" (Россия) сумму задолженности по рамочному контракту № 1 от 04.12.2019 и лицензионному договору № 1 от 04.12.2019 в размере 6 077 468,10 евро в рублях по курсу ЦБ РФ на дату оплату и  40 375 858,14 р., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 1 833 285,2 р. и 275 950,35 евро в рублях по курсу ЦБ РФ на дату оплаты (всего задолженность и проценты в размере 6 353 418,45 евро по курсу ЦБ РФ на дату оплаты и 42 209 143,34 р.), проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 24.08.2023 на сумму задолженности исходя из базовой ставки установленной ЦБ Германии, увеличенной на 5%, за каждый день просрочки до даты фактического исполнения обязательств, государственную пошлину в размере 124 903 р.

В остальной части отказать в удовлетворении требований.

Решение подлежит исполнению после вступления в законную силу.

Решение может быть обжаловано в Девятый арбитражный апелляционный суд в течении месяца со дня принятия.    

 

СУДЬЯ

М.В. Ларин