АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

14 декабря 2023 года

Дело №

А56-12254/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Колесниковой С.Г., судей Бычковой Е.Н.,  Зарочинцевой Е.В.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 31.05.2022), от общества с ограниченной ответственностью «Петербургские отели» ФИО3 (доверенность от 06.06.2023), от ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 26.02.2022),

рассмотрев  11.12.2023  в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1,  ФИО6 и ФИО4 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.05.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2023 по делу                     №  А56-12254/2021/сд.1, 

у с т а н о в и л:

ФИО1 (в соответствии со свидетельством от 01.04.2022  фамилия Сморщок изменена на Труш (т.д. 11, л. 133) обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ее несостоятельной (банкротом).

Решением от 10.06.2021 должник  признана несостоятельной (банкротом), введена процедура реализации имущества.

Общество с ограниченной ответственностью «Петербургские отели», адрес: 190068, Санкт-Петербург, Садовая ул., д. 53, лит. А, пом. 8-Н часть № 4 оф. 61, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее - Общество), 15.02.2022 обратилось в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о признании недействительными оформленных договорами дарения от 10.08.2017 между должником и ее дочерью ФИО4 сделок по отчуждению квартир, а именно:

- квартиры с кадастровым номером 78:36:0005533:4516 по адресу: Санкт-Петербурга, ул. Сикейроса, д. 11, корп. 1, лит. А, кв. 361 (далее – квартира           № 361);

- квартиры с кадастровым номером 78:36:0005529:5604 по адресу: Санкт-Петербург, пр. Энгельса, д. 111, корп. 1, лит. А, кв. 618 (далее – квартира                   № 618).

- квартиры с кадастровым номером 78:36:0005505:3632 по адресу: Санкт-Петербург, ул. Композиторов, д. 33/5, лит. А, кв. 702 (далее – квартира № 702).

В порядке применения последствий недействительности сделок заявитель просил обязать ФИО4 возвратить в конкурсную массу должника квартиры № 361 и 618, а также взыскать  стоимость квартиры № 702 в размере 5 420 000 руб.

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены бывший супруг должника ФИО6 и акционерное общество «Российский сельскохозяйственный банк», адрес: 119034, Москва, Гагаринский пер., д. 3, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>.

Определением от 16.05.2023, с учетом определения об исправлении опечатки от 17.05.2023, суд первой инстанции  признал недействительными договоры дарения квартир №  361 и 618, применил последствия недействительности сделок,  обязав ответчика вернуть квартиры в конкурсную массу должника. В остальной части в удовлетворении заявления кредитора суд отказал.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд постановлением от 14.09.2023 отменил определение от 16.05.2023 в части отказа в удовлетворении требования о признании недействительным договора в отношении квартиры               № 702, признал указанный договор недействительным и взыскал с                ФИО4 в конкурсную массу должника  5 420 000 руб.

В остальной части определение от 16.05.2023 оставлено судом апелляционной инстанции  без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на неправильное применение судами двух инстанций норм права и несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить указанные определение  и постановление, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению должника, кредитор не доказал наличие у спорных сделок пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

Как указывает податель жалобы, она не могла предполагать, что с нее будут взысканы убытки в пользу Общества; у сторон сделок отсутствовал умысел на совершение мнимых сделок;  должник произвела отчуждение только  доли 50% в принадлежащих ей объектах недвижимости; обстоятельства, свидетельствующие о цели причинения вреда кредиторам должника и недобросовестности сторон сделок, судами не установлены; обстоятельства, которые бы свидетельствовали о злоупотреблении правом, судами  не исследованы.

В кассационных жалобах ФИО6 и ФИО4 просят отменить указанные определение  и постановление,  принять по делу новый судебный акт – об отказе в удовлетворении требований кредитора.

Как указывает ФИО6, он проживал в квартире № 361 до 06.03.2019, после этой даты проживает в квартире № 618; признание договоров недействительными лишает его места жительства, потому что другого жилья он не имеет.

По утверждению ФИО6, дарение квартиры № 618 не влечет причинение имущественного вреда кредиторам должника.

Податель жалобы указывает, что в начале января 2017 года сообщил  ФИО4 и ФИО7 о том, что с 2014 года состоит в фактических брачных отношениях с другой женщиной, прекращает ведение совместного хозяйства, намерен расторгнуть брак. В связи со сложившимися в семье обстоятельствами брак был расторгнут лишь 19.04.2019.

ФИО4 отмечает, что спорные договоры заключены за пределами  трехлетнего срока подозрительности, предусмотренного статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), применение положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) направлено на обход означенного ограничения по сроку.

По мнению ФИО4, нельзя считать доказанными противоправность поведения должника и ее вину в причинении вреда кредиторам при совершении оспариваемых сделок, как и факт наличия денежного требования к должнику и осознания должником неизбежности предъявления к ней требования, которое она не сможет исполнить; цель и фактическое причинение имущественного вреда кредиторам в данном случае отсутствуют; наличие у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества не доказано; суды не мотивировали применение правил о ничтожности сделок, не указали, в чем состоит посягательство на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц.

ФИО4 полагает необоснованным вывод о ее недобросовестности, недоказанным факт ее проживания в спорных квартирах.

Податель жалобы обращает внимание на то обстоятельство, что квартира № 618  является единственно пригодной для проживания должника и членов ее семьи.

В отзыве на кассационные жалобы Общество  просит  оставить без изменения постановление апелляционного суда, считая его законным и обоснованным.

В судебном заседании представители ФИО1 и ФИО4  поддержали доводы, приведенные в кассационных жалобах, а представитель  Общества  против удовлетворения жалоб возражал.

Остальные лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте судебного заседания, представителей не направили, в связи с чем жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Поскольку определение суда первой инстанции частично отменено  постановлением апелляционного суда, в кассационном порядке проверена законность постановления от 14.09.2023.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО1 являлась собственником трех упомянутых спорных квартир, которые в один день – 10.08.2017 - безвозмездно отчуждены ею в пользу заинтересованного лица – ее дочери ФИО4

ФИО4 (продавец) заключила с ФИО8 (покупателем) договор от 08.10.2020 об отчуждении квартиры № 702. Выкупная стоимость квартиры определена в размере 5 420 000 руб.

В обоснование своего заявления Общество указало, что  договоры дарения являются недействительными сделками, поскольку заключены лишь для вида, с целью сокрытия имущества должника от обращения на него взыскания причиненных должником при исполнении обязанности руководителя Общества убытков последнему; сделки направлены на вывод ликвидного имущества должника из ее конкурсной массы.

В результате анализа и оценки исследованных в порядке статьи 71 АПК РФ доказательств суд первой инстанции пришел к выводу о том, что должник заключила договоры дарения принадлежащих ей квартир № 361 и № 618 в пользу дочери с целью сокрытия этого имущества и недопущения обращения взыскания в рамках ответственности за причиненные Обществу убытки. 

Апелляционный суд с означенными выводами обоснованно согласился, а также посчитал, что установленные по делу обстоятельства свидетельствуют и о ничтожности сделки в отношении квартиры № 702.

Суд кассационной инстанции находит выводы суда апелляционной инстанции законными и обоснованными.

Само по себе признание сделки недействительной по мотиву злоупотребления ее сторонами (стороной) правом не противоречит действующему законодательству и соответствует сложившейся правоприменительной практике (пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее – Постановление № 25, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно разъяснению, данному в пункте 7 Постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10                  ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

Для установления в действиях граждан и организаций злоупотребления правом необходимо установить, что при реализации принадлежащих им гражданских прав их намерения направлены на нарушение прав и законных интересов иных участников гражданского оборота или создают возможность их нарушения.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – ИП № 127), для установления ничтожности договора на основании статей 10 и 168 ГК РФ необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) сторон оспариваемой сделки, а также их действия с намерением причинить вред другому лицу.

Сокрытие имущества от обращения на него взыскания, направленное на причинение вреда кредитору, является недобросовестным поведением (пункт 10 ИП № 127).

Предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ презумпция добросовестности может быть опровергнута, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением права сделку представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу. Означенный правовой подход содержится в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации  № 2 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015.

Принципиальное значение при оспаривании сделки на основании статей 10, 168  ГК РФ имеет факт наличия к должнику денежного требования и осознания должником неизбежности предъявления к нему этого требования, которое он не сможет исполнить, аналогичный вывод сформулирован в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2018 № 305-ЭС17-19849.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. Означенная правовая позиция приведена в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017.

В рассматриваемом случае суды обоснованно усмотрели наличие дефектов, выходящих за пределы подозрительных сделок. При этом суды исходили из следующих установленных по материалам дела обстоятельств.

В период с 07.06.2010 по 27.01.2017 ФИО9 являлась генеральным директором Общества, участниками которого являлись               ФИО10 и ФИО11

В результате противоправных действий ФИО11 26.10.2016 второй участник ФИО10 обманным путем был исключен из числа членов Общества.

ФИО7 действовала в качестве доверенного лица ФИО11 Означенные обстоятельства установлены судебными актами по делу                      № А56-75695/2016.

После утраты ФИО10 контроля над Обществом (после 26.10.2016), ФИО9, являясь генеральным директором Общества,  совершила действия, направленные на причинение ему вреда в интересах второго участника - ФИО11, что явилось основанием для привлечения ее к деликтной ответственности, а именно:

1) заключила договоры от 30.11.2016 об отчуждении всего принадлежащего Обществу имущества компаниям, контролируемым ФИО11 и членами его семьи по существенно заниженной стоимости – обществу с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «М-Финанс», ООО «Астра Холдинг», Компания «Сеполно» и др.;

2) совершила действия по выводу всех денежных средств Общества на компании, подконтрольные ФИО11 (в последующем ликвидированные), в том числе:

- заключила соглашения между ООО «Нэвис» и Обществом о новации на сумму 245 000 000 руб. с последующим исполнением обязательства в пользу ООО «Коллекторское агентство «Гуджир» (ликвидировано 31.12.2020) на сумму 223 500 000 руб.;

- перечислила платежи в пользу компании «Carnelidn Trade LTD» (ликвидирована в 2021 году) на сумму 141 931 273 руб. в декабре 2016 года.

Указанные обстоятельства были установлены вступившими в законную силу определениями суда от 13.12.2021 по спору № А56-12254/2021/тр. 1, от 06.12.2021 по спору № А56-12254/2021/тр.2 и от 10.01.2022 по спору                                          № А56-12254/2021/тр.3.

После вынесения судом решения от 12.06.2017 по делу № А56-75695/2016, которым было восстановлено участие ФИО10 в Компании, ФИО9 10.08.2017 осуществила действия по дарению всего принадлежащего ей недвижимого имущества в пользу дочери - ФИО4

Апелляционный суд признал обоснованным довод кредитора о том, что совершенные должником противоправные действия исключали возможность предъявления к ней требований о взыскании убытков в ближайшее время, ФИО10 как участнику Общества, после восстановления в правах было необходимо время для установления противоправных действий и выявления виновных лиц, в том числе ФИО9 Последняя как профессиональный участник гражданского оборота, занимающая должность генерального директора, должна была осознавать противоправность своих действий. Совокупность обстоятельств для привлечения ее к ответственности установлена в рамках указанных дел.

Вывод апелляционного суда о том, что  обязанность по компенсации причиненного вреда возникает с даты причинения вреда, а не с даты вступления в законную силу судебного акта о привлечении к ответственности, основан на правильном применении норм материального права (статьи 15  и 1064 ГК РФ).

Вопреки доводам подателей кассационных жалоб, суды   верно применили презумпцию осведомленности ответчика  о противоправных целях сделки, поскольку ФИО4 признана заинтересованным по отношению к должнику  лицом (статья 19 Закона о банкротстве).

Как обоснованно отметил апелляционный суд, сторонами сделки не раскрыты разумные экономические мотивы совершения оспариваемых сделок, с учетом того, что после дарения спорных квартир должник фактически проживала в них и осуществляла пользование.

Пояснения сторон о том, что данные сделки были обусловлены разделом имущества супругов ФИО12, не приняты судами, поскольку не подтверждены надлежащими доказательствами: брак расторгнут только в 2019 году, спорные квартиры находились в единоличной собственности                 ФИО7 и в отсутствие волеизъявления второго супруга не подлежали разделу в любом случае.

Доводы должника и ФИО4 о том, что квартира № 361 является для должника и членов ее семьи единственным пригодным для проживания жилым помещением, проверены и правомерно отклонены апелляционным судом как необоснованные, поскольку по результатам рассмотрения настоящего обособленного спора в конкурсную массу должника возвращаются две квартиры.

В рамках настоящего обособленного спора вопрос о применении в отношении трех спорных квартир исполнительского иммунитета в настоящее время является преждевременным; гражданин-должник вправе сохранить за собой одно находящееся в его собственности помещение, которое может быть использовано для проживания, верно заключил апелляционный суд.

Ссылка ФИО6 на то, что квартира № 618 является единственным жильем для него, также правомерно отклонена апелляционным судом, поскольку данная квартира принадлежала на праве собственности должнику и при признании сделки по ее отчуждению подлежит возврату в конкурсную массу должника  вне зависимости от регистрации в ней иных лиц.

Являются обоснованными и выводы апелляционного суда о том, что  суд первой инстанции неправомерно отказал в признании недействительным договора об отчуждении квартиры № 702, заключенного ФИО4 и должником, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО4 стоимости указанной квартиры в размере                       5 420 000 руб.

Как верно указал апелляционный суд, означенный договор заключен при тех же обстоятельствах и подлежит признанию недействительной сделкой.

Факт продажи ответчиком спорной квартиры третьему лицу по цене                           5 420 000 руб. и  получения ФИО4 указанной суммы подтвержден материалами дела.

Отказывая во взыскании с ФИО4 в конкурсную массу                          5 420 000 руб., суд первой инстанции исходил из пояснений должника и ФИО4 о том, что вырученные от продажи денежные средства были направлены должником на семейные нужды, а также на расходы, связанные с возбужденным в отношении должника уголовным делом.

Апелляционный суд обоснованно указал, что означенные обстоятельства не подтверждены надлежащими доказательствами. Ни доказательства передачи ФИО4 5 420 000 руб., ни документальные подтверждения расходования спорных денежных средств должником в материалы дела не представлены. Заявитель факт такой передачи в установленном АПК РФ порядке не признал.

С учетом изложенного апелляционный суд правомерно отменил определение суда первой инстанции  в части отказа в удовлетворении требования и удовлетворил заявление в этой части.

Выводы апелляционного суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам. Суд правильно применил нормы материального и процессуального права. Кассационная инстанция не находит оснований  для иной оценки представленных доказательств.

Несогласие подателей жалоб с оценкой, данной  судом апелляционной инстанции фактическим обстоятельствам дела, не может служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

С учетом изложенного правовых оснований для отмены обжалуемого судебного акта в соответствии с приведенными в кассационных жалобах   доводами не имеется.

        Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда                       от 14.09.2023 по делу №  А56-12254/2021/сд.1 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО1,  ФИО6 и ФИО4 –  без удовлетворения.

 

Председательствующий

С.Г. Колесникова

Судьи

 

Е.Н. Бычкова

Е.В. Зарочинцева