№ 09АП-60246/2024

Дело № А40-71578/20

г. Москва

22 октября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 02 октября 2024 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 22 октября 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Н.В. Юрковой,

судей А.С. Маслова, Е.А. Скворцовой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С. Чапего,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего ООО «Иритон» ФИО1 и ФИО2,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 01.08.2024 г. по делу № А40-71578/20, вынесенного судьей Ю.В. Текиевой, 

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Иритон» ФИО3, а также взыскании с ФИО2 в пользу ООО «Иритон» убытки в сумме 525 000 000 руб.

в рамках дела о банкротстве ООО «Иритон»,

при участии в судебном заседании:

От ФИО4 – ФИО5 по дов. от 02.09.2022

От ФИО6 – ФИО7 по дов. от 04.07.2024

От АО «ПРОМФИНСТРОЙ» - ФИО8 по дов. от 01.01.2024

От к/у ООО «Иритон» - ФИО9 по дов. от 06.06.2024

От ФИО2 – ФИО10 по дов. от 28.05.2024

От ФИО11 – ФИО12 по дов. от 09.11.2022

От ГК «АСВ» - ФИО13 по дов. 

Иные лица не явились, извещены. 

 

У С Т А Н О В И Л:

в рамках дела № А40-71578/20 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Иритон» судом первой инстанции рассмотрено заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3, ФИО2, ФИО11, ФИО4, АО «Промфинстрой», ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника.

Определением суда от 01.08.2024 заявленные требования удовлетворены частично. Суд привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника ФИО3 (в связи с причинением существенного вреда кредиторам Должника и в связи с не передачей документации Должника конкурсному управляющему), приостановив производство по заявлению в части определения размера ответственности субсидиарного ответчика до окончания расчетов с кредиторами; взыскал с ФИО2 в пользу Должника убытки в сумме 525 млн. руб.; в остальной части в удовлетворении заявленных требований суд отказал.

С таким определением суда не согласились конкурсный управляющий Должником и субсидиарный ответчик ФИО2 (далее также ответчик 1) и обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с жалобами.

Управляющий просит определение суда от 01.08.2024 отменить в части отказа в удовлетворении иска к ФИО4 (далее также ответчик 2), ФИО11 (далее также ответчик 3), ФИО6 (далее также ответчик 4), АО «Промфинстрой» (далее также ответчик 5), привлечь ответчиков 2-5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника.

ФИО2 просит отменить судебный акт в части взыскания с него убытков в размере 525 млн. руб., в удовлетворении иска в данной части он просит отказать.

От ответчиков 2-5 поступили отзывы на апелляционную жалобу управляющего, в которых они просят судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Отзывы приобщены к материалам дела, поскольку соответствуют положениям статьи 262 АПК РФ.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представители управляющего Должником и управляющего Банком (ГК АСВ, мажоритарный кредитор) поддержали доводы апелляционной жалобы управляющего, представитель ответчика 1 подержал доводы своей апелляционной жалобы, представители ответчиков 2-5 поддержали обжалуемый судебный акт.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о дате и времени рассмотрения апелляционных жалоб, апелляционные жалобы рассматривались в их отсутствие в соответствии со ст.ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Возражений против проверки судебного акта только в обжалуемых частях не поступало, таким образом, суд апелляционной инстанции руководствуется положениями части 5 статьи 268 АПК РФ, в связи с чем законность и обоснованность определения суда в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника ФИО3 не проверяется.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции в обжалуемых частях проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для удовлетворении требований заявителей жалоб (управляющего и ФИО2) по следующим основаниям.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В части срока исковой давности.

В суде первой инстанции ответчики 1, 2 и 4 заявили о пропуске срока исковой давности.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что указанный срок не пропущен, суд посчитал, что к спорным правоотношениям подлежит применению ст.10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.12.2016 №488-ФЗ, суд указал, что в таком случае срок исковой давности составляет три года и указанный срок применительно к ответчика 1, 2 и 4 не истек.

Апелляционный суд не усматривает оснований не согласиться с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения срока исковой давности в отношении ответчиков 1 и 2, поскольку конкурсное производство в отношении Должника открыто решением суда от 08.07.2021, а иск о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника к субсидиарным ответчикам ФИО2 и ФИО4 предъявлен 01.07.2022.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не согласен с выводами суда первой инстанции в части отказа в применении срока исковой давности к ответчику 4.

Установлено, что неправомерные действия, которые вменяются ФИО6 (спор с векселями, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2024 №№09АП-646/2024, 09АП-650/2024) имели место быть в период с 29.01.2016 по 24.04.2016.

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) изложена правовая позиция, согласно которой субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности).

При изложенных обстоятельствах апелляционный суд полагает, что применительно к вопросу о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности за вменяемый ему эпизод, который имел место быть, по мнению истца, в период с 29.01.2016 по 24.04.2016, подлежит применению ст.10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ.

Изменение срока исковой давности с одного года до трех лет для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности внесено в абзац 5 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с 01.07.2017 (в редакции Закона № 488-ФЗ), в пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (введен в действие с 30.07.2017 в редакции Закона № 266-ФЗ).

Суд первой инстанции применил к рассматриваемым правоотношениям положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.12.2016 №488-ФЗ (трехлетний срок исковой давности), указав, что названным федеральным законом предусмотрено отступление от общего правила действия норм материального права во времени.

В данном случае суд сослался на положения части 3 статьи 4 Федерального закона от 28.12.2016 №488-ФЗ, в соответствии с которыми статья 10 Закона о банкротстве в редакции названного федерального закона подлежит применению к поданным после 1 июля 2017 года заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Суд первой инстанции посчитал, что поскольку заявление о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности подано после указанной даты (01.07.2017), то в рассматриваемом случае действуют положения части 3 статьи 4 Федерального закона от 28.12.2016 №488-ФЗ (обратная сила закона).

По мнению суда апелляционной инстанции, указанный вывод является неверным, поскольку действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Действительно, частью 3 статьи 4 Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ, на которую указал суд, было предусмотрено, что положения пунктов 5 - 5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ) применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Вместе с тем, Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

При этом в силу пункта 8 статьи 3 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ также признаны утратившим силу и положения части 3 статьи 4 Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ, регулировавшие порядок вступления в силу изменений положений статьи 10 Закона о банкротстве (на которые в данном случае указал суд первой инстанции).

Положения Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ обратной силы не имеют. 

В рассматриваемом случае обстоятельства, в связи с которыми управляющий связывает наличие оснований для привлечения ответчика 4 к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона № 488-ФЗ и Закона № 266-ФЗ, соответствующее заявление поступило в суд после вступления в силу Закона № 266-ФЗ (когда часть 3 статьи 4 Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ признана утратившей силу), следовательно, настоящий спор подлежит рассмотрению с применением статьи 10 Закона о банкротстве, в ранее действовавшей редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (в том числе применительно к сроку исковой давности).

Такой вывод подтверждается судебной практикой на уровне высшей судебной инстанции (например, Определение Верховного Суда РФ от 17.10.2022 № 305-ЭС21-22912 (3) по делу №А40-96335/2019, где указано: «Довод заявителя о том, что к отношениям сторон применяется та редакция закона, которая действовала на момент совершения вменяемых действий (в том числе применительно к исчислению срока исковой давности), является правомерным.»).

В соответствии с абзацем четвертым пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона №134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, данная применяемая норма содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

-однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ;

-трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим должника лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности.

При этом трехлетний объективный срок исковой давности подлежит применению при установлении обстоятельств, свидетельствующих о наличии препятствий (объективной невозможности) для обращения с заявлением в течение годичного субъективного срока исковой давности.

В пункте 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 и абзаце первом пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц).

При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

В соответствии с положениями Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, то есть, о совокупности следующих обстоятельств:

-о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность;

-о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

При этом необходимо принимать во внимание разъяснения пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» о том, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Юридически значимым обстоятельством в целях разрешения вопроса о сроке исковой давности применительно к ответчику 4 является момент, когда истец узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Иритон».

Анализируя материалы банкротного дела, в том числе по спору с векселями, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Из заявления об оспаривании сделки должника (подано в суд через он-лайн сервис подачи документов «Мой Арбитр» 26.06.2023 13:27 МСК), следует, что о приобретении Должником векселей ПАО «Сбербанк» управляющему стало известно из выписки по счету Должника №40702810738000090266, открытому в ПАО «Сбербанк», в дальнейшем при содействии суда (определение от 22.03.2023 об истребовании доказательств) управляющим была установлена судьба векселей.

Однако с ходатайством об истребовании доказательств, о которых идет речь выше, конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в суд только 06.12.2022 11:55 МСК (согласно данным он-лайн сервиса подачи документов «Мой Арбитр»).

Как следует из текста ходатайства об истребовании доказательств (подано в суд 06.12.2022 11:55 МСК) запрос в ПАО «Сбербанк» относительно векселей был направлен 03.10.2022 (исх. № ИР-ИС-136 от 03.10.2022), поступил в банк 06.10.2022 (согласно ответу банка, приложенному к ходатайству).

Учитывая, что одной из обязанностей арбитражного управляющего ФИО1 был анализ сделок должника, в том числе, операций по расчетному счету, разумным является вывод о том, что уже на дату, когда управляющий впервые предпринял действия по получению документации посредством самостоятельного обращения в организацию, в которой у Должника был открыт расчетный счет (запрос в ПАО «Сбербанк» исх. № ИР-ИС-136 от 03.10.2022), о чем управляющий ранее не могла не знать, годичный срок исковой давности на привлечения ответчика 4 по вменяемому ему эпизоду истек (конкурсное производство открыто 08.07.2021).

Доказательств, из которых можно было бы сделать вывод, что конкурсный управляющий ФИО1 в пределах годичного срока со дня открытия конкурсного производства не могла проанализировать выписку по счету Должника, либо не могла обратиться в суд с ходатайством об истребовании доказательств, в материалы обособленного спора не представлено, равно как это не следует из электронного дела о банкротстве общества «Иритон». 

То обстоятельство, что необходимые со стороны управляющего действия не были совершены своевременно, течение срока исковой давности не продлевает, равно как и не свидетельствует об иной дате начала его исчисления, поскольку в пределах года у истца имелась реальная возможность совершить все те необходимые и возложенные на него законом обязанности (проанализировать выписку, установить факт приобретения векселей, обратиться в суд с ходатайством об истребовании), после чего подать заявление об оспаривании сделки Должника.

Вместе с тем, соответствующий иск, в рамках которого управляющий заявил довод относительно статуса «Промфинстрой» применительно к данному делу о банкротстве (в рамках которого и был заявлен довод об аффилированности ФИО6 с Банком, что впоследствии послужило основанием для обращения управляющего с иском о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника ответчиков 4-5), был подан в суд только, как указано выше, 26.06.2023.

Бездействие со стороны антикризисного менеджера, к коим в рассматриваемом случае относится управляющий, течение срока исковой давности не продлевает, поскольку соответствующие действия должны совершаться своевременно (как следствие не имеет правого значения и то, что сделки с векселями оспаривались по общегражданским основаниям (то есть с применением трехлетнего срока исковой давности)), чего в рассматриваемом случае сделано не было. 

Апелляционный суд при отсутствии каких-либо доказательств обратного приходит к выводу о том, что у управляющего имелась реальная возможность в течение года со дня открытия конкурсного производства проанализировать выписку о движении денежных средств Должника, подать в суд ходатайство об истребовании доказательств, после чего обратиться в суд с иском о признании сделок с векселями недействительными, в рамках которого получить сведения об ответчиках 4 и 5 применительно к взаимоотношениям с Должником.

В связи с чем, судебная коллегия приходит к выводу о том, что, предъявив 07.05.2024 (том 6 л.д. 1) требование о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 конкурсный управляющий ФИО1 пропустила годичный субъективный срок исковой давности.

По изложенным выше обстоятельствам нет оснований для вывода о том, что имелась объективная невозможность для обращения с заявлением в течение годичного субъективного срока исковой давности (ввиду того, что имеет место факт последовательного, несвоевременного осуществления обязанностей со стороны истца, обратного судом апелляционной инстанции не установлено), как следствие нет оснований для постановки вопроса о том, что к ответчику 4 подлежит применению объективный трехлетний срок исковой давности.

Пунктом 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что положения абзаца второго пункта 5 и абзаца второго пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве являются специальными по отношению к правилам статьи 205 ГК РФ. Срок исковой давности арбитражному управляющему, кредиторам, являющимся юридическими лицами или предпринимателями, может быть восстановлен лишь в исключительных случаях, когда они действительно были лишены возможности своевременно обратиться в суд по независящим от них причинам.

Таких обстоятельств - исключительных и лишающих возможности обратиться в суд своевременно, ни в суд первой инстанции, ни в апелляционный суд не было представлено, не содержат указание на наличие таких обстоятельств и доводы апелляционной жалобы управляющего, а отзывов на апелляционные жалобы конкурсный управляющий ФИО1 в суд апелляционной инстанции не представила, наличие исключительных обстоятельств не раскрыто и не обоснованно.

Кроме того, уважительность причин пропуска срока исковой давности относится к оценочным понятиям и входит в сферу дискреционных полномочий суда, рассматривающего спор по существу. Законодательство не устанавливает каких-либо критериев для определения уважительности причин пропуска срока, данный вопрос решается с учетом обстоятельств дела по усмотрению суда, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

При изложенных фактических обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о том, что срок исковой давности в части ФИО6 был пропущен, о чем заявил его уполномоченный на то представитель в суде первой инстанции (аудиозапись судебного заседания, начиная с 34 минуты), что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований в отношении ответчика 4.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что заявление представителя ответчика 4 о пропуске срока исковой давности в отношении ФИО6 и АО «Промфинстрой» не распространяется на общество (ответчик 5), поскольку из материалов дела не следует, что АО «Промфинстрой» уполномочило ФИО7 на представление его интересов в суде по названному обособленному спору, как следствие у него не имелось прав на заявление о пропуске срока исковой давности в отношении ответчика 5, в связи с чем суд правомерно не рассматривал вопрос о применении срока исковой давности в отношении ответчика 5.

По существу спора.

В отношении ответчика 1.

Как верно установлено судом первой инстанции, ФИО2 являлся учредителем ООО «Иритон»: с 05.12.2016 по 21.07.2017, размер доли в уставном капитале - 3 800 000 руб. (19 %); с 21.07.2017 по 10.08.2017, размер доли в уставном капитале - 3 800 000 руб. (18,9 %). Кроме того, ФИО2 являлся генеральным директором ООО «Иритон» с 22.12.2015 по 21.07.2017.

В соответствии с нормами статьи 40 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», единоличный исполнительный орган общества избирается общим собранием участников общества на срок, определенный уставом общества, если уставом общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества. Единоличный исполнительный орган общества: без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки; выдает доверенности на право представительства от имени общества, в том числе доверенности с правом передоверия.

В силу п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

По смыслу приведенных правовых норм именно единоличный исполнительный орган опосредует участие юридического лица в гражданском обороте и хозяйственной деятельности.

Судом первой инстанции верно установлено, что в период, когда руководителем Должника был ответчик 1, произошла утрата векселей на сумму 525 млн. руб., составлявших имущество должника.

При этом доводы о том, что ответчик 1 являлся номинальным руководителем Должника, судом первой инстанции были рассмотрены и обоснованно отклонены, по основаниям, указанным в обжалуемом определении.

Иная оценка заявителем жалобы фактических обстоятельств спора не свидетельствует о допущенной судебной ошибке.

В п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Принимая во внимание правильно установленные судом первой инстанции фактические обстоятельства спора в отношении ответчика 1, отсутствие в материалах дела доказательств невиновности его действий в утрате ликвидных актив (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ), учитывать разъяснения п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве", судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о взыскании с ответчика 1 убытков в размере стоимости утраченных векселей.

Доводы апелляционной жалобы ответчика 1, которые направлены на переоценку фактических обстоятельств спора, судебная коллегия отклоняет, поскольку все фактические обстоятельства спора установлены судом первой инстанции правильно, равно как и бремя доказывания распределено судом первой инстанции правомерно, с учетом сформированных правовых подходов к разрешению данной категории споров.

Доводы апелляционной жалобы ответчика 1 о пропуске срока исковой давности были предметом оценки суда апелляционной инстанции ранее и отклонены: иск предъявлен в пределах года со дня открытия конкурсного производства.

В отношении ответчика 2.

ФИО4 являлся учредителем ООО «Иритон»: с 10.06.2013 по 21.07.2017 размер доли в уставном капитале – 16 200 000 руб. (81 %); с 21.07.2017 по 10.08.2017 размер доли в уставном капитале – 16 200 000 руб. (80,6 %). 

Конкурсным управляющим должником указано, что с согласия ФИО14 заключен инвестиционный контракт, приобретались простые векселя ПАО «Сбербанк» и произошло их отчуждение неустановленному лицу (лицам), им был причинен вред кредиторам ООО «Иритон». С согласия ФИО15 заключен договор уступки права требования по взысканию дебиторской задолженности в размере 550 млн. руб.

Суд первой инстанции обоснованно обратил внимание, что в материалах дела отсутствуют доказательства одобрения ответчиком 2 каких-либо сделок.

Судебная коллегия данные выводы суда первой инстанции поддерживает, отмечая при этом, что само по себе заключение Инвестиционного контракта и получение денежных средств по нему от Банка (мажоритарный кредитор в данном деле о банкротстве) стать причиной банкротства общества «Иритон» не могло, что очевидно.

При этом если применительно к ответчику 2 обсуждать вопрос относительно приобретения векселей Должником и отчуждение их третьим лицам, то нет оснований полагать, что данные сделки выходили за пределы полномочий генерального директора Должника, к которым ответчик 2 никогда не относился.

Относительно доводов о том, что с согласия ФИО15 заключен договор уступки права требования по взысканию дебиторской задолженности в размере 550 млн. руб., коллегия отмечает, что нарушение прав кредиторов указанной сделкой управляющий объясняет не самим договором уступки, а отсутствием действий по взысканию задолженности (как видно из процессуальных документов истца в суд первой инстанции), которые ответчик 2 и не мог производить в силу занимаемой им должности (участник общества).

В части доводов апелляционной жалобы управляющего применительно к ответчику 2 по сделкам в период с 18.12.2017 по 16.04.2018 (купля-продажа имущества), судебная коллегия отмечает, что таких оснований для привлечения к ответственности в отношении ФИО4 в суде первой инстанции не заявлялось, а на стадии рассмотрения спора в суде апелляционной инстанции основания для рассмотрения нового эпизода (то есть изменение основания иска) отсутствуют, тем более, что истец ставит вопрос о событиях, которые имели место быть, когда ответчик 2 вышел из состава участников Должника (дата участия согласно данным ЕГРЮЛ до 10.08.2017).

В отношении ответчика 3.

Оценивая доводы конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО11, суд первой инстанции установил, что ответчик 3 в соответствии с данными ЕГРЮЛ являлся учредителем ООО «Иритон»: с 21.07.2017 по 10.08.2017 размер доли в уставном капитале – 100 000 руб. (0,5 %); с 10.08.2017 по настоящее время размер доли в уставном капитале – 20 100 000 руб. (100%).

Однако в рассматриваемом случае надлежащим образом опровергнут факт участия ответчика 3 в уставном капитале Должника.

Так, 23.05.2024 в ответ на судебный запрос в суд поступил ответ от ГУ МВД России по г. Москве исх.№38/11-517н от 23.05.2024 и копия заключения эксперта №12/9-31 от 19.05.2020 по почерковедческой экспертизе, проведенной по подписям, выполненным от имени ФИО11 Экспертом установлено, что подпись от имени ФИО11, расположенная в строке «Единственный участник ООО «Иритон» в решении единственного участника о крупной сделке ООО «Иритон» от 18.12.2017 - выполнена не ФИО11, а другим лицом с подражанием подписи ФИО11

Постановлением СЧ СУ УВД по СЗАО ГУ МВД России по г. Москве от 30.05.2023 в ходе проверки установлено, что: неустановленные лица, используя персональные данные ФИО11 осуществили регистрационные действия в отношении ООО «Иритон» в МИ ФНС России №46 по г. Москве; неустановленное лицо, в неустановленное следствием время, имея умысел на представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, данных о юридическом лице – ООО «Иритон» (ИНН 

<

***>), для внесения в единый государственный реестр юридических лиц сведений о подставном лице, с целью осуществления своих преступных намерений, приискало неустановленным способом личные и паспортные данные ФИО11, используя которые, подготовило от его имени пакет документов, необходимый для внесения изменений в Единый государственный реестр юридических лиц в МИФНС России № 46 по г. Москве; неустановленное лицо предоставило в МИФНС России № 46 по г. Москве пакет документов, необходимый для регистрации в налоговом органе ООО «Иритон» (ИНН 

<

***>), на личные и паспортные данные ФИО11, который в действительности не предоставлял свои паспортные данные и не имел намерений осуществлять управление деятельностью указанного юридического лица.

Доводы, изложенные конкурсным управляющим в апелляционной жалобе, не свидетельствуют о каких-либо фактах, так как изложены в форме предположений. Доводы о том, что ответчик 3 специально выдерживал некие временные периоды, также являются предположительными и не могут быть положены в основу судебного акта об отмене определения. 

В отношении ответчика 4 и 5.

Как указано выше, в отношении ФИО6 пропущен срок исковой давности на привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника, о чем было заявлено в суде первой инстанции, что является самостоятельным основание для отказа в удовлетворении заявленных требований.

По мнению суда апелляционной инстанции, применительно к правовым подходам, изложенным в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 N 307-ЭС17-11745(2) по делу N А56-83793/2014, определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 N 304-ЭС19-25557(3) по делу N А46-10739/2017, истцом с помощью косвенных доказательств убедительно не обосновано утверждение о наличии у ответчика 4 или 5 статуса контролирующего лица и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последних. Таким образом, переложение бремени доказывания в данном обособленном споре на ФИО6 или общество «Промфинстрой» является неправомерным.

Применительно к вменяемому ответчикам 4 и 5 эпизоду позиция конкурсного управляющего фактически сводится к тому, что поскольку ФИО6 являлся аффилированным лицом по отношению к мажоритарному кредитору (Банку), а руководителем Должника конкурсному управляющему не передана документация по отчуждению векселей в пользу третьих лиц, то ФИО6 и АО «Промфинстрой» подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Иритон».

Вместе с тем, нет логической связи между занимаемой ответчиком 4 должностью в органах управления кредитной организацией и банкротством Должника, в противном случае требования в рамках настоящего обособленного спора могут быть заявлены к любому из контролирующих Банк (Межтопэнергобанк) лиц, поскольку так или иначе в определенный период времени они являлись заинтересованными между собой лицами, в том числе по взаимоотношениям с ФИО6, вместе с тем, в рамках настоящего дела о несостоятельности данный вопрос уже рассматривался и, учитывая, наличие самостоятельного дела о банкротстве Банка (№А40-137960/2017), следует признать, что требования о привлечении контролирующих Банк лиц подлежат рассмотрению в деле о несостоятельности Банка, однако, каких-либо претензий к ФИО6, либо АО «Промфинстрой» не заявлялось, споры о привлечении к субсидиарной ответственности рассмотрены, сроки исковой давности в части предъявления новых требований истекли, данные факты оцениваются судом апелляционной инстанции как доказательство по делу с точки зрения позиции самого агентства относительно осуществляемой ФИО6 деятельности в органах управления кредитной организации. 

Спорным, по мнению истца, в данном случае является вопрос относительно получения векселей обществом «Промфинстрой». На основании того, что данная информация у управляющего отсутствует, он фактически основывает свои требования по рассматриваемому эпизоду.

Между тем, данный факт связан не с противоправными действиями ответчика 4 или 5, а с фактом не передачи документации Должника управляющему от бывшего руководителя (по данному основанию он уже привлечен к ответственности и в данной части судебный акт не обжалуется), а в рамках обособленного спора по оспариваю сделок с векселями судом апелляционной инстанции установлено отсутствие возможности истребования документов по векселям непосредственно у ответчика 5 ввиду истечения срока их хранения (абзац 6 стр.11 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2024 №№09АП-646/2024, 09АП-650/2024) еще на стадии рассмотрения обособленного спора.

Таким образом, нет логической связи между отсутствием у управляющего документации Должника и банкротством общества в связи с отсутствием таких сведений и у ответчика 5 (документы по сделкам с векселями). Притом, что очевидно, что векселя получены АО «Промфинстрой» нет от Должника (в противном случае данный факт был бы установлен), а от третьих (неустановленных истцом) лиц, следовательно, нет оснований для вывода о получении ответчиком 5 векселей от Должника безвозмездно, либо в результате каких-либо противоправных действий, поскольку такой вывод может быть сделан только в отношении лиц, которым векселя были непосредственно переданы от Должника.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в применимой редакции), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В данном деле фактически весь реестр состоит из требования Банка (99%), данная задолженность возникла на том основании, что Банк после отзыва у него лицензии в одностороннем порядке расторг Инвестиционный контракт и потребовал ранее выплаченные по нему денежные средства от Должника.

Ни ответчик 4, ни ответчик 5 к данным действиям никакого отношения не имеют, равно как не имеют отношения к выбытию предметов залога (здание, земельный участок) по недействительным сделкам (оспорены в рамках настоящего дела о несостоятельности - определение Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2023 №№09АП-55439/2023, 09АП-55832/2023, постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.03.2024), за счет которого могли быть погашены требования мажоритарного кредитора Должника.

Позиция управляющего в отношении ответчика 4 и 5 является противоречивой, с одной стороны, он указывает (письменные пояснения (консолидированная позиция) в порядке ст. 81 АПК РФ, дата подачи через он-лайн сервис «Мой Арбитр» 17.07.2024 15:14 МСК, стр. 3), и это правильно установлено судом первой инстанции, что неплатежеспособность Должника наступила в результате отчуждения по недействительным безвозмездным сделкам дорогостоящего недвижимого имущества за счет которого подлежали удовлетворению требования Банка, с другой стороны, просит привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника ФИО6 и АО «Промфинстрой», несмотря на то, что последние никакого отношения к отчуждению активов общества «Иритон», тем более здания и земельного участка, не имеют.

Также нет оснований для взыскания с указанных лиц и убытков по рассматриваемому эпизоду, поскольку в обособленном споре о признании недействительными сделками передачу ООО «Иритон» 14 простых векселей ПАО Сбербанк в период с 29.01.2016 по 24.04.2016 в размере 525 000 000 руб. суды констатировали, что признаков злоупотребления правом в контексте статьи 10 ГК РФ в действиях АО «Промфинстрой» нет, а потому отказали в удовлетворении заявленных требований.

То есть хотя бы один элемент для применения данного вида ответственности (взыскание убытков) в данном случае, очевидно, отсутствует, в связи с чем взыскание с названных лиц невозможно.

Ссылки управляющего в апелляционной жалобе на отдельные выводы суда первой инстанции, изложенные в определении от 12.12.2023, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, поскольку они сделаны в отрыве от смысла и содержания определения суда от 12.12.2023 в целом, кроме того, оставляя определение суда от 12.12.2023 без изменения судебная коллегия в постановлении от 22.02.2024 №№09АП-646/2024, 09АП-650/2024 привела иную мотивировочную часть, что не противоречит положениям пункта 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 №12.

Доводы жалобы не содержат ссылок на факты, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда первой инстанции.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права.

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда города Москвы от 01.08.2024 по делу № А40-71578/20 в обжалуемых частях оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      Н.В. Юркова 

Судьи:                                                                                               Е.А. Скворцова 

                                                                                                           А.С. Маслов