АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6136/18 

Екатеринбург

10 марта 2022 г.

 

Дело № А76-5451/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 02 марта 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 10 марта 2022 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Новиковой О. Н.,

судей Оденцовой Ю. А., Кудиновой Ю. В.,

при ведении протокола помощником судьи Жамбаловым Ж. Ю., рассмотрел в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи и веб-конференции кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ИнвестСтрой» на определение Арбитражного суда Челябинской области от 12.08.2021 по делу № А76-5451/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда принял участие представитель ФИО1 и общества с ограниченной ответственностью «Птичий Двор» - ФИО2 (доверенности от 28.04.2021 и от 19.01.2022 соответственно).

В судебном заседании с использованием системы веб-конференции принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью «ИнвестСтрой» - ФИО3 (доверенность от 31.01.2022).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие представитель ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 28.04.2021).

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Утиные фермы» (далее – общество «Утиные фермы», должник) акционерное общество «Россельхозбанк» (далее – общество «Россельхозбанк») 15.11.2019 направило в суд заявление, в котором просило признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, закрытого акционерного общества «Челябплемптица», общества с ограниченной ответственностью «Птичий двор», ФИО6, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановить производство по рассмотрению заявления до окончания расчетов с кредиторами (вх.№ 73275 от 18.11.2019, с учетом последующих уточнений).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 25.02.2021 произведено процессуальное правопреемство, заменен в реестре требований кредиторов должника конкурсный кредитор - общество «Росельхозбанк» на общество с ограниченной ответственностью «ИнвестСтрой» (далее – общество «ИнвестСтрой») по требованию в размере 756 562 447 руб. 73 коп., в том числе: 744 904 340 руб. 73 коп. основного долга, 11 658 107 руб. неустойки, как обеспеченное залогом имущества должника по договорам залога. Также определением Арбитражного суда Челябинской области от 16.03.2021 произведено процессуальное правопреемство, заменен заявитель - общество «Россельхозбанк» в рамках обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на общество «ИнвестСтрой».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 12.08.2021 в удовлетворении заявленных требований отказано полностью.

Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2021 определение суда первой инстанции от 12.08.2021 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, общество «ИнвестСтрой» обратилось в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить  определение Арбитражного суда Челябинской области от 12.08.2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2021.

В обоснование кассационной жалобы общество «ИнвестСтрой» указывает на то, что обжалуемые судебные акты приняты без учета пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» и в противоречие статье 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 129-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Кассатор указывает, что общество «Птичий двор», являясь «зеркальным обществом», фактически использовало товарный знак должника, штат его работников, находилось с ним по одному адресу и за 3 года использования актива должника получило выручку более 1 млрд. руб. (чистая прибыль составила более 180 млн. руб.), при этом фактическое управление предприятием оставалось за всей группой фактических бенефициаров.

Податель жалобы отмечает, что относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 суды указали, что о признаках неплатежеспособности ФИО4 узнал лишь в апреле 2017 г., однако контролирующее должника лицо должно было еще в 2014 г. установить неустойчивое финансовое положение должника и принять меры для выхода из кризисной ситуации, чего сделано не было и что привело к неплатежеспособности должника с существенным ухудшением его финансового положения.

Вопреки выводам суда, по мнению кассатора, материалы дела содержат достаточные доказательства, при оценке которых в совокупности возможно было установить факт причинения убытков сделкой по передаче имущественного комплекса в аренду.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 и общество «Птичий Двор» просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами, следует из материалов дела и общедоступной информации, размещенной в картотеке арбитражных дел, общество «Утиные фермы» зарегистрировано в ЕГРЮЛ 26.03.2014. Участниками общества являются: ФИО4 с размером доли 94,06%; общество «Челябплемптица» с размером доли 5,925% и общество с ограниченной ответственностью «РСХБ-Финанс» (далее – общество «РСХБ-Финанс») с размером доли 0,0099%. Последнее общество участником стало с 03.08.2015.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 10.04.2017 возбуждено производство по делу о признании несостоятельным (банкротом) общества «Утиные фермы».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 13.10.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 14.02.2019 общество «Утиные фермы» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.10.2019 конкурсный управляющий ФИО8 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества «Утиные Фермы».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.12.2019 конкурсным управляющим общества «Утиные Фермы» утвержден ФИО9, член Ассоциации Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «ЭГИДА».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.03.2021 ФИО9 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества «Утиные фермы». Конкурсным управляющим общества «Утиные фермы» утвержден ФИО10, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «ЭГИДА». 

Общество «Россельхозбанк» (в настоящее время правопреемник - общество «ИнвестСтрой») 15.11.2019 направило в суд заявление, в котором просило признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, общества «Челябплемптица», общества «Птичий двор», ФИО6, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановить производство по рассмотрению заявления до окончания расчетов с кредиторами.

В обоснование своего заявления общество «ИнвестСтрой» указало, что ФИО4, общество «Челябплемптица», общество «Птичий двор», ФИО1, ФИО6 являются лицами, аффилированными должнику. В частности ФИО11 и общество «Челябплемптица» являются участниками должника, ФИО6 был финансовым директором, а общество «Птичий двор», директором которого является ФИО1 - лица, на которых было выведено имущество должника в виде имущественного комплекса. Заявитель в качестве правовых оснований указывает положения статей 61.12 и 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве). Заявитель полагает, что должник был обязан обратиться в суд с заявлением о признании общества банкротском в сентябре 2014 года, когда возникла задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Амоэнерго» (далее – общество «Амоэнерго»). Кроме того, по мнению заявителя, указанные лица фактически вывели имущественный комплекс путем предоставления его в аренду обществу «Птичий двор», чем был причинен вред кредиторам. Заявитель просит привлечь указанных лиц к субсидиарной ответственности в размере всего реестра требований кредиторов, солидарно.

Суд неоднократно предлагал заявителю, уточнить заявление, раскрыв требования к каждому из ответчиков, как по основаниям привлечения к субсидиарной ответственности, так и по размеру ответственности.

Заявителем в указанной части никакие дополнительные пояснения не предоставлялись.

Ответчик ФИО4 в представленном в дело отзыве возражал против удовлетворения заявления (л.д. 171-175, т. 2), ответчик указал, что признаки неплатежеспособности предприятия возникли по результатам 2016 года и стали известны ему не позднее апреля 2017 года, однако в указанный период времени заявление о признании должника банкротом уже было подано конкурсным кредитором. Данный вывод сделан конкурсным управляющим в финансовом анализе должника, составленном с привлечением аудитора.

Конкурсный управляющий ФИО9 ранее в представленном в дело письменном мнении возражал против удовлетворения заявления, указав, что какие-либо основания для привлечения перечисленных лиц к субсидиарной ответственности им не установлены (л.д. 181, т. 2).

Конкурсным управляющим ФИО10 представлено письменное мнение по существу спора (л.д. 26-28, т. 3), согласно которому поддержал заявленные требования в полном объеме.

Остальные участвующие лица оставили рассмотрение спора на усмотрение суда.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, согласился с выводами суда первой инстанции и оставил определение без изменения.

При этом суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Согласно положениям части 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Основания и порядок привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам приведены в статьях 9, 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 12 статьи 142 Закона о банкротстве в случае, если требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа не были удовлетворены за счет конкурсной массы должника, конкурсный управляющий, конкурсные кредиторы и уполномоченный орган, требования которых не были удовлетворены, имеют право до завершения конкурсного производства подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, указанных в статьях 9 и 10 названного Закона.

В силу пункта 9 статьи 10 Закона о банкротстве привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц не препятствует предъявлению требований учредителями (участниками) должника о возмещении убытков органами юридического лица по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ) и принятыми в соответствии с ним федеральными законами, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Основания и порядок привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам приведены в статье 10 Закона о банкротстве.

Согласно пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством РФ, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством РФ, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Рф, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника банкротом отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В силу пункта 3 статьи 56 ГК РФ субсидиарная ответственность по обязательствам должника может быть возложена на учредителей, собственника имущества юридического лица (независимо от его организационно-правовой формы при недостаточности его имущества), если банкротство юридического лица вызвано учредителями, собственником имущества должника.

В соответствии с пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ № 6/8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

По общему правилу, субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой и возникает вследствие причинения вреда кредиторам неправомерными действиями указанных лиц.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на данных лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, в силу которой для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Как отмечено судами, ранее судом при рассмотрении требования общества с ограниченной ответственностью «ПромСтройАвто», общества с ограниченной ответственностью «МагСтройКомплект» и ФИО12 в определении от 11.02.2019 была дана оценка экономической модели ведения бизнеса на предприятии.

Судом было указано, что должник фактически являлся предприятием птицеводческого комплекса, которое создавалось изначально с «нуля».

Первоначально денежные средства в виде уставного капитала в размере 300 000 тыс. руб. были внесены участниками, инвесторами, что также судом было оценено в определении о рассмотрении требования общества с ограниченной ответственностью «Ариада» от 24.04.2018, общества  с ограниченной ответственностью «Хартман» от 20.08.2018, а также требования ФИО4, рассмотренное определением суда от 09.11.2020 с учетом постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2021. Последним постановлением суд установил, что только ФИО4 внес в предприятие в качестве оборотных средств в различной форме 66 140 тыс. руб.

Само банкротство предприятия было обусловлено именно тем, что не было завершено его создание и строительство всех предусмотренных объектов, а также выход предприятия на плановые мощности производства мяса птицы.

Фактически должнику на протяжении всего периода деятельности, начиная с 2014 года, не хватало оборотных средств на свое создание. Именно с указанной целью должником были получены кредитные средства от общества «Россельхозбанк» в сумме более 700 000 тыс. руб. по кредитным договорам от 28.07.2015.

Банком указанные средства были предоставлены при соблюдении должником условий кредитования, в том числе требований банка к критериям реализации инвестиционного проекта, предоставления возводимых объектов в залог банку. Со стороны банка осуществлялся регулярный контроль за реализацией инвестиционного проекта, с целью чего в состав участников должника было введено общество «РСХБ-Финанс», представитель которого в совете директоров обладал решающим правом голоса, что следует из устава общества и не оспаривалось сторонами.

Судами первой и апелляционной инстанций также отмечено, что из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника, составленного конкурсным управляющим с привлечением аудитора следует, что признаки неплатежеспособности возникли у должника по результатам завершения 2016 финансового года и обязанность у руководителей должника и участников общества, по направлению заявления в суд о признании общества несостоятельным (банкротом) возникла не ранее апреля 2017 года - момента сдачи финансовой отчетности должника.

При этом суды обеих инстанций не согласились с доводами заявителя относительно того, что признаки банкротства должника возникли в сентябре 2014 года и, как следствие, именно с указанного периода необходимо исчислять начало отсчета срока на подачу заявления в суд.

Как отметили суды, с учетом характера экономической деятельности должника, целей и обстоятельств его создания, задолженность на начальном этапе создания предприятия, которое осуществляет свою деятельность за счет привлеченных средств и занимается строительством производственного комплекса, который в будущем будет выпускать продукцию, реализация которой покроет его расходы и издержки, является нормальной и соответствует общераспространенной модели развития аналогичных предприятий.

Сам по себе факт того, что банк в июле 2015 года предоставил многомиллионный кредит, став фактически мажоритарным кредитором должника, и приобретая в залог только будущие, еще не созданные объекты производственного назначения, как посчитали суды, свидетельствует о соответствии выбранной модели экономического развития предприятия критериям, установленным банком для финансирования бизнес проектов, риск вложения в которые является незначительным и покрывается за счет обычного обеспечения.

Размер ответственности в связи с не обращением в суд с заявлением о банкротстве равен размеру обязательств должника, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

В соответствии с заказанным залоговым кредитором обществом «Россельхозбанк» строительным аудитом, проведенным акционерным обществом «Аудиторская фирма «МЭФ-Аудит», на дату май 2017 года, установлено, что проект требует дополнительного финансирования в размере свыше 296 млн. руб., приведен анализ фактически произведенных затрат по проекту к бюджету и анализ о целевом использовании кредитных средств, сделан вывод о соответствии всех платежей целевому назначению кредита.

Увеличение размера финансирования не было согласовано с обществом «Россельхозбанк», однако в августе 2016 года от данного лица должником еще было получено письмо о готовности дальнейшего участия в финансировании строительства проекта по второй очереди.

Исходя из указанного, суды первой и апелляционной инстанций сочли, что причины банкротства должника были обусловлены именно нехваткой оборотных средств у общества, которое создавалось изначально и которому в процессе его хозяйственной деятельности, а также в условиях кризисных явлений в стране в 2014-2016 годах, в том числе обусловленных резкими колебаниями валют, не хватило оборотных средств на завершение строительства, выход на заявленные производственные мощности и сбыт продукции.

Как следует из разъяснения, данного в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу № А14-7544/2014, поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006).

В связи с этим предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, в рассматриваемом случае не применима, подобная презумпция в предыдущих редакциях Закона отсутствовала.

Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылался участник судебного спора.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53).

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями.

Кроме того, согласно позиции, изложенной в определении № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Относительно доводов о совершении ответчиками действий, явившихся как причиной доведения должника до состояния неплатежеспособности, а также повлекших невозможность расчета с кредиторами должника в силу сокрытия или вывода имущества, принадлежащего должнику, суды первой и апелляционной инстанций указали следующее.

В силу разъяснений, данных в пунктах 16, 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В рассматриваемом деле заявителем указано, что должником в период процедуры наблюдения весь имущественный комплекс был переведен на иное, подконтрольное лицо и фактически бизнес по производству мяса птицы был выведен от должника иным лицам, а должник, как следствие, утратил возможность осуществлять производственную деятельность.

При этом под выводом имущества заявитель указывает на заключение договора аренды от 01.10.2018 между должником и обществом «Птичий двор».

Судами учтено, что указанный договор аренды не был признан судом недействительным ни по общим основаниям ГК РФ, ни по специальным основаниям Закона о банкротстве. 

Напротив, условия договора оценивались судом при рассмотрении заявления о признании недействительной сделки - акта зачета взаимных требований от 17.01.2019 по договору подряда № 2Д/17 от 15.11.2017 и договору аренды б/н от 01.10.2018, заключенному между обществом «Птичий двор» и обществом «Утиные фермы», на сумму 1 650 000 руб.

Определением суда от 29.07.2020 в удовлетворении заявления было отказано, зачет признан действительным.

Кроме того, указанный договор неоднократно косвенно являлся предметом оценки при рассмотрении жалоб на действия конкурсных управляющих, сначала ФИО7 (определение суда от 04.10.2019), а затем ФИО9 (определения суда от 24.11.2020 и от 03.09.2020, постановление суда апелляционной инстанции от 12.03.2021).

Суд констатировал, что само по себе заключение договора аренды имущественного комплекса не является нарушением закона и в данном конкретном деле является экономически обоснованным, поскольку обеспечивает сохранность имущества должника с одной стороны, а с другой пополняет конкурсную массу и не влечет дополнительных расходов.

Также суд отмечал, что часть имущества, не передавалась в аренду, и фактически еще конкурсным управляющим ФИО9 была передана на хранение тому же арендатору.

Также Восемнадцатым арбитражным апелляционным судом в постановлении от 12.03.2021 в рамках обособленного спора по жалобе от конкурсного кредитора – общества с ограниченной ответственностью «МагСтройКомплект» на действия конкурсного управляющего должника ФИО9 по заключению договора аренды от 24.07.2020 с обществом с ограниченной ответственностью «Альпина» указано, что с учетом установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств, суд приходит к выводу, что предоставление имущества в аренду именно для осуществления деятельности, для которой указанный комплекс был построен, отвечает основной цели конкурсного производства, поскольку работающий и налаженный производственный процесс, по мнению суда апелляционной инстанции, будет способствовать его реализации в процедуре банкротства, нежели продажа законсервированного предприятия. Таким образом, апелляционный суд пришел к выводу о том, что действия конкурсного управляющего ФИО9 по заключению договора аренды от 24.07.2020 с обществом с ограниченной ответственностью «Альпина» соответствуют положениям Закона о банкротстве.

Принимая во внимание изложенное, суды первой и апелляционной инстанций посчитали, что в данном случае не имел место вывод имущества должника, поскольку имущественный комплекс не выбыл из собственности должника, все основные объекты недвижимости, оборудование, находятся в залоге у заявителя настоящего спора.

Все это имущество, с учетом положений статьи 179 Закона о банкротстве, в составе единого комплекса подлежит реализации в ходе процедуры конкурсного производства.

Также был отклонен довод заявителя о том, что вывод имущества заключался в якобы передаче арендатору инкубационных яиц уток.

Как указано самим заявителем, поставка яиц осуществлялась в период с 2015 года по март 2017 года, при этом, деятельность должника не прекращалась вплоть до передачи комплекса в аренду.

Исходя из нормативных сроков хранения инкубационных яиц, которые исчисляются сутками и оптимальным является срок в 6 суток для утиных яиц, периода поставки яиц, суды пришли к выводу о том, что передача яиц, поставленных именно должнику, арендатору была невозможна в силу физиологических свойств данного продукта.

Так же судами отмечено, что заявителем не представлено объективных доказательств того, что должник мог сам продолжать осуществление хозяйственной деятельности и после введения в его отношении процедуры наблюдения и, что такая деятельность не повлекла бы увеличение неисполнимых обязательств.

Как указали суды, на момент введения процедуры наблюдения у должника уже имелись существенные неисполненные обязательства, а специфика хозяйственной деятельности, которой занимался должник, предполагает наличие существенных оборотных средств, необходимых для закупа сырья, кормов, медицинских и ветеринарных препаратов, оплаты труда, поставки энергии и т.д. Однако у должника и контролирующих его лиц на момент введения процедуры наблюдения возможности получения таких оборотных средств уже были исчерпаны. При этом поставка товаров и оказание услуг с перспективой того, что должник не сможет рассчитываться с контрагентами в обычном порядке или будет это делать с существенной просрочкой, также свидетельствует о малореальной возможности продолжения хозяйственной деятельности именно должником.

Из пояснений и документов, представленных обществом «Птичий двор» и ФИО1 следует, что финансирование начала деятельности общества «Птичий двор» осуществлялось ФИО1 как личными средствами, на основании договоров займа в размере 4,960 млн. руб., путем внесения средств на расчетный счет компании, так и путем кредитования в публичном акционерном обществе «Сбербанк России» в размере 3 млн. руб. с единоличным поручительством ФИО1 При этом, между обществом «Птичий двор» (заказчик) и обществом «Утиные фермы» (подрядчик) 15.11.2017 заключен договор на услуги инкубации и выращивания мяса птицы на давальческих условиях (как поясняет ФИО4, в целях сохранения рабочего коллектива, дорогостоящего оборудования в зимний период; договор был предметом оценки, определение от 29.07.2020, постановление апелляции от 22.09.2020).

До создания общества «Птичий двор» ФИО1 имела статус индивидуального предпринимателя (прекращен в декабре 2019 года), сотрудничала с обществом «Утиные фермы» с декабря 2015 года, в разное время было открыто более 35 розничных торговых точек (города Челябинск, Екатеринбург, Уфа, Копейск, Арамиль), за период 2016-2019 годов оборот по индивидуальному предпринимателю по счету в банке составил более 63 млн. руб. (налогообложение - ЕНВД), из документов следует, что цена отпуска продукции в пользу Акуловой соотносилась с ценой реализации иным покупателям (заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника, подготовленное конкурсным управляющим совместно с аудиторской фирмой обществом с ограниченной ответственностью «АФ АВУАР»). Что косвенно свидетельствовало судам о возможности финансирования ФИО1 деятельности общества «Птичий двор».

При этом из пояснений ФИО4 судами усмотрено, что общество «Утиные фермы», являясь производителем мяса утки, в соответствии с бизнес-планом, согласованным с банком – обществом «Россельхозбанк», осуществляло исключительно оптовые поставки мяса утки (тушка и разделка) своим покупателям, в своем развитии не занималось и не планировало развивать розничную сеть продаж производимого товара.

Судами также отмечено, что заявители по спору, как обществом «Россельхозбанк», так и его правопреемник общество «ИнвестСтрой» полагают, что имущественный комплекс необходимо передать в аренду какому-либо лицу, которое будет непосредственно осуществлять на нем хозяйственную деятельность.

Так, общество «Россельхозбанк» согласовало сначала передачу комплекса и заключение договора аренды с обществом с ограниченной ответственностью «Агрохолдинг Мегаполис», однако последним имущество так и не было принято.

При этом в ходе рассмотрения жалобы на конкурсного управляющего ФИО7 в октябре 2019 года, последний прямо указывал на то, что инициатором заключения договора аренды был именно залоговый кредитор.

В дальнейшем банк согласовал передачу комплекса в аренду обществу с ограниченной ответственностью «Альпина», с которым договор заключен 24.07.2020 и в последующем поддержан уже правопреемником банка обществом «ИнвестСтрой».

Таким образом, судом апелляционной инстанции было усмотрено, что позиция заявителя в данном случае представляется противоречивой. Указывая на вывод имущества через передачу комплекса в аренду, заявитель, тем не менее, настаивает на передаче имущества в аренду, но иным лицам.

Довод заявителей о том, что стоимость аренды, которая была установлена для общества «Птичий Двор» и для других арендаторов существенно отличается и фактически занижена в пользу ответчика, судами не принят. Учитывая, что фактически речь идет о разнице стоимости аренды между суммой порядка 250 000 руб. по договору с обществом «Птичий двор» и 525 000 руб. по договорам аренды с иными лицами, при условии, что размер реестра требований кредиторов превышает миллиард руб., как и балансовая стоимость имущественного комплекса, такая разница в стоимости аренды никак не может находиться в причинно-следственной связи с банкротством должника, причинами его возникновения и являться основанием для невозможности расчетов с кредиторами.

Апелляционный суд отметил, что спорный договор аренды заключен уже в процедуре наблюдения, когда у должника уже имелись очевидные признаки банкротства, следовательно, данная сделка не может оцениваться как существенно ухудшившая финансовое положение должника, тем более в ситуации, когда договор, заключенный 01.10.2018, прекратился 29.03.2021 (путем его поэтапного расторжения согласно графику по письму от 30.11.2020), при этом, между должником и обществом «Птичий двор» имелся и договор хранения от 30.12.2019. Документального подтверждения возможности заключения договора в спорный период на иных условиях не имеется, тогда как выше указано, что возможность самостоятельного осуществления должником в указанный период была сомнительна.

Из пояснений ФИО4 следует, что средств на охрану комплекса должника не имелось, залоговый кредитор не принял залоговое имущество на охрану, единственным средством сохранить имущество в целостности было сдать его в аренду с условием его сохранности, единственным лицом, согласившимся взять в аренду имущество должника с условием его охраны было общество «Птичий двор».

Также судами обеих инстанций отклонены доводы о наличии признаков контролирующего должника лица как у общества «Птичий двор», ФИО1, ФИО6 Заявителем не представлено никаких минимально необходимых доказательств, подтверждающих либо совершение указанными лицами действий, издание распоряжений, направленных на контролирование деятельности должника, принятие руководством должника управленческих решений и т.д.

В части доводов о наличии признаков заинтересованности суд апелляционной инстанции указал, что такие обстоятельства не нашли своего подтверждения на стадии апелляционного пересмотра с учетом мер, принятых апелляционным судом по истребованию дополнительных доказательств: органами ЗАГС подтверждено отсутствие брака и совместных детей с ФИО4; органами адресной службы подтверждено раздельное проживание с ФИО4; инспекцией ФНС подтверждено отсутствие работника ФИО1 в штате должника общества «Утиные фермы» и выплат заработной платы.

Относительно выплат заработной платы обществом «Птичий двор» в пользу ФИО4 и ФИО6 даны пояснения, что подобные выплаты осуществлялись по письмам о выплате заработной платы, что многим работникам должника общества «Утиные фермы» в счет взаиморасчетов по договору 2/д/17 от 15.11.2017; соответственно общество «Птичий двор» самостоятельно не начисляло и не выплачивало заявляемую заработную плату ФИО4 и ФИО6, а производило частично оплату своей кредиторской задолженности должнику, что подтверждается указанием в платежных документах банка об оплате заработной платы ФИО4, ФИО6 и иным лицам по письмам должника.

Заявителем также приводились доводы о таком основании привлечения к ответственности как непередача документации, которое отклонено судами, учитывая, что определением от 07.02.2019 в удовлетворении заявления об истребовании отказано, определением от 19.02.2019 отказано в отстранении руководителя; иных обстоятельств в ходе рассмотрения настоящего обособленно спора заявителем не приводится

Учитывая изложенное, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Как указал апелляционный суд, ссылки на возможность переквалификации требований на взыскание убытков не приняты, учитывая, что убыточность сделки, исходя из условий, в которых она заключалась, не доказана.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела, оценки доводов и возражений участвующих в споре лиц находит выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными, соответствующими конкретным фактическим обстоятельствам рассматриваемого спора и основанными на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно ст.288 АПК РФ являются, в том числе, несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права.

Учитывая опровержимость презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, заявитель кассационной жалобы в связи с этим должен указать конкретные кассационные основания.

Кассационная жалоба не содержит доводов, свидетельствующих о несоответствии выводов судов установленным ими обстоятельствам по делу, а изложенные в кассационной жалобе доводы заявлены без учета выводов судов, не опровергают их, а повторяют доводы, которые являлись предметом проверки судов первой и апелляционной инстанций, доводы жалобы сводятся к несогласию с выводами судов, основанными на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, которым дана надлежащая правовая оценка.

Несогласие с их оценкой, иная интерпретация, а также неправильное толкование им норм закона, не означают судебной ошибки (статья 71 АПК РФ).

Пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (части 1, 3 статьи 286 АПК РФ).

Арбитражный суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в обжалуемом судебном акте либо были отвергнуты судами, разрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287 АПК РФ).

Правильно определив предмет судебного исследования по настоящему спору, суды первой и апелляционной инстанций надлежащим образом исследовали и оценили все представленные заявителем доводы и возражения.

При проверке законности обжалуемых судебных актов судом кассационной инстанции не установлено нарушений судами норм материального либо процессуального права, в связи с чем оснований для отмены принятых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 АПК РФ, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 12.08.2021 по делу № А76-5451/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ИнвестСтрой» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               О.Н. Новикова 

 

Судьи                                                                            Ю.А. Оденцова 

 

                                                                                             Ю.В. Кудинова