ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

06.05.2024

Дело № А41-67247/21

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25 апреля 2024 года 

Полный текст постановления изготовлен 06 мая 2024 года 

 

              Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Н.Я. Мысака, П.М. Морхата,

при участии в заседании: 

от конкурсного управляющего должником – ФИО1, по доверенности от 13.06.2023 № 22/111-199, срок 1 год,

ФИО2, лично, паспорт РФ,

ФИО3, лично, паспорт РФ,

рассмотрев 25.04.2024 в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерным обществом «Крост» ФИО4

на определение от 28.11.2023

Арбитражного суда Московской области, 

на постановление от 22.02.2024

Десятого арбитражного апелляционного суда,

в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Крост», 

 

установил:

Решением Арбитражного суда Московской области 07.02.2022 АО «КРОСТ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 31(7232) от 19.02.2022.

Конкурсный управляющий ФИО4 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Крост» бывшего генерального директора, акционера ФИО5, заместителя генерального директора ФИО2, акционера ФИО3

Определением Арбитражного суда Московской области от 28.11.2023, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2024, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Крост» ФИО5 Производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий акционерным обществом «Крост» ФИО4 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Московской области от 28.11.2023, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2024 отменить в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО2 и  ФИО3, направить обособленный спор в обжалуемой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам в обжалуемой части. 

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru. 

            В соответствии со статьей 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судом округа  отказано в приобщении к материалам дела отзывов ФИО2 и ФИО3, поскольку данные отзывы не были заблаговременно направлены в адрес лиц, участвующих в деле.

        В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего должником доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней.

В судебном заседании ФИО2 и ФИО3 возражали против удовлетворения кассационной жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие. 

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившегося в судебное заседание представителя лица, участвующего в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

 Суд округа проверяет законность и обоснованность судебных актов только в обжалуемой части.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО2 занимал должность заместителя генерального директора АО «Крост»  до 30.12.2021, ФИО3 являлся единственным акционером в период с 19.03.2019 по 14.02.2021.

Конкурсный управляющий ФИО4 обратился заявлением о привлечении ФИО2, ФИО3, к субсидиарной ответственности на основании  пунктов 1 и 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

В рассматриваемом случае суды нижестоящих инстанций, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ относимость, допустимость, достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, учитывая, что вступившими в законную силу судебными актами от 06.02.2023, 22.06.2023, 06.10.2023, 21.02.2023,  были признаны недействительными сделки должника с обществом с ограниченной ответственностью «С Груп», ФИО3, обществом с ограниченной ответственностью «Семь футов», ФИО2, обществом с ограниченной ответственностью «УПТК» и обществом с ограниченной ответственностью «ГПО-Строй», указанными судебными актами было установлено отчуждение имущества должника по заведомо заниженной цене, в том числе заинтересованным лицам (в случае оспаривания договора с ФИО3 и ФИО2), что свидетельствовало о совершении сделок на заведомо и значительно невыгодных условиях для акционерного общества «Крост», установив, что  недобросовестность действий бывшего руководителя при заключении сделок с контрагентами повлекла за собой неблагоприятные последствия в виде неполучения должником денежного эквивалента в действительном размере стоимости отчужденных активов и невозможности погашения требований кредиторов, в том числе за счет ликвидного имущества должника, суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения только ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО2 и  ФИО3, суды исходили из недоказанности наличия у них статуса контролирующих должника лиц, а также из того, что вменяемые в вину ответчикам сделки признаны недействительными и применены последствия их недействительности, в связи с чем, взыскание с ФИО2, ФИО3 убытков приведет к применению в отношении ответчиков двойной меры ответственности.

Между тем судами в обжалуемой части не учтено следующее.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

Как указано в пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника (подпункты 1 - 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названного Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2021 № 308-ЭС17-15907(7), согласно которой при разрешении вопроса о наличии или отсутствии тождественности предъявленных к ФИО2 и  ФИО3  требований судам действительно необходимо изучить правовую природу самих обязательств.

Законодатель разделяет обязательства по основаниям их возникновения, указывая, в том числе, что они могут возникнуть как из договоров и других сделок, так и вследствие причинения вреда (пункт 2 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.

Следовательно, ответственность ФИО2 и  ФИО3 перед должником по признанным недействительными сделкам и за причинение вреда, имеет разную правовую природу, что, в свою очередь, делает возможным предъявление требований по каждому из оснований.

Кроме того, законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ и от 28.06.2013 № 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Важно отметить, что при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), подлежат применению общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Применительно к абзацу первому статьи 1080 Гражданского кодекса лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53)).

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления № 53). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.

Таким образом, вопреки ошибочным выводам судов, подтверждение факта контроля над должником не всегда должно сопровождаться исключительно представлением прямых доказательств, в том числе исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику и кредитору, относительно их деятельности.

В рассматриваемой ситуации инициирование вопроса о привлечении контролирующих должника лиц исходило от конкурсного управляющего по итогам проведенных в отношении должника мероприятий по анализу финансового состояния должника и анализу сделок должника. По итогам проведенных мероприятий конкурсным управляющим принято решение о подаче заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, предполагающих наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, а на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

В рассматриваемом случае решение по существу спора принято без установления имеющих существенное значение обстоятельств, поскольку суды освободили указанных ответчиков от обязанности опровержения доводов конкурсного управляющего.

         В частности, конкурсный управляющий должником на протяжении всего рассмотрения настоящего обособленного спор последовательно ссылался на то,

что ФИО2, находясь в должности заместителя генерального директора, имел право на основании доверенностей, в т.ч. от 27.06.2020г. № 27-06/2020, осуществлять следующие действия: представлять интересы общества во всех организациях, предприятиях и учреждениях, в том числе иностранных, независимо от форм собственности, подписывать договоры поставки и иные договоры, договоры о конфиденциальности, ТКП расчетные, тендерную документацию, договоры на выполнение работ оказание услуг, закупку товаров по общехозяйственной деятельности, гарантийные и иные письма, уведомления, претензии (исходящая корреспонденция), доверенности на получение товарно-материальных ценностей, акты выполненных работ оказанных услуг, товарные накладные, товарно-транспортные накладные (в пределах сумм подписываемых договоров), первичные учетные документы, счета-фактуры, отчеты по командировкам, авансовые отчеты, табеля учета рабочего времени и трудовые книжки подчиненных по направлению сотрудников, вступать в правоотношения с юридическими и физическими лицами при решении вопросов, вытекающих в установленных настоящей доверенностью пределах.

         По мнению конкурсного управляющего, фактически ФИО2 на основании доверенностей, выданных генеральным директором ФИО5, осуществлял полномочия генерального директора АО «КРОСТ»:    в частности, ФИО2 подписан договор поставки от 26.10.2020 № 23/10/20-1 между АО «ИНТРА» и АО «КРОСТ», договор субаренды № 01/07 от 01.07.2020 между ООО «УПТК» и АО «КРОСТ» и акт приема-передачи объектов к данному договору - платежи по которому признаны недействительной сделкой1, УПД между ООО «СПК-Регион» и АО «КРОСТ» от 19.12.2019 № УТ-3695, от 29.12.2019 № УТ-3804, от 23.06.2020 № УТ-1799, от 06.08.2020 № УТ-2407, от 21.08.2020 № УТ-2600, от 11.09.2020 № УТ-2905, от 17.11.2020 № УТ-3880.

           Кроме того, управляющий обоснованно полагает,  что выводы судов о том, что ФИО3 не обладал статусом единственного акционера, поскольку таковым обладал ФИО6 опровергаются представленными в материалы дела доказательствами, а именно, ответом АО «Сервис Реестр» №23-01-34281006 от 30.03.2023, согласно которому ФИО3 являлся акционером АО «КРОСТ», владеющим 100% акций, в период совершения платежей по оспоренным сделкам - с 19.03.2019 по 14.02.2021, а также ФИО3 в своем ходатайстве от 27.10.2023 признал свой статус контролирующего лица.

В силу пункта 3 статьи 70 АПК РФ признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

          Между тем, судами не принято во внимание ходатайство ФИО2 от 26.10.2023, в котором он подтверждает, что в компании АО «КРОСТ» являлся заместителем генерального директора и выполнял номинальные функции (отсутствовали реальные управленческие полномочия). Фактическое управления АО «КРОСТ» и принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника осуществлял ФИО3

         Данные доводы управляющего не получили надлежащей правовой оценки со стороны судов. 

         Суды также не дали надлежащей правовой оценки доводу управляющего о том, что в результате совершенных платежных операций из конкурсной массы безосновательно выбыло более 7 000 000 руб., при этом по части из них прослеживается, что выгодоприобретателями по ним выступали ответчики (как напрямую, так и через подконтрольные юридические лица), в частности:

         1.ФИО3 (ИНН 

<

***>) по платежному поручению № 3 от 15.01.2021 на сумму 446 472 руб. в качестве дивидендов на основании решения №1/21 от 14.01.2021.

        2.ИП ФИО2 (ИНН 

<

***>) в общей сумме 1 770 032,90 руб.

         3. ФИО3, через ООО «УПТК» (ИНН 

<

***>) в общей сумме 2 443 000 руб. Генеральным директором общества и единственным участником является ФИО3

Иные платежи в адрес юридических лиц были осуществлены с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом:

ООО «С ГРУП» - бухгалтерская и налоговая отчетность не сдается с 2020 года, имеется задолженность по налогам и сборам, блокировки счетов с 15.12.2020г., исполнительные производства прекращаются судебными приставами-исполнителями в связи с невозможностью найти должника или его имущество

ООО «Семь футов» - бухгалтерская и налоговая отчетность не сдается с 2021 года, имеется задолженность по налогам и сборам, блокировки счетов, недостоверность сведений в отношении адреса, генерального директора, единственного участника (17.06.2021, 12.07.2021) - в течение 4-5 месяцев после перечисления АО «КРОСТ» в адрес ООО «Семь футов» денежных средств, исполнительные производства прекращаются судебными приставами-исполнителями в связи с невозможностью найти должника или его имущество.

ООО «Омега» (ИНН 

<

***>) - сведения о юридическом адресе организации недостоверны, балансовая стоимость основных средств и нематериальных активов на конец 2019 года равна нулю, в отношении ООО «Омега» еще 02.10.2020 налоговым органом было вынесено решение о приостановлении операция по счетам.

Доказательств наличия внешних факторов (неблагоприятной рыночной конъюнктуры, финансового кризиса, существенного изменения условий ведения бизнеса, аварий, стихийных бедствий, иных событий и т.п.), явившихся причиной объективного банкротства должника ответчиками, по мнению управляющего, не представлено.

Указанные доводы также остались без проверки и оценки судов.

  В нарушение положений статей 71, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суды формально подошли к разрешению настоящего спора, освободив заявленных конкурсным управляющим в качестве контролирующих должника лиц от необходимости опровержения представленной заявителем совокупности прямых и косвенных доказательств их статуса: в отношении ФИО2 и ФИО3  суды не рассмотрели доводы заявителя о наличии у ответчиков статуса выгодоприобретателей в результате  совершения заведомо убыточных сделок.

Таким образом, выводы судов об отсутствии у ФИО2 и ФИО3  статуса контролирующих должника лиц и оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности по долгам акционерного общества «КРОСТ» без надлежащей проверки доводов конкурсного управляющего должником являются преждевременными.

Кроме того, суды вправе самостоятельно переквалифицировать отношения для ответственности в виде убытков при наличии к тому правовых оснований.

С учетом вышеизложенного, суд кассационной инстанции считает, что выводы судов в обжалуемой части сделаны преждевременно, при неправильном применении норм материального права, без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки всех доводов и доказательств, приводимых конкурсным управляющим, в связи с чем обжалуемые судебные акты в указанной части подлежат отмене, поскольку, устанавливая фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, суды не в полной мере исследовали имеющиеся в деле доказательства и доводы управляющего. 

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, предложив сторонам представить дополнительные доказательства в обоснование своих доводов и возражений, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт в указанной части. 

Руководствуясь статьями 284, 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 28.11.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2024 по  делу № А41-67247/21 в обжалуемой части отменить.

          Обособленный спор в отмененной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

          Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

          Председательствующий-судья                           Е.Л. Зенькова                      

            Судьи:                                                                      Н.Я. Мысак                   

                                                                                         П.М. Морхат