422/2023-17574(2) 

 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД  ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А45-869/2019  

Резолютивная часть постановления объявлена 27 марта 2023 года.  Постановление изготовлено в полном объёме 28 марта 2023 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Лаптева Н.В., судей Качур Ю.И.,  ФИО1 – 

при ведении протокола помощником судьи Котельниковой В.К. рассмотрел в судебном  заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Сбербанк России»  (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Сбербанк», Банк)  на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 20.10.2022 (судья  Антошина А.Н.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда  от 29.12.2022 (судьи Иващенко А.П., Апциаури Л.Н., Сбитнев А.Ю.) по делу   № А45-869/2019 о несостоятельности (банкротстве) ФИО2  (ИНН 

<

***>; далее также – должник), принятые по заявлению финансового  управляющего имуществом ФИО3 – ФИО4 о включении требования в реестр требований кредиторов должника.  

Третьи лица: акционерное общество «Производственно-коммерческая компания  «Калибр», общество с ограниченной ответственностью «Три А», общество  с ограниченной ответственностью «Калибр Алко», общество с ограниченной  ответственностью «Логист-Сервис», ФИО5.  

Посредством системы веб-конференции информационной системы «Картотека  арбитражных дел» (онлайн-заседания) в судебном заседании принял участие  ФИО6 – представитель общества «Сбербанк» по доверенности от 05.04.2022.  

Суд установил: 

в деле о банкротстве ФИО2 25.06.2021 финансовый управляющий имуществом  ФИО3 Бекк А.А. обратился в арбитражный суд с заявлением о включении  требований в реестр требований кредиторов должника.  

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 20.10.2022,  оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного  суда от 29.12.2022, требование ФИО3 в сумме 42 415 193,38 руб. включено  в реестр требований кредиторов должника, с отнесением в третью очередь  

удовлетворения.  

Общество «Сбербанк» подало кассационную жалобу, в которой просит отменить  определение арбитражного суда от 20.10.2022 и постановление апелляционного суда  от 29.12.2022 в части включения требований ФИО3 в реестр требований  кредиторов должника, с отнесением в третью очередь удовлетворения.  

В кассационной жалобе приведены доводы о том, что суд не субординировал  заявленное требование без приведения обоснования безусловной невозможности  применения положений пункта 8 Обзора судебной практики разрешения споров,  связанного с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих  должника и аффилированных с ним лиц, утверждённого Президиумом Верховного Суда  Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), к процедурам  банкротства физических лиц.  

Банк указывает на то, что ФИО3 и ФИО2 привлечены  к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной  ответственностью «Три А» (далее – общество «Три А»), акционерного общества  «Производственно-коммерческая компания «Калибр» (далее – общество «ППК «Калибр»)  за совершение сделок с противоправной целью, которые привели к уменьшению активов  обществ; именно этими виновными действиями вызвана невозможность исполнения  обществами обязательств перед кредиторами, что повлекло к возбуждению дел  о банкротстве в отношении всей группы лиц, в том числе и ФИО2  

Представитель общества «Сбербанк» – ФИО6 поддержал доводы  кассационной жалобы.  

Иные лица, участвующие в деле, и их представители в судебное заседание  не явились. Учитывая надлежащее извещение о времени и месте проведения судебного  заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие на основании  части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  (далее – АПК РФ).  

Проверив в пределах, предусмотренных статьями 286, 287 АПК РФ, правильность  применения судами норм материального права и соблюдение процессуального права,  а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах,  установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным  доказательствам, суд округа не находит основания для удовлетворения кассационной  жалобы по следующим основаниям.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, определением арбитражного  суда от 23.01.2019 по заявлению Банка возбуждено производство по делу  о несостоятельности (банкротстве) ФИО2  

Решением арбитражного суда от 29.03.2019 ФИО2 признан  несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации  имущества гражданина, финансовым управляющим утверждён ФИО7  

Определением арбитражного суда от 03.10.2019 в третью очередь реестра  

требований кредиторов должника включены требования общества «Сбербанк» в сумме  318 465 552,35 руб., в том числе 8 088 854,77 руб. пени и неустойки по кредитным  договорам от 24.12.2015 № 158, от 17.07.2018 № 240, от 27.04.2016 № 8047.01-16/031.  

Общество «Три А» является заёмщиком денежных средств у общества «Сбербанк»  по кредитным договорам от 27.04.2016 № 8047.01-16/031, от 22.09.2016 № 8047.01-16/116.  

Общество «ППК «Калибр» является заёмщиком денежных средств в Банке  по кредитным договорам: от 24.12.2015 № 158-3, от 30.06.2016 № 8047.01-16/061,  от 03.03.2017 № 8047.01-16/024, от 17.07.2017 № 240.  

Поручителями по всем вышеуказанным кредитным обязательствам общества  «Три А» выступают: общество ПКК «Калибр», общество с ограниченной  ответственностью «Логист-Сервис», общество с ограниченной ответственностью  «Калибр-Алко», ФИО3, ФИО2  

По результатам торгов в рамках дела № А45-873/2019 о банкротстве  ФИО3 продано залоговое имущество на сумму 242 020 976,10 руб.  

По кредитному договору от 27.04.2016 № 8047.01-16/031, по которому  ФИО2 является поручителем по кредитным обязательствам общества «Три А»,  за счёт вырученных от реализации предмета залога денежных средств погашено  39 026 663,59 руб. основного долга.  

По всем кредитным обязательствам общества «ПКК Калибр», по которым  ФИО2 является поручителем, задолженность погашена за счёт реализации  предмета залога ФИО3 в части основного долга на сумму 185 037 321,90 руб.,  в числе которых: 30 332 986,24 руб. по договору от 24.12.2015 № 158, 42 293 639,49 руб.  по договору от 17.07.2014 № 240, 62 251 356,17 руб. по договору от 30.06.2016   № 8047.01-16/061, 50 159 340 руб. по договору от 03.03.2017 № 8047.01-17/024.  

Ссылаясь на наличие регрессного требования к ФИО2,  как сопоручителю по обязательствам перед обществом «Сбербанк» за общество  «ПКК Калибр» и общество «Три А», финансовый управляющий имуществом  ФИО3 обратился в арбитражный суд с указанным заявлением.  

Удовлетворяя заявление и включая требования ФИО3 в реестр  требований кредиторов должника, суд первой инстанции исходил из доказанности  оснований и размера задолженности, а также отсутствия оснований для применения  правил о субординировании.  

Арбитражный суд отметив, что погашение производилось частями и произведено  в том числе в мае 2022 года, а с заявлением о включении требования в реестр кредитор  обратился 25.06.2021 после произведения первых платежей в счёт погашения обязательств  по факту реализации имущества, пришёл к выводу о том, что срок для включения  требования в реестр не пропущен, поскольку с требованием кредитор мог обратиться  не ранее погашения своей доли, а также доли, приходящейся на ФИО2,  как на поручителя.  

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами арбитражного суда  

и, отклоняя доводы Банка, указал на то, что в деле о банкротстве ФИО2  кредитором виновные действия по доведению должника до банкротства не совершались,  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-гражданина  ФИО8 не привлечён и привлечён быть не может ввиду особенностей процедуры  банкротства гражданина; факт привлечения ФИО2 и ФИО3  к субсидиарной ответственности по обязательствам обществ «Три А» и «ПКК Калибр»  сам по себе не является основанием для применения положений Обзора от 29.01.2020  о понижении очерёдности удовлетворения требований.  

Выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют фактическим  обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и применённым нормам права.  

Так, согласно пункту 4 статьи 213.24 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в ходе процедуры  реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов  и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном  статьёй 100 настоящего Закона.  

В силу положений пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве арбитражный суд  осуществляет проверку обоснованности заявленных требований.  

Основанием к включению требования в реестр является представление кредитором  доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности  перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга  (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением  дел о банкротстве», определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018   № 305-ЭС18-413, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197).  

При этом в ходе рассмотрения обоснованности требования кредитора подлежат  проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, неисполненные должником.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 363 Гражданского кодекса Российской  Федерации (далее – ГК РФ) при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником  обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед  кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена  субсидиарная ответственность поручителя. На основании абзаца 2 пункта 2 статьи 323  указанного Кодекса солидарные должники остаются обязанными до тех пор,  пока обязательство не исполнено полностью.  

В пункте 48 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных  с поручительством» (далее – Постановление № 42) разъяснено, что требование  к поручителю может быть установлено в деле о банкротстве лишь при условии,  что должником по обеспеченному поручительством обязательству допущено нарушение  указанного обязательства (пункт 1 статьи 363 ГК РФ). В частности, названное право  

возникает у кредитора в том случае, когда основной должник признан банкротом,  поскольку согласно пункту 1 статьи 126 Закона о банкротстве с даты признания  его банкротом срок исполнения его обязательств считается наступившим.  

Как разъяснено в пункте 51 Постановления № 42, кредитор имеет право  на установление его требований как в деле о банкротстве основного должника,  так и поручителя (в том числе, если поручитель несёт субсидиарную ответственность),  при наличии нескольких поручителей – и в деле о банкротстве каждого из них.  Если требования кредитора уже установлены в деле о банкротстве основного должника,  то при заявлении их в деле о банкротстве поручителя состав и размер требований  к поручителю определяются по правилам статьи 4 Закона о банкротстве, исходя из даты  введения процедуры банкротства в отношении основного должника.  

До исполнения должником обязательства сопоручитель, исполнивший договор  поручительства, вправе предъявить регрессные требования к каждому из других  сопоручителей в сумме, соответствующей их доле в обеспечении обязательства.  

Названные доли предполагаются равными (подпункт 1 пункт 2 статьи 325 ГК РФ),  иное может быть предусмотрено договором о выдаче поручительства или соглашением  сопоручителей. При этом доля поручителя, признанного банкротом, распределяется  на остальных сопоручителей (статья 325 ГК РФ).  

К сопоручителям, уплатившим свои доли полностью или в части, переходит  требование к должнику в соответствующей части. Такой поручитель вправе предъявить  регрессные требования к каждому из лиц, выдавших обеспечение, в сумме,  соответствующей их доле в обеспечении обязательства, за вычетом доли, падающей  на него самого (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.05.2017   № 306-ЭС16-17647(8)).  

В пункте 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского  кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» разъяснено,  что по смыслу пункта 2 статьи 325 ГК РФ, если иное не установлено соглашением между  солидарными должниками и не вытекает из отношений между ними, должник,  исполнивший обязательство в размере, превышающем его долю, имеет право регрессного  требования к остальным должникам в соответствующей части, включая возмещение  расходов на исполнение обязательства, предусмотренных статьёй 309.2 ГК РФ.  

Руководствуясь приведёнными выше положениями, исследовав доводы  и возражения участников спора и представленные ими документы, установив,  что ответственность должника возникла на основании договоров поручительства; срок  для включения требования в реестр не пропущен; основания для применения правил  о субординировании отсутствуют, требование ФИО3 включено в третью  очередь реестра требований кредиторов должника правомерно.  

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, сводятся к определению очерёдности  удовлетворения требований кредитора физического лица – банкрота, аффилированного  

с должником.  

Банк указывает на необходимость субординирования требования ФИО3,  поскольку контролирующее должника лицо, привлеченное к субсидиарной  ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, не может  получить удовлетворение своего требования к должнику наравне с требованиями других  кредиторов, что следует из примера, рассмотренного в пункте 8 Обзора от 29.01.2020.  

Действительно, в указанном пункте Обзора разъяснено, что контролирующее  должника лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности за невозможность полного  погашения требований кредиторов, не может получить удовлетворение своего требования  к должнику наравне с требованиями других кредиторов.  

Данный пункт не указывает на необходимость субординации требований  в зависимости от их правовой природы, как ошибочно полагает представитель Банка,  а представляет собой частный случай влияния вины самого кредитора, создавшего  невозможность исполнения, в том числе, перед ним, на порядок исполнения обязательств.  Суть данной позиции состоит в том, что если невозможность исполнения в виде  банкротства возникла по вине кредитора, то он лишается права требовать исполнения  обязательства в свою пользу до тех пор, пока не устранит последствия собственного  поведения (пункт 4 статьи 1, пункт 1 статьи 6, пункт 4 статьи 401, статьи 404, 406  и пункт 2 статьи 416 ГК РФ). Такой подход вытекает и из общего принципа гражданского  права, закрепленного в пункте 4 статьи 1 ГК РФ, по смыслу которого кредитор не может  извлечь преимущества по отношению к другим кредиторам, если его действия  (бездействие), за которые он несёт ответственность в соответствии с законом, сделали  невозможным исполнение другой стороной. Он не вправе перелагать результат своего  виновного поведения на других кредиторов, а значит, и не может получить  удовлетворение в той же очерёдности, что и последние.  

Вместе с тем, суды не установили фактические обстоятельства для применения  приведённых разъяснений.  

Кроме того, правовая позиция о возможности субординации требований кредиторов  должника – физического лица ранее неоднократно излагалась Судебной коллегией  Верховного Суда Российской Федерации при разрешении судебных споров и сводится  к тому, что положения Обзора от 29.01.2020 не применяются в делах о банкротстве  физических лиц (определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2021   № 305-ЭС20-14492, от 26.07.2021 № 305-ЭС21-4424, от 30.09.2021 № 305-ЭС19-27640(2)).  

Субординация требований контролирующих должника лиц осуществляется в связи  явно несправедливым уравниванием прав независимых кредиторов с требованиями  контролировавших должника лиц, которые, избрав отличную от предписанной Законом  о банкротстве модель поведения, пошли на дополнительный риск и предоставили  подконтрольному им лицу компенсационное финансирование. В таких условиях риск  объективного банкротства должника и, как следствие, утраты компенсационного  финансирования, не может в равной степени перекладываться на независимых  

кредиторов. Требования последних удовлетворяются приоритетно по отношению  к требованию о возврате компенсационного финансирования. В то же время  законодательство о несостоятельности граждан не содержит положений об обязанности  кого-либо из иных лиц при определенных обстоятельствах подать заявление  о банкротстве другого физического лица, воздержавшись от предоставления ему  финансирования. Обязанность по обращению в суд заявлением о банкротстве третьего  лица, находящегося в состоянии имущественного кризиса, закреплена только  в отношении несостоятельных организаций: она возложена законом на контролирующих  их лиц, под влиянием которых формируется воля банкрота.  

Изложенные в указанных определениях правовые позиции актуальны и в отношении  настоящего спора.  

Иное толкование заявителя кассационной жалобы положений действующего  законодательства не являются основанием для отмены обжалуемых судебных актов  в кассационном порядке.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ,  Арбитражный суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 20.10.2022 и постановление  Седьмого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022 по делу № А45-869/2019  оставить без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 АПК РФ.  

Председательствующий Н.В. Лаптев  

Судьи Ю.И. Качур  

 ФИО1