АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А18-39/2021

г. Краснодар

14 июля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 02 июля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 июля 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Сороколетовой Н.А., судей Глуховой В.В. и Мацко Ю.В. в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Ингушетия от 06.09.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2025 по делу № А18-39/2021, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Хавмаг» (далее – должник) конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной (ничтожной) сделки по отчуждению транспортного средства Toyota Camry VIN 

<

***>, 2017 года выпуска, и применении последствий недействительности сделки.

Определениями от 06.09.2023 и от 25.03.2024 к участию в деле в качестве заинтересованных лиц привлечены: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6.

Определением суда от 06.09.2024, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 18.03.2025, признана недействительной сделка по отчуждению имущества – транспортного средства Toyota Camry, 2017 года выпуска, VIN 

<

***>, цвет черный металлик, паспорт транспортного средства 78 ОР № 834799, последовательно оформленная: договором купли-продажи автомобиля от 20.08.2018, заключенным ООО «Хавмаг» и ФИО3; договором купли-продажи автомобиля от 30.09.2018, заключенным ФИО3 и ФИО2; договором купли-продажи автомобиля от 27.03.2019, заключенным ФИО2 и ФИО4; договором купли-продажи автомобиля от 31.03.2021, заключенным ФИО4 и ФИО6 Применены последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО6 возвратить в конкурсную массу ООО «Хавмаг» транспортное средство Toyota Camry, 2017 года выпуска, VIN 

<

***>, цвет черный металлик, паспорт транспортного средства 78 ОР № 834799.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение суда и постановление апелляционного суда отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления. Податель жалобы указывает, что конкурсный управляющий не представил доказательств отсутствия встречного исполнения по сделке и осведомленности ответчиков о неплатежеспособности должника; заинтересованные лица не были надлежащем образом извещены судом о возбуждении производства по обособленному спору.

Отзывы на кассационную жалобу не поступили.

Кассационная жалоба рассмотрена на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс), в отсутствие ее заявителя, иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 35 вышеназванного Кодекса.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа приходит к следующему.

Как видно из материалов дела и установили суды, ООО «КХС РУС» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Хавмаг» несостоятельным (банкротом). Определением суда от 18.01.2021 в принятии указанного заявления отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 24.03.2021, оставленным без изменения постановлением суда округа от 09.06.2021, определение суда от 18.01.2021 отменено, вопрос направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением от 21.04.2021 заявление принято к производству суда.

Определением суда от 29.07.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО7 Сообщение о введении процедуры опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 31.07.2021 № 134, а также на сайте ЕФРСБ 26.07.2021 № 7048939.

Решением суда от 28.03.2022 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7 Сообщение о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 11.03.2023 № 41(7486), объявление № 9010029353 (стр. 65), а также размещено в ЕФРСБ от 18.07.2024 за № 14895872.

Определением суда от 01.03.2023 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО8

В ходе исполнения обязанностей управляющим установлено, что за должником было зарегистрировано транспортное средство Toyota Camry VIN 

<

***>, 2017 года выпуска, которое отчуждено последним на основании договора купли-продажи от 20.08.2018. 

Полагая, что отчуждение автомобиля произведено  в отсутствие равноценного встречного исполнения, в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, со злоупотреблением правом, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании сделки недействительной (ничтожной) на основании статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс).

Одновременно с этим, конкурсный управляющий заявил ходатайство об истребовании у органов ГИБДД копий документов, на основании которых производились регистрационные действия в отношении транспортного средства с даты его отчуждения должником по настоящее время.

Определениями суда от 19.12.2022, от 09.02.2023, от 03.07.2023, от 03.08.2023 у МО ГИБДД THРЭР № 5 ГУ МВД России по г. Москве, Управления Государственной инспекции безопасности дорожного движения по Республики Ингушетия, РЭО № 7 МРЭО ГИБДД МВД по Чеченской Республике, РЭО-1 МРЭО ГИБДД МВД по Чеченской Республике, РЭО-4 МРЭО ГИБДД МВД по Чеченской Республике истребованы копии документов, послуживших основанием для проведения регистрационных действий в отношении транспортного средства.

Из представленных в материалы дела документов следует, что 20.08.2018 ООО «Ачалуки» (ныне ООО «Хавмаг») (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключили договор купли-продажи автомобиля Toyota Camry VIN 

<

***>, 2017 года выпуска. Стоимость транспортного средства согласована сторонами в размере 600 тыс. рублей (пункт 2.2 договора). По акту приема-передачи от 20.08.2018 автомобиль передан продавцом, и принят покупателем.

30 сентября 2018 года ФИО3 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключили договор купли-продажи транспортного средства Toyota Camry VIN 

<

***>, 2017 года выпуска. Стоимость автомобиля составила                     240 тыс. рублей. 

27 марта 2019 года ФИО2 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключили договор купли-продажи транспортного средства Toyota Camry VIN 

<

***>, 2017 года выпуска. Стоимость автомобиля составила 249 тыс. рублей.

31 марта 2021 года ФИО4 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключили договор купли-продажи транспортного средства Toyota Camry VIN 

<

***>, 2017 года выпуска. Стоимость автомобиля составила 1 550 тыс. рублей.

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим требования суды установили, что на момент совершения сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности, поскольку у него имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, чьи требования впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника, а также то обстоятельство, что стоимость автомобиля отчужденного должником ФИО3 определена более чем в 6 раз ниже цены, установленной в договоре, заключенном ФИО4 и ФИО6, что в совокупности с отсутствием в материалах дела доказательств оплаты со стороны ответчиков и их финансовой состоятельности, позволило суду первой инстанции, а впоследствии и апелляционному суду прийти к выводу, что указанные договоры купли-продажи являются цепочкой взаимосвязанных сделок, направленных на безвозмездный вывод активов должника, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В качестве последствий недействительности сделки суды возложили на ФИО6 (последнего покупателя) обязанность по возврату транспортного средства в конкурсную массу должника.

Суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов в связи со следующим.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

Специальные основания для оспаривания сделок должника перечислены в           статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительной может быть признана сделка (действия по исполнению обязательств), совершенная в годичный период подозрительности при неравноценном встречном исполнении обязательств, то есть сделка, по которой исполнение, предоставленное должником, в худшую для него сторону отличается от исполнения, которое обычно предоставляется при сходных обстоятельствах. При этом не требуется доказывать факты, указывающие на недобросовестность другой стороны сделки (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"», далее – постановление Пленума № 63).

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

При этом при доказанности обстоятельств, составляющих презумпции, закрепленные в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В свою очередь, в абзаце первом пункта 2 статьи 61.2 Закона названы обстоятельства, при доказанности которых предполагается, что контрагент должника знал о противоправной цели совершения сделки. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 6 и 7 постановления Пленума № 63).

Таким образом, для признания договора недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать совокупность ряда условий, в частности осведомленность ответчика о наличии у должника цели причинения вреда кредиторам.

Как следует из материалов дела, оспариваемые сделки совершены 20.08.2018,  30.09.2018, 27.03.2019, 31.03.2021, т.е. в период подозрительности, предусмотренный пунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае, приходя к выводу об осведомленности ответчиков о цели причинения вреда кредиторам, суды исходили из того, что спорное транспортное средство продано по заниженной цене. Иных признаков осведомленности, в том числе заинтересованности сторон или их аффилированности судами не установлено.

Вместе с тем, согласно актуальной судебной практики понятие неравноценности является оценочным, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 03.02.2022 № 5-П, наличие в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве оценочных характеристик создает возможность эффективного ее применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций.

Таким образом, квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется судом в каждом случае исходя из конкретных характеристик сделки и отчуждаемого имущества (его количества, ликвидности, периода экспозиции и т.п.).

При таких обстоятельствах вывод судов об осведомленности ответчиков о цели причинения вреда кредиторам, со ссылкой только на существенное отклонение цены договора от рыночной, является недостаточно обоснованным.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции также приходит к выводу о том, что судами обеих инстанций не приняты во внимание и не учтены следующие обстоятельства по настоящему обособленному спору.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 63 – требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях – вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6) по делу № А65-27171/2015.

Констатировав мнимость оспариваемых сделок, в том числе последней, заключенной ФИО4 и ФИО6, признавая их цепочкой взаимосвязанных сделок, применяя в качестве реституции обязание конечного покупателя вернуть приобретенное имущество, суды не привели критериев для признания четырех договоров купли-продажи по существу единой сделкой. На аффилированность кого-либо из ответчиков-покупателей и ООО «Хавмаг», притворность сделок, возможно прикрывающих по сути одну реально совершенную сделку – вывод актива должника в пользу бенефициара ФИО6 как конечного собственника, фактического выгодоприобретателя и непосредственного участника рассматриваемой взаимосвязанной цепочки сделок, участники спора не ссылались.

Судами не анализировались обстоятельства и сроки совершения сделок, в частности сделка между ФИО4 и ФИО6 совершена спустя более двух лет после приобретения ФИО4 спорного транспортного средства у ФИО2 При таких обстоятельствах судами не разрешен вопрос о возможности квалифицировать оспариваемые сделки как единую, направленную на вывод имущества из конкурсной массы. Без исследования названных обстоятельств не мог быть правильно разрешен и вопрос применения последствий недействительности сделок. Равным образом судами не приняты во внимание сведения, поступившие от МО ГИБДД ТНРЭР № 5 ГУ МВД России по г. Москве, приобщенные конкурсным управляющим в материалы настоящего дела посредством подачи ходатайства от 17.02.2023, согласно которым в отношении спорного транспортного средства 17.01.2023 прекращена регистрация по заявлению собственника  ФИО6

Кроме того, судебная коллегия суда кассационной инстанции отмечает следующее.

В силу части 1 статьи 133 Кодекса, к задачам подготовки дела к судебному разбирательству среди прочего относятся определение характера спорного правоотношения и разрешение вопроса о составе лиц, участвующих в деле. Указанная норма выступает гарантией реализации лицами, чьи права и законные интересы нарушены или оспариваются, права на судебную защиту.

Согласно подпункту 4 пункта 15 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» непосредственными участниками обособленного спора помимо основных участников дела о банкротстве при рассмотрении заявления об оспаривании сделки является другая сторона сделки или иное лицо, в отношении которого совершена сделка (пункт 4 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

При этом, по смыслу положений Гражданского кодекса при оспаривании сделки соответствующие требования должны быть предъявлены ко всем лицам, являющимся сторонами такой сделки, поскольку в случае признания ее недействительной правовые последствия наступают для всех сторон такой сделки.

Одним из оснований для отмены судебного акта арбитражного суда в любом случае является рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания (пункт 2 части 4 статьи 288 Кодекса).

Приведенные нормы права закрепляют процессуальные гарантии осуществления участниками арбитражного процесса конституционного права на судебную защиту (часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации) и права на осуществление судопроизводства с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон (статьи 8, 9 Кодекса).

Надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, а также иных участников арбитражного процесса о принятии искового заявления и возбуждении производства по делу, о месте и времени проведения судебного заседания или совершения отдельного процессуального действия является неотъемлемой частью права лица на справедливое судебное разбирательство. В связи с этим Кодекс возлагает на арбитражный суд обязанность по надлежащему извещению участников процесса, нарушение которой рассматривается как безусловное основание для отмены судебного акта.

Как разъяснено в пункте 15 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации», извещение является надлежащим, если в материалах дела имеются документы, подтверждающие направление арбитражным судом лицу, участвующему в деле, копии первого судебного акта по делу в порядке, установленном статьей 122 Кодекса, и ее получение адресатом (уведомление о вручении, расписка, иные документы согласно части 5 статьи 122 Кодекса), либо иные доказательства получения лицами, участвующими в деле, информации о начавшемся процессе (часть 1 статьи 123 Кодекса), либо документы, подтверждающие соблюдение одного или нескольких условий части 4 статьи 123 Кодекса.

В части 1 статьи 121 Кодекса установлено, что лица, участвующие в деле, извещаются арбитражным судом о времени и месте судебного заседания путем направления копии судебного акта не позднее чем за пятнадцать дней до начала судебного заседания, если иное не предусмотрено Кодексом.

В силу абзаца второго части 4 статьи 121 Кодекса судебные извещения, адресованные гражданам, в том числе индивидуальным предпринимателям, направляются по месту их жительства.

Местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает (пункт 1 статьи 20 Гражданского кодекса).

Как было отмечено выше, определениями от 06.09.2023 и от 25.03.2024 к участию в деле в качестве заинтересованных лиц привлечены: ФИО2, ФИО3,           ФИО4, ФИО9, ФИО6

Судом первой инстанции в Управлении по вопросам миграции Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия истребованы сведения относительно места регистрации указанных лиц. 

Согласно информации регистрирующего органа (том 2, л.д. 16), ФИО6 зарегистрирован по адресу: 

<

...>. Вместе с тем, из уведомления о вручении почтового отправления (том 2, л.д. 36) следует, что судебное извещение направлено ФИО6 по адресу: 

<

...>.

В качестве доказательств извещения ФИО2 о начавшемся судебном процессе в материалах дела имеется отчет об отслеживании отправления с почтовым идентификатором 38610297013435, из которого не представляется возможным установить адрес по которому направлена судебная корреспонденция, а также реестр отправки заказных писем с простыми уведомлениями от 18.07.2024, согласно которому извещение направлено ФИО2 по адресу, отличному от места его регистрации.

Таким образом, доказательства извещения судом первой инстанции ФИО2 и ФИО6 о начавшемся судебном процессе материалы дела не содержат. Указанные лица отзывы в суд по настоящему обособленному спору не направляли, какие-либо ходатайства не заявляли, иных процессуальных действий не совершали, ни в одном из судебных заседаний не присутствовали.

При таких обстоятельствах, указанные лица не могут считаться надлежащим образом извещенными о начавшемся в отношении них судебном разбирательстве и рассмотрении дела.

Указанное свидетельствует о рассмотрении дела судом первой инстанции с существенным нарушением норм процессуального права, которое не было устранено апелляционным судом, несмотря на требования части 6 статьи 268, части 4 статьи 270 Кодекса.

Исходя из изложенного и принимая во внимание положения пункта 2 части 4                статьи 288 Кодекса, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что судебные акты, которые приняты с нарушением норм процессуального права, являющимся в любом случае основанием для отмены решения и постановления судов при их кассационном обжаловании, подлежат отмене, а дело – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении обособленного спора суду следует учесть изложенное, обеспечить надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, установить и исследовать все обстоятельства, входящие в предмет доказывания и имеющие значение для правильного разрешения спора, дать правовую квалификацию оспариваемых договоров (единая цепочка сделок или отдельные договоры), установить наличие или отсутствие оснований для признания их недействительными, и применении последствий недействительности сделки, по итогам исследования и правовой оценки приведенных сторонами доводов принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Ингушетия от 06.09.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2025 по делу № А18-39/2021 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Ингушетия.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок,не превышающий двух месяцев, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

Н.А. Сороколетова

Судьи

В.В. Глухова

Ю.В. Мацко