АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-35890/2022

г. Краснодар

20 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 ноября 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  20 ноября 2023 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Мацко Ю.В. и Сороколетовой Н.А., в отсутствие в судебном заседании  участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 21.06.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2023 по делу № А53-35890/2022 (Ф08-11697/2023), установил следующее. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Региональное объединение специальных наплавочных материалов и сплавов» (далее – должник) в Арбитражный суд Ростовской области обратился ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по выплате дивидендов в размере 1 668 464 рублей. 

Определением суда от 21.06.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 12.09.2023, требование ФИО2 в размере 1 668 464 рублей признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности предшествующей распределению ликвидационной квоты).

В кассационной жалобе индивидуальный предприниматель ФИО1 просит отменить судебные акты и принять новый судебный акт. По мнению заявителя жалобы, суды не учли правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, согласно которой требования участников должника, вытекающие из права на получение части прибыли от деятельности должника – коммерческой организации, не могут конкурировать в рамках процедуры банкротства с требованиями независимых кредиторов по гражданско-правовым сделкам. Суды неправомерно не применили положения пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кроме того, суды отказали в принятии дополнительных доказательств.  

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, определением суда от 21.12.2022 в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим должника утверждена ФИО3

ФИО2 является учредителем должника на основании решения от 19.01.2009 № 1 с долей в уставном капитале 50% (10 тыс. рублей). Общим собранием учредителей должника (протокол от 19.07.2021 № 16) принято решением о выплате дивидендов путем распределения части чистой прибыли за период с 2017 по 2019 годы в течение 60 дней, пропорционально доле учредителя в уставном капитале. Сумма дивидендов, причитающихся выплате ФИО2, составила 17 300 тыс. рублей. Срок выплаты дивидендов наступил, вместе с тем, непогашенная задолженность составляет 1 668 464 рублей, что подтверждается справкой о начисленных и выплаченных дивидендах от 10.01.2023 № 23-001.

ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по выплате дивидендов в размере 1 668 464 рублей.

Удовлетворяя заявленные требования, признавая требование ФИО2 в размере 1 668 464 рублей обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды руководствовались следующим.

В силу статей 71 и 100 Закона о банкротстве требования кредиторов вне зависимости от того, заявлены по ним возражения или нет, могут быть включены в реестр требований кредиторов только на основании определения суда после проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Исходя из смысла статьи 2 Закона о банкротстве, учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, не могут являться кредиторами в деле о банкротстве, следовательно, требования учредителя (участника) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, не подлежат включению в реестр требований кредиторов должника, а удовлетворяются в ином, специально установленном порядке. Данная норма права содержит прямые предписания об исключении из числа конкурсных кредиторов учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер этих обязательств непосредственно связан с ответственностью указанных лиц за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. При этом закон не лишает этих лиц права претендовать на часть имущества общества – банкрота, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

В силу положений абзацев 5 и 9 пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении процедуры наблюдения не допускаются удовлетворение требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая), также не допускается выплата дивидендов, доходов по долям (паям), а также распределение прибыли между учредителями (участниками) должника.

Законом предусмотрены ограничения в отношении требований участников, связанных с их участием в обществе на стадии процедуры банкротства. При этом нормы Закона о банкротстве не разделяют учредителей, являющихся таковыми на момент принятия заявления о признании должника банкротом, и учредителей, вышедших из состава участников и перед которыми общество-банкрот имеет обязательства, вытекающие из такого участия. Поэтому учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, не могут являться его кредиторами в деле о банкротстве. Закон не лишает этих лиц права претендовать на часть имущества общества – банкрота, оставшегося после расчетов с другими кредиторами (статья 148 Закона о банкротстве).

Суды указали, что заявленное в рамках данного спора требование ФИО2 основано на задолженности должника по выплате дивидендов, подтвержденной решением суда от 19.07.2021, которое не признано недействительным в установленном законом порядке.

Учитывая, что в силу запрета на выплату дивидендов при введении процедуры наблюдения, установленного в пункте 1 статьи 63 Закона о банкротстве, данная задолженность не может являться текущей, суды исходили из того, что по смыслу указанных правовых норм учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, не могут являться его кредиторами в деле о банкротстве, поскольку обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Данный порядок предопределен тем, что именно участники (акционеры) хозяйственного общества-должника, составляющие в совокупности высший орган управления обществом (общее собрание участников (акционеров)), ответственны за эффективную деятельность самого общества и, соответственно, несут определенный риск наступления негативных последствий своего управления им.

Таким образом, требования таких лиц по корпоративным обязательствам (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т. д.) не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника.

Принимая во внимание, что заявитель является учредителем должника, обладающим 50% доли в уставном капитале общества, суды отметили, что его требования являются требованиями учредителя по обязательствам, связанным с участием в обществе, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника перед независимыми кредиторами.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве требование участника должника к этому должнику, вытекающее из участия в его капитале, к которому относится требование о выплате дивидендов, не является требованием конкурсного кредитора. Задолженность по данному требованию подлежит удовлетворению после погашения требований «опоздавших» кредиторов и реституционных требований по недействительным сделкам.

В соответствии с абзацем пятым и девятым пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении процедуры наблюдения не допускаются удовлетворение требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая), также не допускается выплата дивидендов, доходов по долям (паям), а также распределение прибыли между учредителями (участниками) должника.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 определения от 27.01.2011 № 75-О-О, непризнание учредителей (участников) должника конкурсными кредиторами не противоречит законодательству о банкротстве, поскольку характер обязательств учредителей (участников) должника непосредственно связан с ответственностью названных лиц за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Кроме того, закон не лишает их права претендовать на часть имущества ликвидируемого общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

Требования участников, вытекающие из такого участия, например, право на получение части прибыли от деятельности должника ? коммерческой организации, не могут конкурировать в рамках процедуры банкротства с требованиями независимых кредиторов по гражданско-правовым сделкам. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

Положение абзаца пятого пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве направлено на установление особого режима имущественных требований к должнику, не допускающего удовлетворения этих требований в индивидуальном порядке, что, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 12.03.2001 № 4-П, позволяет обеспечивать определенность объема его имущества в течение всей процедуры банкротства, создавая необходимые условия как для принятия мер к преодолению неплатежеспособности должника, так и для возможно более полного удовлетворения требований всех кредиторов (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23.10.2014 № 2492-О).

Таким образом, требования учредителей (участников) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, погашаются за счет имущества, оставшегося после завершения расчетов с кредиторами, и не могут являться конкурсными кредиторами должника по обязательствам, вытекающих из такого участия.

С учетом изложенного, задолженность по требованию о выплате дивидендов в силу положений Закона о банкротстве подлежит удовлетворению после погашения требований «опоздавших» кредиторов и реституционных требований по недействительным сделкам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 № 305-ЭС20-16).

При указанных обстоятельства суды признали требование ФИО2 обоснованным и определили очередность удовлетворения этого требования.

Довод жалобы о том, что требование ФИО2 подлежит погашению за счет оставшегося после завершения расчетов с кредиторами имущества должника в порядке статьи 148 Закона о банкротстве, подлежит отклонению, так как основан на неверном толковании норм Закона о банкротстве. Иные доводы, приведенные в кассационной жалобе, также были предметом рассмотрения арбитражных судов, и по существу направлены на переоценку доказательств и установление иных обстоятельств по делу, что недопустимо в суде кассационной инстанции в силу пределов компетенции, установленных статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Несогласие с выводами судов не свидетельствует о неправильном применении ими норм материального права. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены. С учетом изложенного, основания для отмены или изменения обжалуемых судебных актов по приведенным в кассационных жалобах доводам отсутствуют.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 21.06.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2023 по делу № А53-35890/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                                                 Е.В. Андреева

Судьи                                                                                                                Ю.В. Мацко

                                                                                                                           Н.А. Сороколетова