ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-61/2021

16 октября 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб1,2(НР) Резолютивная часть постановления объявлена 08 октября 2025 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 16 октября 2025 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи И.Ю. Тойвонена, судей А.Ю. Слоневской, И.В. Сотова, при ведении протокола судебного заседания секретарем Т.А. Дмитриевой, при участии: 

от конкурсного управляющего ФИО1: ФИО2 по доверенности от 26.02.2025,  

от ФИО3: ФИО4 по доверенности от 21.03.2025,  

от ПАО Банк ВТБ посредством онлайн-заседания: ФИО5 по доверенности от 14.10.2024,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-17203/2025) ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.05.2025 по обособленному спору № А56-61/2021/суб1,2(НР) (судья  

ФИО6), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 и ООО «СЗРК» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Строительные Технологии»,  

ответчики: Народицкис Александрс, ФИО7, ФИО3,  

третье лицо: финансовый управляющий Народицкиса Александрса ФИО8,  

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области обратилась Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 2 по Санкт-Петербургу с заявлением о признании ООО «Строительные Технологии» несостоятельным (банкротом).  

Определением арбитражного суда от 02.03.2021 указанное заявление принято к производству.  

Определением арбитражного суда от 19.04.2021 заявление Федеральной налоговой службы в лице Межрайонной ИФНС России № 2 по Санкт-Петербургу признано обоснованным, в отношении ООО «Строительные Технологии» введена  

процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО1.  

Решением арбитражного суда от 10.11.2021 ООО «Строительные Технологии» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.  

В арбитражный суд обратился кредитор ООО «СЗРК» с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО7, ФИО3.  

Также в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО7, Народицкиса Александрса, и взыскании с них в солидарном порядке 1 559 986 278,79 руб.  

Определением арбитражного суда от 12.10.2023 обособленные споры по заявлениям конкурсного управляющего и ООО «СЗРК» о привлечении к субсидиарной ответственности объединены в одно производство.  

Определением арбитражного от 16.11.2023 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечен финансовый управляющий имуществом гражданина Народицкиса Александрса - ФИО8.  

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.06.2024 заявления конкурсного управляющего ООО «Строительные технологии» и кредитора ООО «СЗРК» удовлетворены частично.  

Суд определил взыскать с ФИО3 в конкурсную массу должника ООО «Строительные технологии» 1 490 429 802,79 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности; взыскать с ФИО7 в конкурсную массу должника ООО «Строительные технологии» 15 200 000 руб. убытков. В удовлетворении заявлений конкурсного управляющего и кредитора ООО «СЗРК» в оставшейся части было отказано.  

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.10.2024 суд определение от 07.06.2024 по обособленному спору № А56-61/2021/суб.1,2 в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности и взыскания с него денежных средств в порядке субсидиарной ответственности, а также отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9 отменил. В удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 отказано. Апелляционный суд признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО9 по обязательствам ООО «Строительные технологии», рассмотрение заявления о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности в части установления размера приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части определение от 07.06.2024 по обособленному спору № А56-61/2021/суб.1,2 оставлено без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Арбитражный суд Северо-Западного округа постановлением от 01.02.2025 постановление от 01.10.2024 по обособленному спору № А56-61/2021/суб.1,2 в части отказа в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительные технологии» отменил. Обособленный спор в отмененной части направил в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.  

При новом рассмотрении конкурсный управляющий представил уточнения заявленных требований в части ответчика ФИО3 с учетом позиции  

суда кассационной инстанции, в которых просил привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительные технологии» и взыскать с него денежные средства в размере 490 252 604,26 руб.  

Определением арбитражного суда от 25.05.2025 в удовлетворении ходатайства ФИО3 о назначении судебной экспертизы отказано; ходатайство конкурсного управляющего об истребовании у конкурсного управляющего ООО «НПО «СПб ЭК» документов отклонено; ФИО3 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительные технологии» в размере 490 252 604,26 руб.; с ФИО3 в конкурсную массу должника ООО «Строительные технологии» взыскано 490 252 604,26 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ходатайства о назначении судебной финансово-экономической экспертизы и об истребовании документов для проведения экспертизы удовлетворить, в привлечении ответчика к субсидиарной ответственности отказать.  

Податель жалобы считает необоснованным отказ в назначении экспертизы и полагает ошибочным вывод суда о том, что поставленные вопросы отнесены к вопросам права, поскольку оценка финансового состояния должника – вопрос факта и в силу ограниченных возможностей по оценке всего объёма документов группы компаний, относящихся к платежеспособности/неплатежеспособности в спорный период, суд не мог самостоятельно в полной мере дать оценку данным фактам.  

Апеллянт полагает, что документы о финансово-хозяйственной деятельности материнской компании ООО «НПО «СПб ЭК» имеются в банкротном деле № А40-228002/2020, в связи с чем данные документы было необходимо истребовать для проведения экспертизы.  

ФИО3 указывает, что вывод суда о возникновении стойкой неплатежеспособности организации на момент назначения ответчика на должность руководителя обществом не подтверждается бухгалтерской отчётностью, задолженность по налогам была частью хозяйственной деятельности компании, оборотных средств у должника было достаточно. При этом у ответчика имелся экономически обоснованный план выхода из кризисной ситуации. В этой связи ответчик считает, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве у него отсутствовала, признаки объективного банкротства у должника появились не ранее появления таких признаков у материнской компании ООО «НПО «СПб ЭК», то есть не ранее 01.12.2020.  

Конкурсным управляющим ООО «Строительные технологии» и Банка ВТБ (ПАО) представили отзывы, в которых изложены возражения по апелляционной жалобе.  

ФИО3 представил дополнения к апелляционной жалобе, в которых привёл расчёт размера кредиторской задолженности, возникшей в период его управления обществом, начиная с даты установленной судом - 20.04.2020.  

От Банка ВТБ (ПАО) поступили письменные возражения на представленные дополнения.  

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел».  

В судебном заседании представитель ФИО3 доводы апелляционной жалобы поддержал.  

Представители конкурсного управляющего ФИО1 и Банка ВТБ (ПАО) против удовлетворения жалобы возражали.  

Законность и обоснованность принятого по делу судебного акта проверены в апелляционном порядке.  

Исследовав доводы апелляционной жалобы, письменные позиции иных лиц, участвующих в деле, в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд приходит к следующим выводам.  

 В суде первой инстанции ФИО3 просил назначить судебную финансово-экономическую экспертизу по вопросам: в какую дату в отношении ООО «СтройТех» наступило критическое финансовое состояние объективного банкротства? Имеется ли взаимосвязь признаков объективного банкротства ООО «СтройТех» с иными участниками группы компаний: ООО «ПМК» и ООО «НПО «СПб ЭК»? Если да, то в какую дату в отношении указанной группы компаний наступили признаки объективного банкротства? Какие финансово-хозяйственные операции могли повлиять / повлияли на ухудшение показателей хозяйственной деятельности ООО «СтройТех» в период наступления критического состояния объективного банкротства? В случае выявления таких операций определить лицо, ответственное за их проведение?  

 Суд первой инстанции посчитал, что сформулированные ответчиком вопросы относятся к вопросам права, а не к вопросам установления фактов, с указанием на то, что фактически выводы эксперта при ответы на данные вопросы будут подменять выводы, которые надлежит сделать суду при принятии судебного акта по данному обособленному спору.  

Суд первой инстанции в обоснование отказа в проведении экспертизы также сослался на позиции, изложенную в определении Верховного Суда РФ от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015, из которой, в частности следует, что неплатежеспособность, с точки зрения законодательства о банкротстве, является юридической категорией, определение наличия которой относится к исключительной компетенции судов. По смыслу положений процессуального законодательства перед экспертом может быть поставлен только вопрос факта (в данном случае оценка финансового состояния должника), в то время как установление признаков неплатежеспособности относится к вопросам права.  

Кроме того, как указал суд первой инстанции в обжалуемом определении, с учетом заявленного основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, которым является неподача заявления о банкротстве должника, данное основание не связано с совершением контролирующим должника лицом действий или дачей обязательных для должника указаний, приведших к банкротству, в силу чего выяснение финансово-хозяйственных операций, повлиявших на банкротство, выходит за рамки предмета доказывания.  

Также суд первой инстанции дополнительно указал, что в части оценки финансового состояния группы компаний, включая ООО «НПО «СПб ЭК», потребуется представление финансово-хозяйственной документации данного общества, тогда как данное общество само находится в процедуре банкротства, и из материалов дела о банкротстве усматривается, что финансово-хозяйственные документы у конкурсного управляющего ООО «НПО «СПб ЭК» отсутствуют (не переданы бывшим руководителем).  

Соглашаясь, в целом, с вышеуказанными выводами суда первой инстанции в части установления обоснований отсутствия необходимости в назначении финансово-экономической экспертизы, апелляционный суд отмечает, что само по себе назначение подобной экспертизы в исключительных случаях представляется  

возможным, поскольку вопрос неплатежеспособности, несмотря на юридическую терминологию, непосредственно связан с вопросом оценки финансово-хозяйственной деятельности должника, применительно к выявлению признаков так называемого «объективного» банкротства, с наступлением которого так или иначе связывается и оценка действий контролирующих должника лиц при исследовании оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Вместе с тем, с учетом собранных по настоящему обособленному спору материалов и доказательств, в том числе получивших оценку в судебных актах соответствующих инстанций, а также ввиду нахождения основного должника из группы компаний, в которую входил должник (в данном случае – ООО НПО «СПБ ЭК») в процедуре банкротства, в рамках которой не установлено всей полноты наличия первичной документации данного лица, целесообразности и необходимости в назначении вышеназванной экспертизы апелляционный суд также не усматривает.  

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.10.2024, ранее принятым с рамках настоящего обособленного спора, определение суда первой инстанции было отменено частично, в отмененной части принят новый судебный акт, согласно которому отказано в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 При этом апелляционный суд признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО9 и приостановил рассмотрение заявления в данной части до окончания расчетов с кредиторами. В части взыскания убытков с ФИО7 определение первой инстанции было оставлено без изменений.  

В свою очередь, постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.02.2025 было частично отменено постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.10.2024 - в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, в этой части дело направлено на новое рассмотрение. В части взыскания убытков с ФИО7 судебные акты оставлены без изменений. В остальной части судебные акты не обжаловались.  

 Таким образом, в рамках настоящего спора на новом рассмотрении судом первой инстанции рассматривался только вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, с учетом выводов суда кассационной инстанции, сделанных в постановлении от 01.02.2025.  

Согласно заявлениям конкурсного управляющего и кредитора ООО «СЗРК» с учетом последних уточнений, правовым основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности указывалась ст. 61.12 Закона о банкротстве, за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о несостоятельности (банкротстве) должника.  

 Согласно статье 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; настоящим Федеральным законом  

предусмотрены иные случаи. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.  

Как указал суд первой инстанции в обжалуемом определении в части оснований привлечения ФИО3 за неподачу заявления о признании должника банкротом суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025 установил следующие обстоятельства.  

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ генеральным директором должника ООО «Строительные технологии» (далее – должник, Общество) с 13.12.2010 по 27.02.2020 являлся ФИО7, с 28.02.2020 по 25.03.2021 – ФИО3, с 26.03.2021 по 05.11.2021 – ФИО10.  

 Суд первой инстанции указал, что с учетом включенного в реестр требования ФНС России, основанного на задолженности Общества по налогу на добавленную стоимость (далее – НДС) за IV квартал 2019 года, руководитель Общества должен был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 27.02.2020. При этом заявители не доказали, что ФИО9 фактически руководил Обществом. По этой причине суд первой инстанции привлек руководившего должником после указанной даты ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и отказал в привлечении иных ответчиков к такой ответственности по соответствующему основанию. Размер субсидиарной ответственности ФИО3 суд первой инстанции изначально определил как денежное выражение обязательств должника, возникших в период после 28.02.2020 до 02.03.2021 – даты возбуждения производства по делу о банкротстве Общества.  

В свою очередь, проанализировав показатели бухгалтерской отчетности должника, суд апелляционной инстанции в постановлении от 01.10.2024 пришел к выводу о том, что объективное банкротство Общества наступило не ранее 2021 года, ФИО3 фактически исполнял обязанности руководителя Общества до 21.12.2020, что следует из вступившего в законную силу определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.03.2022 по делу № А56-71134/2021, следовательно, он не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение обязанности по своевременному обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом  

Суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025 не согласился с приведенными выводами апелляционного суда в части отказа в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам, указав при этом, что как было верно указано судом первой инстанции, еще до момента начала исполнения ФИО3 обязанности руководителя должника и на протяжении всего периода исполнения данных обязанностей у должника существовали неисполненные обязательства перед кредиторами, которые впоследствии были включены в реестр требований кредиторов.  

Суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025 сделал вывод о том, что уплата Обществом в I квартале 2020 года части налоговых платежей, на которую указал суд апелляционной инстанции, не привела к полному исполнению налоговых обязательств, при том, что настоящее дело о банкротстве возбуждено по заявлению налогового органа.  

Определением о введении в отношении Общества процедуры наблюдения в реестр требований кредиторов были включены требования ФНС РФ в размере 31 765 429,46 руб. При этом требование в размере 19 096 133 руб. основано на  

задолженности по налоговым платежам за IV квартал 2019 года, которые должны были быть уплачены в I квартале 2020 года. Следовательно, как указал суд кассационной инстанции, налоговые обязательства Общества за IV квартал 2019 года превышали размер частично исполненных. Далее соответствующие обязательства лишь постоянно нарастали, не исполнялись в течение каждого последующего налогового периода (квартала) вплоть до подачи ФНС России заявления о признании должника банкротом.  

Кроме того, как указал суд кассационной инстанции в вышеназванном постановлении, определением суда первой инстанции от 16.12.2021 в реестр включено требование АО «Банк «Таврический» в размере 41 530 486,46 руб. задолженности по кредитному договору от 29.11.2019, согласно пункту 1.2 которого кредит должен был быть возвращен не позднее 29.07.2020.  

 Соответственно, определениями суда от 29.07.2021, 17.03.2022, 28.10.2021 в реестр включены требования:  

 - ООО «Омега Строй» в размере 665 313,01 руб. задолженности по договору от 03.08.2018 № З9/18-Р, возникшей с 08.12.2018;  

 - ООО «ЭлидСтрой» в размере 7 445 500,02 руб. задолженности по договору подряда от 31.08.2017 № 250817-СП и дополнительному соглашению от 25.08.2018 № 1, возникшей с 08.02.2019;  

 - ООО «Колымаэнерго» в размере 1 226 660,71 руб. задолженности по договору от 22.08.2018 № 1991-КГЭС/ТПиР, возникшей с 18.07.2019.  

По мнению суда кассационной инстанции, изложенное свидетельствует о том, что Общество имело неисполненные (просроченные) обязательства на протяжении всего периода исполнения ФИО3 обязанностей руководителя должника. При этом, как верно отметил Банк ВТБ (ПАО) (далее – Банк), совокупность последовательно возникавших просроченных обязательств должника не позволяет прийти к выводу о том, что Общество не испытывало финансовых проблем в исследуемый период.  

Суд апелляционной инстанции в постановлении от 01.10.2024 также указал, что Общество обладало достаточными активами для погашения задолженности перед налоговым органом.  

 Между тем, как посчитал суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025, суд апелляционной инстанции не учел, что сам факт непогашения этой задолженности до введения процедуры банкротства в отношении должника свидетельствует о его возможной неплатежеспособности в 2020 году.  

Кроме того, как указал кассационный суд, из данных финансового анализа должника следует, что в 2019 году основным его активом являлась дебиторская задолженность, которая на 63 % состояла из дебиторской задолженности ООО «НПО СПб ЭК», входящего в одну группу с должником. В свою очередь, в рамках дела № А40-228002/2020 о банкротстве ООО «НПО СПб ЭК» представлен финансовый анализ, из которого следует, что признаки финансового кризиса ООО «НПО СПб ЭК» возникли в 2018 году, о чем не мог не знать руководитель. Недвижимость и транспортные средства должника являлись предметом залога.  

 Приведенные выше обстоятельства, как посчитал суд кассационной инстанции, свидетельствуют о том, что признаки банкротства возникли у должника значительно раньше указанной апелляционным судом даты (31.12.2021), однако суды не установили, когда именно они возникли.  

Кроме того, в постановлении суда кассационной инстанции от 01.02.2025 также указано на то, что суд апелляционной инстанции указал на недоказанность возникновения каких-либо новых обязательств Общества после неисполнения  

ФИО3 обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.  

По мнению суда кассационной инстанции, данный вывод опровергается материалами дела, согласно которым под руководством ФИО3 Общество приняло на себя значительные обязательства, которые являются акцессорными по отношению к обязательствам Фирмы.  

Так, определениями суда первой инстанции от 19.08.2021 и 26.05.2022 в реестр включены требования АО «ОТП Банк» суммарно в размере 50 187 691,63 руб., основанные на банковских гарантиях, выданных 11.03.2020 и 30.04.2020.  

 Определением суда первой инстанции от 17.02.2022 в реестр включено требование АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) в размере 11 039 714,71 руб., основанное на банковской гарантии, выданной 13.08.2020.  

 Определениями суда первой инстанции от 29.07.2021 и 28.10.2021 в реестр включены требования ПАО «Банк «Александровский» в размере 114 574 657,52 руб., основанные на договоре поручительства от 21.05.2020 по обязательствам Фирмы.  

 Определением суда первой инстанции от 22.10.2021 в Реестр включено требование ПАО «Сбербанк России» в размере 302 837 031,30 руб., основанное на договоре поручительства от 27.05.2020 по обязательствам Фирмы.  

Таким образом, как посчитал суд кассационной инстанции, находящееся в состоянии имущественного кризиса Общество под руководством ФИО3 продолжило принимать на себя обязательства для обеспечения кредитных обязательств аффилированного с должником лица – Фирмы.  

 В качестве основания для освобождения от субсидиарной ответственности ФИО3 сослался на осуществление им мероприятий по преодолению имущественного кризиса Общества. По его утверждению, в рамках договора генерального подряда от 16.10.2019, заключенного между должником и ООО «Фармасинтез-Норд», общая стоимость работ составила 969 143 065,94 руб.  

 Между тем, как указал суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025, как следует из материалов обособленного спора «тр40» по заявлению ООО «Фармасинтез-Норд» о включении требования в реестр, работы по договору генерального подряда от 16.10.2019 фактически не велись, в связи с чем, ООО «Фармасинтез-Норд» 19.05.2020 отказалось от договора.  

 Возражая против доводов ФИО3, Банк указал на то, что аналогичным образом в связи с неисполнением Обществом обязательств по договорам подряда были расторгнуты договоры Общества и ПАО «Колымаэнерго», ПАО «Магаданэнерго», ПАО «РусГидро» и ПАО «Сахалинэнерго». При этом, как указал суд кассационной инстанции, в подписанных ФИО3 письмах в адрес ПАО «Магаданэнерго» и ПАО «Сахалинэнерго» Общество ссылается на массовое увольнение сотрудников. Приведенные выше сведения подтверждены документами, представленными АКБ «Абсолют Банк» (ПАО) через информационную систему «Мой арбитр» 13.11.2023, однако не получили должной оценки со стороны судов.  

 Как указал Банк, ФИО3 фактически уволился 21.12.2020, однако по сведениям ЕГРЮЛ он являлся руководителем должника до 25.03.2021. Названные обстоятельства, по мнению Банка, и как процитировал суд кассационной инстанции, могут свидетельствовать о том, что после возникновения у должника признаков банкротства ФИО3 вместо обращения в суд с заявлением о признании Общества банкротом отстранился от его управления.  

Дополнительно суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025 указал, что вопреки позиции ФИО3, изложенной в отзыве на  

кассационную жалобу Банка, кредиторы должника не могли самостоятельно получить сведения о наличии или отсутствии у него неисполненных налоговых обязательств. По этой причине правоотношения, возникшие между Обществом и Банком в период неисполнения налоговых обязательств, не свидетельствуют о том, что Банк оценивал финансовое состояние должника как удовлетворительное, несмотря на имеющуюся задолженность. В действительности Банк не имел объективных сведений об обязательствах должника, поскольку тот не раскрыл их перед Банком.  

Как посчитал суд кассационной инстанции, поскольку, с учетом даты начала исполнения ФИО3 обязанностей руководителя должника (18.02.2020) датой возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом не может быть 27.02.2020 – дата, определенная судом первой инстанции, обособленный спор в части требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве был направлен в суд первой инстанции на новое рассмотрение.  

 В письменной позиции ФИО3, представленной при новом рассмотрении дела, а также и в апелляционной жалобе ответчик ссылается на то, что фактически руководил должником и распределял все финансовые потоки конечный бенефициар и собственник ФИО9, в интересах группы компаний ООО «ПМК», ООО «Информационные технологии», ООО «НПО СПб ЭК» и должника – ООО «Стройтех», материнской компанией являлось ООО «НПО СПб ЭК», и денежные средства направлялись в первую очередь именно в эту компанию.  

 Таким образом, ФИО3 полагает, что виновным лицом является фактический бенефициар группы компаний ФИО9, а ФИО3 являлся наемным работником – генеральным директором и не может в полной мере отвечать за доведение должника до банкротства. ФИО3 настаивает на том, что поскольку ООО «Стройтех» входило в группу компаний, то у него признаки банкротства не могли возникнуть ранее появления таких признаков у основной компании ООО «НПО СПБ ЭК», то есть не ранее 01.12.2020. Просрочки выплаты по кредитам начались у должника только в третьем квартале 2020 года, в течение 2020 года должник заключал новые контракты, запускал в производство новые мощности, кредитные организации, выдавая кредиты головной компании группы, оценивали финансовое состояние группы как стабильное. ФИО3 в отзыве на заявление, а также в апелляционной жалобе указал, что приступая к работе 18.02.2020 г., он понимал, что у компании есть долги и неисполненные обязательства, но также видел обороты компании, возможности к развитию, перспективные контракты, оборотные средства и ожидаемые поступления, в результате его работы заключены новые контракты, поступили денежные средства, частично погашена налоговая задолженность и частично погашались кредитные обязательства. Настаивает на том, что согласно данным бухгалтерского баланса за 2020 год на 31.12.2020 размер активов должника (290 469 000 руб.) превышал размер его кредиторской задолженности (226 980 000 руб.) и только 31.12.2021 зафиксировано резкое ухудшение финансовых показателей. ФИО3 также указывал, что в действиях ФИО3 отсутствует вина в невозможности погашения требований кредиторов, наращивании налоговых обязательств, им не совершалось убыточных сделок, не допускался вывод имущества из конкурсной массы, в связи с чем не считает себя виновным в возникновении проблем, связанных с неисполнением обязательств ООО «НПО СПБ ЭК» перед банками и иными контрагентами, следовательно, вины ФИО3 в возникновении задолженности по договорам поручительства, дававшимся  

должником, также нет. Ответчик и податель апелляционной жалобы настаивает, что в период его руководства должником (до 21.12.2020 г.) признаков банкротства у Общества не имелось, при этом с 06.04.2020 по 06.10.2020 действовал мораторий на подачу заявлений о банкротстве, что объективно препятствовало подаче соответствующего заявления ФИО3  

 Судом установлено, что ФИО3 был принят на работу в ООО «Строительные технологии» с 18.02.2020 и уволен 21.12.2020. Запись в ЕГРЮЛ о смене генерального директора после увольнения ФИО3 внесена 26.03.2021.  

Определяя момент, в который у руководителя должника возникла обязанность обратиться с заявлением о признании должника банкротом, судом первой инстанции было учтено следующее.  

Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.  

Должник признан несостоятельным (банкротом) на основании заявления МИФНС России № 2 по Санкт-Петербургу, подтверждающего наличие непогашенной задолженности по обязательным платежам бюджет. А именно, у должника перед МИФНС России № 2 по Санкт-Петербургу образовалась задолженность в размере 31 765 429,46 руб. Основанием возникновения указанной задолженности является неуплата сумм по налогам, сборам, пеням, штрафам и страховым взносам в установленные законом сроки.  

 Вступившим в законную силу судебным актом установлено, что за 4-й квартал 2019 года у должника имелась задолженность по обязательным платежам перед МИФНС России № 2 по Санкт-Петербургу в размере 19 096 133 руб.  

 В силу части 1 статьи 174 НК РФ (в применимой редакции), налог по НДС за 4 квартал 2019 года, подлежал уплате равными долями не позднее 25 числа каждого из трех месяцев 1 квартала 2020 года. Соответственно, как обоснованно указал суд первой инстанции, обязанность по уплате первой 1/3 суммы НДС за 4-й квартал 2019 года, возникла у должника не позднее 27.01.2020 (с учетом нерабочих дней). Данный вывод был сделан судом в первоначальном определении суда первой инстанции от 07.06.2024, и не признан необоснованным судебными актами суда апелляционной инстанции и кассационной инстанции.  

Суд первой инстанции при новом рассмотрении также мотивированно указал на то, что суд кассационной инстанции согласился, что еще до момента начала исполнения ФИО3 обязанности руководителя должника и на протяжении всего периода исполнения данных обязанностей у должника существовали неисполненные обязательства перед кредиторами, которые впоследствии были включены в реестр требований кредиторов. При этом, уплата Обществом в I квартале 2020 года части налоговых платежей, на которую указал суд апелляционной инстанции, не привела к полному исполнению налоговых обязательств. Соответственно, суд кассационной инстанции указал, что налоговые обязательства Общества за IV квартал 2019 года превышали размер частично исполненных, при этом обязательства лишь постоянно нарастали, не исполнялись в течение каждого последующего налогового периода (квартала) вплоть до подачи ФНС России заявления о признании должника банкротом.  

Суд первой инстанции в обжалуемом определении также сослался на то, что суд кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025 сделал вывод о том, что должник имел неисполненные (просроченные) обязательства на протяжении всего периода исполнения ФИО3 обязанностей руководителя должника; совокупность последовательно возникавших просроченных обязательств  

должника не позволяет прийти к выводу о том, что должник не испытывал финансовых проблем в исследуемый период. При этом суд кассационной инстанции не согласился с выводом суда апелляционной инстанции о том, что должник обладал достаточными активами для погашения задолженности перед налоговым органом, и дополнительно указал, что в 2019 году основным активом должника являлась дебиторская задолженность, которая на 63 % состояла из дебиторской задолженности ООО «НПО СПБ ЭК», входящей в одну группу с должником.  

В этой связи судом первой инстанции был отклонен довод ответчика о том, что в период его руководства должником не имелось признаков неплатежеспособности, размер активов превышал обязательства, финансовое состояние было стабильным, поскольку данные доводы противоречат выводам, сделанным судом кассационной инстанции. При этом суд первой инстанции повторно отметил, что из смысла и содержания абзаца 37 статьи 2 Закона о банкротстве следует, что юридическое лицо является неплатежеспособным, если им прекращено исполнение части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.  

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.  

 В данном случае, судами установлен факт неисполнения обязательств должником и наличие непогашенной (просроченной) задолженности, как минимум, с 27.01.2020 - по уплате обязательных платежей в бюджет. Эта задолженность не погашалась в течение всего периода руководства должником ФИО3 и не погашена до сих пор, включена в реестр требований кредиторов, при этом ФИО3 наличие и срок возникновения данной задолженности не опроверг, и в полном объеме она так и не была погашена.  

В качестве причины неисполнения данного обязательства действует презумпция отсутствия у должника денежных средств (недостаточность денежных средств). Неисполнение обязательства при отсутствии достаточных денежных средств в силу абзаца 37 статьи 2 Закона о банкротстве является признаком неплатежеспособности юридического лица.  

 Согласно определению Верховного Суда РФ № 305-ЭС17-11710(3) от 12.02.2018 по делу № А40-177466/2013 существование неисполненных обязательств перед кредиторами, требования которых впоследствии были включены в реестр требований кредиторов, подтверждает факт неплатежеспособности должника в данный период.  

 Опровергая презумпцию недостаточности денежных средств, ФИО3 должен был представить доказательства, однозначно свидетельствующие о наличии достаточных денежных средств для погашения долга; либо доказательства того, что на момент возникновения задолженности, руководитель, понимая и осознавая необходимость погашения долга, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, а  

потому и не принимал мер по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.  

 Суд первой инстанции в обжалуемом определении констатировал, что в данном случае, таких доказательств не представлено.  

Просроченная задолженность перед бюджетом у Общества возникла в 1 квартале 2020 года, и впоследствии продолжала расти, при этом документов, свидетельствующих о наличии на счетах должника достаточных денежных средств для погашения долга в полном объеме в течение периода руководства ФИО3, не представлено.  

Документально подтвержденных пояснений о том, за счет каких конкретно действий ФИО3 объективно рассчитывал на погашение долга перед бюджетом в кратчайшие сроки (с учетом продолжившегося в течение его руководства увеличения этого долга и принятия на себя других обязательств) не представлено. Доводы ФИО3 о возникновении признаков банкротства должника не ранее даты возникновения признаков банкротства основной компании, входящей в группу с должником - ООО «НПО СПБ ЭК», судом первой инстанции были отклонены в силу следующего.  

 В отношении данного общества также возбуждено дело о банкротстве. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2024 года по делу № А40-228002/2020 о банкротстве ООО «НПО «СПб ЭК», оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 16.09.2024 года, были установлены следующие обстоятельства: как следует из материалов дела, с 2016 года перед налоговым органом формировалась задолженность. Также у ООО «НПО «СПБ ЭК» имелась задолженность перед ООО «Ренессанс», требования которых включены в реестр требований кредиторов должника. Аналогичные обстоятельства были установлены и в рамках дела о банкротстве ФИО11 (заместителя руководителя ООО «НПО «СПб ЭК» и супруги ФИО9 – лица, привлеченного к субсидиарной ответственности в рамках настоящего дела).  

 В постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.12.2024 года по делу № А56-99657/2022 указано: из содержащихся в электронной системе «Картотека арбитражных дел» судебных актов, принятых в рамках дела о банкротстве ООО «НПО «СПб ЭК», следует, что совокупный размер требований конкурсных кредиторов к указанному юридическому лицу превышает 3 млрд. руб.; из них требования только налогового органа составляют 1,2 млрд. рублей, а порядка 0,8 млрд. руб. – это сумма доначисленных налогов за период с 2016 по 2019.  

 Таким образом, как указал суд первой инстанции, признаки неплатежеспособности у ООО «НПО «СПб ЭК» существовали весь период неисполнения ООО «Строительные технологии» обязательств перед налоговым органом и также были вызваны неисполнением обязательств по уплате обязательных платежей – занижением налогооблагаемой базы при ввозе товаров на таможенную территорию Российской Федерации.  

С учетом изложенных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что датой возникновения признаков неплатежеспособности следует считать 27.01.2020 (возникновение обязанности по уплате первой 1/3 суммы НДС за 4 квартал 2019 года), поскольку задолженность перед бюджетом не была погашена, доказательств наличия денежных средств для погашения задолженности не представлено, впоследствии обязательства перед налоговым органом только увеличивались, несмотря на последующее частичное погашение обязательств перед бюджетом, в полном объеме долг так и не был погашен и включен в реестр требований кредиторов.  

Возражения ФИО3 о том, что фактически контролирующим должника лицом, определяющим всю его хозяйственную деятельность, и распределяющим финансовые потоки, был ФИО9, судом первой инстанции были отклонены, поскольку они не являются основанием для освобождения ФИО3 от субсидиарной ответственности с учетом установленных обстоятельств дела.  

Суд первой инстанции указал, что ФИО3 в рассматриваемый период являлся единоличным исполнительным органом юридического лица – генеральным директором, обладающим правами и обязанностями по принятию управленческих решений в отношении подконтрольного общества. Документы, подтверждающие иное распределение прав, обязанностей и полномочий по управлению обществом в должнике, в том числе, документы, исключающие в спорный период права и обязанности генерального директора по изучению финансово-хозяйственных документов общества, распределению денежных средств, принятию управленческих решений, не представлено.  

ФИО3 не указывает на свой номинальный статус руководителя, лишь ссылаясь на фактическое управление группой компаний со стороны ФИО9, но данное обстоятельство, по мнению суда первой инстанции, не может подтверждать отсутствие у ФИО3 права и (или) фактической возможности по принятию управленческих решений.  

Доводы о принятии мер по выводу должника из кризиса путем заключения новых договоров (контрактов) судом первой инстанции также были отклонены, с учетом уже дававшейся этим доводам оценки суда кассационной инстанции в постановлении от 01.02.2025., а именно, указано, что работы по договору генерального подряда от 16.10.2019 должником фактически не велись, в связи с чем контрагент ООО «Фармасинтез-Норд» 19.05.2020 отказался от договора; аналогичным образом в связи с неисполнением должником обязательств по договорам подряда были расторгнуты договоры Общества и ПАО «Колымаэнерго», ПАО «Магаданэнерго», ПАО «РусГидро» и ПАО «Сахалинэнерго».  

Доводы ФИО3 об отсутствии вины в доведении до банкротства, отсутствии влияния ответчика на невозможность исполнения обязательств должника судом первой инстанции также были отклонены, поскольку в данном случае, основанием привлечения к ответственности является неподача заявления о банкротстве должника. Суд первой инстанции посчитал, что основание, предусмотренное статьей 61.12 Закона о банкротстве, для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности, не связано с совершением действий или дачей обязательных для должника указаний, приведших должника к банкротству.  

Таким образом, целью правового регулирования, содержащегося в статье 61.12 Закона о банкротстве, является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника. Соответственно, предметом доказывания являются не действия ФИО3 по доведению должника до банкротства, или приведшие к банкротству и фактической невозможности погасить долги, а бездействие по неподаче заявления о признании должника банкротом, в ситуации, когда у должника имеются признаки банкротства, в целях недопущения заблуждения со стороны контрагентов должника о его реальном финансовом состоянии при вступлении в правоотношения с должником в будущем.  

 Размер такой ответственности ограничен только задолженностью перед теми контрагентами, которые, будучи неосведомленными о невозможности должника  

исполнить ранее возникшие обязательства, вступили в правоотношения с должником и фактически понесли бремя негативных последствий от сокрытия действительного финансового состояния должника в виде образования кредиторской задолженности.  

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве (пункт 12). Если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. При этом по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).  

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО3 обязан был обратиться в суд с заявлением должника о собственном банкротстве в течение двух месяцев с даты назначения на должность: месячный срок с даты вступления в должность представляется разумным сроком, необходимым для выявления им как новым руководителем признаков неплатежеспособности, и данный срок подлежит увеличению еще на 1 месяц с учетом пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве. Таким образом, как указал суд первой инстанции, для ФИО3 обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом возникла не позднее 20.04.2020.  

Оценивая доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить следующее.  

Выводы суда первой инстанции при повторном рассмотрении настоящего обособленного спора в соответствующей части обусловлены фактическим наличием выводов и указаний суда кассационной инстанции, изложенных в постановлении от 01.02.2025 по настоящему делу. Соответствующие выводы и указания, в силу положений статьи 289 АПК РФ по существу имеют обязательный характер для нижестоящих судов и должны учитываться при новом рассмотрении. В этой связи все вышеуказанные выводы предопределили установление судом обстоятельств, свидетельствующих о выявлении у Общества признаков неплатежеспособности по крайней мере к концу января 2020 года, в силу недостаточности у Общества денежных средств для погашения значительной части задолженности по обязательным платежам за 2019-й финансовый год, как и наличие иной кредиторской задолженности, которая осталась непогашенной и впоследствии была включена в реестр требований должника. Именно указанные обстоятельства повлекли постановку вывода о том, что ФИО3, будучи генеральным директором должника, должен был предпринять соответствующие  

усилия и меры, в том числе и посредством обращения к бенефициарам Общества и всей группы компаний, в части разрешения вопроса о погашении кредиторской задолженности (особенно по обязательным платежам), либо о принятии управленческих решений, связанных с инициацией процедуры банкротства. Как полагает апелляционный суд, несмотря на то, что финансово-хозяйственная деятельность Общества в большей части зависела от управленческих решений бенефициаров группы компаний и участников должника и иных лиц, входящих в группу компаний, действия исполнительного органа хозяйствующего субъекта также должны определяться посредством осознания критичного экономического положения Общества, что должно было побуждать исполнительный орган к более конкретным действиям, направленным на минимизацию соответствующих рисков для Общества. В этой связи, несмотря на то, что в период руководства должником со стороны ФИО3 Общество осуществляло определенные финансовые операции, включая частичное исполнение обязательств, а также заключало новые контракты и гражданско-правовые договоры, по существу финансовое состояние Общества находилось в достаточно критичном положении, что в дальнейшем повлекло процедуру банкротства (возбуждена по заявлению налогового органа). Доводы ответчика относительно частичного исполнения Обществом в 2020-м году и впоследствии обязательств по заключенным контрактам, а также по частичному погашению кредиторской задолженности по кредитным обязательствам в полной мере не могут быть признаны достаточными для постановки иного вывода, как в силу вышеизложенного, так и ввиду того, что объем исполненных обязательств сам по себе не свидетельствует о платежеспособности должника, исходя из ранее установленных фактических обстоятельств. В свою очередь, исходя из сведений, содержащихся в публично размещенных судебных актов относительно банкротства ООО НПО «СПБ ЭК», у данной компании также сформировалась значительная кредиторская задолженность, в том числе и по обязательным платежам, за период с 2016 по 2019 г.г., которая в дальнейшем включена в реестр, в условиях признания ряда сделок с участием данного должника недействительными, связанных с распоряжением денежными средствами.  

Учитывая вышеизложенное, суда апелляционной инстанции полагает необходимым согласиться с выводами суда первой инстанции в части установления оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, а также в части установления даты возникновения признаков объективного банкротства, с которой может быть связана обязанность по инициации процедуры банкротства.  

 В силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности в соответствии по данному основанию равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).  

 Как указал суд первой инстанции в обжалуемом определении, из уточненного заявления конкурсного управляющего (редакция от 25.03.2025), усматривается, что размер обязательств должника, возникших после 20.04.2020 и до 02.03.2021 (возбуждение дела о банкротстве), составляет 490 252 604,26 руб. Указанную сумму требований суд первой инстанции определил в качестве размера субсидиарной ответственности ФИО3  

Суд апелляционной инстанции в полной мере не может согласиться с выводом суда первой инстанции в части определения размера субсидиарной ответственности, исходя из следующего.  

 Апелляционный суд отмечает, что в соответствии с представленными в материалы дела доказательствами – заявлением об увольнении, копией трудовой книжки (том 62 листы 180-182), ФИО3 занимал должность генерального директора Общества в период с 18.02.2020 по 21.12.2020.  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-71134/2021 от 29.03.2022 установлено, что ФИО3 21.12.2020 при увольнении переданы документы Общества на ответственное хранение уполномоченному лицу от Общества, поскольку на момент прекращения его полномочий генерального директора новый генеральный директор не назначен, участники Общества уклонялись от принятия документов, о чем составлен акт от 21.12.2020. Таким образом, ФИО3 прекратил исполнять обязанности единоличного исполнительного органа Общества 21.12.2020.  

Апелляционный суд полагает, что заключение Обществом ряда договоров поручительства с кредитными организациями, перед которыми имелись соответствующие кредитные обязательства у лиц, входящих в одну группу компаний с основным заемщиком ООО «НПО СПБ ЭК», было фактически направлено на распределение рисков внутри группы компаний.  

 Согласно пункту 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017, в ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение.  

 В соответствии с пунктом 18 Постановления N 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Суд апелляционной инстанции отмечает, что на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга. Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить  

обязательства ее членов перед кредиторами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.03.2021 N 310-ЭС20- 18954).  

Сходный правовой подход применим и к обязательствам, связанным с предоставлением банковских гарантий лицами, входящими в группу компаний, исходя из общей направленности перераспределения соответствующих рисков и наличия общих экономических интересов.  

Судами в рамках дела о банкротстве ООО «НПО «СПБ ЭК» ( № А40- 228002/2020) установлено, что финансовое положение ООО «НПО «СПБ ЭК» оценивалось различными кредитными организациями (Банки: «ВТБ» 2018 и 2019 годы, Сбербанк 2019 и 2020 годы, «Александровский» 2020 год, «Таврический» 2019 год), которые осуществляли кредитование вышеуказанного Общества и его аффилированных компаний в период до середины 2020 года. Вышеуказанные кредитные организации достаточно высоко оценивали финансовое состояние ООО «НПО «СПБ ЭК» в рассматриваемый период, вследствие чего ООО «НПО «СПБ ЭК» были предоставлены кредитные средства, при этом просрочки выплаты по кредитам начались у заемщика только в третьем квартале 2020 года.  

 Следует отметить, что ООО «НПО «СПБ ЭК» до конца 2020 года являлось участником и победителем аукционов на заключение государственных контрактов и контрактов с нефтегазовыми компаниями, которые при заключении соответствующих контрактов также проверяли финансовую состоятельность указанной организации на предмет возможности обеспечения своевременного исполнения принятых на себя обязательств. Весной 2020 года ООО «НПО «СПБ ЭК» открыло на Волхонском шоссе в г.Санкт-Петербурге производственно-складской комплекс площадью более 3 тыс.кв.м. Соответственно, новые мощности могли значительно увеличить объемы производства электротехнического оборудования. Кроме того, в 2020 году ООО «НПО «СПБ ЭК» получило лицензии Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору, дающие право на конструирование и изготовление оборудования для ядерных установок, на сооружение и эксплуатацию ядерных установок.  

В процессе рассмотрения заявления о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также особенности построения финансовой модели группы компаний, куда входили и ООО «НПО СПБ ЭК» и ООО «Стройтех» и определения денежной политики. Согласно данным ЕГРЮЛ, единственным участником и руководителем ООО «НПО СПБ ЭК» с даты регистрации общества до даты признания общества банкротом являлся Народицкис Александрс, являющийся конечным бенефициаром группы компаний. Тот факт, что именно руководителем ООО «НПО «СПБ ЭК» определялись финансовая, хозяйственная деятельность должника подтверждается и заявлениями работников ООО «Стройтех», заверенными в нотариальном порядке (том 55 листы 73, 75, том 62 лист дела 11).  

Со стороны ФИО3 как в суде первой, так и в суде апелляционной инстанций приводились доводы о том, что заключение акцессорных обязательств, связанных с заключением договоров поручительства и предоставления банковских гарантий, было обусловлено именно спецификой финансово-хозяйственной деятельности группы компаний, в которую входил и должник, в условиях осуществления фактического контроля со стороны ФИО9 и ФИО11 при том, что данные обязательства предопределяли соответствующее предоставление кредитных ресурсов и банковских гарантий от ряда кредитных организаций, исходя из осуществления деятельности именно группы компаний. Указанные доводы получили фактическое подтверждение как при рассмотрении  

настоящего дела о банкротстве ООО «Строительные технологии», так и в рамках дела о банкротстве ООО «НПО «СПБ ЭК».  

Как полагает апелляционный суд, оснований для постановки вывода о том, что ФИО3 при подписании от имени Общества акцессорных обязательств перед рядом кредитных организаций и по заключению сделок по выдаче банковских гарантий действовал заведомо злонамеренно и в ущерб интересам кредиторов должника, не имеется, при отсутствии в поведении ответчика отклонений от сложившейся практики взаимоотношений внутри группы компаний, обусловленных внешним кредитованием всей финансово-хозяйственной деятельности. В свою очередь, цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение (в том числе и в виде поручительства) также не свидетельствует о заведомой неразумности и недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам, в том числе и в ситуации, когда поручитель принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, с учетом того, что в долгосрочной перспективе результат деятельности группы компаний позволит погасить обязательства их членов перед кредиторами.  

Апелляционный суд отмечает, что заключению Обществом в лице его руководителя ФИО3 ряда акцессорных обязательств, в том числе и сделок по банковским гарантиям, предваряло одобрение указанных действий со стороны бенефициаров группы компаний и участников Общества, притом, что направленности указанных сделок на заведомое причинение вреда кредиторам должника не усматривается. Соответственно, даже при наличии у Общества ряда признаков, свидетельствующих о его неплатежеспособности по определенным обязательствам (притом, что Общество в 2019-2020 г.г. не прекращало хозяйственную деятельность и осуществляло частичное исполнение обязательств), оснований для включения в размер субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве в отношении ФИО3 объема кредиторской задолженности, обусловленной заключением акцессорных обязательств и предоставлением банковской гарантии, апелляционный суд не усматривает.  

Таким образом, как полагает апелляционный суд, размер ответственности ФИО3 может быть определен в объеме обязательств, возникших по налоговым обязательствам за второй и третий квартал 2020 года на общую сумму 8 594 468 руб., и из ряда договоров гражданско-правового характера (в сумме 1 036 147 руб. 68 коп. перед ПАО «Колымаэнерго» и в сумме 2 222 477 руб. 58 коп. перед АО «Газпром Электрогаз»). Таким образом, соответствующий размер ответственности за период с 20.04.2020 по 21.12.2020 в общей сумме 11 853 111 руб. 26 коп. подлежит установлению, с указанием на взыскание данной суммы с Глахенгаузена Б..М в конкурсную массу ООО «Строительные технологии».  

Учитывая изложенное, определение суда первой инстанции подлежит изменению в его обжалуемом части, с указанием на иной размер субсидиарной ответственности ФИО3.  

Судебные расходы по рассмотрению жалобы отнесены апелляционным судом на подателя жалобы, исходя из установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, вне зависимости от изменения ее размера.  

Руководствуясь статьями 176, 110, 223, 268, пунктом 2 статьи 269, пунктом 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.05.2025 по обособленному спору № А56-61/2021/суб1,2(НР) в обжалуемой части изменить, изложив резолютивную часть в следующей редакции:  

Привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Строительные технологии» в размере 11 853 111 руб. 26 коп.  

Взыскать с ФИО3 в конкурсную массу ООО «Строительные технологии» 11 853 111 руб. 26 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.  

В остальной части определение арбитражного суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий И.Ю. Тойвонен  

Судьи А.Ю. Слоневская  

 И.В. Сотов