ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-59427/2019

город Ростов-на-Дону

16 января 2023 года

15АП-21887/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 09 января 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 16 января 2023 года

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Димитриева М.А.,

судей Николаева Д.В., Сулименко Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции: 

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 12.07.2021,

от уполномоченного органа (ФНС России) в лице УФНС России по Краснодарскому края: представитель ФИО4 по доверенности от 14.06.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 16.11.2022 по делу  № А32-59427/2019 об удовлетворении заявления о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки по заявлению уполномоченного органа (ФНС России) в лице Управления Федеральной налоговой службы по Краснодарскому краю и конкурсного управляющего ФИО5 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Южная Грузовая Компания» (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Южная Грузовая Компания» (далее – должник) в Арбитражный суд Краснодарского края поступило заявление уполномоченного органа (ФНС России) в лице Управления Федеральной налоговой службы по Краснодарскому краю о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, в котором просит:

- признать недействительным договор передачи транспортного средства (автомобиля Porsche Cayenne S DIESEL, VIN: 

<

***>, 2016 г.в.) от 03.12.2018, заключенный между ООО «ЮГК» и ФИО2;

-применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде взыскания с ФИО2 рыночной стоимости автомобиля: Porsche Cayenne S DIESEL, VIN: 

<

***>, 2016 г.в. в размере 4 074 250 руб.

В Арбитражный суд Краснодарского края поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО5 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, в котором просит:

признать недействительным решение от 20.08.2018 № 7 о выплате дивидендов ФИО2; договор передачи транспортного средства PORSCHE CAYENNE S DIESEL, VIN - 

<

***>, 2016 г.в. от 03.12.2018, заключенный между ООО «ЮГК» и ФИО2;

применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде взыскания с ФИО2 рыночной стоимости автомобиля PORSCHE CAYENNE S DIESEL, VIN - 

<

***>, 2016 года выпуска (уточненное требование).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 08.12.2021 обособленные споры по заявлениям конкурсного управляющего ФИО5 (№ А32-59427/2019-4/Б-37-С) и уполномоченного органа (№ А32-59427/2019-4/Б-18-С) о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки объединены в одно производство. Обособленному спору присвоен номер № А32-59427/2019-4/Б-18-С.

Определением от 16.11.2022 суд признал недействительными взаимосвязанные сделки по отчуждению движимого имущества должника: автомобиля PORSCHE CAYENNE S DIESEL, VIN: 

<

***>, оформленные решением от 20.08.2018 № 7 единственного учредителя ООО «ЮГК» и договором передачи транспортного средства от 03.12.2018, заключенным ООО «ЮГК» и ФИО2 

Применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Южная Грузовая Компания» денежных средств в размере 1 997 700 рублей.

В остальной части заявленное требование оставил без рассмотрения. 

Взыскал с ФИО2 в доход федерального бюджета Российской Федерации 6 000 рублей государственной пошлины.

ФИО2 обжаловал определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просил отменить судебный акт, принять новый. 

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что у должника в период 2015-2018 г.г. имелись чистые активы и нераспределенная прибыль, позволяющие произвести выплату дивидендов. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что на момент спорной выплаты должник отвечал признакам несостоятельности (банкротства), а также, что указанные признаки появятся у общества в результате выплаты ФИО2, причитающейся части распределенной между участниками прибыли. Взыскание с ответчика суммы 1 997 700 руб. является необоснованным, поскольку ответчиком внесены денежные средства в сумме 1 000 000 руб. в кассу предприятия в счет оплаты стоимости приобретенного имущества. 

В отзыве на апелляционную жалобу уполномоченный орган (ФНС России) в лице Управления Федеральной налоговой службы по Краснодарскому краю просит определение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

При рассмотрении жалобы суд апелляционной инстанции руководствуется пунктом 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", согласно которому, если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отсутствие в данном судебном заседании лиц, извещенных надлежащим образом о его проведении, не препятствует суду апелляционной инстанции в осуществлении проверки судебного акта в обжалуемой части.

Возражений относительно проверки законности и обоснованности определения суда первой инстанции только в обжалуемой части не заявлено.

Законность и обоснованность определения проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации только в обжалуемой части.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда отменить.

Представитель уполномоченного органа (ФНС России) в лице Управления Федеральной налоговой службы по Краснодарскому краю поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил  определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями ст. 156 АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО6 (далее - заявитель, кредитор) обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании ООО «Южная Грузовая Компания» (далее - должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 21.02.2020 (резолютивная часть 18.02.2020) требования признаны обоснованными, в силу чего в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО5. 

Согласно сведениям, размещенным в официальном источнике (издательский дом - «КоммерсантЪ»), сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства (наблюдение) опубликовано 07.03.2020 № 42, в ЕФРСБ - 02.03.2020. 

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 12.04.2021 (резолютивная часть от 05.04.2021) в отношении должника введена процедура конкурсного производства сроком на 6 (шесть) месяцев, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5. 

Согласно сведениям, размещенным в официальном источнике (издательский дом - «КоммерсантЪ»), сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства (конкурсное производство) опубликовано 30.04.2021 № 77.

Решением от 20.08.2018 № 7 единственного учредителя ООО «ЮГК», подписанное ФИО2, принято решение о выплате дивидендов учредителю ФИО2 в размере 1 000 000 рублей.

ООО «ЮГК» (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключили договор передачи транспортного средства от 03.12.2018. Предмет договора: транспортное средство Porsche Cayenne S DIESEL, VIN: 

<

***>, 2016 г.в.

В соответствии с пунктом 3.1 договора купли-продажи от 03.12.2018, стоимость автомобиля составила 1 000 000 рублей. В соответствии с решением № 7 единственного учредителя ООО «ЮГК» от 20.08.2018 передается в виде выплаты дивидендов.

Уполномоченный орган и конкурсный управляющий обратились в арбитражный суд с заявлениями об оспаривании указанной сделки должника.

Оценив представленные доказательства в совокупности, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что суд первой инстанции обоснованно удовлетворил заявления, исходя из следующего.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как следует из разъяснений указанной нормы Закона о банкротстве, данным в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"» (далее -постановление № 63), для признания сделки недействительной по основанию ее подозрительности необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 6 постановления № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, среди которых, в том числе, совершение сделки безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункт 7 постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как разъяснено в пункте 9 постановления № 63, при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего постановления Пленума). Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела, спорная сделка заключена сторонами 20.08.2018 и 03.12.2018, а заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято судом 25.12.2019, в связи с чем она попадает под действие пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в части периода подозрительности.

Из материалов дела следует, что по состоянию на 20.08.2018 должник обладал признаками неплатежеспособности, определенными в статье 2 Закона о банкротстве.

Правовое значение для установления признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества имеет момент наступления обязанности по исполнению денежного обязательства, а не дата вынесения судебного акта и выдачи исполнительного листа для его принудительного исполнения. Данный правовой подход соответствует сложившейся судебной практике (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18.12.2019 № Ф08-11585/2019 по делу № А53-12658/2017).

Согласно выводам, сделанным в определении Верховного суда от 22.12.2016 № 308-ЭС16-11018 по смыслу 5 пункта 1 статьи 38, пункта 1 статьи 44, пункта 1 статьи 55 Налогового кодекса Российской Федерации обязанность по уплате налога возникает у налогоплательщика в момент, когда сформирована налоговая база применительно к налоговому (отчетному) периоду исходя из совокупности финансово - хозяйственных операций или иных фактов, имеющих значение для налогообложения.

29.06.2018 налоговым органом принято решение о проведении в отношении ООО «ЮГК» выездной налоговой проверки; решением от 13.11.2019 № 16-09/23 должнику доначислен НДС и налог на прибыль организаций за 2015 - 2017 годы в сумме 21 780,61 тыс. рублей. В ходе выездной налоговой проверки выявлена схема формального заключения сделок на оказание транспортно-экспедиционных услуг с организациями, которые не имели в собственности имущества и транспорта, не представляли сведения о работниках.

Следовательно, на момент совершения оспариваемой сделки (20.08.2018 и 03.12.2018) на стороне должника уже была сформирована налоговая база и возникла обязанность по уплате сумм налога на добавленную стоимость за период с 2015 по 2017 годы.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710 (3) сформулирована правовая позиция, согласно которой по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления № 63 наличие на дату совершения сделки у должника просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения оспариваемой сделки.

Из материалов дела следует, что требование уполномоченного органа включены в реестр требований кредиторов ООО «ЮГК» с удовлетворением в третью очередь. Требования налогового органа составляют 85% от всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

В соответствии с абзацами 2, 3 пункта 2 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи.

Учитывая, что ФИО2 является единственным учредителем ООО «ЮГК», суд первой инстанции пришел к верному выводу о его заинтересованности по отношению к должнику.

В пункте 6 постановления № 63 даны разъяснения, согласно которым цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если сделка совершена при наличии у должника признаков неплатежеспособности и в отношении заинтересованного лица.

Суд первой инстанции, исследуя доводы уполномоченного органа и конкурсного управляющего о причинении вреда имущественным правам кредиторам должника, установил следующее.

В договоре передачи транспортного средства от 03.12.2018, который сдавался в органы ГИБДД указано, что стоимость имущества составляет 1 000 000 рублей.

Согласно представленному ответчиком в материалы спора экспертному заключению от 03.12.2018 № 104-18, которое составлялось должником при реализации спорного транспортного средства, его рыночная стоимость составляла 1 997 700 рублей.

По ходатайству конкурсного управляющего судом первой инстаныции назначена судебная экспертиза для определения рыночной стоимости спорного имущества на 03.12.2018.

Согласно представленному в материалы спора экспертному заключению от 17.08.20222 № 17/08/21-2022, рыночная стоимость Porsche Cayenne S DIESEL, VIN: 

<

***>, 2016 г.в. составила 1 997 700 рублей.

Оценив экспертное заключение представленное по результатам проведения судебной экспертизы, суд первой инстанции сделал правильный вывод, что составленное экспертом заключение является ясным, полным, обоснованным и без каких-либо противоречий отвечает на поставленный судом вопрос, не содержит каких-либо противоречивых выводов и не вызывает сомнений в его обоснованности. Экспертиза проведена экспертом, отвечающим предъявляемым к нему требованиям. Доказательств, свидетельствующих о нарушении экспертом при проведении экспертного исследования требований действующего законодательства, доказательства наличия в заключение противоречивых или неясных выводов, из материалов дела не усматриваются, и ответчиком, в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не представлены.

Оценив заключение эксперта, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что оно подлежит принятию в качестве доказательства, соответствующего требованиям статей 64, 67, 68, 71, 75, 82, 83, 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку составлено на основании норм действующего законодательства и соответствует требованиям, предъявляемым к указанному роду документам.

На вопрос суда конкурсный управляющий и представитель уполномоченный орган указали, что не будут заявлять ходатайство о назначении по спору повторной судебной экспертизы.

Таким образом, суд первой инстанции рассмотрел спор, по имеющимся в деле доказательствам. 

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что стоимость сделки является заниженной в два раза по сравнению с рыночной стоимостью спорного имущества.

Доводы ответчика о том, что спорное имущество реализовано должником за 2 000 000 рублей, рассмотрен судом первой инстанции и правомерно отклонен.

Ответчик представил в материалы спора копию договора купли-продажи от 03.12.2018, в котором имеются условия о продаже имущества за 2 000 000 рублей. Данный договор купли-продажи не сдавался в органы ГИБДД; указанный договор представлен только при рассмотрении настоящего спора; договор со стороны продавца и покупателя подписан ответчиком. Таким образом, суд критически оценил данную копию договора купли-продажи спорного имущества.

Суд первой инстанции, исследуя обстоятельства оплаты, установил следующее.

Из пояснений ответчика следует, что у должника перед ним образовалась обязанность по выплате дивидендов за 2017 год в размере 1 000 000 рублей. Стоимость спорного имущества определена сторонами в размере 2 000 000 рублей, из которой 1 000 000 рублей оплачен ответчиком в кассу должника, а 1 000 000 рублей зачтен в счет исполнения обязательства по выплате дивидендов.

Суд первой инстанции, исследуя обстоятельства оплаты 1 000 000 рублей по оспариваемой сделке за счет выплаты ответчику дивидендов за 2017 год, пришел к следующим выводам.

В материалы спора не представлены надлежащие доказательства того, что в 2017 году у должника образовалась обязанность по выплате ответчику 1 000 000 рублей дивидендов (не представлены доказательства, достоверно подтверждающие наличие и стоимость активов должника за 2017 год, согласно которым должник обязан был выплатить дивиденды в размере 1 000 000 рублей).

Кроме того, суд отмечает, что согласно абзацу 4 пункта 8 статьи 23 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах) общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или части доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплаты или выдачи имущества в натуре оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с Федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) либо в результате этих выплат или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества.

Согласно установленным выше обстоятельствам, на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелись признаки неплатежеспособности. Таким образом, должник не мог произвести 03.12.2018 оплату по договору купли-продажи в счет дивидендов за 2017 год.

В качестве исполнения ответчиком обязательств по оплате в материалы спора также представлена квитанция к приходному кассовому ордеру от 12.03.2019 № 2, согласно которой ответчик внес в кассу предприятия 1 000 000 рублей.

Суд, исследовав материалы спора, установил следующее.

Приходный кассовый ордер от 12.03.2019 № 2, согласно которому ответчик внес в кассу предприятия 1 000 000 рублей, подписан со стороны кассира и главного бухгалтера должника самим ответчиком.

Таким образом, суд критически отнесся к данному документу, представленному в качестве доказательства оплаты 1 000 000 рублей по оспариваемой сделке.

Оценив представленные доказательства, доводы лиц, участвующих в обособленном споре, по правилам статьи 71 АПК РФ, суд пришел к обоснованному выводу о том, что оспариваемая сделка по передаче имущества на основании договора передачи транспортного средства от 03.12.2018 совершена в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при наличии у должника признаков неплатежеспособности; ликвидное имущество выбыло из конкурсной массы безвозмездно; исполнение оспариваемой сделки повлекло уменьшение размера имущества должника, за счет которого кредиторы должника вправе претендовать на удовлетворение своих требований; сделка причинила вред должнику и его кредиторам.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленного требования по основаниям, предусмотренным положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, исследуя заявленное требование о признании недействительным решения от 20.08.2018 № 7 единственного учредителя ООО «ЮГК» о выплате дивидендов ФИО2, пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 28 Закона об обществах общество вправе ежеквартально, раз в полгода или раз в год принимать решение о распределении своей чистой прибыли между участниками общества. Решение об определении части прибыли общества, распределяемой между участниками общества, принимается общим собранием участников общества. Часть прибыли общества, предназначенная для распределения между его участниками, распределяется пропорционально их долям в уставном капитале общества (пункт 2 статьи 28 Закона об обществах).

Согласно статьи 29 Закона об обществах общество не вправе принимать решение о распределении своей прибыли между участниками общества, а в случае если решение принято не вправе выплачивать участникам общества прибыль: если на момент выплаты общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с федеральным законом о несостоятельности (банкротстве) или если указанные признаки появятся у общества в результате выплаты; если на момент выплаты стоимость чистых активов общества меньше его уставного капитала и резервного фонда или станет меньше их размера в результате выплаты; в иных случаях, предусмотренных федеральными законами.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона об обществах общество не вправе приступить к выплате прибыли участникам общества, если на момент выплаты общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с Законом о банкротстве или если указанные признаки появятся у общества в результате выплаты.

Согласно установленным выше обстоятельствам, на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелись признаки неплатежеспособности.

Кроме того, в силу пункта 2 статьи 29 Закона об обществах общество не вправе выплачивать участникам общества прибыль, решение о распределении которой между участниками общества принято:

- если на момент выплаты стоимость чистых активов общества меньше его уставного капитала и резервного фонда или станет меньше их размера в результате выплаты.

Суд установил, что в соответствии с данными бухгалтерского отчетности активы должника за 2017 год составляли 5 202 000 рублей. Уставной капитал общества составлял 10 000 рублей.

Спорный автомобиль Porsche Cayenne S DIESEL приобретен должником у лизинговой компании за 7 096 116,20 рублей (т. 1, л. д. 29).

Учитывая изложенное, передача спорного имущества единственному учредителю привела к значительному снижению чистых активов должника, и их величина стала менее величины уставного капитала общества.

Таким образом, ответчик, как единственный учредитель, не праве был принимать решение о распределении прибыли в свою пользу в размере 1 000 000 рублей.

Суд первой инстанции, исследовав материалы спора, пришел к верному выводу о том, что в собственность заинтересованного лица ФИО2 передан реальный ликвидный актив должника, в связи с чем у общества из оборота выбыло имущество, за счет которого возможно погашение требований кредиторов. В данном случае, ФИО2, по существу реализована схема отчуждения ликвидного имущества должника заинтересованному лицу в преддверии банкротства. Возмездность сделки по продаже имущества должника оформлена оспариваемым решением единственного участника должника и договором передачи транспортного средства.

Суд первой инстанции сделал правильный выводу о необходимости признания недействительными сделками как решения от 20.08.2018 № 7 о выплате дивидендов ФИО2, так и договора передачи транспортного средства от 03.12.2018, поскольку данные сделки, по сути, являются единой сделкой по выводу имущества должника.

Таким образом, действия сторон оспариваемых сделок существенным образом отличались от добросовестного осуществления гражданских прав, сделки совершены в ущерб кредиторам, поэтому являются недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доводы заявителя жалобы о том, что у должника в период 2015-2018 г.г. имелись чистые активы и нераспределенная прибыль, позволяющие произвести выплату дивидендов, подлежат отклонению судебной коллегией, поскольку противоречат материалам дела. 

Обосновывая правомерность выплаты дивидендов на основании решения учредителя ФИО2 № 7 от 20.08.2018 в размере 1 000 000 руб. в счет оплаты стоимости отчужденного имущества, заявитель жалобы ссылается на наличие по данным бухгалтерской отчетности должника нераспределенной прибыли (стр. 1370) на балансе ООО «ЮГК», в том числе:

в 2015 году в сумме 2 194 тыс. руб.;

в 2016 году в сумме 2 214 тыс. руб.;

в 2017 году в сумме 5 202 тыс. руб.;

в 2018 году в сумме 5 253 тыс. рублей.

Также указано, что по данным баланса стоимость чистых активов составляла:

в 2016 году в сумме 2 224 тыс. руб.;

в 2017 году в сумме 5 212 тыс. руб.;

в 2018 году в сумме 5 263 тыс. рублей.

Вместе с тем, ответчиком не учтены следующие обстоятельства, существенно влияющие на правильное разрешение спора.

В соответствии со ст. 29 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», общество не вправе принимать решение о распределении своей прибыли между участниками общества и выплачивать ее, если на момент принятия такого решения стоимость чистых активов общества меньше его уставного капитала и резервного фонда или станет меньше их размера в результате принятия такого решения.

В соответствии с пунктом 4 «Порядка стоимости определения чистых активов», утвержденного приказом Министерства финансов России от 28.08.2014 №84н, стоимость чистых активов определяется как разность между величиной принимаемых к расчету активов организации и величиной принимаемых к расчету обязательств организации.

Принимаемые к расчету активы включают все активы организации, за исключением дебиторской задолженности учредителей (участников, акционеров, собственников, членов) по взносам (вкладам) в уставный капитал (уставный фонд, паевой фонд, складочный капитал), по оплате акций.

Принимаемые к расчету обязательства включают все обязательства организации, за исключением доходов будущих периодов, признанных организацией в связи с получением государственной помощи, а также в связи с безвозмездным получением имущества.

Вместе с тем, при расчете стоимости чистых активов ответчиком не учтена незадекларированная задолженность ООО «ЮГК» по обязательным платежам в бюджет РФ, которая в настоящее время включена в реестр требований кредиторов должника.

Данная задолженность была доначислена на основании решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 13.11.2019 №16-09/23, согласно которому налоговым органом установлена неуплата НДС и налога на прибыль за 2015-2017 на общую сумму 23 390 612,06 руб., в том числе основного долга - 14 940 990 рублей.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного суда Российской Федерации от 22.12.2016 по делу № 308-ЭС16-11018, обязанность по уплате налогов возникает на стороне юридического лица-налогоплательщика в момент, когда сформирована налоговая база применительно к налоговому (отчетному) периоду исходя из совокупности финансово-хозяйственных операций или иных фактов, имеющих значение для налогообложения.

Упомянутая задолженность перед бюджетом не погашена должником в преддверии его банкротства, требование уполномоченного органа, основанное на решении от 13.11.2019 № 16-09/23, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 01.02.2021 признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Следовательно, в период выплаты дивидендов и отчуждения транспортного средства у общества уже была сформирована налоговая база и имелась недоимка по уплате сумм налогов, которая в последующем включена в реестр требований кредиторов в сумме 23 390 612,06 руб., в том числе 14 940 990 руб. основного долга, что составляет 85% от общего размера требований кредиторов, включенных в реестр.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации от 12.02.2018 №305-ЭС17-11710 (3) сформулирована правовая позиция, согласно которой по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления № 63 наличие на дату совершения сделки у должника просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения оспариваемой сделки.

Таким образом, на момент принятия решения о выплате дивидендов от 20.08.2018 должник обладал признаками неплатежеспособности.

Кроме того, ранее судом была дана правовая оценка факту неплатежеспособности должника в определениях от 16.11.2022 по обособленному спору № А32-59427/2019-4/Б-18-34-С, от 22.09.2022 по обособленному спору № А32-59427/2019-4/Б-15-С.

Таким образом, с учетом непринятых ответчиком в расчет непогашенных обязательств должника перед бюджетом РФ и данных бухгалтерской отчетности, расчет стоимости чистых активов выглядит следующим образом:

1) За 2016 год:

активы (стр. 1600) = 29 813 тыс. руб.;

сумма долгосрочных и краткосрочных обязательств (стр. 1400 + стр. 1500) = 0,00 тыс. руб. + 27 589 тыс. руб. = 27 589 тыс. руб.;

- незадекларированные обязательства перед бюджетом РФ (неуплаченные налоги за 2015-2016 года по решению ВНП от 13.11.2019 № 16-09/23) = 14 940 тыс. руб.;

-стоимость чистых активов (29 813 тыс. руб. - (27 586 тыс. руб. + 14 940 тыс. руб.) = - 12 713 тыс. руб. (убыток);

- размер уставного капитала (стр. 1310)= 10 тыс. рублей.

2) За 2017 год:

- активы (стр. 1600) = 38 252 тыс. руб.;

-сумма долгосрочных и краткосрочных обязательств (стр. 1400 + стр. 1500) = 7 306 тыс. руб. + 25 744 тыс. руб. = 33 050 тыс. руб.;

- незадекларированные обязательства перед бюджетом РФ (неуплаченные налоги за 2015-2017 года по решению ВНП от 13.11.2019 № 16-09/23) = 14 940 тыс. руб.;

- стоимость чистых активов (38 252 тыс. руб. - (33 050 тыс. руб. + 14 940 тыс. руб.)) = - 9 738 тыс. руб. (убыток);

размер уставного капитала (стр. 1310) = 10 тыс. рублей. 3)3а 2018 год:

активы (стр. 1600) = 8 817 тыс. руб.;

сумма долгосрочных и краткосрочных обязательств (стр. 1400 + стр. 1500) = 0,00 тыс. руб. + 3 554 тыс. руб. = 3 554 тыс. руб.;

незадекларированные обязательства перед бюджетом РФ (неуплаченные налоги за 2015-2017 года по решению ВНП от 13.11.2019 № 16-09/23) = 14 940 тыс. руб.;

стоимость чистых активов (8 817 тыс. руб. - (3 554 тыс. руб. + 14 940 тыс. руб.)) = - 9 677 тыс. руб. (убыток);

размер уставного капитала (стр. 1310) = 10 тыс. рублей. 4) За 2019 год:

активы (стр. 1600) = 26 271 тыс. руб.;

-сумма долгосрочных и краткосрочных обязательств (стр. 1400 + стр. 1500) = 3 528 тыс. руб. + 34 720 тыс. руб. = 38 248 тыс. руб.;

- незадекларированные обязательства перед бюджетом РФ (неуплаченные налоги за 2015-2017 года по решению ВНП от 13.11.2019 № 16-09/23) = 14 940 тыс. руб.;

-стоимость чистых активов (26 271 тыс. руб. - (38 248 тыс. руб. + 14 940 тыс. руб.) = - 26 917 тыс. руб. (убыток);

- размер уставного капитала (стр. 1310)= 10 тыс. рублей.

Таким образом, у ООО «ЮГК» отсутствовала нераспределенная прибыль в период совершения спорной сделки, поскольку общество находилось в убытке. 

ФИО2, как контролирующее лицо, не мог не знать об имеющихся у общества неисполненных обязательств перед бюджетом, выявленных и доначисленных по результатам выездной налоговой проверки, в рамках которой установлены его умышленные противоправные действия по искажению бухгалтерской и налоговой отчетности.

Кроме того, действуя как добросовестный руководитель, при обычных условиях гражданского оборота, учитывая вышеуказанные обстоятельства финансового положения общества, ставится под сомнение разумность отчуждения дорогостоящего актива посредством неправомерной выплаты дивидендов контролирующему лицу.

На основании изложенного, вывод суда первой инстанции о том, что ответчик, как единственный учредитель, не вправе был принимать решение о распределении прибыли в свою пользу в размере 1 000 000 руб., поскольку на момент сделки имелись признаки неплатежеспособности, является обоснованным и не противоречит действительным обстоятельствам по делу.

Доводы заявителя жалобы о том, что взыскание с ответчика суммы 1 997 700 руб. является необоснованным, поскольку им внесены денежные средства в сумме 1 000 000 руб. в кассу предприятия в счет оплаты стоимости приобретенного имущества, признаются судебной коллегией несостоятельными.

Согласно материалов дела, автомобиль Porshe Cyenne S Diesel, 2016 г.в. приобретен ООО «ЮГК» по договору лизинга № Р17-16507-ДЛ от 28.09.2017. Согласно дополнительному соглашению к договору лизинга №Р17-16507-ДЛ, сумма лизинговых платежей составила 7 096 116,20 рублей.

Как указано ранее, согласно экспертному заключению ООО «Научно-технический центр «Эксперт» от 17.08.2022 № 17/08/2-2022, рыночная стоимость спорного транспортного средства составляет в размере 1 997 700 рублей.

Согласно представленным в дело документам, оплата стоимости транспортного средства производилась в следующем порядке:

посредством выплаты дивидендов в свою пользу в размере 1 000 000 руб. на основании решения от 20.08.2018 единственного учредителя ФИО2, неправомерность которого установлена судом первой инстанции;

посредством внесения наличных денежных средств в кассу предприятия в размере 1 000 000 руб. на основании приходного кассового ордера от 22.07.2019 № 7.

Кроме того, по данным представленного договора купли-продажи транспортного средства от 03.12.2018, пунктом 3.2.2 закреплено условие о предоставлении ФИО2 беспроцентной рассрочки уплаты остаточной стоимости автомобиля в сумме 1 000 000 руб. на 1 год (до 31.12.2019). При этом договор с обеих сторон подписан ФИО2

Принимая во внимание кризисное финансовое состояние общества на момент заключения сделки, отсутствие выручки, наличие кредиторской задолженности у общества, а также отсутствие законного права у должника на выплату дивидендов, указанное экономически нецелесообразное условие сделки выходит за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности и свидетельствует об умышленных противоправных действиях руководителя общества ФИО2

Согласно мотивированным доводам уполномоченного органа, в результате анализа кассовых книг должника установлено, что денежные средства, внесенные ФИО2 в кассу предприятия в счет оплаты за Porshe Cyennc S Diesel по договору от 03.12.2018 на основании приходного кассового ордера от 22.07.2019, не были использованы в хозяйственной деятельности организации или направлены на погашение задолженности, а в тот же день 22.07.2019 выданы на имя ФИО2 под отчет. При этом, выданные денежные средства в кассу должника не были возвращены, что является предметом обособленного спора об оспаривании сделок по выплате денежных средств в пользу ФИО2 в рамках дела о банкротстве должника.

Таким образом, уполномоченный орган полагает, что оплата по договору отчуждения от 03.12.2018 в виде внесения денежных средств в кассу носит фиктивный характер, поскольку совершена лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия.

Обратного заявителем жалобы не доказано. 

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что в результате совершения оспариваемой сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов, поскольку должник без надлежащего встречного представления, лишился дорогостоящего ликвидного актива за счет которого возможно было погасить задолженности перед кредиторами.

Конкурсный управляющий также просил признать недействительной сделку по переходу права собственности в отношении спорного имущества к ФИО7

Суд первой инстанции установил, что ФИО2 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключили договор купли-продажи спорного транспортного средства от 29.11.2019.

В дальнейшем конкурсный управляющий уточнил заявленное требование и просил признать недействительным решение от 20.08.2018 № 7 о выплате дивидендов ФИО2; договор передачи транспортного средства PORSCHE CAYENNE S DIESEL, VIN - 

<

***>, 2016 г.в. от 03.12.2018, заключенный между ООО «ЮГК» и ФИО2.

В определении суда от 27.09.2022 конкурсному управляющему предложено представить пояснения по уточненному требованию, а именно: отказывается ли он от части заявленных требований.

Конкурсный управляющий не выразил в какой-либо процессуальной форме об отказе от части заявленных требований. Таким образом, суд рассматривает требование, заявленное также и ФИО7

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной.

Указанная правовая позиция Верховного суда Российской Федерации изложена в определении от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031.

В определении от 15.06.2022 суд первой инстанции просил управляющего представить следующие пояснения: обосновать требование о признании договора купли-продажи, заключенного ФИО2 и ФИО7 в качестве цепочки сделок с целью вывода имущества должника на последнего приобретателя. Раскрыть доводы о том, что оспариваемые сделки взаимосвязаны между собой, а именно: имеют единый субъектный состав, который аффилирован между собой или стороны оспариваемых сделок являются заинтересованными лицами; стороны сделок преследуют единую цель; воля сторон при совершении каждой из оспариваемых сделок не направлена на достижение самостоятельного, отличного от других, результата. Позицию относительно возможности рассмотрения в рамках настоящего дела сделки между физическими лицами, которые не являлись стороной договора.

Как указал Верховный суд Российской Федерации в определении от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"» - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательно перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Исследовав материалы рассматриваемого спора, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что конкурсный управляющий не представил доказательств того, что сделки, заключенные должником, ФИО2 и ФИО7, являются цепочкой сделок по выводу имущества должника; доказательств того, что состав участников всех оспариваемых сделок аффилирован между собой; стороны сделок преследовали единую цель; воля сторон при совершении каждой из оспариваемых сделок не направлена на достижение самостоятельного результата.

Таким образом, суд первой инстанции счел, что имеются основания для оставления без рассмотрения заявления о признании недействительной сделкой договора купли-продажи, заключенного ФИО2 и ФИО7 применительно к положениям, установленным пунктом 1 части 1 статьи 148 АПК РФ, а также применительно к пункту 4 части 1 статьи 148 АПК РФ при его совокупном толковании с частью 4.1 статьи 38 АПК РФ.

Судом первой инстанции учтена аналогичная правовая позиция, изложенная в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 04.12.2020 № Ф08-2384/2020 по делу № А25-2825/2017, постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 28.02.2019 по делу № А32-10029/2016, постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 21.10.2020 № Ф09-354/19 по делу № А71-330/2018, постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 12.09.2019 № Ф09-5061/16 по делу № А60-56055/2014, постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021 по делу № А32-20367/2018.

В данной части от лиц, участвующих в деле, в суд апелляционной инстанции возражений не поступило.

По мнению уполномоченного органа к рассматриваемым отношениям также подлежат применению положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Применительно к настоящему спору для установления факта недействительности сделки на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) обеих сторон оспариваемой сделки, а также то обстоятельство, что обе стороны сделки действовали исключительно с намерением причинить вред должнику и его кредиторам, а не в соответствии с обычно применяемыми правилами.

Суд первой инстанции, рассмотрев данное требование, сделал вывод о том, что конкурсным управляющим и налоговым органом в рамках настоящего спора не доказано, что действия ответчика совершены с намерением причинить вред другим лицам, в обход закона с противоправной целью.

Сделки с предпочтением и подозрительные сделки являются оспоримыми по основаниям, установленным Законом о банкротстве. Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом пункта 4 постановления от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)», пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)"» разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, действующее законодательство разграничивает способы защиты нарушенного права на оспаривание сделок как по специальным нормам Закона о банкротстве, так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Между тем управляющий и уполномоченный орган не указали в своих заявлениях какие-либо доводы, свидетельствующие о ничтожности оспариваемой сделки.

Положения о возможности применения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации относятся к сделкам с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок. В рассматриваемом случае на подобные обстоятельства управляющий должника в своем заявлении не ссылался (определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014).

Иной подход приводит к тому, что содержание части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо (определения Верховного Суда РФ от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765).

Согласно статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с пунктом 1 статьей 61.6 Закона о несостоятельности (банкротстве) все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой названного Закона, подлежит возврату в конкурсную массу.

Пунктом 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве предусмотрено, что кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2, пункта 2 статьи 61.3 названного Федерального закона и Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

В пункте 29 постановления № 63 разъяснено, что если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Учитывая, что имущество должника выбыло из правообладания ФИО2, суд первой инстанции правомерно применил последствия недействительности сделки в виде взыскания в пользу должника рыночной стоимости имущества с ответчика.

Судебные расходы распределены судом первой инстанции между сторонами с учетом требований статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и обоснованно отнесены на ответчика.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Оснований для переоценки выводов и доказательств, которые при рассмотрении дела были исследованы и оценены судом первой инстанции с соблюдением требований статьи 71 АПК РФ, не имеется.

При указанных обстоятельствах основания для отмены или изменения судебного акта в обжалуемой части отсутствуют.

Нарушений процессуальных норм, влекущих отмену обжалуемого акта (ч. 4 ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом апелляционной инстанции не установлено. С учетом изложенного, основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 16.11.2022 по делу № А32-59427/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий М.А. Димитриев

СудьиД.В. Николаев

Н.В. Сулименко