СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-2378/2024(1)-АК

Дело № А60-45793/2022

17 апреля 2024 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 11 апреля 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 апреля 2024 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Чепурченко О.Н.,

судей                                  Плаховой Т.Ю., Темерешевой С.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Чадовой М.Ф.,

при участии в судебном заседании посредством использования веб-конференции:

от ФИО1: ФИО2, паспорт, доверенность от 24.11.2023,

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда, 

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО6 Богдановны

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 13 февраля 2024 года об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего об оспаривании сделки должника – договора купли-продажи квартиры от 10.04.2015, заключенного с ФИО1, 

вынесенное в рамках дела № А60-45793/2022 о признании несостоятельным (банкротом) ФИО4 (ИНН 

<

***>),         

 

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.08.2022 принято к производству заявление ФИО4 о признании ее несостоятельной (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 16.11.2022 ФИО4 (должник) признана несостоятельной (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина-должника сроком на шесть месяцев. Финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО5, член Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».

Определением от 02.03.2023 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей финансового управляющего  имущества должника; финансовым управляющим имуществом ФИО4 утверждена ФИО6, члена Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Центрального Федерального округа».

Определениями суда срок процедуры реализации имущества должника неоднократно продлевался. 

08 ноября 2023 года в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО6 об оспаривании сделки должника, в котором просила признать недействительной сделкой договор купли-продажи б/н от 10.04.2015, по отчуждению должником квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, площадью 66,1 кв.м. (кадастровая стоимость 4 191 816,77 руб.) в пользу ФИО1; применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника стоимости спорного объекта недвижимого имущества (квартиры) в размере 4 500 000 руб. (с учетом уточнений, заявленных в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ)).

Из Росреестра по Свердловской области в материалы дела поступили документы в отношении спорного объекта.

ФИО1, должник против удовлетворения заявленных требований возражал.

АО КБ «Агропромкредит» заявленные финансовым управляющим требования поддержал.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13 февраля 2024 года в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО6 о признании договора купли-продажи от 10.04.2015 недействительной сделкой отказано.

В порядке распределения судебных расходов суд взыскал с ФИО4 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб.

Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий ФИО6 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить.

В обоснование апелляционной жалобы финансовый управляющий указывает на то, что на дату совершения оспариваемой сделки у должника имелись неисполненные обязательства; исполнение должником обязательств перед кредиторами прекратилось с июня 2013 года; на дату совершения оспариваемой сделки в отношении должника имелось вступившее в законную силу решение Ленинского районного суда от 03.01.2015 по делу № 2-2211/2015 о взыскании задолженности по кредитному договору; задолженность все реестровыми кредиторами образовалась в период с 12.07.2012 по 22.04.2014. При этом апеллянт отмечает, что несмотря на то, что спорная квартира и была для должника единственным жильем, она являлась предметом залога, а следовательно, подлежала продаже с торгов с последующим распределением денежных средств, а так как залоговый кредитор обладал незначительным размером задолженности, то после погашения его требований, оставшаяся часть денежных средств подлежала распределению между иными незалоговыми кредиторами. 

ФИО1 согласно письменному отзыву против удовлетворения апелляционной жалобы возражает, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого определения.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

Участвующий в судебном заседании представитель ФИО1 поддержал возражения, приведенные в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом явку своих представителей не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению апелляционной жалобы в их отсутствие. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 10.04.2015 между ФИО4 и ФИО1 был заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, по цене 4 500 000 руб.

Согласно п. 2 указанного договора стоимость квартиры уплачена покупателем продавцу в полном объеме до подписания данного договора. 

Регистрация перехода права собственности ФИО1 на указанную квартиру произведена регистрирующим органом в соответствии с действующим законодательством 29.04.2015.

Полагая, что указанный договор совершен при наличии у должника неисполненных обязательств, без предоставления должнику равноценного встречного исполнения, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о признании договора купли-продажи квартиры от 10.04.2015 недействительной сделкой на основании п. 1, 2 ст. 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», ст.ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из отсутствия оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по специальным основаниям в связи с ее совершением за пределами трехлетнего срока до возбуждения дела о банкротстве, а также доказанности обстоятельств свидетельствующих о ее реальности и отсутствия совокупности условий позволяющих признать оспариваемую сделку недействительной, как совершенной со злоупотреблением правом. 

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, выслушав пояснения лица, участвующего в процессе, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения в силу следующего.

В соответствии с абз. 2 п. 7 ст. 213.9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона.

Согласно п. 1 ст. 61.1 названного Закона сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в данном Федеральном законе.

Пунктом 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусмотрено, что совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств. 

Пунктом 2 названной статьи Закона установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что заинтересованное лицо знало или должно было знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 5 постановления от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (Постановление № 63) разъяснил, что п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно п. 4 Постановления № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10, 168 ГК РФ).

Из материалов дела следует, что оспариваемая сделка совершена 10.04.2015 (переход права собственности зарегистрирован 29.04.2015), то есть за пределами трехлетнего срока, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, что исключает возможность ее оспаривания по специальным основаниям.

Более того, в силу п. 13 Федерального закона № 154-ФЗ от 29.06.2015, абз. 2 п. 7 ст. 213.9 и п. 1 и 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве (в редакции от 29.06.2015) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном п.п. 3-5 ст. 213.32 Закона банкротстве.

Принимая во внимание отсутствие в материалах дела сведений о регистрации ФИО4 в качестве индивидуального предпринимателя, дату оспариваемого договора купли-продажи – 10.04.2015 (регистрация перехода права собственности 29.04.2015), следует аналогичный вывод об отсутствии оснований для признания сделки недействительной по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

Обоснованность заявленных требований правомерно проверена судом первой инстанции применительно лишь по общим основаниям.

В силу п. 1 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 ст. 168 ГК РФ).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Исходя из смысла приведенной правовой нормы, мнимость сделки обусловлена тем, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. 

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Установление факта того, что в намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным основанием для признания сделки ничтожной.

При этом следует учитывать, что являющиеся сторонами договора аффилированные лица (в отличие от обычных участников гражданского оборота, вступающих в обязательственные отношения с должником) имеют гораздо больше возможностей осуществить формальное исполнение мнимой сделки лишь для вида (п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В силу ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

В соответствии с разъяснениями, изложенным в п. 1 постановления Пленума № 25, согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Согласно правовой позиции, сформированной в определении Верховного Суда РФ от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016, во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве, п. 4 Постановления № 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ, п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, п. 32 Постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отметил, что заявление финансового управляющего по данному обособленному спору может быть удовлетворено только в том случае, если финансовый управляющий докажет наличие в оспариваемой сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

Однако доказательства, бесспорно свидетельствующих о том, что оспариваемый договор купли-продажи от 10.04.2015 заключен ФИО4 и ФИО1 исключительно с намерением причинить вред имущественным правам кредиторов должника, в обход закона с противоправной целью финансовым управляющим в материалы дела не представлены (ст. 65 АПК РФ).

Как указывалось ранее, оспариваемый договор купли-продажи квартиры является возмездной сделкой, предусматривающей оплату в размере 4 500 000 руб. 

Цена квартиры согласованная в договоре финансовым управляющим не оспорена; документально обоснованных доводов о реализации спорной квартиры по заниженной стоимости ни в суде первой инстанции, ни в апелляционном суде участниками спора не приведено (ст. 65 АПК РФ). 

Согласно п. 2 договора стоимость квартиры составляет 4 500 000 руб., которые оплачены покупателем в полном объеме до подписания настоящего договора.

Также на указанном договоре имеется расписка ФИО4 о получении ею денежных средств в указанном размере и отсутствии претензий.

Переход права зарегистрирован Управлением Росреестра по Свердловской области от 29.04.2015, о чем имеется соответствующая отметка на договоре.

При этом со стороны ФИО1 были исполнены его обязанности как покупателя, он заплатил выкупную цену, принял квартиру, своевременно совершил действия по перерегистрации права собственности и после приобретения спорной квартиры нес бремя содержания имущества (л.д. 69, 70). 

Факт передачи квартиры покупателю – ФИО1 под сомнение финансовым управляющим не ставится.

Также судом первой инстанции было проверено наличие у ФИО1 финансовой возможности приобрести спорный объект недвижимости по согласованной в договоре цене. 

Из представленных в дело документов судом установлено, что необходимая для оплаты спорной квартиры сумма была саккумулирована ФИО1 за счет денежных средств поступивших от продажи квартиры, расположенной по адресу 

<

...> (цена договора 3 850 000 руб.), денежных средств полученных по наследству, по договору займа (сумма займа 1 000 000 руб.), собственных накоплений (ежегодный доходы от трудовой деятельности в период с 2011 года по 2014 год составлял от 513 813,93 руб. до 603 689,09 руб.).

В подтверждение данных обстоятельств в материалы дела представлены договор купли-продажи недвижимого имущества от 24.09.2014, справками о доходах 2-НДФЛ, свидетельством о праве на наследство, нотариальное заявление о возврате суммы займа (л.д. 60-73).

Дополнительным доказательством реальной оплаты является тот факт, что продавец после получения денежных средств от ФИО1 выплатил в адрес ООО ФК «УралФинанс» (залогодержателя) свою задолженность, после чего было получено согласие залогодержателя на отчуждение квартиры и снятие с нее обременения.

Более того, факт получения должником денежных средств в размере стоимости спорной квартиры подтвержден должником в представленном в суд первой инстанции отзыве с приведением пояснений о расходовании полученных денежных средств, подтвержденных первичными доказательствами (л.д. 78-160).

Из совокупности указанных обстоятельств следует, что спорная квартира была оплачена ФИО1 и перешла в его владение и пользование.

Доказательства наличия между сторонами оспариваемой сделки признаков заинтересованности (аффилированности), в том числе обстоятельства, свидетельствующие о фактической заинтересованности сторон сделки, ни финансовым управляющим, ни иными лицами, участвующими в деле в материалы дела не представлены и апелляционному суду не приведены (ст. 65 АПК РФ).

Приведенные выше обстоятельства свидетельствует о реальности спорных правоотношений и исключает вывод о мнимости оспариваемого договора и возможного причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Ни финансовый управляющий, ни кредитор, участвующий при рассмотрении настоящего спора не представили доказательств, безусловно свидетельствующих о том, что при совершении оспариваемой сделки стороны/ответчик действовал недобросовестно, исключительно с намерением причинить вред кредиторам должника; факт совершения оспариваемой сделки с противоправной целью не подтвержден.

Доводы апелляционной жалобы о наличии у должника на момент совершения оспариваемой сделки неисполненных обязательств перед кредиторами, в том числе установленных вступившим в законную силу судебным актом, правового значения для рассмотрения настоящего спора не имеют и установленных выше обстоятельств, реальности оспариваемой сделки и ее исполнения обеими сторонами не опровергают.  

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание, что действиями должника не мог быть причинен вред кредиторам, поскольку спорная квартира являлась единственным жильем для должника.

Институт оспаривания сделок должника или сделок, совершенных третьими лицами с его имуществом, имеет сугубо практическую цель наполнить конкурсную массу должника ликвидным активом для его последующей реализации и погашения требований кредиторов.

Пунктом 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве предусмотрено, что из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

В силу абзаца второго ч. 1 ст. 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ) взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением.

Как разъяснено в пунктах 1 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве, абзац второй ч. 1 ст. 446 ГПК РФ). При наличии разногласий между финансовым управляющим, должником и лицами, участвующими в деле о банкротстве, относительно имущества, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством, любое из названных лиц вправе обратиться в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, с заявлением о разрешении возникших разногласий (п. 1 ст. 60, абзац второй п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве). 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 26.04.2021 № 15-П, применение института исполнительского иммунитета к единственному жилью заключается в следующем: сами по себе правила об исполнительском иммунитете не исключают возможность ухудшения жилищных условий должника и членов его семьи; ухудшение жилищных условий не может вынуждать должника помимо его воли к изменению поселения, то есть предоставление замещающего жилья должно происходить, как правило, в пределах того же населенного пункта; отказ в применении исполнительского иммунитета не должен оставить должника и членов его семьи без жилища, пригодного для проживания, площадью по крайней мере не меньшей, чем но нормам предоставления жилья на условиях социального найма; отказ от исполнительского иммунитета должен иметь реальный экономический смысл как способ удовлетворения требований кредиторов, а не быть карательной санкцией за неисполненные долги или средством устрашения должника.

Таким образом, исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора нельзя не принимать во внимание и обстоятельства того, что в случае установления обстоятельств влекущих основания для признания сделки недействительной подлежали бы применению последствия недействительности сделки в виде приведение положения сторон в первоначальное состояние, а именно в виде возврата в конкурсную массу спорной квартиры, которая в последствии не могла быть включена в конкурсную массу как единственное жилое помещение пригодное для проживания должника и реализована на торгах в целях удовлетворения требований кредиторов. 

Исходя из изложенного, при отсутствии наличия признаков злоупотребления правом, в том числе со стороны ФИО1, при недоказанности обстоятельств того, что оспариваемая сделка совершена должником с целью причинения вреда кредиторам, вывода имущества, на которое может быть обращено взыскание, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований.

Доводы финансового управляющего о том, что несмотря на то, что спорная квартира и была для должника единственным жильем, она являлась предметом залога, а следовательно, подлежала продаже с торгов с последующим распределением денежных средств, а так как залоговый кредитор обладал незначительным размером задолженности, то после погашения его требований, оставшаяся часть денежных средств подлежала распределению между иными незалоговыми кредиторами, подлежат отклонению апелляционным судом как основанные на неправильном толковании норм действующего законодательства. 

Выводы суда первой инстанции, положенные в обоснование обжалуемого определения основаны на представленных в дело доказательствах, которым дана надлежащая правовая оценка, при полном установлении обстоятельств имеющих значение для рассмотрения настоящего спора. 

Доводов, опровергающих установленные судом по делу обстоятельства, в апелляционной жалобе не приведено.

По существу обращение финансового управляющего с апелляционной жалобой свидетельствует о несогласии с принятым судом решением, что само по себе основанием для отмены обжалуемого определения являться не может.

Основания для отмены или изменения определения суда первой инстанции от 13.02.2024 по приведенным в апелляционной жалобе доводам отсутствуют. Нарушений судом первой инстанции норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со ст. 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено. 

В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит отнесению на должника. 

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 13 февраля 2024 года по делу № А60-45793/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать за счет конкурсной массы должника, ФИО4, в доход федерального бюджета 3 000 (три тысячи) рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

 

О.Н. Чепурченко 

 

Судьи

 

Т.Ю. Плахова 

 

 

С.В. Темерешева