АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  КАМЧАТСКОГО КРАЯ

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А24-2699/2023

г. Петропавловск-Камчатский

19 января 2024 года

Резолютивная часть решения объявлена 09 января 2024 года.

Полный текст решения изготовлен 19 января 2024 года.

В судебном заседании был объявлен перерыв с 25.12.2023 по 09.01.2024.

Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи О.Н. Бляхер, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело 

по иску

общества с ограниченной ответственностью "Антур" (ИНН 4105096730, ОГРН 1184101004966)

к 

акционерному обществу "Комкон" (ИНН 4101159718, ОГРН 1134101004905)

о взыскании 1 018 479, 52 руб.

по встречному иску

о признании недействительными договоров

при участии:

от истца:

ФИО2 – генеральный директор, 

от ответчика:

не явился

установил:

08.06.2023 общество с ограниченной ответственностью «Антур» (далее – истец, ООО «Антур», адрес: 684007, 

<

...>) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу «Комкон» (далее – ответчик, АО «Комкон», адрес: 683030, 

<

...>) о взыскании с учетом принятого судом уточнения размера исковых требований (исключены проценты за пользование чужими денежными средствами в период действия моратория) 956 346, 25 руб. задолженности по двум договорам на оказание комплекса услуг в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия, а именно: 285 464,39 руб. по договору № 3-АН от 01.01.2019 (долг 248 387 руб. + 37 077, 39 руб. проценты за период с 16.09.2020 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 05.06.2023); 670 881,86 руб. по договору № 8-АН от 12.10.2021 (долг 627 956, 67 руб. + 42 925,19 руб. проценты за период с 16.11.2021 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 05.06.2023).

Требования заявлены истцом со ссылкой на статьи 309, 330, 779, 781 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированы ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по названным договорам.

В ходе судебного разбирательства АО «Комкон» заявлено письменное ходатайство об оставлении иска без рассмотрения, поскольку, по мнению ответчика, генеральный директор ООО «Антур» ФИО2 не могла лично подписать исковое заявление, а также дальнейшие поступившие в суд ходатайства, по причине того, что с 13.09.2022 являлась обвиняемой по уголовному делу № 12102450011000109, находящемуся в производстве Следственного управления по Северному административному округу города Москвы Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации (АО «Комкон» признано потерпевшим по данному уголовному делу). В отношении ФИО2 согласно апелляционному постановлению Московского городского суда от 30.11.2022 мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на домашний арест с определенными запретами согласно части 7 статьи 107 УПК РФ. В связи с чем, АО «Комкон» полагало, что иск подан неустановленным лицом с подражанием подписи ФИО2

07.11.2023 ООО «Антур» представило ходатайство об увеличении исковых требований, в котором просило взыскать 995 127, 80 руб. задолженности, увеличив сумму процентов по состоянию на 08.11.2023, а именно: 248 387 руб. по договору № 3-АН от 01.01.2019, проценты - 48 176,55 руб.; 627 956,67 руб. по договору № 8-АН от 12.10.2021, проценты - 70 607,58 руб.

Определением от 08.11.2023 в порядке статьи 49 АПК РФ суд удовлетворил ходатайство истца об уточнении размера исковых требований до 995 127, 80 руб. 

В судебном заседании 08.11.2023 представитель АО «Комкон» представил суду встречное исковое заявление о признании недействительными указанных выше договоров,

Встречное исковое заявление заявлено со ссылками на положения статей 10, 166, 174 ГК РФ, статей 81, 83 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон № 208-ФЗ), и мотивировано тем, что, по мнению АО «Комкон», договоры № 3-АН от 01.01.2019, № 8-АН от 12.10.2021, заключены при наличии заинтересованности в их заключении и отсутствии одобрения сделок, а также заключены в условиях злоупотребления правом.

Для решения вопроса о принятии встречного иска к производству суд определением от 08.11.2023  отложил рассмотрение дела и назначил судебное заседание на 25.12.2023.

Определением от 01.12.2023 встречное исковое заявление принято к производству суда и назначено к рассмотрению совместно с первоначальным иском в судебном заседании.

До начала заседания от ООО «Антур» поступило заявление об увеличении исковых требований, согласно которому истец просил взыскать с ответчика 1 012 534,63 руб. задолженности, увеличив сумму процентов по состоянию на 25.12.2023, а именно: 301 497,27 руб. по договору № 3-АН от 01.01.2019, проценты – 53 110,27 руб.; 711 037,36 руб. по договору № 8-АН от 12.10.2021, проценты – 83 080,69 руб.

В порядке статьи 49 АПК РФ суд принял уточнение размера исковых требований до 1 012 534,63 руб.

От истца также поступили возражения на встречный иск.

От АО «Комкон» в суд поступили пояснения по встречному иску, истец по встречному иску также поддержал ранее заявленное ходатайство  об оставлении иска без рассмотрения.

Представитель ООО «Антур» в судебном заседании представила суду заявление о пропуске срока исковой давности по встречному иску.

Протокольным определением от 25.12.2023 в судебном заседании объявлен перерыв до 09.01.2024 для направления ООО «Антур» в адрес АО «Комкон» ходатайства о пропуске срока исковой давности и для размещения указанного ходатайства в Картотеке арбитражных дел.

09.01.2024 судебное заседание после окончания объявленного перерыва продолжено в том же судебном составе при ведении протокола судебного заседания тем же секретарем судебного заседания ФИО1, при участии ФИО2 от ООО «Антур» и в отсутствие представителя АО «Комкон».

От ответчика поступило ходатайство об отложении судебного заседания, мотивированное нахождением представителя АО «Комкон» за пределами Камчатского края.

Представитель ООО «Антур» возражала по ходатайству.

Поскольку безусловных оснований для удовлетворения ходатайства ответчика об отложении судебного заседания судом не установлено, суд определил рассмотреть дело в отсутствие представителя АО «Комкон».

После объявленного перерыва от истца в суд поступило ходатайство об увеличении размера исковых требований до 1 018 479, 52 руб. с учетом увеличения суммы процентов по состоянию на 09.01.2024. Истец просил взыскать с ответчика 1 018 479,52 руб. в том числе: 303 182,27 руб. по договору № 3-АН от 01.01.2019, из которых 248 387 руб. долга и 54 795,27 руб. процентов за период с 16.09.2020 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2024; 715 297,25 руб. по договору № 8-АН от 12.10.2021, из которых 627 956,67 руб. долга и 87 340,58 руб. процентов за период с 16.11.2021 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2024. Истец также просил начислять проценты за пользование чужими денежными средствами на указанные суммы основного долга с 10.01.2024 по  день фактической уплаты долга.

В порядке статьи 49 АПК РФ суд принял уточнение размера исковых требований до суммы 1 018 479,52 руб.

Истец представил суду доказательства направления в адрес ответчика заявления о пропуске срока исковой давности.

Суд озвучил, что заявление о пропуске срока исковой давности размещено в КАД 26.12.2023. Каких-либо возражений по данному заявлению от АО «Комкон» не поступило.

Заслушав доводы и пояснения присутствующего представителя ООО «Антур», исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующему выводу.

Как следует из материалов дела, 01.01.2019 между АО «Комкон» (клиент) и ООО «Антур» (исполнитель) заключен договор на оказание комплекса услуг в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия № 3-АН, по условиям которого клиент поручает, а исполнитель в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия обязуется оказать клиенту следующий комплекс услуг: услуги по юридическому, кадровому и бухгалтерскому и иному сопровождению его деятельности (пункт 1.1 договора).

Согласно пункту 1.2 договора конкретный перечень услуг определяется приложением № 1 к договору, являющимся неотъемлемой частью договора.

По условиям пункта 2.3 договора принятие услуг исполнителя клиентом осуществляется   путём ежемесячного подписания бухгалтерского акта приёмки работ (услуг).

В пункте 3.1 договора установлено, что договор заключается сроком на один календарный год. При фактическом продолжении правоотношений между клиентом и исполнителем, регулируемых договором, договор считается продлённым на тех же условиях на следующий календарный год (пункт 3.3 договора).

В соответствии с пунктом 5.1 стоимость услуг, выполняемых исполнителем в соответствии с условиями договора, составляет 100 000 руб. в месяц. Указанную стоимость составляют пакеты услуг, предусмотренные приложением № 1 к договору.

Стоимость, услуг выплачивается клиентом исполнителю ежемесячно не позднее 15 числа месяца следующего за расчетным путём перечисления денежных средств на расчетный счёт исполнителя (пункт 5.2 договора).

Во исполнение договора ООО «Антур» оказало АО «Комкон» согласованные договором услуги. Сторонами подписаны акты о приемке услуг от 31.08.2020 № 43 на сумму 100 000 руб. за август 2020 года, от 30.09.2020 № 49 на сумму 100 000 руб. за сентябрь 2020 года, от 15.10.2020 на сумму 48 387 руб. за комплекс услуг, оказанных в период с 01.10.2020 по 15.10.2020, на общую сумму 248 387 руб.

Указанные услуги АО «Комкон» не оплачены, в связи с чем образовался долг по договору от 01.01.2019 № 3-АН на сумму 248 387 руб.

12.10.2021 между АО «Комкон» (клиент) и ООО «Антур» (исполнитель) заключен договор на оказание комплекса услуг в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия № 8-АН, по условиям которого клиент поручает, а исполнитель в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия обязуется оказать клиенту следующий комплекс услуг: услуги по юридическому, кадровому и бухгалтерскому и иному сопровождению его деятельности (пункт 1.1 договора).

Согласно пункту 1.2 договора конкретный перечень услуг определяется приложением № 1 к договору, являющимся неотъемлемой частью договора.

По условиям пункта 2.3 договора принятие услуг исполнителя клиентом осуществляется   путём ежемесячного подписания бухгалтерского акта приёмки работ (услуг).

В пункте 3.1 договора установлено, что договор заключается сроком на один календарный год. При фактическом продолжении правоотношений между клиентом и исполнителем, регулируемых договором, договор считается продлённым на тех же условиях на следующий календарный год (пункт 3.3 договора).

В соответствии с пунктом 5.1 стоимость услуг, выполняемых исполнителем в соответствии с условиями договора, составляет 100 000 руб. в месяц. Указанную стоимость составляют пакеты услуг, предусмотренные приложением № 1 к договору.

Стоимость, услуг выплачивается клиентом исполнителю ежемесячно не позднее 15 числа месяца следующего за расчетным путём перечисления денежных средств на расчетный счёт исполнителя (пункт 5.2 договора).

Во исполнение договора ООО «Антур» оказало АО «Комкон» согласованные договором услуги. Сторонами подписаны акты о приемке услуг от 31.10.2021 № 63 на сумму 61 290 руб. за октябрь 2021 года, от 01.01.2023 № 1 на сумму 200 000 руб. за ноябрь - декабрь 2021 года, от 31.01.2022 на сумму 100 000 руб. за январь 2022 года, от 28.02.2022 № 19 на сумму 100 000 руб. за февраль 2022 года, от 31.03.2022 № 20 на сумму 100 000 руб. за март 2022 года, от 20.04.2022 № 27 на сумму 66 666,67 руб. за услуги, оказанные в период с 01.04.2022 по 20.04.2022, на общую сумму 627 956,67 руб.

Указанные услуги АО «Комкон» не оплачены, в связи с чем образовался долг по договору от 12.10.2021 № 8-АН на сумму 627 956,67 руб.

Ссылаясь на неоплату ответчиком принятого по договорам исполнения, ООО «Антур» 04.05.2023 направило АО «Комкон» претензию, которая оставлена без ответа и удовлетворения, в связи с чем истец обратился с рассматриваемым иском в суд.

В свою очередь, ссылаясь на заключение договоров, положенных в основание первоначального иска, в условиях заинтересованности без получения соответствующего одобрения, а также при злоупотреблении правом, мнимость договоров,  АО «Комкон» обратилось с встречным иском о признании этих договоров недействительными. Одновременно АО «Комкон» заявило ходатайство об оставлении иска ООО «Антур» без рассмотрения, мотивированное сомнениями относительно его подписания и подачи непосредственно ФИО2 как директором общества.

Рассмотрев ходатайство АО «Комкон», суд не находит оснований для оставления первоначального иска без рассмотрения.

ФИО2 в направленных в суд письменных пояснениях указала, что избранная мера пресечения не содержала запрета на подписание документов ООО «Антур»; подтвердила, что исковое заявление и все документы, на которых проставлена ее подпись, подписаны ею лично; документы передавались через адвоката, который их направлял либо курьером, либо авиапассажиром для передачи в офис ООО «Антур», а секретарь уже передавала документы в арбитражный суд.

Кроме того, факт принадлежности подписи на поступившем в суд исковом заявлении непосредственно ФИО2 подтвержден ею лично, исковые требования первоначальным истцом, явившимся в судебное заседание, полностью поддержаны, способ подачи в суд документов повторно объяснен возможностью их передачи через адвоката, а вопрос оценки поведения ФИО2 на предмет его соответствия требованиям уголовно-процессуального законодательства не входит в круг обстоятельств, подлежащих установлению в рамках рассматриваемого спора. 

Таким образом, оценив пояснения ФИО2 и представленные доказательства, суд констатирует отсутствие сомнений в волеизъявлении ООО «Антур» на обращение в арбитражный суд с первоначальным иском, в связи с чем не усматривает оснований для оставления иска без рассмотрения, поэтому ходатайство АО «Комкон» подлежит отклонению.

Исходя из того, что требования по первоначальному иску основаны на условиях договоров на оказание комплекса услуг в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия № 3-АН от 01.01.2019 и № 8-АН от 12.10.2021, действительность которых оспаривается АО «Комкон», суд пришел к выводу о необходимости рассмотрения в первую очередь требований ответчика по встречному иску, поскольку оценка оспариваемых договоров на предмет их действительности предопределяет правовую квалификацию отношений сторон и результат рассмотрения требований первоначального иска.

Как видно из содержания встречного иска, в качестве правовых оснований для признания договоров № 3-АН от 01.01.2019 и № 8-АН от 12.10.2021недействительными ответчик ссылается на заключение их при злоупотреблении правом с целью причинить ущерб АО «Комкон», а также на наличие у оспариваемых договоров признаков сделок с заинтересованностью, заключенных с нарушением порядка одобрения подобного рода сделок, мнимость договоров, заключенных с иными целями, чем оказание услуг в интересах АО «Комкон».

ООО «Антур», возражая против доводов АО «Комкон», в числе прочего, заявила о пропуске встречным истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Оценивая доводы о пропуске исковой давности, суд пришел к следующему выводу.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (статья 195 ГК РФ).

Пунктом 2 статьи 199 ГК РФ предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. 

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Причем если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление № 43)).

Согласно статье 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ, которая, в свою очередь, устанавливает, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

При этом в силу пункта 1 статьи 197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком, однако правила статьи 195, пункта 2 статьи 196 и статей 198-207 ГК РФ распространяются также на специальные сроки давности, если законом не установлено иное (пункт 2 статьи 197 ГК РФ).

В частности, применительно к способу защиты, связанному с оспариванием действительности сделки, статьей 181 ГК РФ установлены специальные сроки:

1) три года – по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ). Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения;

2) один год – по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Исходя из обстоятельств, положенных АО «Комкон» в основание иска, заключенные сторонами договоры оспариваются обществом как по признаку ничтожности (статья 10, пункт 1 статьи 170 ГК РФ), так и по признаку их оспоримости (пункт 2 статьи 174 ГК РФ, часть 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ).

Поскольку исполнение оспариваемого договора № 3-АН от 01.01.2019 началось с даты его заключения, срок исковой давности на предъявление требования о признании его недействительным как ничтожного пропущен; встречный иск подан 08.11.2023, то есть за пределами трехлетнего срока исковой давности.

Поскольку исполнение оспариваемого договора № 8-АН от 12.10.2021 началось с даты его заключения, оснований для вывода о пропуске АО «Комкон» срока исковой давности на предъявление требования о признании его недействительным как ничтожного не имеется, поскольку встречный иск подан 08.11.2023, то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Оценивая доводы о пропуске срока исковой давности для оспаривания указанных договоров как оспоримых по основаниям, установленным в пункте 2 статьи 174 ГК РФ, части 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ, суд принимает во внимание, что об обстоятельствах, с которыми АО «Комкон» связывает недействительность оспариваемых сделок как сделок с заинтересованностью, обществу было известно еще задолго до заключения договора № 8-АН от 12.10.2021 и спустя два года после заключения договора № 3-АН от 01.01.2019, поскольку из обстоятельств дел № А24-6040/2020, А24-5930/2020, А24-5846/2020, А24-5950/2020 видно, что корпоративный конфликт между прежними акционерами АО «Комкон» с участием бывшего руководителя АО «Комкон» (супруга истца) начался еще в 2020 году. Соответственно, уже на дату заключения оспариваемого договора № 8-АН от 12.10.2021 и спустя два года после заключения договора № 3-АН от 01.01.2019 (с конца 2020 года) АО «Комкон» знало об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделок недействительными, в связи с чем требование о признании сделок недействительными на основании пункте 2 статьи 174 ГК РФ, части 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ, предъявленные во встречном иске 08.11.2023, подано за пределами годичного срока исковой давности.

Исключение из указанного правила предусмотрено абзацем третьим пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановления № 27), согласно которому срок исковой давности может исчисляться иным образом, только если был доказан сговор лица, осуществлявшего полномочия единоличного исполнительного органа в момент совершения сделки, с другой стороной сделки.

Юридическое лицо действует в гражданском обороте через своих представителей, в том числе лиц, осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа, которые имеют полномочия как на активные действия (например, совершение сделок), так и на пассивное представительство (восприятие от имени юридического лица внешних фактов). Риски недобросовестности указанных лиц несет юридическое лицо, и они не могут быть переложены на добросовестных третьих лиц.

Поскольку начало течения исковой давности связано с тем, когда юридическое лицо восприняло информацию об оспариваемой сделке, сведения, воспринятые директором, относятся на юридическое лицо и оно в подтверждение иного момента начала течения исковой давности не может ссылаться против третьих лиц на то, что директор был недобросовестный и действовал против интересов юридического лица, если только не будет доказан сговор директора с контрагентом по сделке.

Иное толкование нарушало бы права другой стороны сделки, которая по причинам, связанным исключительно с внутренними взаимоотношениями в юридическом лице, была бы ограничена в возможности ссылаться на истечение исковой давности со стороны юридического лица. Кроме того, это нарушало бы правовое равенство, поскольку юридические лица находились бы в привилегированном состоянии за счет возможности «продления» исковой давности по требованиям об оспаривании сделок посредством смены директора или предъявления таких исков новыми участниками (акционерами).

Вместе с тем ответчиком не представлено доказательств наличия сговора при заключении оспариваемых договоров между ООО «Антур» в лице ФИО2 и генеральным директором АО «Комкон» ФИО3 (договор № 3-АН от 01.01.2019), между ООО «Антур» и директором АО «Комкон» ФИО4 (договор № 8-АН от 12.10.2021), которые являлись в спорные периоды единоличным исполнительным органом АО «Комкон».

Судебные акты и протоколы допросов, на которые приводятся ссылки во встречном иске и пояснениях к нему, содержат лишь оценку взаимосвязанных действий бывшего руководителя общества ФИО3 (супруг ФИО2) и бывшего акционера и директора АО «Комкон» ФИО4 (в том числе с третьими лицами, не являющимися участниками спорных правоотношений), а также оценку взаимоотношений ФИО2 с супругом в рамках гражданских правоотношений и хозяйственных операций, относящихся к другому юридическому лицу (ООО РПЗ «Сокра»), но перечисленные судебные акты и иные документы не содержат выводов о наличии сговора между указанными лицами. 

Также отсутствуют и доказательства тому, что прежнее руководство скрывало документы АО «Комкон», включая оспариваемые договоры, что АО «Комкон» обращалось к бывшим директорам с требованием о передаче документов о деятельности общества, и они уклонялись от этой обязанности, и что общество в связи с этим не реализовало право на обращение с соответствующим требованием в суд. 

При изложенных обстоятельствах оснований для исчисления срока исковой давности иным образом, отличным от общеустановленного порядка, в том числе по правилам, приведенным в абзаце третьим пункта 2 Постановления № 27, суд не усматривает.

Также суд принимает во внимание разъяснения, приведенные в абзаце четвертом пункта 7 Постановления № 27, в соответствии с которыми переход доли (акции) к иному лицу не влияет на течение срока исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности.

Более того, в соответствии с пунктом 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания. 

Указанные лица признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случаях, если они, их супруги, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные и (или) подконтрольные им лица (подконтрольные организации): являются стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; являются контролирующим лицом юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке, а также должности в органах управления управляющей организации такого юридического лица.

Контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица.

АО «Комкон» усматривает признаки заинтересованности в том, что со стороны ООО «Антур» сделки подписывала генеральный директор и единственный участник общества – ФИО2, а со стороны АО «Комкон» генеральный директор ФИО3 (договор № 3-АН от 01.01.2019) – супруг ФИО2 и директор АО «Комкон» ФИО4 (договор № 8-АН от 12.102021), который, как полагает встречный истец, в спорный период был подконтрольным супругу ФИО2– ФИО3 

Вопреки утверждениям встречного истца, подконтрольность ФИО5 ФИО3 во взаимоотношениях, связанных с управлением АО «Комкон», судебными актами, на которые имеются ссылки во встречном иске, не устанавливалась. В частности, в постановлении от 18.05.2023 по делу № А24-5930/2020 суд кассационной инстанции приходит к выводу о согласованности действий указанных лиц при совершении конкретных сделок (договоры займа и соглашение об отступном), а не о том, что одно лицо давало другому лицу указания, связанные с руководством деятельностью АО «Комкон», в том числе с заключением договора № 8-АН от 12.10.2021 именно с ООО «Антур» в лице ФИО2

Причем проанализировав общедоступные сведения, содержащиеся в Картотеке арбитражных дел, суд установил, что генеральный директор и учредитель ООО «Антур»  ФИО2 оказывала АО «Комкон» правовые услуги еще задолго до возникновения корпоративного конфликта в период, когда единственным акционером АО «Комкон» являлся ФИО6 (определения от 10.09.2018 по делу № А24-4270/2011, от 11.10.2019 по делу № А24-6968/2019, от 22.10.2019 по делу № А24-6969/2019, определения от 25.11.2019, от 15.01.2020 и решение от 17.02.2020 по делу № А24-7753/2019, определение от 28.07.2020 по делу № А24-1227/2020), однако каких-либо вопросов относительно легитимности оказываемых ею правовых услуг, в том числе в связи с ее семейными связями, ранее не возникало.

Ссылки АО «Комкон» на показания свидетелей в рамках уголовного дела о том, каким образом строились отношения подчиненности в группе компаний «41 Регион», на взаимоотношения ООО «РПЗ «Сокра» и ООО «Белкамторг», получившие оценку в рамках дела № А24-1205/2022, в данном случае не имеют правового отношения, поскольку также не содержат выводов о подконтрольности АО «Комкон» гражданину ФИО3, а вывод АО «Комкон» о том, что ФИО3 сам считал себя владельцем АО «Комкон», являются лишь оценочным суждением встречного истца и не подтверждается фактическими обстоятельствами. 

Кроме того, суд отмечает, что в редакции пункта 1 статьи 81 Закона № 204-ФЗ, действовавшей до 31.12.2016, одним из критериев для признания сделок в качестве сделок с заинтересованностью являлось наличие в составе сторон – участников сделок «аффилированных лиц». Однако с принятием Федерального закона от 03.07.2016 № 343-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об акционерных обществах» и Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», законодатель целенаправленно исключил институт аффилированности из числа квалифицирующих признаков сделки с заинтересованностью, заменив его понятием «контролирующее лицо». Это свидетельствует о наличии воли законодателя облегчить возлагаемое на бизнес регулятивное бремя.

Согласно пояснительной записке к проекту федерального закона № 1062760-6 «О внесении изменений в федеральные законы «Об акционерных обществах» и «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении, которых имеется заинтересованность»: «...одно из самых главных изменений заключается в том, что для целей определения круга лиц, сделка с которыми считается сделкой с заинтересованностью, больше не используется понятие «аффилированных лиц», содержание которого является предметом постоянных споров, а кроме того, его использование приводило к необоснованному расширению круга сделок, формально подпадающих под необходимость согласования, но не представляющих опасности с точки зрения конфликта интересов. Вместо этого в законопроекте предлагается использовать понятия «контролирующее лицо» и «подконтрольное лицо»... по сравнению с действующим регулированием, когда даже опосредованная связь с контрагентом (например, через аффилированных лиц, входящих в состав совета директоров контрагента) могла привести к тому, что сделка признавалась сделкой с заинтересованностью, предлагаемое в законопроекте решение позволит значительно облегчить регулятивное бремя, возлагаемое на бизнес.».

Таким образом, измененная редакция пункта 1 статьи 81 Закона № 204-ФЗ, сама по себе, исключает использование понятия «аффилированного лица» в качестве критерия отнесения любого договора к сделке с заинтересованностью.

Сложившаяся судебная практика, в частности, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, допуская доказывание фактической аффилированности, не называет таковую в качестве самостоятельного основания недействительности сделки. Само по себе наличие аффилированности сторон сделки, заключаемой и исполняемой на условиях, которые не отличаются от условий сделок между независимыми участниками гражданского оборота, не свидетельствует о недействительности сделки. Иными словами, при недоказанности влияния аффилированности сторон на условия сделки сделка не может только по признаку аффилированности признаваться недействительной.

В данной связи ссылка АО «Комкон» на выводы суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении от 18.05.2023 по делу № А24-5930/2020, а также доводы об установленной фактической аффилированности участников корпоративного конфликта, подлежит отклонению, поскольку выводы, приведенные в указанном судебном акте, даны применительно к конкретным сделкам, которые признаны недействительными не в силу их заключения в условиях фактической аффилированности сторон сделки, а ввиду установленного при рассмотрении дела факта, что действия лиц, вовлеченных в спорные отношения, были направлены на достижение единого общего негативного результата для АО «Комкон» (вывод имущества).

В рассматриваемом случае АО «Комкон» не представлены доказательства тому, что вследствие заключения оспариваемых договоров с ООО «Антур» в лице генерального директора и учредителя общества ФИО2, которая, как отмечено ранее, в течение длительного времени, задолго до корпоративного конфликта, оказывала схожие услуги АО «Комкон», обществу причинены убытки, в частности: что у АО «Комкон» имелись штатные сотрудники, которые выполняли функции, охватываемые оспариваемыми договорами, или эти функции выполняли привлеченные лица по гражданско-правовым договорам, или что условия оспариваемых договоров убыточны для АО «Комкон», поскольку стоимость услуг существенно завышена в сравнении со стоимостью аналогичных услуг и пр. 

По своей сути, доводы встречного истца сводятся не к причинению ущерба АО «Комкон», а к попыткам ООО «Антур» в лице ФИО2, ее супруга и иных связанных с ними лиц причинить ущерб бывшему акционеру АО «Комкон» ФИО6, а также к существовавшему ранее в данном обществе корпоративному конфликту, к которому нынешний единоличный владелец акций общества и нынешний руководитель АО «Комкон» отношения не имеют. 

В то же время доказанный факт причинения ущерба интересам юридического лица сделками, позиционируемыми встречным истцом как сделки с заинтересованностью, является существенным и неотъемлемым условием для признания ее недействительной.

Ссылку встречного истца на то, что спорные услуги противоречили интересам АО «Комкон», суд также признает несостоятельной, ввиду отсутствия доказательств тому, что общество, продолжая в спорный период осуществлять деятельность и взаимодействовать с различными органами и организациями, не нуждалось в бухгалтерском сопровождении, юридическом, кадровом сопровождении, секретарско-референтском обслуживании (исходя из перечня услуг, приведенного в предмете договоров). 

Относительно того, что подавая иски от имени АО «Комкон», ООО «Антур» в лице ФИО2, которая, по мнению встречного истца, действовала в согласованности с супругом ФИО3 и бывшим акционером ФИО5, имело намерение защитить не интересы АО «Комкон», а интересы указанных лиц, безосновательны. В частности, в рамках дел № А24-4529/2021, А24-4817/2021, А24-5567/2021, А24-6273/2021, А24-718/2022 АО «Комкон» оспаривало заключенные им сделки как причиняющие имущественный ущерб АО «Комкон». В деле № А24-6006/2021 АО «Комкон» взыскивало причиненные ему убытки. В рамках дела № А24-4962/2021 спор был инициирован вследствие принятия по делу № А24-6040/2020 первоначального решения и, как следствие, попыткой нового руководства АО «Комкон» истребовать документы о деятельности общества у бывшего директора. В делах № А24-5236/2021, А24-3645/2022, А24-4762/2022 АО «Комкон» оспаривало действия судебного пристава, в том числе связанные с наложением ареста на счета и имущество юридического лица. Обстоятельства перечисленных дел, отраженные в итоговых судебных актах, не свидетельствуют о том, что они инициированы при отсутствии у АО «Комкон» в действительности защищаемого правового интереса.

Таким образом, из обстоятельств спора и представленных документов не усматривается ни наличие признаков злоупотребления сторон сделок при их заключении, ни их намерения причинить ущерб интересам АО «Комкон».

Отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной (абзац второй пункта 1 статьи 84 Закона № 204-ФЗ), однако в рассматриваемом случае суд все же полагает необходимым отметить, что оспариваемые договоры совершены от имени АО «Комкон» легитимными руководителями, чьи полномочия в спорный период не опровергнуты. 

Доводы встречного истца о незаконности действий ФИО5 как акционера АО «Комкон» и о том, что все сделки подлежали согласованию с ФИО6, суд признает необоснованными, принимая во внимание сложившийся в спорный период корпоративный конфликт и обстоятельства спора в рамках дела № А24-6040/2020, создавшего правовую неопределенность в вопросе о собственнике акций АО «Комкон».

Ссылка АО «Комкон» на решение Арбитражного суда Камчатского края от 06.09.2022 по делу № А24-5976/2021, которым признано недействительным решение от 01.10.2021, принятое единственным акционером АО «Комкон» ФИО4, несостоятельна, поскольку на дату заключения оспариваемых договоров решение по указанному делу еще не было принято и в рассматриваемом случае оно не имеет ретроспективного значения. Изложенные в решении по названному делу выводы не могут восприниматься как предопределяющее результат разрешения корпоративного конфликта в рамках дела № А24-6040/2020, поскольку именно в этом деле решался вопрос, кто именно из спорящих сторон имеет законные права на акции АО «Комкон», в связи с чем результат рассмотрения дела № А24-5976/2021 не восстанавливал ФИО6 в правах единственного акционера, на что также было указано в судебных актах по делам № А24-4905/2022, А24-624/2022. 

Относительно доводов АО «Комкон» о ничтожности заключенных договоров как мнимых сделок суд отмечает, что по смыслу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

В пункте 86 постановления Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что исходя из смысла пункта 1 статьи 170 ГК РФ, мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая такую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения, однако следует учитывать, что стороны такой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Таким образом, исходя из смысла статьи 170 ГК РФ и разъяснений по ее применению, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Оспариваемые договоры № 3-АН от 01.01.2019 и № 8-АН от 12.10.2021 подпадают под правовое регулирование главы 39 ГК РФ (возмездное оказание услуг), общих положений о подряде (статьи 702-729) и положений о бытовом подряде (статьи 730-739) в части, не противоречащей статьям 779-782 ГК РФ, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг (статья 783 ГК РФ), а также общих норм ГК РФ об обязательствах и договоре.

Статьями 779, 781 ГК РФ определено, что по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

В соответствии со статьями 702, 708, 709, 711, 720, 779, 781 ГК РФ обязательственное правоотношение по договору возмездного оказания услуг состоит из двух основных встречных обязательств, определяющих тип этого договора: обязательства исполнителя оказать услуги надлежащего качества в согласованный срок и обязательства заказчика уплатить обусловленную договором цену в порядке, предусмотренном сделкой (статья 328 ГК РФ).

Из перечисленных ранее в настоящем решении материалов судебных дел, а также представленных в материалы настоящего дела документов следует, что ООО «Антур», заключив оспариваемые договоры, приступило к их выполнению и по поручению клиента составляло процессуальные и иные документы, представляло интересы АО «Комкон» во взаимоотношениях с судебными и иными органами и организациями, а также во взаимоотношениях с работниками АО «Комкон». В частности в подтверждение оказания согласованных оспариваемым договором услуг ООО «Антур» представило в материалы дела жалобы, обращения, письма от имени АО «Комкон» в различные органы и организации, подготовленные кадровые документы по вопросам внутренней деятельности АО «Комкон». 

Судебными актами и протоколами по многочисленным судебным делам, информация о которых имеется в общем доступе, подтверждается факт осуществления представительства интересов АО «Комкон» как ООО «Антур» в лице ФИО2, так и привлеченными ею специалистами (работниками ООО «Антур») ФИО7, ФИО8

Следует отметить, что в условия корпоративного конфликта в качестве представителей АО «Комкон» допускались все лица, представлявшие доверенности, выданные неоднократно сменявшимися в спорный период руководителями общества, в том числе перечисленные представители. 

Таким образом, совокупность представленных доказательств подтверждает, что как ООО «Антур», так и АО «Комкон» как участники оспариваемых сделок с момента их заключения полагались на действительность договоров и имели цель их исполнения. 

Вместе с тем, как отмечено ранее, квалифицирующим признаком мнимой сделки является цель ее заключения, и при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания), то есть при совершении действий в виде мнимой сделки отсутствует главный признак сделки – ее направленность на создание, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Субъекты, совершившие ее, не желают и не имеют в виду наступления последствий, свойственных ее содержанию. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

При таких обстоятельствах, ввиду отсутствия основного квалифицирующего признака мнимости сделки в виде порока воли обеих сторон при ее заключении, суд не усматривает признаков мнимости оспариваемых договоров и оснований для признания их недействительными по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 170 ГК РФ.

АО «Камкон» в пояснениях по встречному иску указало, что услуги в рамках оспариваемых договоров оказывались ООО «Антур» не в интересах АО «Комкон», а в личных целях ФИО2 и аффилированных с ней лиц, обусловленных корпоративным конфликтом.

Вместе с тем, как отмечено ранее, содержание представленных в материалы дела и подготовленных ООО «Антур» в рамках оспариваемых договоров  внутренних документов, связанных с деятельностью АО «Комкон», процессуальных документов, иных жалоб, обращений, писем, характер совершенных от имени или в интересах АО «Комкон» действий противоречит утверждению встречного истца, что услуги оказывались не в интересах АО «Комкон». 

Наличие в спорный период в АО «Комкон» корпоративного конфликта между бывшими участниками (акционерами) общества не опровергает данный вывод. 

В период корпоративного конфликта АО «Комкон» не прекращало деятельность, являлось полноправным участником гражданского оборота, а значит, нуждалось в бухгалтерском, юридическом, кадровом и прочем обслуживании, для чего и привлекло ООО «Антур».

При доказанности самого факта оказания услуг, мотивация заказчика, положенная в основу данного исполнителю поручения, правового значения не имеет с учетом отсутствия в материалах дела доказательств сговора с намерением причинить ущерб АО «Комкон», как и доказательств причинения такого ущерба. Для квалификации сделки как мнимой, как отмечено ранее, необходимо в принципе отсутствие воли на исполнение сделки у обеих сторон, а не наличие иной цели, преследуемой при ее исполнении. 

Таким образом, по результатам исследования и оценки представленных документов и доводов сторон, суд приходит к выводу об отсутствии в рассматриваемом случае признаков мнимости оспариваемых договоров, признаков заключения договоров с целью причинить ущерб АО «Комкон», заключения договоров в условиях злоупотребления правом или при иных обстоятельствах, позволяющих квалифицировать сделки как ничтожные.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также отсутствие доказательств причинения оспариваемыми сделками ущерба АО «Комкон», отсутствие оснований для признания сделок недействительными по иным приведенным во встречном иске основаниям, выводы суда относительно доводов о пропуске срока исковой давности (в части оспоримости сделок), суд признает встречные исковые требования необоснованными и отказывает в их удовлетворении.

Исходя из доказанности факта заключения между истцом и ответчиком договоров на оказание комплекса услуг в целях обеспечения коммерческой деятельности предприятия № 3-АН от 01.01.2019 и № 8-АН от 12.10.2021 и отсутствия оснований для признания их недействительными, суд приходит к выводу, что между сторонами в спорные периоды сложились правоотношения, регулируемые положениями главы 39 ГК РФ, а также общими нормами ГК РФ об обязательствах и договоре.

Как отмечено ранее со ссылкой на статьи 779, 781 ГК РФ, по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Факт оказания в спорный период услуг подтвержден представленными в материалы дела составленными сторонами и подписанными без замечаний и возражений актами оказания услуг на общую сумму 876 343,67 руб., из которых: 248 387 руб. по договору № 3-АН от 01.01.2019 и 627 956,67 руб. по договору № 8-АН от 12.10.2021. 

Доказательств оплаты услуг не представлено.

При изложенных обстоятельствах суд признает доказанным наличие у АО «Комкон» перед ООО «Антур» задолженности по оплате оказанных в спорный период услуг на сумму 876 343,67 руб., а требования ООО «Антур» в данной части первоначального иска – нормативно обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.

Рассмотрев требование ООО «Антур» о взыскании с АО «Комкон» 142 135,85 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, в том числе: 54 795,27 руб. процентов за период с 16.09.2020 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2024 по договору № 3-АН от 01.01.2019 и 87 340,58 руб. процентов за период с 16.11.2021 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2024 по договору № 8-АН от 12.10.2021, с последующим начислением процентов за пользование чужими денежными средствами на указанные суммы основного долга с 10.01.2024 по  день фактической уплаты долга, суд приходит к следующему.

Согласно статье 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

В силу пункта 3 статьи 395 ГК РФ проценты за пользование чужими денежными средствами взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок.

В силу пункта 4 статьи 395 ГК РФ в случае, когда соглашением сторон предусмотрена неустойка за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства, предусмотренные настоящей статьей проценты, не подлежат взысканию, если иное не предусмотрено законом или договором.

Поскольку наличие на стороне АО «Комкон» долга судом установлено, а договорами № 3-АН от 01.01.2019 и № 8-АН от 12.10.2021 условие о неустойке сторонами не согласовано, требование ООО «Антур» о взыскании процентов в соответствии со статьей 395 АПК РФ заявлено правомерно.

Арифметический расчет 142 135,85 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, из которых: 54 795,27 руб. процентов за период с 16.09.2020 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2024 по договору № 3-АН от 01.01.2019 и 87 340,58 руб. процентов за период с 16.11.2021 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 09.01.2024 по договору № 8-АН от 12.10.2021, проверен судом и признан верным.

АО «Комкон» доказательств оплаты истцу процентов суду не представил.

При таких обстоятельствах требование ООО «Антур» о взыскании с АО «Комкон» 142 135,85 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами и требование производить взыскание с ответчика процентов за пользование чужими денежными средствами с 10.01.2024 до момента фактической оплаты денежных средств являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

Государственная пошлина по первоначальному иску (с учетом принятого увеличения размера исковых требований) составляет 23 185 руб. и оплачена ООО «Антур» в сумме 23 033 руб. без соответствующей доплаты при увеличении размера исковых требований. По правилам статьи 110 АПК РФ расходы ООО «Антур» по уплате государственной пошлины первоначальному иску в сумме 23 033 руб. с учетом удовлетворения первоначального иска относятся на АО «Комкон» и подлежат взысканию с него в пользу ООО «Антур». Оставшаяся часть государственной пошлины, приходящаяся на АО «Комкон» в сумме 152 руб., подлежит взысканию с него в доход федерального бюджета

Поскольку в удовлетворении встречного иска отказано, расходы АО «Комкон» по оплате государственной пошлины за его подачу возмещению не подлежат. 

Руководствуясь статьями 49, 110, 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

иск удовлетворить.

Взыскать с акционерного общества «Комкон» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Антур» 876 343, 67 руб. долга, 142 135, 85 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами и 23 033 руб. расходов по уплате государственной пошлины, всего – 1 041 512, 52 руб.

Производить взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами с акционерного общества «Комкон» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Антур» за каждый день просрочки платежа, начиная с 10 января 2024 года по день фактической оплаты долга, исходя из суммы долга 876 343, 67 руб. и ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды.

Взыскать с акционерного общества «Комкон» в доход федерального бюджета 152 руб. государственной пошлины.

В удовлетворении встречного иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы. 

Судья                         О.Н. Бляхер