ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

672000, г. Чита, ул. Ленина, 100б

http://4aas.arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А19-22035/2016

г. Чита

19 апреля 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 апреля 2018 года.

В полном объеме постановление изготовлено 19 апреля 2018 года.

 

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Бушуевой Е.М., судей Скажутиной Е.Н., Макарцева А.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Службы по охране и использованию животного мира Иркутской области на решение Арбитражного суда Иркутской области от 10 октября 2017 года по делу № А19-22035/2016 по иску Службы по охране и использованию животного мира Иркутской области (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, 

<

...>) к Иркутскому публичному акционерному обществу энергетики и электрификации (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, 

<

...>) о взыскании 1 358 100 руб.,

третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, – акционерное общество «Системный оператор единой энергетической системы» в лице филиала АО «СО ЕЭС» «Объединенное диспетчерское управление энергосистемы Сибири» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>/770501001, место нахождения филиала: 650991, 

<

...>), Енисейское бассейновое водное управление Федерального агентства водных ресурсов (ОГРН 1022402139341, ИНН 

<

***>, 

<

...>)

(суд первой инстанции: судья Уразаева А.Р.)

 

при участии в судебном заседании:

от ответчика – ФИО2, представитель по доверенности от 01.07.2015,

от АО «Системный оператор единой энергетической системы» - ФИО3, представитель по доверенности от 14.10.2016 

 

установил:

Служба по охране и использованию животного мира Иркутской области (далее –истец, Служба) обратилась в Арбитражный суд Иркутской области к Иркутскому публичному акционерному обществу энергетики и электрификации (далее – ПАО «Иркутскэнерго», ответчик, общество) с требованием о взыскании 1 358 100 руб., составляющих сумму вреда, причиненного объектам животного мира в результате действий ответчика.

Определениями суда первой инстанции от 01.03.2017 и от 17.07.2017 к участию в дело в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: акционерное общество «Системный оператор единой энергетической системы» в лице филиала АО «СО ЕЭС» «Объединенное диспетчерское управление энергосистемы Сибири», Енисейское бассейновое водное управление Федерального агентства водных ресурсов.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 10.10.2017 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, истец обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и удовлетворить заявленные требования.

Истец указывает, что увеличение объема попуска воды послужило причиной затопления ряда островов, расположенных в нижнем бьефе Иркутской ГЭС, в результате которого погибло потомство (птенцы и кладки яиц в гнездах) гнездившихся на указанных островах околоводных птиц (утки, крачки).

Ссылаясь на положения Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», Федерального закона от 24.04.1995 № 52-ЗФ «О животном мире», Федерального закона от 24.07.2009 № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Требования по предотвращению гибели объектов животного мира при осуществлении производственных процессов, а также при эксплуатации транспортных магистралей, трубопроводов, линий связи и электропередачи, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 13.08.1996 № 997, истец указывает, что изменение уровня воды в гидросооружениях, в том числе, и водохранилищах, в период массовых миграций и размножения объектов животного мира в пределах территорий, занимаемых указанными производственными объектами, осуществляется по согласованию со специально уполномоченными государственными органами по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания», однако увеличение генерации Иркутской ГЭС и объёма пропускаемой воды со Службой согласовано не было, что привело к гибели птиц и кладок яиц.

О месте и времени судебного заседания участвующие в деле лица извещены надлежащим образом в порядке, предусмотренном главой 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, однако явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

В соответствии с частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации неявка лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о месте и времени судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения дела по существу.

Четвертый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев дело в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, проанализировав доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, выслушав представителей ответчика и АО «Системный оператор единой энергетической системы», изучив материалы дела, оценив доказательства в деле в их совокупности, достаточности и взаимной связи, проверив правильность применения судом первой инстанции норм процессуального и материального права, пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дел и установлено судом первой инстанции, 22.06.2015 в Службу поступило обращение гражданина ФИО4, в котором заявитель указал, что 20.06.2015 Иркутской ГЭС осуществлен водосброс, который привел к затоплению близлежащих островов и, как следствие, гибели птенцов и кладок яиц в гнездах птиц, обитавших на данных островах.

Службой проведена проверка событий, изложенных в обращении от 22.06.2015, по результатам которой установлено, что 20.06.2015 в период с 09 час. 58 мин. до 14 час. 51 мин. Иркутская ГЭС производила выброс воды, согласно сведениям, представленным ПАО «Иркутскэнерго», в указанный период была увеличена генерация Иркутской ГЭС со средним расходом 2 330 м3/с.

По данным истца, увеличение объема пропуска воды послужило причиной затопления ряда островов, расположенных в нижнем бьефе Иркутской ГЭС, в результате которого погибло потомство (птенцы и кладки яиц в гнездах) гнездившихся на указанных островах околоводных птиц (утки, крачки).

При этом увеличение генерации Иркутской ГЭС и объема пропускаемой воды со Службой согласовано не было.

Истец полагает, что в результате действий ПАО «Иркутскэнерго» причинен ущерб объектам животного мира, выразившийся в гибели птенцов и кладок яиц уток и крачек, гнездившихся на затопленных островах.

В качестве правового обоснования заявленного требования истец ссылается на статью 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статью 1, часть 1 статьи 77 ФЗ «Об охране окружающей среды», статьи 1, 4, 56 ФЗ «О животном мире», ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

С целью исчисления размера ущерба, причиненного объектам животного мира, истцом был направлен запрос в Иркутский государственный университет о предоставлении информации о численности околоводных птиц р. Ангара (запрос от 01.07.2015 № 84 – 37 – 1473/15).

Согласно представленному заключению специалистов – орнитологов кафедры естественнонаучных дисциплин педагогического института Иркутского государственного университета (оценка ущерба от наводнения птицам островов р. Ангары в 2015 году) потери птиц от затопления составили: 75 – 85 гнезд крачек, 12 гнезд серой утки и 2 гнезда кряквы.  Поскольку утки относятся к охотничьим ресурсам, размер вреда рассчитан истцом на основании методики исчисления размера вреда, причиненного охотничьим ресурсам, утвержденной Приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 08.12.2011 № 948, и составил 1 358 100 руб.

Претензией от 18.07.2016 № 84-37-2088/16 истец обратился к ответчику с требованием в добровольном порядке компенсировать вред, причиненный окружающей среде.

Данная претензия оставлена ответчиком без удовлетворения, что послужило основанием для обращения истца в суд с иском.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, руководствовался статьями 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, 45, 62 Водного кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», Федерального закона от 24.04.1995 № 52-ФЗ «О животном мире», Федерального закона от 24.07.2009 № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 N 21 "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования".

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

Согласно статье 1 Федерального закона от 10.01.2002 N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды" (далее – Закон об охране окружающей среды) под негативным воздействием на окружающую среду понимается воздействие хозяйственной и иной деятельности, последствия которой приводят к негативным изменениям качества окружающей среды.

Статьей 77 Закона об охране окружающей среды предусмотрена обязанность полного возмещения вреда окружающей среды, из которой следует, что возмещение вреда, причиненного нарушителями водного законодательства, по утвержденным в установленном порядке таксам и методикам является повышенной имущественной ответственностью, предусмотренной гражданским законодательством, которая устанавливается с учетом не только материального, но и экологического вреда, причиненного природной среде.

В соответствии со статьей 56 Федерального закона от 24.04.1995 № 52-ФЗ «О животном мире» (далее – Закон о животном мире) юридические лица и граждане, причинившие вред объектам животного мира и среде их обитания, возмещают нанесенный ущерб добровольно либо по решению суда или арбитражного суда в соответствии с таксами и методиками исчисления ущерба животному миру, а при их отсутствии - по фактическим затратам на компенсацию ущерба, нанесенного объектам животного мира и среде их обитания, с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды.

Пунктом 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков. При этом под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Таким образом, для привлечения лица к ответственности, предусмотренной вышеприведенными положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо наличие состава гражданского правонарушения, включающего в себя: неправомерность деяния лица (действия или бездействия), причиненный вред, причинную связь между совершенным деянием и наступившим вредом.

В соответствии со статьей 45 Водного кодекса Российской Федерации использование водохранилищ осуществляется в соответствии с правилами использования водохранилищ, включающими в себя правила использования водных ресурсов водохранилищ и правила технической эксплуатации и благоустройства водохранилищ.

Правилами использования водных ресурсов водохранилищ определяется режим их использования, в том числе режим наполнения и сработки водохранилищ.

20.06.2015 Иркутской ГЭС осуществлен водосброс, была увеличена генерация Иркутской ГЭС со средним расходом 2 330 м3/с (расход составил от 1 300 до 2 468 м3/с).

Указанное резкое изменение режима работы Иркутской ГЭС произошло по команде Иркутского РДУ с целью предотвращения развития и ликвидации нарушения нормального режима работы энергосистемы, что следует из письма Филиала АО «СО ЕЭС» ОДУ Сибири от 13.02.2017 (том 2, лист дела № 91).

Суд первой инстанции правильно указал, что увеличение расходов воды в нижнем бьефе до 2 468 м3/с является допустимым в соответствии с данными таблицы 5 Основных правил использования водных ресурсов водохранилищ Ангарского каскада ГЭС (Иркутского, Братского и Усть- Илимского), утвержденных Министерством мелиорации и водного хозяйства РСФСР от 30.11.1987 (допустимый максимальный расход нижнего бьефа для Иркутской ГЭС составляет 6 000 м3/с).

В соответствии с частью 1 статьи 45 Водного кодекса Российской Федерации при проектировании, строительстве, реконструкции и эксплуатации гидротехнических сооружений должны предусматриваться и своевременно осуществляться мероприятия по охране водных объектов, а также водных биологических ресурсов и других объектов животного и растительного мира.

Использование водных объектов для целей производства электрической энергии осуществляется с учетом интересов других водопользователей и с соблюдением требований рационального использования и охраны водных объектов (часть 1 статьи 46 Водного кодекса Российской Федерации).

Частью 2 статьи 62 Водного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что использование водных объектов для целей производства электрической энергии гидроэнергетическими объектами осуществляется с учетом интересов других водопользователей, соблюдения требований к использованию и охране водных объектов, требований к сохранению водных биологических ресурсов и других объектов животного и растительного мира, требований о предотвращении негативного воздействия вод и ликвидации его последствий.

Водохранилище ГЭС используется не только как среда обитания объектов животного мира, но и для регулирования режимов работы ГЭС в целях предотвращения и ликвидации аварийных ситуаций в Единой энергетической системе России.

Необходимость регулирования режимов работы ГЭС и, соответственно, режима функционирования водохранилища ГЭС для предупреждения аварий и иных чрезвычайных ситуаций в Единой энергетической системе России (далее - ЕЭС России) и при ликвидации их последствий прямо предусмотрена пунктом 7 части 6 статьи 45 Водного Кодекса Российской Федерации.

Такое регулирование режимов работы ГЭС осуществляется автоматически (действием противоаварийной или режимной автоматики) либо по диспетчерской команде диспетчера субъекта оперативно-диспетчерского управления в электроэнергетике.

В соответствии с пунктом 1 статьи 12, пунктом 1 статьи 13, пунктом 1 статьи 14 и пунктом 2 статьи 16 Федерального закона «Об электроэнергетике» диспетчерские команды и распоряжения субъекта оперативно-диспетчерского управления, направленные на обеспечение безопасного функционирования электроэнергетики, соблюдение установленных параметров надежности функционирования ЕЭС России и предотвращение возникновения аварийных ситуаций, подлежат безусловному исполнению и являются обязательными для всех хозяйствующих субъектов независимо от сферы их деятельности.

В силу прямого указания, предусмотренного пунктом 3 статьи 14 Федерального закона «Об электроэнергетике» субъекты электроэнергетики вправе не исполнять оперативные диспетчерские команды и распоряжения только в случае, если их исполнение создает угрозу жизни людей, сохранности оборудования или приводит к нарушению пределов и условий безопасной эксплуатации атомных электростанций.

Угроза причинения ущерба объектам животного мира и среде их обитания в качестве основания для неисполнения диспетчерской команды законом не предусмотрена.

Тем самым законодатель, фактически на уровне закона (Водного кодекса Российской Федерации и ФЗ «Об электроэнергетике») ограничил права использования водных объектов как среды обитания животного мира в той мере, в какой это необходимо в целях защиты здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, в том числе посредством принятия мер по сохранению и восстановлению нормальной работы Единой энергетической системы России как основы энергетической безопасности страны и энергообеспечения жизненно важных, социально-значимых объектов, промышленности и населения.

Учет при этом интересов охраны окружающей среды, объектов животного мира, а также интересов использования водохранилища ГЭС в иных целях обеспечивается путем соблюдения ограничений на режимы работы водохранилища, предусмотренных правилами использования водных ресурсов водохранилища.

Суд первой инстанции правильно указал, что из пояснений Филиала АО «СО ЕЭС» «Объединенное диспетчерское управление энергосистемы Сибири» следует, что в данном случае вынужденная оперативная загрузка Иркутской ГЭС 20.06.2015 в 05:03 (мск) правомерно использовалась как аварийный кратковременный резерв мощности в ОЭС Сибири и способствовала предотвращению развития аварийной ситуации в энергосистеме, нарушения устойчивости в контролируемом сечении «Братск - Иркутск».

Указанные действия проведены диспетчерским персонам АО «СО ЕЭС» и оперативным персоналом ПАО «Иркутскэнерго» в полном соответствии с требованиями действующего законодательства в области электроэнергетики и водного законодательства и с соблюдением положений Основных правил.

Согласно пункту 1.1 Протокола Заседания Межведомственной рабочей группы по регулированию режимов работы водохранилищ Ангаро-Енисейского каскада и Северных ГЭС, уровня воды озера Байкал от 29.06.2015 №06-16 (приложение 3) установлено, что в период с 03.06.2015 по 01.07.2015 Иркутский гидроузел работал в соответствии с распоряжением Енисейского БВУ.

Предельные значения расходов и отметок, установленные Основными правилами и распоряжениями Енисейского БВУ для режимов использования водных ресурсов водохранилищ Ангаро-Енисейского каскада, превышены не были.

Таким образом, в рассматриваемом случае действия ответчика, выразившиеся в увеличение расходного режима Иркутской ГЭС 20.06.2015, произошедшие по команде диспетчера Иркутского РДУ с целью предотвращения развития и ликвидации нарушения нормального режима работы энергосистемы, были осуществлены в соответствии с требованием действующего законодательства в области электроэнергетики и водного законодательства и с соблюдением положений Основных правил использования водных ресурсов водохранилищ Ангарского каскада ГЭС.

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно указал, что сам по себе факт несогласования с истцом увеличения генерации Иркутской ГЭС и объема пропуска воды, принимая во внимание, что увеличение расхода воды в данном случае является допустимым и не противоречит требованиям законодательства в указанной части, не может свидетельствовать о наличии в действиях ответчика вины.

В соответствии со статьей 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред.

Учитывая обстоятельства, при которых был причинен такой вред, суд может возложить обязанность его возмещения на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободить от возмещения вреда полностью или частично как это третье лицо, так и причинившего вред.

Суд апелляционной инстанции полагает, что в данном случае вред причинен в условиях крайней необходимости, поскольку действия ответчика по сбросу воды были направлены на предотвращение развития аварийной ситуации в энергосистеме Иркутской области, в связи с чем, полагает, что ответчик может быть освобожден от возмещения вреда полностью в силу абзаца 2 статьи 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Все доводы заявителя апелляционной жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции, однако не могут быть учтены как не влияющие на законность и обоснованность решения суда по настоящему делу.

При изложенных фактических обстоятельствах и правовом регулировании дела у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания, предусмотренные статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены или изменения обжалуемого решения.

Руководствуясь статьями 258, 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 

 

П О С Т А Н О В И Л :

Решение Арбитражного суда Иркутской области от 10 октября 2017 года по делу № А19-22035/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в кассационном порядке в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                                                  Е.М. Бушуева

 

Судьи                                                                                                                       А.В. Макарцев

Е.Н. Скажутина