АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-26308/2022

Дело № А65-33529/2021

г. Казань

20 декабря 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 декабря 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 20 декабря 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Кашапова А.Р.,

судей Ивановой А.Г., Третьякова Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Исмаиловой Г.Р. (протоколирование ведется с использованием систем веб-конференции, материальный носитель видеозаписи приобщается к протоколу),

при участии посредством веб-конференции представителя ФИО1  – ФИО2 (доверенность от 21.10.2022),

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу  ФИО1

на решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.06.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022

по делу № А65-33529/2021

по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «ПМФ «ПЭК», г. Казань, к ФИО1, г. Зеленодольск, о взыскании 2 063 224, 09 руб. убытков в порядке субсидиарной ответственности,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью ПМФ «ПЭК» (далее – ООО ПМФ «ПЭК») обратилось в арбитражный суд с иском к ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании 2 063 224,09 руб.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.06.2022 иск удовлетворен. ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Три ЭС» (далее – ООО «Три ЭС», должник), с него взыскано в пользу ООО ПМФ «ПЭК» 2 063 224,09 руб.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит состоявшиеся судебные акты отменить, направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, представитель ФИО1 доводы жалобы поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 35 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, между истцом и ООО «Три ЭС» сложились правоотношения из договора поставки от 20.06.2019 № 17, по которому истцом внесена предварительная оплата товара в размере 3 128 846,56 руб.

Обязательство по передаче в установленный договором срок не было исполнено, что явилось основанием для расторжения указанного договора.

Полученная должником сумма возвращена им частично, в том числе, путем передачи товара, в размере 1 290 560,53 руб.

Неисполнение обязательства по возврату оставшейся суммы явилось основанием для обращения истца с иском к должнику о взыскании денежных средств.

Вступившим в законную силу решением арбитражного суда от 03.02.2021 по делу № А65-30754/2020 иск удовлетворен.

Данным судебным актом с должника в пользу истца взыскано 1 838 286,03 руб. долга, 191 788,06 руб. процентов, а также проценты до даты фактического исполнения обязательства, 33 150 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

В последующем истец обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании должника банкротом, которое определением арбитражного суда от 20.09.2021 по делу № А65-18873/2021 прекращено ввиду отсутствия у должника имущества для проведения процедуры банкротства должника и отсутствия согласия со стороны кредиторов на финансирование процедуры банкротства.

Обращаясь с настоящим заявлением истец указывал, что у должника по данным бухгалтерского баланса за 2020 год имелись активы, которые были достаточны для погашения заявленных требований, однако соответствующие действия должником не были совершены, какое-либо имущество у должника отсутствует.

В частности, истец указывал, что должником было получено в лизинг транспортное средство, которое в дальнейшем им было отчуждено. При этом стоимость транспортного средства многократно превышала сумму задолженности должника перед истцом.

В качестве другого основания истец указывал, что согласно общедоступным сведениям, 19.05.2021 в Едином государственном реестре юридических лиц были зарегистрированы сведения о смене учредителя и руководителя должника с ответчика на иное физическое лицо.

В дальнейшем, 09.08.2021 в указанном реестре налоговым органом внесена запись о недостоверности сведений о руководителе должника.

При этом истец указывал, что отраженное в реестре физическое лицо является номинальным руководителем организации.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения истца с исковым требованием в Арбитражный суд Республики Татарстан.

Удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции исходил из следующего:

В пункте 1 статьи 61.19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) предусмотрены условия для обращения кредитора в арбитражный суд с иском о привлечении ответственного лица организации к субсидиарной ответственности в случае, если требование такого лица осталось неудовлетворенным, при прекращении производства по делу о банкротстве по причине недостаточности средств.

Если такому кредитору станет известно о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, то оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Истец соответствует требованиям, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве, для обращения в арбитражный суд с настоящим иском.

Ответчик являлся учредителем и руководителем должника с момента организации юридического лица и до мая 2021 года.

Истец указывал на совершение ответчиком ряда сделок по отчуждению имущества должника, стоимость которых была достаточна для удовлетворения требований кредиторов, в том числе, истца, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно в результате совершения контролирующим должника лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника.

Причем под указанную норму права подпадают сделки, в которых имеются признаки недействительности, предусмотренные по специальным основаниям.

Необходимым условием для привлечения контролирующего должника лица к указанной ответственности является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этих сделок.

При этом отсутствие (не передача руководителем должника конкурсному управляющему) финансовых и иных документов должника, существенно затрудняющих проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Установление признаков недействительности совершенных должником сделок при рассмотрении заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности не требует предъявления заявлений об оспаривании сделок должника либо наличия судебного акта об их удовлетворении (пункт 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением).

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При его применении необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица.

Контролирующее должника лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Под действиями (бездействием) контролирующего должника лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего должника лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

В соответствии с подпунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Таким образом, при обращении с требованием о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности заявитель должен доказать, что своими действиями (указаниями) ответчик довел должника до банкротства, то есть до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по общим правилам гражданского законодательства.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 61.11 Закона о банкротстве, заявителю необходимо доказать факт совершения ответчиком правонарушения (действия, бездействие) и причинную связь между противоправными действиями ответчика (контролирующее должника лицо) и наступившими последствиями (банкротство должника).

При недоказанности любого из этих элементов в удовлетворении заявления должно быть отказано.

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов.

В связи с тем, что конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица, а напротив, обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника, а его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения, судам следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника.

О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

В то же время необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствие контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее должника лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала).

При этом, исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента может быть истолковано против нее.

Судом первой инстанции отмечено, что согласно данным бухгалтерского баланса должника за 2020 год, показатели которого не были опровергнуты ответчиком надлежащими документами, у должника имелись активы в достаточном размере для удовлетворения требования истца.

В частности, у должника имелись запасы в размере 845 000 руб., дебиторская задолженность в размере 43 585 000 руб., денежные средства в размере 101 000 руб.

Вместе с тем уже в 2021 году отраженное в бухгалтерском балансе должника за 2020 год имущество отсутствовало, что подтверждается определением арбитражного суда от 20.09.2021 по делу № А65-18873/2021 о прекращении производства по делу и ответами регистрирующих органов.

Ответчиком не были представлены документы, оправдывающие выбытие у должника имущества за небольшой промежуток времени и на какие цели было направлено данное имущество.

При этом от отчуждения (передачи) имущества должника ответчиком денежные средства (иное имущество) не были направлены на погашения имеющейся у него перед истцом задолженности.

Документы, объясняющие невозможности удовлетворения требования истца от указанного имущества, ответчиком не представлены.

В частности, ответчик в судебном заседании пояснял, что у должника имелись несколько кредиторов, обязательство по исполнению перед которыми, были переданы должником другому лицу (обществу с ограниченной ответственностью «ПО «Структура» (далее – ООО «ПО «Структура») по договорам от 12.05.0021.

Перевод долга должником другому лицу ООО «ПО «Структура» оплачено путем замены им должника (лизингополучателя) на указанное лицо (новый лизингополучатель) на основании соглашения о замене стороны в обязательствах в договоре лизинга от 11.05.2021.

В числе переведенных на новое лицо долговых обязательств должника требование истца не было включено. Причины, по которым ответчиком не были приняты меры по удовлетворению требования истца, в том числе, путем перевода долга, не даны. Иных кредиторов, кроме тех, по которым был перевод долга на другое лицо и требования истца, у должника согласно устным пояснениям ответчика не имелось.

Доказательства реальности прав требований кредиторов к должнику, по которым был перевод долга другому лицу, ответчиком не представлены.

При этом судом первой инстанции указано на то, что из представленных ответчиком документов следует, что новое лицо приняло на себя обязательство кредиторов должника на сумму 2 037 860,02 руб., а по договору лизинга обязанность по уплате лизинговых платежей у лизингополучателя составила 2 804 653,20 руб.

Из этого следует, что стоимость транспортного средства, получаемого новым лизингополучателем, исходя из его марки и модели, срока лизинга (3 года) и эксплуатации должником (более одного года), несоизмеримо выше переведенных ответчиком долговых обязательств должника.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при равноценной оценке переведенного на новое лицо долговых обязательств должника и получаемых им прав и обязанностей по договору лизинга в состав переводимых обязательств могло быть включено требование истца, либо оценка стоимости переведенного долга и оплаты данного переводимого обязательства могла быть сопоставимой. В последнем случае сверх равноценного предоставления новому лизингополучателю могло быть направлено на удовлетворение требования истца.

Так же судом отмечено, что у должника было несколько кредиторов, требования перед которыми, за исключением истца, были удовлетворены путем перевода долга.

Однако, ответчиком не были представлены пояснения о том, куда именно выбыло остальное имущество должника, за исключением транспортного средства, полученного в лизинг, права требования, по которому были уступлены новому лизингополучателю.

Таким образом, имеются основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Повторно рассмотрев спор, суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции согласился. 

Дополнительно судом апелляционной инстанции отмечено, что меры по выводу активов должника начали совершаться ответчиком, уже в первой половине 2021 года, когда требование истца к должнику уже было подтверждено.

Доказательства того, что имущество должника выбыло в интересах организации, непосредственно связанной с его деятельностью, которая подтверждена всеми оправдательными документами, соответствующими по форме и содержанию требованиям, предъявляемым Федеральным законом «О бухгалтерском учете» к первичным учетным документам, не представлены.

Имущества должника, отраженное в бухгалтерском балансе должника за 2020 год, было достаточно для удовлетворения требования истца, что усматривается из последних балансов предприятия (листы дела 113-120, том 1).

В результате действий (бездействия) ответчика выбыло все имущество должника, что привело к появлению у него признаков неплатежеспособности, в связи с чем требование истца осталось непогашенным, перспективы для его удовлетворения должником не имеются, иное не доказано. Об указанных обстоятельствах ответчик не мог не знать и понимать.

Арбитражный суд Поволжского округа оснований для отмены судебных актов не усматривает в связи со следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего должника лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

Из приведенных в пункте 23 постановления Пленума № 53 разъяснений следует, что в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц наступает в случае, когда в результате их поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующих лиц.

Судебная коллегия соглашается с доводами кассационной жалобы о том, что рассмотрев доводы заявителя о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, суды пришли к ошибочному выводу о том, что стоимость транспортного средства, получаемого новым лизингополучателем, исходя из его марки и модели, срока лизинга (3 года) и эксплуатации должником (более одного года), несоизмеримо выше переведенных ответчиком долговых обязательств должника, поскольку должник собственником транспортного средства не являлся, в спорных отношениях имело место перемена лица в договоре лизинга.

Между тем, указанное обстоятельство не привело к принятию судебными инстанциями незаконного судебного акта.

Установив выбытие из собственности  должника имущества, отраженного в бухгалтерском балансе должника за 2020 год (достаточного для удовлетворения требования истца) в отсутствие доказательств представления встречного исполнения (отсутствие доказательств наличия обязательств перед третьими лицами), что привело к банкротству должника и невозможности дальнейшего осуществления должником хозяйственной деятельности, совершения ответчиками действий, направленных на ухудшение финансового состояния должника и причинение имущественного вреда кредиторам, суды пришли к правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

В данном случае, разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций исследовали представленные доказательства, оценив их по своему внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах ответчиков, были предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций, отклонены судами с изложением мотивов, не опровергают выводов судов, а сводятся к несогласию подателей жалоб с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела, переоценка которых не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм процессуального права, в том числе, влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.06.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022 по делу № А65-33529/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                            А.Р. Кашапов 

 

Судьи                                                                                    А.Г. Иванова 

 

                                                                                              Н.А. Третьяков