АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ 

115225, 

<

...> 

http://www.msk.arbitr.ru 

РЕШЕНИЕ

 Именем Российской Федерации

Дело № А40-272353/24-159-1902

г. Москва

30 сентября 2025 г.

Резолютивная часть решения объявлена 05 сентября 2025года Полный текст решения изготовлен 30 сентября 2025 года 

Арбитражный суд г. Москвы в составе:  

Судьи Константиновской Н.А., единолично, при ведении протокола секретарем судебного заседания Бахматовой Е.А. рассмотрев в судебном заседание дело 

по иску ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 09.01.2003, ИНН: 

<

***>, КПП: 770201001, Директор: ФИО1, 107031, Г.МОСКВА, УЛ БОЛЬШАЯ ЛУБЯНКА, Д. 1) в лице ФГКУ «войсковая часть 55056»  

к ответчику ФИО2 

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Дельта- Групп» взыскании 1 886 506,73 руб.  

при участии: от истца: ФИО3 по доверенности от 01.04.2025г. от ответчика: ФИО4 по доверенности от 13.01.2025г. 

УСТАНОВИЛ:

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (истец) обратилась в суд с иском о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего генерального директора и единственного участника ООО «Дельта-Групп» (далее – Общество) ФИО2 (ответчик) по задолженности Общества, возникшей из-за поставки некачественного товара по государственному контракту и взысканной решением Арбитражного суда г. Москвы от 25.06.2019 по делу № А40-314805/18-180-2597, в сумме 1 886 506,73 руб.  

Истец поддержал исковые требования, дал пояснения по иску.  

Ответчик по иску возражал по доводам, изложенным в письменном отзыве,  

который судом приобщен в материалы дела в порядке ст. 131, 159 АПК РФ.  

Рассмотрев материалы дела, исследовав представленные доказательства, выслушав представителей сторон, суд считает, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.  

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда города Москвы от 25.06.2019 по делу № A40-314805/18-180-2597 взыскано с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ДЕЛЬТАГРУПП" в пользу ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ в лице ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО КАЗЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ВОЙСКОВАЯ ЧАСТЬ 55056" 1 886 506 руб. 73 коп. задолженности, в том числе: 1 666 809 руб. – долг, 210 237 руб. – неустойка по п. 7.2 контракта, 9 460 руб. 67 коп. – неустойка по п. 7.3 контракта.  

На основании вышеуказанного решения получен исполнительный лист. 

В результате предпринятых исполнительных мер судебным приставом-исполнителем указанное исполнительное производство окончено 28.06.2021 на основании пункта 4 части 1 статьи 46 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-Ф3 «Об исполнительном производстве».  

В связи с тем, что Обществом не осуществлялось ведение хозяйственной деятельности и движений по открытым банковским счетам не осуществлялось, то регистрирующим органом принято решение о предстоящем исключении.  

11.11.2021 Общество на основании решения Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 46 по г. Москве исключено из единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ).  

Исключение должника из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего налогового органа на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» повлекло за собой невозможность ведения исполнительного производства.  

Лицом, имевшим право действовать без доверенности от имени юридического лица, а так же единственным участником общества является ФИО2 - контролирующее должника лицо.  

Истец полагает, что имеются основания для привлечения ФИО2, контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, поскольку ответчик уклонился от исполнения возложенных на него обязанностей по ликвидации юридического лица (его банкротству при недостаточности денежных средств на удовлетворение требований кредиторов), юридическое лицо было исключено из ЕГРЮЛ, как недействующее при наличии задолженности перед истцом, что фактически лишило истца возможности получить удовлетворение своих требований за счет должника в порядке исполнительного производства. При этом, в силу указанных опровержимых презумпций, пока не доказано иное, истец исходит из предположения о том, что именно недобросовестные и (или) неразумные действия (бездействие) этих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества.  

Также истец указал, что контролирующим должника лицом не предпринималось никаких мер по погашению задолженности.  

Кроме того, решением Федеральной антимонопольной службы Российской Федерации ООО «ДЕЛЬТА-ГРУПП» 19.01.2017 включено в реестр недобросовестных поставщиков.  

Основанием для включения в реестр недобросовестных поставщиков является недобросовестное поведение участника закупки или контрагента.  

Комиссией ФАС России установлено недобросовестное поведение Общества, в результате чего в период с 19.01.2017 по 19.01.2019 Общество под контролем ФИО2 находилось в реестре недобросовестных поставщиков.  

Своими действиями (бездействием) ФИО2,, который являлся генеральным директором и единственным участником общества, ввиду неразумности и недобросовестности не обеспечил подачу сведений об Обществе в регистрирующий орган по месту нахождения общества, в результате чего общество было исключению из единого государственного реестра юридических лиц, тем самым избежав ответственности по своему долгу перед кредитором  

Таким образом, истец указал, что контролирующее должника лицо, ФИО2 действовал недобросовестно.  

С учетом изложенного, истец просил взыскать с ФИО2 в пользу Федеральной службы безопасности Российской Федерации в лице федерального государственного казенного учреждения «Войсковая часть 55056» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности задолженность в размере 1 886 506 руб. 73 коп.  

Ответчик представил отзыв, в котором оспаривал исковые требования, и заявил о пропуске истцом срока исковой давности.  

Удовлетворяя исковые требования, суд исходит из следующего. 

Так, гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (пункт 4 статьи 65.2 ГК Российской Федерации).  

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица -внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.  

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.  

В пункте 2 статьи 62 ГК Российской Федерации закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.  

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (пункт 6 статьи 61, абзац второй пункта 4 статьи 62, пункт 3 статьи 63 ГК Российской Федерации). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 9, пункты 2 и 3 статьи 224 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)")  

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных  

предпринимателей», и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 6 декабря 2011 года N 26-П; определения от 17 января 2012 года N 143-О-О, от 24 сентября 2013 года N 1346-О, от 26 мая 2016 года N 1033-О и др.).  

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.  

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.  

Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.  

Соответственно, предъявление требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.  

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.  

В определении Верховного суда Российской Федерации № 305-ЭС24-22290 от 21.02.2025 г. отмечено, что бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее - АПК РФ).  

Вместе с тем, контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях).  

Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»,  

это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо. При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.  

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).  

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 7 февраля 2023 г. № 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15 мая 2024 г. и ряде определений (от 10 апреля 2023 г. № 305 ЭС22-16424, от 4 октября 2023 № 305-ЭС23-11842, от 27 июня 2024 г. № 305 ЭС24-809, от 11 февраля 2025 г. № 307-ЭС24-18794 и другие).  

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.  

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.  

 При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.  

Истец обратился в суд с настоящим иском о взыскании с ответчика 1 886 506,73 руб. в порядке субсидиарной ответственности, ссылаясь на то, что ответчик как единоличный исполнительный орган и единственный участник ООО «ДЕЛЬТА- ГРУПП» действовал недобросовестно и неразумно, что привело к исключению общества из ЕГРЮЛ и невозможности погашения задолженности перед истцом, подтвержденной решением Арбитражного суда г. Москвы от 25.06.2019 по делу №  

А40-314805/18-180-2597.  

Общество было впоследствии административно исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо.  

В основание иска истец указал на нарушение обязанности по подаче на банкротство, отметив, что с момента, когда общество стало неплатежеспособным (что подтверждается выписками об отсутствии денег на счетах и окончанием исполнительного производства), его руководитель был обязан подать заявление о банкротстве, но не сделал этого, уклонение от процедур ликвидации, - ответчик не инициировал ни добровольную ликвидацию, ни процедуру банкротства.  

Также истец сослался на искажение отчетности, поскольку бухгалтерская отчетность общества не отражала задолженность перед истцом, что создает презумпцию вины контролирующего лица.  

Кроме того, истец указал на незаконный вывод активов, поскольку после получения денег от государственного заказчика (1,89 млн руб.) практически вся сумма (1,77 млн руб.) в тот же период была перечислена самому ФИО2 по договорам беспроцентного займа, поступление которых на счет общества не подтверждено.  

В данном случае факт неисполнения обществом обязательств перед истцом и размер задолженности установлен вступившими в законную силу судебным актом.  

Участвуя в гражданском обороте, Ответчик обязан был принимать все меры для того, чтобы не причинить вреда имуществу или личности другого участника оборота и при определении того, какие меры следует предпринять, проявлять ту степень заботливости и осмотрительности, которая требуется от нее по характеру участия в обороте.  

Имея возможность контроля за расходованием денежных средств и средства для исправления финансового положения организации, Ответчик тем не менее, не совершил никаких действий по оздоровлению финансового состояния должника и не составил никакого экономически обоснованного плана.  

Ответчик, занимая должность генерального директора общества, и являясь участником общества, имел возможность действовать добросовестно по отношению к обществу и его кредиторам, исполнять предусмотренные законом обязанности (в том числе, обязанность инициировать банкротство организации в случаях, предусмотренных законодательством о несостоятельности (банкротстве).  

Ответчик не мог не знать о наличии обязательства перед истцом, при этом мер по погашению задолженности не предпринято.  

Кроме того, ответчик не воспрепятствовал исключению общества из ЕГРЮЛ, чем обеспечил невозможность удовлетворения требований истца за счет имущества общества.  

Задолженность истца не погашена ввиду исключения из ЕГРЮЛ юридического лица в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.  

В данном случае руководителем Общества допущена такая модель управления обществом, при которой обществу и его кредиторам причинены материальные убытки, обязательства перед такими кредиторами истец не исполнены и не могли быть исполнены, поскольку принимая на подконтрольную организацию новые обязательства, мер к их погашению ответственным лицом предпринято не было, напротив, при наличии признаков банкротства с соответствующим заявлением в арбитражный суд она не обратилась, мер к погашению задолженности не приняла, чем обеспечила невозможность удовлетворения моих требований за счет имущества общества.  

Истцом доказаны и подтверждены значимые для разрешения дела обстоятельства:  

недостаточность имущества должника для удовлетворения требований кредиторов;  

руководитель не принял все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота;  

наличие причинно-следственной связи между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.  

До настоящего времени вышеуказанное решение не исполнено, присужденные судом денежные средства не возвращены.  

При этом ответчик не представил доказательств того, что готов погасить задолженность, принимал меры, искал к этому средства и пытался исполнить свои обязательства перед кредиторами.  

Бездействие ответчика свидетельствует о неразумности его действий, повлекших для Истца невозможность взыскать присужденную судебным актом денежные средства.  

Ответчик не предпринял мер по выплате истцу долга. Данные действия ответчика, могут быть оценены как не добросовестные и влекут за собой имущественные потери на стороне истца.  

Если неисполнение обязательства Общества обусловлено тем, что лица, указанные в п. 1-3 ст. 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.  

Характеристика и критерии недобросовестности и неразумности действий контролирующего органа также указаны в правовой позиции Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62, в соответствии с которой недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:  

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;  

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;  

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;  

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;  

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).  

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:  

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;  

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при  

имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;  

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).  

В данном случае суд считает, что ответчик не мог не знать о наличии у общества непогашенных обязательств перед кредиторами, в том числе в связи с тем, что они установлены вступившим в законную силу судебным актом, вместе с тем, он не предпринимал никаких действий к ее погашению.  

Ст. 399 ГК РФ установлено, если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.  

Суд также учитывает правовую позицию, изложенную в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2021 г. № 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки ФИО5".  

Как отмечено ранее, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года № 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29 сентября 2020 года N 2128-О и др.).  

При этом, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.  

Ответчик не предпринял мер по выплате истцу долга и не представил иных доказательств, свидетельствующих о принятии всех мер для исполнения обществом обязательств перед истцом.  

При этом ответчик утверждает, что действовал добросовестно и не нарушал законодательство, однако, доказательств в обоснование заявленного довода не приведено.  

Ответчик являлся единоличным исполнительным органом и единственным участником ООО «ДЕЛЬТА-ГРУПП», то есть контролирующим лицом (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ).  

Материалами дела доказано, что после получения оплаты по госконтракту (22.12.2016) ответчик вывел средства общества на личные счета и счета иных лиц по договорам займа без последующего возврата.  

Сумма выводов составила не менее 3 602 000 руб., что превышает задолженность перед истцом.  

Ответчик не предпринял мер по ликвидации или банкротству общества, хотя с 2019 года оно прекратило хозяйственную деятельность и стало неплатежеспособным (п. 2 ст. 62 ГК РФ, ст. 9 Закона № 127-ФЗ).  

Бухгалтерская отчетность общества за 2020 год искажена: задолженность перед истцом не отражена, что является презумпцией недобросовестности (подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона № 127-ФЗ).  

Ответчик не представил суду доказательств добросовестности (например, документов о попытках погасить долг, восстановить платежеспособность общества и т.д.), что в соответствии с п. 3.1 ст. 3 Закона № 14-ФЗ и разъяснениями КС РФ (Постановление от 07.02.2023 № 6-П) позволяет сделать вывод о его вине.  

Действия ответчика носят недобросовестный характер, направлены на вывод активов и уклонение от исполнения обязательств общества.  

Кроме того, отклоняя заявление ответчика о применении срока исковой давности, суд исходит из следующего.  

Так, ответчик утверждает, что срок исковой давности начал течь с момента получения истцом исполнительного листа (16.08.2019) и истек 17.08.2022.  

В силу ст. ст. 196, 200 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.  

Следовательно, срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника- банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.  

Основания для привлечения ответчика как контролирующего лица к субсидиарной ответственности, возникли только после исключения должника из ЕГРЮЛ.  

До исключения должника из реестра юридических лиц, у истца сохранялась возможность повторного предъявления к исполнению исполнительного документа и взыскания задолженности с должника, что исключало привлечение ответчика к субсидиарной ответственности.  

Соответственно срок исковой давности начинает течь с даты исключения общества из ЕГРЮЛ.  

В соответствии с п. 3.1 ст. 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ и ст. 64.2 ГК РФ, право требования к контролирующему лицу возникает с момента исключения юридического лица из ЕГРЮЛ, что подтверждено правовой позицией Конституционного Суда РФ (Постановление от 21.05.2021 № 20-П).  

Общество было исключено из ЕГРЮЛ 11.11.2021. Истец узнал о данном факте позднее, что не противоречит п. 1 ст. 200 ГК РФ, так как кредитор не обязан отслеживать регулярно ЕГРЮЛ (Определение ВС РФ от 26.06.2020 № 303-ЭС19-25156).  

Иск подан 12.11.2024, что укладывается в 3-летний срок с момента исключения общества из ЕГРЮЛ.  

Таким образом, срок исковой давности для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности истцом не пропущен.  

Оснований для снижения размера субсидиарной ответственности не имеется. Действия ответчика были направлены на уклонение от исполнения судебного акта и привели к полной невозможности взыскания задолженности с Общества.  

 Размер ответственности соответствует размеру причиненного вреда. 

Поведение ответчика, не отвечает критериям добросовестности и разумности. Вместо принятия мер по урегулированию задолженности, ответчик организовал вывод активов Общества, а затем уклонился от проведения законных процедур ликвидации или банкротства, позволив исключить Общество из ЕГРЮЛ в административном порядке.  

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о наличии достаточных оснований для привлечения к субсидиарной ответственности генерального директора и единственного участника Общества с ограниченной ответственностью «Дельта-Групп» ФИО2  

Таким образом, действия (бездействие) ответчика не отвечают критериям разумности и добросовестности, той степени заботливости и осмотрительности, какая от них требуется по обычным условиям делового оборота, и с учетом сопутствующих деятельности общества предпринимательских рисков, что в итоге привели к исключению общества из ЕГРЮЛ, к невозможности исполнить судебный акт, и содействии этим возникновению у истца убытков.  

При таких обстоятельствах, поскольку имея задолженность перед истцом, ответчик прекратил деятельность, можно прийти к выводу о том, что исковые требования подтверждены совокупностью доказательств, свидетельствующих о неразумном поведении ответчика, и подлежат удовлетворению.  

Суд установил все признаки, необходимые и достаточные для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам указанного Общества.  

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о наличии достаточных оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчика.  

Оценив все представленные в материалах дела доказательства в их взаимосвязи и совокупности, как того требуют положения пункта 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к выводу, что обоснованность заявленных истцом требований в ходе судебного разбирательства дела нашла свое подтверждение.  

Расходы по оплате государственной пошлины распределяются в соответствии со статьями 106, 110, 112 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Руководствуясь статьями 17, 28, 102, 110, 167-171, 176, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд  

РЕШИЛ:

Привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственность по обязательствам Общества с ограниченной ответственностью «Дельта-Групп».  

Взыскать с ФИО2 в пользу ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 09.01.2003, ИНН: 

<

***>, КПП: 770201001, Директор: ФИО1, 107031, Г.МОСКВА, УЛ БОЛЬШАЯ ЛУБЯНКА, Д. 1) в лице ФГКУ «Войсковая часть 55056» денежные средства в размере 1 886 506 (один млн. восемьсот восемьдесят шесть тыс. пятьсот шесть) руб. 73 коп.  

Взыскать с ФИО2 в доход Федерального бюджета 81 595 (восемьдесят одну тыс. пятьсот девяносто пять) руб. – госпошлины. 

Решение может быть обжаловано в Девятый Арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.  

 Судья Н.А. Константиновская