ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

16.07.2025                                                                          Дело № А40-120993/15

Резолютивная часть постановления оглашена 10 июля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 июля 2025 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зверевой Е.А., Кручининой Н.А.,

при участии в судебном заседании:

о конкурсного управляющего открытого акционерного общества коммерческого банка «Маст-банк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО1 по доверенности 19.12.2024;

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 19.10.2023;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего открытого акционерного общества коммерческого банка «Маст-банк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2024,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) открытого акционерного общества коммерческого банка «Маст-банк»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 26.08.2015 открытое акционерное общество коммерческий банк «Маст-банк» (далее – должник, банк) был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, обязанности конкурсного управляющего должника возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО4, ФИО5, ФИО25, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22 и ФИО23 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2021 с ФИО4, ФИО5 и ФИО25 в порядке субсидиарной ответственности в пользу банка были взысканы денежные средства в размере 13 324 532 000 руб., а в удовлетворении заявленных требований к остальным ответчикам было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2021 было отменено в части установления размера субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника и в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО20, ФИО21, ФИО22 и ФИО23, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника были привлечены ФИО6, ФИО7 ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО20, ФИО21, ФИО22 и ФИО23, рассмотрение заявления в части установления размера субсидиарной ответственности каждого из контролирующих лиц должника было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника, в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2021 было оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.11.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2021 были отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО25, в данной части обособленный спор был направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По результатам нового рассмотрения этого обособленного спора, определением Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025, было отказано в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника наследников ФИО25 (умершего 25.02.2023) – ФИО2, Бондаря Е.А. и ФИО24

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт о привлечении наследников ФИО25 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должника доводы кассационной жалобы поддержал, а представитель ФИО2 просил суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника ссылался на то, что ухудшение финансового положения банка произошло, в том числе, в результате совершенных руководством банка операций по замещению ликвидных активов кредитной организации (денежные средства и еврооблигации) на права требования к техническому юридическому лицу - акционерному обществу «Управляющая компания «Алемар» (далее – обществу «Алемар») и по безвозмездному перечислению денежных средств в пользу общества с ограниченной ответственностью «Арманд» (далее – общества «Арманд»).

Конкурсный управляющий должника оценил права требования банка к обществу «Алемар», возникшие в рамках договора доверительного управления от 05.06.2015 № ДУ-24Ю, балансовой стоимостью 255 782 000 руб. по состоянию на дату отзыва у банка лицензии, то есть в результате проведения указанных сделок и операций, ликвидные активы банка были замещены на неликвидные права требования к обществу «Алемар», и банку был причинен ущерб в размере 255 781 937 руб.

При этом, по результатам анализа показателей отчетности на момент образования задолженности перед банком, финансовое положение общества «Алемар» было плохим, у него отсутствовала возможности исполнять принимаемые на себя обязательства перед банком своевременно и в полном объеме в связи с недостаточностью получаемых доходов, его деятельность являлась убыточной, организация зарегистрирована по массовому адресу регистрации, имеет незавершенные исполнительные производства, руководители и совладельцы компании являются массовыми, с 12.04.2016 общество «Алемар» находится в стадии ликвидации.

В рамках первоначального рассмотрения настоящего обособленного спора, суды согласились с обоснованностью доводов конкурсного управляющего должника о том, что результате проведения указанных сделок и операций, ликвидные активы банка были замещены на неликвидные права требования к обществу «Алемар», и банку был причинен ущерб в размере 255 781 937 руб., поскольку на балансе банка отражалась дебиторская задолженность общества «Арманд», образованная в результате заключения договоров от 02.06.2015 № 01-06/06, по которому оно обязалось по заказу банка оказать услуги по проведению Due Diligence финансовой, налоговой и юридической экспертизы, стоимость услуг составила 56 001 000 руб., и от 15.06.2015 № 14-06 на проведение ремонтных работ филиала «Невский» (г. Санкт-Петербург), оплата по которому в размере 34 000 000 руб. была произведена 16.06.2015.

При этом, сведений об исполнении обществом «Арманд» обязательств по данным сделкам не имеется.

Суды указали, что, согласно анализу сведений из открытых источников в отношении общества «Арманд», руководитель организации является массовым, адрес местонахождения признан недостоверным, телефон указан в качестве контактного телефона еще у 1413 организаций, компания имеет незавершенное исполнительное производство по кредитным платежам на сумму 46 420 тыс. руб., также оказание услуг по проведению финансовой и юридической экспертизы деятельности банка и выполнение подрядных работ по ремонту филиала Банка одним юридическим лицом не соответствует обычным рыночных отношениям.

С учетом изложенного, суды пришли к выводу о том, что в результате безвозмездного перечисления денежных средств в пользу общества «Арманд» по договорам об оказании услуг, банку был причинен ущерб в размере 80 414 354 руб.

При этом, в период с 01.06.2015 по 24.06.2015 председателем правления банка являлся ФИО25

По мнению судов, этот ответчик своими активными действиями осуществил передачу активов банка (еврооблигации и денежных средств) в пользу общества «Алемар» по договору доверительного управления и в пользу общества «Арманд» по договорам оказания услуг, чем причинил банку ущерб на сумму 336 196 291,43 руб.

При этом, суды указали, что в результате проведенной почерковедческой экспертизы было установлено, что подписи от имени ФИО25 в договоре доверительного управления от 05.06.2015 № ДУ-24Ю с обществом «Алемар» и договоре на оказание услуг от 02.06.2015 № 01-06/06 с обществом «Арманд» были выполнены не ФИО25, а иным лицом.

Однако, по мнению судов, являясь председателем правления банка, ФИО25 должен был осуществлять соответствующий контроль за финансово-хозяйственной деятельностью банка и организовать такую систему управления, при которой совершение и исполнение сделок по отчуждению имущества банка без его ведома было бы невозможным, однако этого сделано не было.

Кроме того, суды учли, что, согласно служебной записке заместителя председателя правления ФИО10, адресованной руководителю временной администрации, исходя из пояснений данных главным бухгалтером ФИО9, договор с обществом «Арманд» в банк предоставлен не был, стандартную процедуру согласования во внутренних подразделениях банка не проходил, оплата осуществлялась на основании поручения председателя правления банка ФИО25

Также суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО25 к субсидиарной ответственности за необращение в совет директоров банка и Банк России с ходатайством об осуществлении мер по предупреждению банкротства банка при наличии в данный период времени значительной недостаточности стоимости имущества банка для исполнения обязательств перед кредиторами.

Отменяя судебные акты судов нижестоящий инстанций в части привлечения ФИО25 к субсидиарной ответственности и направляя обособленный спор в указанной части на новое рассмотрение, суд округа отметил, что суды признали обоснованными доводы управляющего со ссылкой на недобросовестность действий ФИО25, выразившихся в перечислении денежных средств обществу «Арманд» и передаче активов банка (еврооблигаций) в пользу общества «Алемар» однако не дали какой-либо правовой оценки доводам ФИО25 о том, что проведенная судебная почерковедческая экспертиза показала, что подписи от его имени в договоре доверительного управления от 05.06.2015 № ДУ2410, заключенном с обществом «Алемар», а также в договоре на оказание услуг от 02.06.2015 № 01-06/06, заключенном с обществом «Арманд», были выполнены от имени банка не ФИО25, а иным лицом.

Также ответчик обращал внимание на то, что он не имел сертификата электронной цифровой подписи, каких-либо действий, направленных на его изготовление, не предпринимал, а доказательств обратного материалы дела не содержат.

При этом, указал суд округа, в материалах обособленного спора отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие осведомленность ФИО25 о совершении вменяемых ему в ответственность сделок.

Анализ платежных поручений по перечислению денежных сумм в адрес общества «Арманд» не давался судами, обстоятельства того, кем конкретно и каким способом были подписаны платежные поручения, судами не устанавливались.

Судебные акты не содержат выводов относительно того, каким образом действия (бездействие) ФИО25 повлекли причинение ущерба должнику, принимая во внимание, отсутствие доказательств совершения непосредственно ФИО25 названных сделок.

Суды не исследовали и не отклонили возражения ответчика со ссылкой на отсутствие его подписи на спорных договорах, отсутствие у него сертификата электронной цифровой подписи для совершения сделок и перечисления денежных средств.

Кроме того, вступившим в законную силу определением суда первой инстанции от 07.05.2018 по настоящему делу, отказано в иске конкурсному управляющему должника о признании недействительной сделки, заключенной банком с обществом «Алемар», по основаниям, предусмотренными нормами пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ),, в виду недоказанности совокупности условий для признания ее таковой.

Нарушение руководителем обязанностей, предусмотренных законодательством о банкротстве при выявлении признаков несостоятельности кредитной организации, влечет за собой субсидиарную ответственность лишь по обязательствам кредитной организации, возникшим после появления признаков несостоятельности (банкротства), предусмотренных статьей 189.8 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, суды, признавая обоснованными требования конкурсного управляющего в указанной части, не установили ни конкретную дату возникновения соответствующих обстоятельств (появления признаков несостоятельности (банкротства) банка), ни обязательства должника, возникшие после указанной даты с целью определения размера субсидиарной ответственности ФИО25

При этом, суд округа также обратил внимание на то, что ответчик являлся председателем правления банка в период с 01.06.2015 по 24.06.2015 – то есть 23 дня, и, как указывал ответчик, предыдущий председатель правления банка - ФИО5 от передачи документов и дел уклонился, в связи с чем, ответчик был вынужден самостоятельно собирать и изучать документацию кредитной организации за предыдущий период, что требует много временных и человеческих ресурсов.

Судами не была дана оценка доводам ответчика о том, что за столь короткий срок у него просто отсутствовала объективная возможность оценить финансовое состояние должника.

Вместе с тем, делая вывод о том, что банк уже по состоянию на 01.06.2013 являлся банкротом, суды не указали, как возможно было функционирование находящейся в столь плачевном состоянии кредитной организации вплоть до 24.06.2015 в условиях существования строгого регулирования банковской деятельности, необходимости соблюдения разного рода нормативов, а также регулярных проверок со стороны надзорного органа.

Равным же образом, суды не указали, насколько разумным и соответствующим стандартам профессиональной деятельности является предъявление к лицу, исполнявшему обязанности председателя правления на протяжении только лишь 23 календарных дней, требований по принятию мер, направленных на финансовое оздоровление кредитной организации.

Отказывая в удовлетворении заявленных к Бондарю А.В. требований при новом рассмотрении спора, суд первой инстанции исходил из следующего.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон от 29.07.2017 № 266) статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу и Закон о банкротстве был дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона от 29.07.2017 № 266, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ), поскольку Закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Поскольку в рассматриваемом случае конкурсный управляющий должника связывает возникновение оснований для привлечения ФИО25 к субсидиарной ответственности с его действиями, выразившимися в неисполнении обязанности по принятию мер для признания банка банкротом, а также с действиями, причинившими существенный вред имущественным правам кредиторов, в период с 01.06.2015 по 24.06.2015, применению подлежат положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

В силу пунктов 1 и 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве (в редакции Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 названного Федерального закона, с особенностями, установленными названной статьей.

Пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в абзацах 3 и 4 пункта 4 статьи 10 названного Федерального закона.

В силу абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в том числе в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Ответственность, предусмотренная статьей 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

При установлении вины контролирующих должника лиц (органа управления и акционеров должника) необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника).

В соответствии с разъяснениями высшей судебной инстанции, изложенными в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействия), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействия) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно пункту 17 постановления от 21.12.2017 № 53, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

При этом, субсидиарная ответственность наследников ограничена размером наследства, приходящейся каждому из наследников, в стоимостном выражении на момент смерти наследодателя.

Судами учтено, что согласно заключению эксперта от 17.06.2020 № 4516/06-3-19, подписи от имени ФИО25 на договоре доверительного управления от 05.06.2015 № ДУ-24Ю, заключенном с обществом «Алемар», приложения к этому договору №№ 1, 2, 3, 5,7, 8, 9,10 и 11 были выполнены не ФИО25, а другим лицом.

Подписи от имени ФИО25 на договоре на оказание услуг от 02.06.2015 № 01-06/06, заключенном с обществом «Арманд», в приложении № 1 к договору об оказании консультационных услуг на двух листах, в копиях писем от 15.06.2015 № 4011, от 15.06.2015 № 4012 и от 15.0624 № 4013 выполнены не ФИО25, а другим лицом с подражанием каким-то подлинным подписям ФИО25

После определения суда о правопреемстве ФИО2 и детей ФИО24 и ФИО24 по ходатайству ФИО2, была проведена судебная экспертиза почерка ФИО25 следующих копиях документов: на распоряжении от 10.06.2015 на сумму 16 000 000 руб. (копия), на распоряжении от 16.06.2015 на сумму 34 000 000 руб. (копия), на приказе от 09.06.2015 № 736 (копия), на приказе от 10.06.2015 № 740 (копия).

Из заключения эксперта от 10.06.2024 № 6829/06 следует, что подписи на копиях этих документов от имени ФИО25 были выполнены вероятно не ФИО25, а другим лицом (лицами) с подражанием каким-либо подлинным подписям ФИО25

В ходе рассмотрения обособленного спора конкурсным управляющим должника заключения данных экспертиз оспорены не были, он не ходатайствовал о вызове экспертов и их допросе, не ставил вопрос о проведении дополнительных или повторных экспертиз.

Несогласие с выводами судебной экспертизой не является основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Ссылка заявителя на полученные им сведения от другого сотрудника банка, что ФИО25 осуществлял платежи в адрес вышеуказанных юридических лиц опровергаются тем, что ФИО25 не имел сертификата электронной цифровой подписи, каких-либо действий, направленных на его изготовление, не предпринимал, доказательств обратного материалы дела не содержат.

В материалах обособленного спора отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие осведомленность ФИО25 о совершении спорных сделок, а также доказательства тому, что именно ФИО25 были подписаны платежные поручения по перечислению денежных сумм в адрес общества «Арманд».

ФИО25 в этот период не имел сертификата электронной подписи и не мог осуществлять перечислении денег кому бы то ни было, а конкурсный управляющий не представил суду платежные поручения о перечислении денежных средств, с указанием кем подписаны платежные поручения и каким способом (чьей электронно- цифровой подписью).

Принимая во внимание отсутствие доказательств совершения непосредственно ФИО25 названных сделок, суд пришел к выводу о недоказанности факта того, что именно действия (бездействие) ФИО25 повлекли причинение ущерба должнику.

Таким образом, обстоятельства причинения ущерба или убытков ФИО25 в период с 01.06.2015 по 24.06.2015 надлежащим образом не подтверждены.

В отношении довода конкурсного управляющего о причинении банку ущерба в результате совершения сделки по образованию прав требований путем передачи активов банка в пользу общества «Алемар» по договору доверительного управления судом было установлено следующее.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 07.05.2018 по настоящему делу было отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании недействительными сделками договора доверительного управления от 05.06.2015 № ДУ-24Ю, заключенный между банком и обществом «Алемар» (Доверительный управляющий); передачи банком по акту приема-передачи активов от 08.06.2015 № 1 в доверительное управление обществу «Алемар» принадлежащих банку на праве собственности еврооблигации SB Capital S.A. государственный регистрационный номер выпуска ЦБ 5.25 23/05/23, ISIN XS0935311240 в количестве 5 000 штук на общую сумму 4 477 143,70 долл. США; передачи банком по акту приема-передачи активов от 10.06.2015 № 2 в доверительное управление обществу «Алемар» денежных средств в размере 16 000 000 руб.; а также последующих сделок, совершенных обществом «Алемар» как доверительным управляющим от своего имени и в интересах банка по договору доверительного управления от 05.06.2015 № ДУ-24Ю.

Таким образом, доводы конкурсного управляющего о незаконности данной сделки опровергаются вступившими в законную силу судебными актами.

Согласно пункту 3 статьи 53 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закона об акционерных обществах), члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно.

На основании пункта 2 статьи 71 Закона об акционерных обществах, члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами.

Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом или акционерами за убытки, причиненные их виновными действиями (бездействием), нарушающими порядок приобретения акций общества, предусмотренный главой XI.1 названного Федерального закона.

При этом, в совете директоров (наблюдательном совете) общества, коллегиальном исполнительном органе общества (правлении, дирекции) не несут ответственность члены, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу или акционеру убытков, или не принимавшие участия в голосовании.

Согласно пункту 3 статьи 71 Закона об акционерных обществах, при определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета), единоличного исполнительного органа общества (директора, генерального директора) и (или) членов коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющей организации или управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Согласно пункту 4 статьи 71 Закона об акционерных обществах, в случае, если в соответствии с положениями настоящей статьи ответственность несут несколько лиц, их ответственность перед обществом, а в случае, предусмотренном абзацем вторым пункта 2 названной статьи, перед акционером является солидарной.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановления от 30.07.2013 № 62), лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В случае нарушения этой обязанности, директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ, истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным, бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Согласно разъяснениям, изложенным в подпункте 5 пункта 2 постановления от 30.07.2013 № 62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом.

Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

При определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ).

Также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.).

Директор не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу.

Согласно разъяснениям, изложенным в подпункте 3 пункта 3 постановления от 30.07.2013 № 62, неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.

Материалами обособленного спора подтверждено, что по результатам проведенного конкурсным управляющим анализа финансового состояния банка за рассматриваемый период установлено, что по состоянию на 01.06.2013 банк имел признак несостоятельности (банкротства) в виде недостаточности стоимости имущества для исполнения всех его обязательств, указанный признак сохранился до отзыва у банка лицензии (24.06.2015), а размер недостаточности значительно увеличился.

В рассматриваемый период лицом, обязанным принять меры по предупреждению банкротства банка, в соответствии со статьей 189.12 Закона о банкротстве (до 23.12.2014 в соответствии со статьей 11 Закона), является его руководитель - председатель правления банка.

В настоящем случае, указали суды, в рассматриваемом периоде должность единоличного исполнительного органа занимали ФИО4 в период с 27.05.2009 по 02.12.2013, ФИО5 в период с 03.12.2013 по 31.05.2015, а также ФИО25 в период с 01.06.2015 до момента отзыва у банка лицензии.

Согласно пункту 1 статьи 189.8 Закона о банкротстве (в редакции Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), кредитная организация считается неспособной удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязанности не исполнены ею в течение четырнадцати дней после наступления даты их исполнения и (или) стоимость имущества (активов) кредитной организации недостаточна для исполнения ее обязательств перед кредиторами и (или) обязанности по уплате обязательных платежей.

Согласно пункту 1 статьи 189.12 Закона о банкротстве, в случае возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации, предусмотренных статьей 189.8 названного Федерального закона, и (или) оснований, предусмотренных частью второй статьи 20 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности», единоличный исполнительный орган кредитной организации в течение десяти дней со дня их возникновения обязан: 1) направить в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации мотивированное требование о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации для рассмотрения вопроса о ликвидации кредитной организации и направлении в Банк России ходатайства об аннулировании или отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций; 2) уведомить Банк России о возникновении в кредитной организации указанных признаков несостоятельности (банкротства) и (или) указанных оснований и о направлении в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации предусмотренного абзацем 2 названного пункта требования.

При этом, в силу пункта 8 вышеназванной статьи, учредители (участники) кредитной организации, имеющие право давать обязательные указания или возможность иным образом определять ее действия, но не принявшие в установленный срок решения о ликвидации кредитной организации и направлении в Банк России ходатайства об аннулировании или отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, и члены совета директоров (наблюдательного совета) кредитной организации, не исполнившие обязанностей, предусмотренных пунктами 2, 3и 5 названной статьи, и единоличный исполнительный орган кредитной организации, не исполнивший обязанностей, предусмотренных пунктами 1 и 4 названной статьи, при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей, возникшим после появления признаков несостоятельности (банкротства), предусмотренных статьей 189.8 названного Федерального закона.

Таким образом, нарушение руководителем обязанностей, предусмотренных законодательством о банкротстве при выявлении признаков несостоятельности кредитной организации, влечет за собой субсидиарную ответственность лишь по обязательствам кредитной организации, возникшим после появления признаков несостоятельности (банкротства), предусмотренных статьей 189.8 Закона о банкротстве.

Однако, в материалах обособленного спора отсутствуют сведения о конкретных обязательствах должника, возникших после указанной конкурсным управляющим должника даты с целью определения размера субсидиарной ответственности ФИО25

Конкурсный управляющий указывает на то, что в течение всего исследуемого периода председатели правления, скрывая реальное финансовое положение Банка, в нарушение своих обязанностей не обращались в совет директоров банка и Банк России с ходатайством об осуществлении мер по предупреждению банкротства банка.

Банком России неоднократно выносились предписания о реклассификации ссудной задолженности заемщиков, которые банк не исполнял.

Кроме того, за выявленные Банком России нарушения, приведшие к недооценке кредитного риска, и как, следствие риску возникновения у кредитной организации оснований для осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства), что создает реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков, Банк России с 17.04.2015 сроком на 6 месяцев ввел ряд ограничений.

Однако, несмотря на указанные обстоятельства, на протяжении периода с 01.06.2013 по 24.06.2015 совершались сделки по выдаче кредитов техническим юридическим лицам и физическим лицам, что явилось причиной значительного ухудшения финансового положения Банка.

Кроме того, в материалах обособленного спора отсутствуют доказательства проведения таких действий сотрудниками банка, которые впоследствии были проведены временной администрацией и конкурсным управляющим должника, а именно выезд по юридическим адресам заемщиков, истребование их бухгалтерской и налоговой отчетности и т.д. с целью установления их платежеспособности.

Конкурсный управляющий в отношении конкретной даты возникновения соответствующих обстоятельств (появления признаков несостоятельности (банкротства) банка) указал, что по состоянию на 01.06.2013 банк имел признак несостоятельности (банкротства) в виде недостаточности стоимости имущества для исполнения всех его обязательств, указанный признак сохранился до отзыва у банка лицензии (24.06.2015).

Вместе с тем, банк до 24.06.2015 функционировал в условиях строгого регулирования банковской деятельности, соблюдая разного рода нормативы Банка России и его регулярных проверок.

При этом сам ФИО25 осуществлял функции председателя правления банка всего 23 дня.

Согласно его пояснениям, предыдущий председатель правления банка ФИО5 не передал ему документы и дела, в связи с чем, ответчик был вынужден самостоятельно собирать и изучать документацию кредитной организации за предыдущий период, что требует много временных и человеческих ресурсов.

Как следствие, констатировали суды, за столь короткий срок у ФИО25 отсутствовала объективная возможность оценить финансовое состояние банка, в связи с чем, ФИО25 не мог в течение 23 календарных дней (17 рабочих дней) принять меры к финансовому оздоровлению банка.

Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица.

В силу пункта 3 статьи 56 ГК РФ, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 01.07.1996 № 6/8), при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

При таких обстоятельствах, применение всех изложенных норм допустимо при доказанности следующих обстоятельств: надлежащего субъекта ответственности, которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия; факта несостоятельности (банкротства) должника, то есть признания арбитражным судом или объявлении должником о своей неспособности в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; наличием причинной связи между обязательными указаниями или действиями указанных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Возложение на них ответственности за бездействие исключается.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью заявителя, заявившего соответствующее требование.

Вина в действиях ФИО25 по доведению до банка до банкротства, то есть до финансовой неплатежеспособности; до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей в течение трех месяцев, с даты, когда они должны были быть исполнены с вытекающими из этого последствиями, судом установлена не была.

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных к Бондарю А.В. требований.

Судом первой инстанции неукоснительно и в полном объеме были выполнены письменные указания суда кассационной инстанции.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенные в кассационной жалобе доводы о неотносимости экспертного заключения, на выводы которого сослались суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции, мотивированные тем, что предметом экспертного исследования являлись светокопии документов, судебной коллегией отклоняется, поскольку вопреки доводам заявителя кассационной жалобы об обратном, законодательный запрет на проведение экспертиз копий документов отсутствует, при том, что предметом исследования явились именно те документы, которые представлены в качестве доказательств наличия правовых оснований для привлечения ФИО25 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника самим его конкурсным управляющим.

Приведенный в кассационной жалобе довод об ошибочности выводов суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции о том, что уФИО25 отсутствовала объективная возможность оценить финансовое состояние банка за непродолжительное врем я нахождения в должности председателя правления банка с 01.06.2015 по 24.06.2015, мотивированный тем, что ранее ФИО25 занимал иную руководящую должность в банке, подкрепленный ссылкой на должностную инструкцию от 28.04.2015, судебной коллегией отклоняется, поскольку факт возложения на ответчика полномочий исполнительного органа должника до исследованного судами периода не нашел своего документального подтверждения относимыми и допустимыми доказательствами.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 названного Кодекса), не допускается.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции норм материального права и норм процессуального права либо о наличии выводов, не соответствующих обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

Обжалуемые судебные акты отвечают требованиям законности, обоснованности и мотивированности, предусмотренным частью 4 статьи 15 и частью 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025 по делу № А40-120993/15 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

Судьи:                                                                                              Е.А. Зверева

                                                                                                          Н.А. Кручинина