ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

25.03.2024

Дело № А40-232020/2015

 

Резолютивная часть постановления объявлена   11.03.2024 

Полный текст постановления изготовлен  25.03.2024

 

Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Коротковой Е.Н.,

судей Паньковой Н.М., Савиной О.Н.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 и ФИО3, доверенность от 07.02.2023,

от ФИО4 – ФИО5, доверенность от 26.01.2022,

от ФИО6 - ФИО5, доверенность от 31.01.2022,

от ФИО7 – ФИО5, доверенность от 23.09.2023,

от ФИО8 – ФИО9, доверенность от 28.09.2022,

от ФИО10 – ФИО11, доверенность от 31.07.2023,

от представителя комитета кредиторов – ФИО12, лично, паспорт, выписка,

от конкурсного управляющего - ФИО13, доверенность от 22.02.2024, ФИО14, доверенность от 22.02.2024,

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы ФИО10, ФИО8, ФИО15, ФИО16, ФИО4, ФИО7, ФИО6, ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 15.09.2023,

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО18, ФИО16, ФИО4, ФИО6, ФИО8, ФИО7, ФИО15, ФИО1

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ПАО «НОТА-Банк»,

УСТАНОВИЛ:

Приказом Банка России от 13.10.2015 №ОД-2746 назначена временная администрация по управлению ПАО «НОТА-Банк» (далее- банк)  и введен мораторий на удовлетворение требований кредиторов банка.

Приказом Банка России от 24.11.2015 № ОД-3292 у ПАО «НОТА-Банк» отозвана лицензия на осуществление банковских операций.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 19.01.2016 банк признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего должника возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО10, ФИО18, ФИО16, ФИО4, ФИО6, ФИО8, ФИО7, ФИО15, ФИО1 к  субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.09.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023, ФИО10,  ФИО18, ФИО16, ФИО4, ФИО6, ФИО8, ФИО7, ФИО15, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам банка. Приостановлено производство по обособленному спору в части определения размерасубсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами и формирования конкурсной массы.

Не согласившись судебными актами по обособленному спору, ФИО10, ФИО8, ФИО15, ФИО16, ФИО4, ФИО7, ФИО6, ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ФИО10 (далее также - ответчик  1)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 1  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, полагает также, что судами неправильно рассмотрено заявление  о пропуске срока исковой давности, неполно выяснены обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, в том числе причин банкротства банка.

ФИО8 (далее также – ответчик 2)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 2  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, полагает, что судами ответчик 2  необоснованно отнесен к контролирующим должника лицам,  а действия ответчика 2 по подписанию договоров не привели к банкротству банка, поскольку кредитные обязательства были погашены в полном объеме до отзыва  лицензии у банка.

ФИО15 (далее также – ответчик 3)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО15  к субсидиарной ответственности, принять по спру новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований ответчику 3. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 3  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, полагает, что судами ответчик 3  необоснованно отнесен к контролирующим должника лицам,  выводы судов о наличии оснований для привлечения ответчика 3 к субсидиарной ответственности не соответствуют  фактическим обстоятельствам дела.

ФИО16 (далее также – ответчик 4)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО16 к субсидиарной ответственности, принять по спру новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований ответчику 4. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 4  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, полагает, что судами ответчик 4  необоснованно отнесена к контролирующим должника лицам, также не учтено, что кредитные досье спорных заемщиков проверялись соответствующими структурными подразделениями банка.

ФИО4 (далее также – ответчик 5)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО4  к субсидиарной ответственности, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 5  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, полагает, что судами ответчик 5  необоснованно отнесена к контролирующим должника лицам,  а действия ответчика 5 по подписанию (одобрению) договоров не привели к банкротству банка, поскольку кредитные обязательства были погашены в полном объеме до отзыва  лицензии у банка.

ФИО7 (далее также – ответчик 6)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 6  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, полагает, что судами ответчик 6  необоснованно отнесена к контролирующим должника лицам, а действия ответчика 6 по подписанию (одобрению) части договоров не привели к банкротству банка, поскольку кредитные обязательства были погашены в полном объеме до отзыва  лицензии у банка; также не учтено, что остальные кредитные договоры  подписаны ответчиком 6 по доверенности  после одобрения кредитным комитетом банка, при этом, кредитные досье спорных заемщиков проверялись соответствующими структурными подразделениями банка.

ФИО6 (далее также – ответчик 7)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 7  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, полагает, что судами ответчик 7  необоснованно отнесен к контролирующим должника лицам, а действия ответчика 7 по подписанию (одобрению) договоров не привели к банкротству банка, поскольку кредитные обязательства были погашены в полном объеме до отзыва  лицензии у банка, выводы судов в части одобрения  ответчиком 7  договора уступки прав требования банка  сделаны при неправильном применении норм процессуального права и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

ФИО1 (далее также – ответчик 8)  в своей кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части привлечения ФИО1  к субсидиарной ответственности, принять по спору новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований. В обоснование доводов кассационной жалобы ответчик 8  ссылается на неправильное применение судами норм материального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, полагает, что судами ответчик 8  необоснованно отнесен к контролирующим должника лицам, а действия ответчика 8 по подписанию (одобрению) договоров не привели к банкротству банка, поскольку кредитные обязательства были погашены в полном объеме до отзыва  лицензии у банка; также не учтено, что  часть банковских гарантий  подписаны ответчиком 8 по доверенности  после одобрения соответствующими структурными подразделениями банка, при этом судами в нарушение процессуальных норм не рассмотрено заявление в порядке статьи 161 АПК РФ о фальсификации подписи ответчика 8 на одной из банковских гарантий.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Судом в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв конкурсного управляющего на кассационные жалобы.

Судом в порядке пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №13 приобщены к материалам дела дополнения к кассационных жалобам ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО6, ФИО7,  ФИО1, содержащие правовое обоснование доводов кассационных жалоб, а также письменные объяснения конкурсного управляющего, содержащие правовое обоснование возражений на кассационные жалобы.

В судебном заседании представители ФИО1, ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8,  ФИО10 на доводах кассационных жалоб настаивали.

Представители конкурсного управляющего и комитета кредиторов возражали против удовлетворения кассационных жалоб. 

От финансового управляющего ФИО10 ФИО19 поступило ходатайство о рассмотрении кассационных жалоб в его отсутствие.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению кассационных  жалоб в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационных жалоб, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обжалуемой части правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, судебная коллегия суда кассационной инстанции пришла к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Судами установлено, что ФИО10 являлся  председателем  правления банка (с 22.07.2005 по 26.02.2016),  председателем кредитного комитета банка, акционером банка.

ФИО8 с 11.01.2021 по 31.03.2014 замещал должность заместителядиректора департамента кредитования банка, имел доверенность на совершение сделок от лица банка.

ФИО15 с 15.12.2014 по 24.11.2015 занимал должность корпоративногодиректора банка, являлся членом кредитного комитета банка, имел доверенность на совершение сделок от лица банка.

ФИО16 являлась главным бухгалтером банка с 06.03.2008 по 23.11.2015, членом правления банка с 01.10.2013 по 24.11.2015,  членом кредитного комитета банка, обладала правом подписания расчетных документов банка и распоряжений о списании денежных средств с корреспондентскихсчетов банка.

ФИО4 советник председателя правления банка с 09.09.2011 по 03.10.2011, заместитель председателя правления банка, член правления банка с  03.10.2011 по 17.02.2014,  имела доверенность на совершение сделок от лица банка.

ФИО7 замещала должности заместителя директорадепартамента кредитования банка с 10.01.2014 по 28.02.2015, начальника управления корпоративного кредитования банка с 01.03.2015 по 01.03.2015, имела доверенность на совершение сделок от лица банка.

ФИО6 замещал должность директора департаментакредитования банка с 01.07.2013 по 06.03.2015,  член кредитного комитета банка, имел доверенность на совершение сделок от лица банка.

ФИО1 являлась финансовым директором банка с 01.12.2009 по 24.11.2015, членом кредитного комитета банка, имела доверенность от банка с полномочиями, присущими председателю правленияБанка, обладала правом подписания расчетных документов банка и  распоряжений о списании денежных средств с корреспондентских счетов банка.

Привлекая ФИО8 и ФИО4 к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.

Так, суды посчитали, что ответчиком 2  лично подписано от лица банка 13 кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 776 000 000 руб. (далее - I  группа кредитов).

Ответчиком 5, как указали суды,  в составе кредитного комитета банка одобрено заключение 17 кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 1 009 000 000 руб. (I  группа кредитов).

Вместе с тем, суд округа не может согласиться с выводами судов о наличии оснований для привлечения ответчиков 1 и  5 к субсидиарной ответственности в связи со следующим.

Как установлено судами, следует из пояснений конкурсного управляющего  в судах, в том числе в суде округа, задолженность по I  группе кредитов  погашена по состоянию на дату отзыва у банка лицензии.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2023 №305-ЭС18-17629(5-7) по делу №А40-122605/2017, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - Постановление №53).

В соответствии с  позицией, изложенной  в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2021 №305-ЭС17-7124(6) по делу №А41-90487/2015, согласно абзацу первому пункта 23 Постановление №53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Очевидно, что возвращенные кредиты в принципе не могут быть вменены контролирующему лицу как сделки, приведшие к банкротству должника, так как отсутствует такой квалифицирующий признак как вред кредиторам от их совершения.

Аналогичная позиция изложена  и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2022 №305-ЭС18-20160(7-15) по делу №А40-251578/2016.

Таким образом, выдача банком I  группа кредитов, в том числе подписанных и одобренных ответчиками 1 и 5,  с учетом обстоятельств их погашения не привела к отрицательному экономическому эффекту для должника, что свидетельствует об отсутствии признака причинения вреда кредиторам, в силу чего не имеется и условий для возложения на ответчиков и  субсидиарной ответственности.

При этом суд округа учитывает, что судами не установлено обстоятельств, что погашение I  группы кредитов произведено заемщиками за счет денежных средств, полученных  в банке по кредитным договорам II группы, а также «технических» банковских операций внутри банка.

В письменных пояснениях и устных пояснениях в ходе судебного заседания суда округа конкурсный управляющий сообщил суду о том, что доказательства, которые бы подтверждали вышеуказанные обстоятельства, в материалы дела не представлялись,  а также, что погашение кредитных обязательств по I  группе кредитов не оспаривалось конкурсным управляющим как недействительные сделки, требований о взыскании задолженности не предъявлялось.

Более того, конкурсный управляющий банка в письменных пояснениях в суде округа   (страница 65, 66) отразил, что при наступлении сроков погашения процентов и/или основного долга по кредитам заемщиков, на их счета зачислялись суммы денежных средств в размерах, совпадающих с размерами, необходимыми для обслуживания долга, зачисления также осуществлялись со счетов контрагентов, открытых в других кредитных организациях.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего со ссылкой на наличие уголовного дела в отношении ряда ответчиков, суд округа учитывает, что на момент рассмотрения обособленного спора в судах,  а также на момент рассмотрения кассационных жалоб отсутствовал (отсутствует) приговор в отношении какого-либо из ответчиков, связанных с выдачей I  группа кредитов, обвинительное заключение по уголовному делу не является относимым и допустимым доказательством по смыслу статей 69, 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные деяния лица, участвующего в деле, могут послужить основанием для пересмотра судебного акта арбитражного суда в порядке части 2 статьи  311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего,  суд округа также учитывает, что ответчики 2 и 5 не являлись контролирующими должника лицами на момент выдачи II группы кредитов, совершение иных сделок, недобросовестных действий (бездействия) им не вменено конкурсным управляющим, судами не установлено.

Привлекая ФИО6 и ФИО1   к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.

Так, суды посчитали, что ответчиком 7  в составе кредитного комитета банка одобрено заключение 118 кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 7 579 000 000 руб., из которых ответчиком 7  лично подписано от лица банка 8 договоров на сумму518 000 000 руб. (также I группа кредитов).

Ответчиком 8, как указали суды,  в составе кредитного комитета банка одобрено заключение 113 кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 7 149 000 000 руб. (также I группа кредитов).

Кроме того, суды посчитали, что ФИО6 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и за совершение (одобрение) в составе  кредитного комитета банка сделки по уступке прав (требования) банка к заемщику ЗАО «Нафта-Мост» с лицом, заведомо неспособным исполнить принимаемые на себя обязательства - ООО «Промресурс», а ФИО1 – за одобрение в составе кредитного комитета банка договора о выдаче банковской гарантии № 0082/15-бгд от 23.07.2015 с ООО «Фармстер», подписание от лица банка договоров о выдаче банковской гарантии № 0086/15-бгд от 28.08.2015 и № 0087/15-бгд от 21.08.2015 с ООО УК «Транс-Ойл», договора о выдаче банковской гарантии № 0056/15 от 23.04.2015 с ООО «НовотэкТрейдинг».

Между тем, суд округа также приходит к выводу о том, что данные ответчики, также как  ФИО8 и ФИО4, не подлежат  привлечению к субсидиарной ответственности за совершение  (одобрение, подписание) кредитных договоров I группы кредитов в связи с их погашением по тем же вышеизложенным в настоящем постановлении основаниям и мотивам.

С учетом изложенного, суд округа считает, что судебные акты по обособленному спору в части привлечения ФИО8, ФИО4, ФИО6, ФИО1 к субсидиарной ответственности подлежат отмене в как принятые с нарушением норм материального права.

При этом, суд считает возможным в порядке пункта 2 части 1 статьи  287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  принять по спору в части  новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований к ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО1 о привлечении к ответственности за совершение  (одобрение, подписание) кредитных договоров.

Вместе с тем, в отношении требований конкурсного управляющего    в части привлечения ФИО6 к ответственности за совершение договора уступки прав требования, ФИО1 к ответственности за совершение  договоров банковской гарантии обособленный спор подлежит направлению на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы в связи со следующим.

В силу разъяснений пункта 20 Постановления №53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 №305-ЭС19-14439(3-8) по делу №А40-208852/2015, при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: 1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); 3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Применительно к критерию №2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В настоящем случае без учета совершения ответчиками  I  группы кредитов само по себе  совершение договора уступки прав требования (ответчик 7) и договоров банковских гарантий  (ответчик 8), применительно к масштабам деятельности банка, существенности убыточности  и наличию оснований именно для привлечения к субсидиарной ответственности, а не ответственности в виде убытков, судами не исследовались и не оценивались.

Как указано судами, ФИО6 одобрено всоставе кредитного комитета банка заключение банком с ООО «Промресурс» договора уступки права требований от 02.03.2015  на сумму 105 487 081 руб. 59 коп.  к заемщику ЗАО «Нафта-Мост».

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2017 по настоящему делу о банкротстве банка признан недействительной сделкой договор уступки прав требований от 02.03.2015, заключенный между «НОТА-Банк» (ОАО) и  ООО «Промресурс», применены последствия недействительности сделки  в виде восстановления права банка  к ЗАО «Нафта-Мост» по договору о предоставлении кредита в форме овердрафт от 25.12.2013 № 692/13-ов.

Между тем, в настоящем случае судами обстоятельства размера причиненных убытков именно одобрением ответчиком 7 данного договора уступки (в отрыве от I группы кредитов) не исследовались и не устанавливались.

Так, в  судебных актах отсутствуют установленные обстоятельства, что требования к ЗАО «Нафта-Мост»  не погашены, невозможны к погашению, в том числе по причине совершения недействительного договора уступки прав требования (например, в связи с истечением срока исковой давности или исключением заемщика из ЕГРЮЛ).

Не исследовались судами и обстоятельства судьбы дебиторской задолженности к ЗАО «Нафта-Мост» как конкурсной массы должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2023 № 305-ЭС21-10472 (3)).

При этом вопреки доводам кассационной жалобы ответчика 7, судом апелляционной инстанции не были нарушены нормы процессуального права при приобщении  в суде апелляционной инстанции протокола заседания кредитного комитета №15-015 от 02.03.2015  вместе  с отзывом конкурсного управляющего.

Как указано судами,  ФИО1 одобрено  в составе кредитного комитета банка заключение  договора о выдаче банковской гарантии № 0082/15-бгд от 23.07.2015 на сумму 350 000 000 руб.  с ООО «Фармстер», а также осуществлено подписание от лица банка договоров о выдачебанковской гарантии № 0086/15-бгд от 28.08.2015 и № 0087/15-бгд от 21.08.2015 на общую сумму 398 505 000 руб., заключенных с ООО УК «Транс-Ойл», также договора о выдаче банковской гарантии № 0056/15 от 23.04.2015 на сумму 300 000 000 руб., заключенного с ООО «НовотэкТрейдинг».

Судами также установлено, что приговором Останкинского районногосуда города Москвы от 22.05.2019 ФИО1 признана виновной в совершении хищения имущества банка в виде денежных средств в размере 350 000 000 руб. под видом выдачи банковской гарантии по обязательствам технической организации ООО «Фармстер».

Применительно к указанному вмененному эпизоду судами не исследовался вопрос, привело ли совершение указанной сделки (в отрыве от I группы кредитов) к банкротству банка или причинило банку убытки на соответствующую сумму.

Кроме того, в настоящем случае обстоятельства, каким образом заключение (подписание) ФИО1  договоров по выдаче банковской гарантии с ООО УК «Транс-Ойл» и  с ООО «НовотэкТрейдинг» привело к несостоятельности банка или причинению  убытков  (например, в результате сделок были выведены денежные средства или иное ликвидное имущество банка, либо наступили иные неблагоприятные последствия для банка и его кредиторов),  судами не исследовались и не устанавливались.

Также суд округа соглашается с доводами кассационной жалобы ответчика 8 о том, что судами в нарушение положений статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не было рассмотрено в установленном процессуальном порядке   заявление  о фальсификации доказательства - копии банковской гарантии № 0056/15 от 23.04.2015 по причине того, что ею не был подписан данный договор, в связи с чем в целях проверки заявления она просила назначить по делу судебную почерковедческую экспертизу.

В настоящем случае обжалуемые судебные акты не содержит выводов относительно того, на основании исследования и оценки каких имеющихся в деле доказательств суды без проведения соответствующей   почерковедческой экспертизы  установили, что договор (банковская гарантия) подписан именно ответчиком 8.

С учетом изложенного,  в соответствии с  положениями части 3 статьи 15, части 1 статьи 168, части 2 статьи 271,  частей 1  и 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты  в части  требований к ФИО6  и ФИО1   за совершение ими иных (договоров уступки и банковской гарантии, соответственно) сделок подлежат отмене, поскольку, устанавливая фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, суды не в полной мере исследовали имеющиеся в деле доказательства и доводы сторон, неправильно применили нормы материального и процессуального права. 

С учетом отсутствия у суда округа полномочий на исследование и оценку  доказательств, а также на совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, обособленный спор в части привлечения ФИО6 к ответственности за совершение договора уступки прав требования, ФИО1 к ответственности за совершение  договоров банковской гарантии направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении спора  в части суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, а также с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО15,  ФИО16, ФИО7, ФИО10  суд округа не усматривает оснований для отмены принятых по спору судебных актов в связи со следующим.

Привлекая ФИО15, ФИО16, ФИО7, к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующих установленных обстоятельств.

Как установили суды, ФИО15 в составе кредитного комитета банка одобрено заключение 207 кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 16 246 384 444 руб. 89 коп., из которых ответчиком 3 лично подписано от лица банка 32 договоров на сумму 2 585 400 000 руб. (далее также – II группа кредитов).

ФИО16 в составе кредитного комитета банка одобрено заключение 161 кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 12 571 262 444 руб. 89 коп. (II группа кредитов).

Суды также отметили, что ФИО16, занимавшая должность главного бухгалтера банка, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности также за выдачу кредитных денежных средств заёмщикам в условиях отсутствия факта подписания кредитных договоров со стороны банка, как на лицо, которое в отсутствие факта подписания кредитной документации уполномоченнымлицом банка, распорядилось перечислить денежные средства Банка заёмщикам.

ФИО7 лично подписано от лица банка 207  кредитных договоров с «техническими заемщиками» на общую сумму 15 663 362 444 руб. 89 коп.

При этом судом апелляционной инстанции учтено, что  согласно заключению эксперта № 64э, подготовленным ФГКУ ЭКЦ МВД РФ по результатам проведения почерковедческой экспертизы в рамках уголовного дела, подпись в 12 кредитных договорах, заключенных банком в период с 01.04.2015 по 24.11.2015 принадлежит не ФИО7, а иному лицу.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы ФИО7, суд апелляционной инстанции также учел, что согласно пояснениям конкурсного управляющего ответчику 6 не вменяются в вину договоры, неподписанные ею  от лица  банка.

При этом, как установил суд апелляционной инстанции, члены правления ФИО15, ФИО16   указанные сделки одобрили в  составе кредитного комитета, а ФИО16, занимавшая также должность главного бухгалтера банка,  кроме того в отсутствие факта подписания кредитной документации уполномоченным лицом банка, распорядилось перечислить денежные средства банка заёмщикам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 данного Закона.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона №134-ФЗ) пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов.

В настоящем случае судами установлено, что согласно положению о кредитном комитете банка, утвержденному протоколом №021 от 06.08.2014 правлением банка, кредитный комитет является постоянно действующим рабочим комитетом правления банка, осуществляющим реализацию кредитной политики.

Согласно пунктам  3.1.1., 3.2., 3.3 положения о кредитном комитете его основной задачей являлось реализация кредитной политики, обеспечение наиболее эффективного размещения банком денежных ресурсов, в том числе привлеченных, контроль состояния кредитного портфеля банка и управление кредитным и процентными рисками.

В полномочия кредитного комитета входило рассмотрение и принятие решений по заявкам потенциальных заёмщиков на предоставление кредитных продуктов, включая коммерческие кредиты, гарантии и займы; определение условий финансирования по каждому конкретному клиенту – сумма кредита, срок кредитования, принимаемое обеспечение, процентная ставка и т.д.; оценкапринимаемых банком кредитных рисков, в том числе по новым кредитным продуктам, и их минимизация; определение методов отслеживания кредитного риска и контроля за ним, в т.ч. оценка возможности предоставления кредитов, обеспечение кредитов, контроль за движением денежных средств по кредитам, обзор отдельных кредиторов и т.п.

В соответствии с п. 4.2.11 положения о кредитном комитете решения, принятые на заседаниях кредитного комитета и оформленные протоколом заседания комитета, обязательны для исполнения должностными лицами, руководителями и работниками структурных подразделений банка.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, суды пришли к выводу о том, что ФИО15, ФИО16, ФИО7, принимая решения в составе кредитного комитета, а также заключая заведомо ущербные для банка сделки на основании выданных им доверенностей, являясь при этом руководителями структурных подразделений (кредитования) банка, ответчики определяли деятельность банка, их совместные недобросовестные действия по принятию решений о выдаче кредитов заемщикам, не осуществляющим реальной финансово-хозяйственной деятельности., привели к выдаче «техническим заемщикам»   заведомо невозвратных кредитов  II группы на сумму  более 10 млрд.руб., что, в свою очередь,  привело к  банкротству банка.

Судами учено, что  в соответствии с п. 3.1.1 Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, утвержденного Банком России 26.03.2004 №254-П, банк обязан оценивать кредитный риск по каждой выданной ссуде по результатам комплексного и объективного анализа деятельности заемщика с учетом его финансового положения, качества обслуживания долга по ссуде, а также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о заемщике, в том числе о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик.

Согласно п. 3.1.2 Положения кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва.

В соответствии с пунктом 3.5 указанного Положения на всех этапах оценки финансового положения заемщика кредитная организация учитывает вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике (о его финансовом положении, состоянии его производственной и финансово-хозяйственной деятельности, цели, на которую ссуда предоставлена заемщику и использована им, о планируемых источниках исполнения заемщиком обязательств по ссуде) и об обеспечении по ссуде, а также вероятность наличия отчетности и (или) сведений, недостоверных и (или) отличных от отчетности, и (или) сведений, представленных заемщиком в органы государственной власти. Банку России и (или) опубликованных заемщиком и (или) находящихся в бюро кредитных историй.

В настоящем случае судами приняты во внимание доводы конкурного управляющего должника  и представленный анализ кредитных досье заемщиков  по II группе кредитов, согласно которым  заемщики банка по данной группе кредитов  обладали признаками, характерными для организаций, не ведущих хозяйственную деятельность или осуществляющую ее в несопоставимом с масштабом кредитования объеме, такие как минимальный уставной капитал, регистрация  по адресу «массовой регистрации», отсутствие по адресам регистрации, непредставление заемщиками бухгалтерской (финансовой)  отчетности, штатная численность  сотрудников не соответствовала заявленной деятельности и масштабам кредитования, наличие в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности адреса, отсутствие надлежащего обеспечения исполнения кредитов и другие.

Судами принято во внимание, что кредиты II группы не обслуживались и не были в итоге погашены.

Суд округа также отмечает, что в кассационных жалобах ответчиками не приведено  доводов относительно необоснованности выводов суда о статусе «технических заемщиков» по II группе кредитов.

Таким образом, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, суды пришли к обоснованному выводу о том, что вышеуказанные совместные действия ответчиков 3, 4 и  6 по выдаче технических кредитов   не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота.

Привлекая ФИО10 к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующих установленных обстоятельств.

В соответствии со статьями 189.8-189.12 Закона о банкротстве  председатель правления банка обязан принять необходимые и своевременные меры по предупреждению банкротства и осуществлению мер по финансовому оздоровлению банка.

Судами установлено, что, несмотря на  недостаточность имущества банка, ответчиком 1 как  председателем правления банка не исполнена обязанность по разработке и принятию мер, которые были бынаправлены на финансовое оздоровление банка, а также не приняты предусмотренные меры при возникновении у банка признаков недостаточности имущества. При этом, как отметили суды, в связи с бездействием единоличного исполнительного органа финансовое положение банка продолжало ухудшаться, в результате чего у банка 24.11.2015 отозвана лицензия, 19.01.2016 банк признан несостоятельным (банкротом).

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями Закона о банкротстве, суды пришли к выводу о том, что ответчик 1, выполняя функции единоличного исполнительного органа банка, приналичии оснований для принятия мер по предупреждению банкротства кредитной организации, бездействовал, создал условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов и размером обязательств кредитной организации, в результате чего окончательно утрачена возможность осуществления реабилитационных мероприятий, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Кроме того, судами установлено, что ответчиком 1 получен заведомо невозвратный кредит (№ 525/15-рпк от 08.10.2015) в размере 321 000 000 руб., задолженность по которому не обслуживалась с момента выдачи иосталась непогашенной по состоянию на дату отзыва у банка лицензии, при этом, за совершение указанного кредитного договора приговором Останкинского районного суда города Москвы от 18.03.2019 ответчик 1  признан виновным в совершении преступления, направленного на хищение имущества банка, посредством присвоения (растраты) (ч. 4 ст. 160 УК РФ).

Также, как установили суды, ответчиком 1 осуществлено подписание договора о выдаче банковской гарантии № 0082/15-бгд от 23.07.2015 на сумму 350 000 000 руб., заключенного с ООО «Фармстер», за совершение  которого ответчик 1  тем же приговором Останкинского районного суда города  Москвы признан виновным в совершении преступления, направленного на хищениеимущества банка, посредством присвоения (растраты) (ч. 4 ст. 160 УК РФ).

Кроме того, руководствуясь положениями 11.1 Закона «О банках и банковской деятельности», частью 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды пришли к выводу о том, что ответчик 1,  являясь руководителем банка, отвечал за организацию эффективной системы управления банком, наличие которой оградило бы банк от выбытия ликвидного имущества банка в виде денежных средств посредством выдачи заведомо невозвратных кредитов по II группе, однако она в банке организована не была.

Так, суды отметили, что применительно к деятельности банка по выдаче ссуд это означает, что руководитель, отвечая за положительную динамику деятельности банка, обязан организовать систему управления кредитной организацией, создать эффективный внутренний контроль за сектором банковского кредитования и соответствующими рисками, а также своевременно осуществлять проверку его соответствия характеру и масштабу осуществляемых операций, уровню и сочетанию принимаемых рисков; действуя добросовестно и разумно, обеспечивая выполнение нормативно-правовых актов Банка России и внутренних документов банка, руководитель банка мог и должен был соответствующим образом организовать работу, дать необходимые поручения и проверить их исполнение; действуя при должной степени осмотрительности, разумности и добросовестности, ответчик  1, организуя  надлежащую систему управления банком в соответствии с требованиями нормативных актов и внутренних положений, предпринял бы меры по недопущению выдачи II группы кредитов на столь значительную сумму, в том числе операций по выдаче ссудных денежных средств заемщикам на основании кредитных договоров, не подписанных со стороны банка.

С  учетом ранее изложенных выводов суда округа относительно погашенных кредитных обязательств по I группе кредитов, суд округа в порядке разъяснений пунктов 28 и 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №13 признает правильными выводы судов относительно наличия  оснований для привлечения ФИО15,  ФИО16, ФИО7 к субсидиарной ответственности за совершение кредитов II группы,  ФИО10 – за непринятие мер по предупреждению банкротства, вывод денежных средств банка самому себе по невозвратному кредиту,  за ненадлежащую организацию  системы органов управления.

Вопреки доводам кассационной жалобы ответчика 1, заявление о пропуске срока исковой давности разрешено судами с правильным применением норм материального права. 

Суды учли действовавшие в спорные периоды (заключения вмененных сделок)  положения статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций,  пункта 6 статьи 189.23 Закона о банкротстве (специальное положение относительно срока исковой давности при банкротстве кредитных организаций), а также предъявление  конкурсным управляющим требования в пределах установленного  законом  трехлетнего срока со дня признания банком банкротом.

Вопреки доводам кассационных жалоб  ФИО15,  ФИО16, ФИО7, ФИО10, выводы судов о наличии оснований для привлечения указанных ответчиков к субсидиарной ответственности, поскольку непосредственно их действия (бездействие)  привели к банкротству кредитной организации, соответствует позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210 (2) от 17.11.2021 № 305-ЭС17-7124 (6).

Таким образом, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций  в части привлечения ФИО15,  ФИО16, ФИО7, ФИО10 к субсидиарной ответственности правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства, при этом выводы судов в указанной части соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Приведенные в кассационных жалобах указанных  ответчиков доводы являлись предметом проверки судов первой и апелляционной инстанций и направлены на переоценку установленных судами обстоятельств и исследованных доказательств, что в силу положений статьи 286 АПК РФ не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основаниями для отмены  судебных актов в указанной части в соответствии со ст. 288 АПК РФ, судом кассационной инстанции не установлено, в связи с чем кассационные  жалобы ФИО15,  ФИО16, ФИО7, ФИО10  удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 15.09.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 по делу № А40-232020/2015 отменить в части привлечения ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО1.

В удовлетворении требований к ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО1 о привлечении к ответственности за совершение  (одобрение, подписание) кредитных договоров отказать.

Обособленный спор в части привлечения ФИО6 к ответственности за совершение договора уступки прав требования, ФИО1 к ответственности за совершение  договоров банковской гарантии направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной обжалуемой части судебные акты оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО10,  ФИО15, ФИО16, ФИО7 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                   Е.Н. Короткова

 

Судьи:                                                                                               Н.М. Панькова

 

О.Н. Савина