АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5774/24 

Екатеринбург

15 октября 2024 г.

 

Дело № А76-579/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 08 октября 2024 г.

 

Постановление изготовлено в полном объеме 15 октября 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Соловцова С.Н.,

судей Калугина В.Ю., Савицкой К.А., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Песковой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании посредством веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 и ФИО1 на решение Арбитражного суда Челябинской области от 06.03.2024 по делу № А76-579/2023 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении здании Арбитражного суда Уральского округа приняли участие ФИО1 (предъявлен паспорт). 

В судебном заседании посредством веб-конференции принял участие финансовый управляющий ФИО2 (предъявлен паспорт). 

 

Финансовый управляющий имуществом индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – ИП ФИО3) ФИО2 (далее – финансовый управляющий ФИО2, управляющий) обратился в Арбитражный суд Челябинской области  с исковым требованием к ФИО1, ФИО1 о взыскании в субсидиарном порядке задолженности на общую сумму 1 690 754 руб. 77 коп. 

В порядке, предусмотренном положениями статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определениями арбитражного суда от 10.04.2023, от 13.06.2023  к участию в деле привлечены третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области (далее – уполномоченный орган), общество с ограниченной ответственностью «Уралтрансснаб» (далее – общество «Уралтрансснаб»). 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.03.2024 исковые требования финансового управляющего ФИО2 удовлетворены. Суд первой инстанции взыскал с ФИО1, ФИО1 в пользу ИП ФИО3 солидарно в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Уралтрансснаб» задолженность в сумме 1 690 754 руб. 77 коп.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2024 решение Арбитражного суда Челябинской области от 06.03.2024 оставлено без изменения. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 и ФИО1 обратились с совместной кассационной жалобой в Арбитражный суд Уральского округа. 

В кассационной жалобе заявители просят отменить решение суда первой инстанции от 06.03.2024 и постановление апелляционного суда от 11.06.2024 и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований. 

Заявители кассационной жалобы пояснили, что при принятии обжалуемых судебных актов судами обеих инстанций не принята во внимание личность кредитора – ФИО3, которые своими незаконными действиями способствовал фактическому прекращению хозяйственной деятельности общества и невозможности расчетов с ним, в том числе через назначение на должность директора ФИО4 Податели жалобы ссылаются на то, что дату принятия решения арбитражным судом о выплате ФИО3  действительной стоимости доли основные средства и активы у общества отсутствовали, что подтверждается бухгалтерской отчетностью за 2014 год, однако данные сведения налоговым органом не представлены Ответчики в кассационной жалобе акцентируют внимание на том, что в результате неправомерных действий ФИО4 и ФИО3 общество фактически утратило все активы и прекратило хозяйственную деятельность. Заявители жалобы полагают, что судом первой и апелляционной инстанции нарушены нормы процессуального права, в частности, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, не привлечены ФИО5, МУП «Управление автомобильного транспорта», ФИО6 Ответчики ссылаются на пропуск срока исковой давности по требованию управляющего, мотивируя тем, что срок исковой давности следует исчислять с даты утверждения первого финансового управляющего в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО3, а не с даты утверждения финансовым управляющим ФИО2  Удержаний по исполнительным документам не производилось, начиная с 18.01.2017, именно с указанного момента управляющий имел возможность обратиться с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам общества.

В судебном заседании суд округа рассмотрел ходатайство ФИО1 об отложении судебного заседания, мотивированного нахождением представителя ФИО1 ФИО7 в период с 04.10. по 18.10.2024 в отъезде и невозможностью участия представителя в судебном заседании в связи с выездом за пределы Российской Федерации. 

Финансовый управляющий ФИО2 возражал против удовлетворения ходатайства об отложении судебного заседания. 

Отказывая в удовлетворении поступившего ходатайства об отложении судебного заседания по причине отъезда представителя ФИО7, суд кассационной инстанции указал, что отъезд и нахождение представителя лица, участвующего в деле, за пределами Российской Федерации не является уважительной причиной и основанием для отложения рассмотрения кассационной жалобы, кроме того, согласно копии квитанции электронного билета, приложенной к ходатайству, билет приобретен представителем ФИО7 28.09.2024, то есть после принятия определением от 27.08.2024 поданной кассационной жалобы и его размещении в Картотеке арбитражных дел (28.08.2024), из чего следует, что представителю было предоставлено достаточное количество времени, чтобы скорректировать период своего отъезда и обеспечить явку в судебное заседание. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, решением Арбитражного суда Челябинской области от 22.06.2017 по делу № А76-13820/2016 ИП ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8. 

В рамках дела о несостоятельности № А76-13820/2016 ИП ФИО3 утверждено определением арбитражного суда от 16.08.2019 мировое соглашение и производство по делу прекращено. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 27.02.2020 мировое соглашение между должником и кредиторами расторгнуто, производство по делу № А76-13820/2019 о банкротстве ИП ФИО3 возобновлено, в его отношении введена процедура реализация имущества должника.

Определением того же арбитражного суда от 18.05.2021 финансовым управляющим должника утвержден ФИО2 

Обращаясь с рассматриваемым исковым  заявлением, финансовый управляющий ФИО2 сослался на следующие фактические обстоятельства. 

Общество «Уралтрансснаб» зарегистрировано в качестве юридического лица 09.04.2008. 

ФИО1 и ФИО3 были участниками общества «Уралтрансснаб» на паритетных началах. Директором общества «Уралтрансснаб» назначен ФИО1.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Челябинской области от 25.10.2016 по делу № А76-9894/2016 исковые требования ИП ФИО3 к обществу «Уралтрансснаб» о взыскании действительной доли в уставном капитале общества в связи с выходом из состава участников удовлетворены частично. 

Суд взыскал с общества  «Уралтрансснаб» в пользу ФИО3 взыскана действительная стоимость доли в сумме 1 543 000 руб., в остальной части иска отказано. Арбитражным судом выдан 16.01.2017 исполнительный лист серии ФС № 010999691, возбуждено исполнительное производство.

Далее регистрирующим органом  07.02.2017 в отношении общества «Уралтрансснаб» внесена запись о предстоящем исключении юридического лица.

Апелляционным определением Челябинского областного суда от 16.10.2017 по делу № 11-13870/2017 с общества «Уралтрансснаб» в пользу ФИО9 возмещен ущерба 144 205 руб.

На основании вступившего в законную силу судебного акта выдан дубликат исполнительного листа серии ФС № 040570332 от 05.07.2022, возбуждено исполнительное производство.

Налоговым органом 06.04.2020 внесена запись о недостоверности сведений о юридическом лице.

Единственным участником общества с 100 % долей участия в уставном капитале являлся ФИО1. Директором общества «Уралтрансснаб» назначен ФИО1.

 Полагая, что возможность исполнения вступивших в законную силу решений обществом «Уралтрансснаб» утрачена, финансовый управляющий ФИО2, выступающий в интересах конкурсной массы должника, обратился в арбитражный суд с исковым требованием о привлечении ФИО1 и ФИО1 к ответственности в размере неисполненного должником обязательства, установленного судебным актом.

Удовлетворяя исковые требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего. 

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53).

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Аналогичные нормы закреплены в статьях 40, 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью).

Исключение общества с ограниченной ответственностью из реестра как недействующего в связи с тем, что в ЕГРЮЛ имеются сведения, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, не препятствует привлечению контролирующего лица этого общества к ответственности за вред, причиненный кредиторам, хотя и не является прямым основанием наступления этой ответственности (пункт 3 статьи 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671). Субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества может быть возложена на контролировавших его лиц, если неисполнение обязательств таким обществом обусловлено их недобросовестными или неразумными действиями (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Так, в частности, отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. В силу этого и в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

При этом, рассматривая иски о привлечении к гражданско-правовой ответственности суд должен распределять бремя доказывания (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 56 постановления № 53) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела между сторонами спора.

Кредитор, как правило, не имеет доступа к доказательствам, связанным с финансово-хозяйственной деятельностью должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Поэтому предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, а также то, что вероятной причиной невозможности погашения требований кредиторов являлось поведение контролирующего должника лица.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Приведенные положения законодательства, определяющие основания для привлечения контролирующих лиц к гражданско-правовой ответственности, а также правила распределения бремени доказывания по данной категории споров при их разрешении вне рамок дела о банкротстве, на применение которых неоднократно указывалось в практике Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (определения от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 и др.).

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, в том числе данные бухгалтерского баланса за 2016 и 2017 года, приняв во внимание установленные в ходе рассмотрения дела № А76-9894/16 фактические обстоятельства, суды первой и апелляционной инстанций к следующим выводам: во-первых, задолженность общества «Уралтрансснаб» перед истцом сформировалась после обращения ФИО3 с заявлением о выходе из состава участников общества и определением действительности стоимости доли в судебном  порядке, то есть в период управления обществом ответчиками; во-вторых, начиная с 03.10.2015 единственным участником общества «Уралтрансснаб» с долей участия в уставном капитале 100 % являлся ФИО1, а исполняющим обязанности директора являлся ФИО1, соответственно, ФИО1 единолично принимал все управленческие решения, однако вступившее в законную силу решения судов ответчиками не исполнены; в-третьих, из анализа данных бухгалтерской отчетности следует, что общество «Уралтрансснаб» имело финансовую возможность исполнить свои обязательства перед истцом, однако будучи осведомленными о наличии задолженности перед ФИО3 ответчики не предприняли мер к проведению расчетов с кредитором. 

Отклоняя доводы ответчиков о неправомерности действий ФИО3, суд апелляционной инстанций указал, что расчет действительной стоимости доли в рамках дела № А76-9894/16 произведен на основании данных бухгалтерского отчета по состоянию на 31.12.2014, при этом судом исключены из расчета данные баланса по итогам девяти месяцев 2015 года, так как решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.11.2015 по делу № А76-11104/2015 решение общества от 10.03.2015 об избрании директором ФИО4 признано ничтожным. Суд апелляционной инстанции отметил, что при рассмотрении дела № А76-9894/16 ответчики не заявляли возражений относительно недостоверности данных бухгалтерской отчетности. Аргументы ответчиков об утрате обществом всех активов вследствие исключительно неправомерных действий ФИО3 и ФИО4 судом апелляционной инстанции отвергнуты, поскольку судебные акты о взыскании задолженности состоялись уже после прекращения полномочий ФИО4 как директора общества «Уралтрансснаб» в судебном порядке и выхода ФИО3 из состава участников общества. 

Учитывая вышеприведенные обстоятельства, суды обеих инстанций пришли к заключению, что общество «Уралтрансснаб», находящее под управлением ответчиков,  на дату возникновения кредиторской задолженности вело хозяйственную деятельность, имело финансовую (имущественную) возможность для погашения задолженности перед истцом, однако со стороны ФИО1 и ФИО1 не предпринимались меры к исполнению судебных актов, в результате длительного бездействия со стороны ответчиков возможность взыскания задолженности истцом была утрачена по причине прекращения деятельности обществом. Поскольку при наличии финансовой возможности исполнить судебные акты ответчики не предприняли мер, ожидаемых от добросовестных руководителей, суды первой и апелляционной инстанций установили необходимые и достаточные признаки для привлечения ФИО1 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью по обязательствам ИП ФИО3 Оснований для иной квалификации содеянного ответчиками или освобождения их от этой ответственности не имелось. Как следствие, требование финансового управляющего ФИО2 подлежит удовлетворению. 

Приведенный в кассационной жалобе довод о том, что пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в данном случае не подлежал применению, является верным, однако не опровергает выводов судов о наличии оснований для привлечения ответчиков к ответственности по обязательствам общества «Уралтрансснаб» перед ФИО3 за недобросовестные действия при исполнении обязательств (сокрытие активов, непогашение задолженности перед кредитором) притом, что достоверных доказательств обратного ответчиками при рассмотрении спора в судах всех трех инстанций не представлено. 

Как следует из пунктов 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. В то же время правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10 и статья 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Следовательно, если неспособность удовлетворить требования кредитора подконтрольного юридического лица спровоцирована реализацией воли контролирующих это юридическое лицо лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности, то участники корпорации и иные контролирующие лица в исключительных случаях могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, статья 61.10 Закона о банкротстве), в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве.

При этом невозможность удовлетворения в настоящее время требований кредиторов обществом «Уралтрансснаб» подтверждена совокупностью имеющихся в деле доказательств и ответчиками не оспаривается.

Вопрос о надлежащей квалификации правоотношений находится в компетенции суда (статья 6, пункт 1 статьи 168 АПК РФ, пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции»).

В рассматриваемом случае правовым основанием для взыскания является статья 1064 ГК РФ. При этом неверная правовая квалификация отношений не повлекла за собой принятие ошибочного решения.

Довод заявителей жалобе о пропуске срока исковой давности был предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и обоснованно отклонен как ошибочный.

Оснований для иных выводов у суда округа не имеется.

Так, суды первой и апелляционной инстанций установили, что истец добросовестно предполагал наличие у общества возможности по исполнению судебных актов. 

Прекращение исполнительных производств по взысканию задолженности с общества ранее (19.08.2019) не может указывать на осведомленность истца об отсутствии имущества и денежных средств у должника в будущем. При этом согласно разъяснениям, приведенным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2020), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.07.2020, из общего срока, установленного статьей 21 Закона об исполнительном производстве, следует вычитать периоды, в течение которых осуществлялось исполнительное производство по данному исполнительному документу, начиная с его возбуждения и заканчивая его окончанием.

В рассматриваемом случае на дату обращения с исковым заявлением трехлетний срок на предъявление исполнительного листа не истек, оснований для признания  доводов ответчиков о пропуске срока давности предъявления исполнительного листа  ко взысканию не имеется. 

Суд кассационной инстанции учитывает, что бухгалтерская отчетность сдавалась обществом вплоть до отчетного периода 2019 года включительно, что подтверждается материалами налогового органа (том 1, страница 89). Процедура исключения общества из ЕГРЮЛ инициировалась налоговым органом последовательно в 2021 и 2022 годах и не была доведена до конца по независящим от заявителя причинам. 

В этой связи закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 ГК РФ, статьи 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 ГК РФ, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Соответствующие обязанности не были исполнены ответчиками в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Иные доводы подателей жалобы направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установления новых обстоятельств, отличных от установленных судами. Такие доводы не могут быть приняты во внимание.

Как указано в определении от 17.02.2015 № 274-О Конституционного Суда Российской Федерации, положения статей 286 - 288 АПК РФ, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Суды первой и апелляционной инстанций, исследовав с достаточной полнотой и оценив представленные сторонами доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определили спорные правоотношения и установили имеющие существенное значение для дела обстоятельства.

Поскольку оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены обжалуемых судебных актов в кассационном порядке не имеется, жалоба удовлетворению не подлежит.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Челябинской области от 06.03.2024 по делу № А76-579/2023 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.06.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 и ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               С.Н. Соловцов 

 

Судьи                                                                            В.Ю. Калугин 

 

                                                                                             К.А. Савицкая