Дело № А43-26205/2017

г. Владимир

13 апреля 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 06.04.2021.

Полный текст постановления изготовлен 13.04.2021.                                      

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Протасова Ю.В., 

судей Белякова Е.Н., Сарри Д.В.., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 22.10.2020 по делу № А43-26205/2017, 

принятое по заявлению финансового управляющего ФИО4 ФИО5 

о признании договора уступки права требования в размере 10 000 000 руб., заключенного между ФИО4 и ФИО3 недействительным и применении последствий его недействительности,

при участии:

от ФИО2 –  ФИО6 доверенность серия 52АА № 3431922 от 29.01.2018, сроком действия пять лет (т. 11 л.д. 43);

от ФИО3  – ФИО6 по доверенности от 29.01.2018 серия 52АА № 3431921, сроком действия пять лет (т. 11 л.д. 44);

от финансового управляющего ФИО4 ФИО5 – ФИО7 по доверенности от 07.06.2019 серия 52АА № 4299756, сроком действия  три года (т. 11 л.д. 96).

Изучив материалы дела, Первый арбитражный апелляционный суд установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО4 (далее - должник) финансовый управляющий  должника ФИО5 (далее - финансовый управляющий) обратился в Арбитражный суд Нижегородской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании договора возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 года, в редакции дополнительного соглашения к договору заключенного между ФИО3 и ФИО4, договора возмездной уступки прав (цессии) от 30.06.2016 года, заключенного между ФИО2 и              ФИО3 недействительными сделками, и применении последствия их недействительности в виде восстановления у ФИО4 права требования задолженности с ИП ФИО8 в размере 10 000 000,00 руб.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечен ФИО2

 Определением от 22.10.2020 Арбитражный суд Нижегородской области удовлетворил заявленные требования: признал недействительным договор возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016, заключенный между ФИО4 и ФИО3 в редакции дополнительного соглашения от 14.03.2016 к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016; признал недействительной сделкой договор возмездной уступки прав (цессии) от 30.06.2016 № 1, заключенный между ФИО3 и                ФИО2; применил последствия недействительной сделки, восстановив у ФИО4  право требования задолженности с ИП ФИО8 требования в размере 10 000 000 руб. 00 коп.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 и ФИО3 обратились в Первый арбитражный апелляционной суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить определение суда первой инстанции полностью, в связи с несоответствием выводов, изложенных в определении, обстоятельствам дела, неправильным применением норм материального права, и принять по делу новый судебный акт.

Заявители апелляционных жалоб считают, что обжалуемое определение суда первой инстанции было  вынесено без учета  всех обстоятельств дела и представленных доказательств.  В своих апелляционных жалобах указали, что судом не обоснованно не приняты во внимание доводы ответчиков о злоупотребление правом при подаче искового заявления финансовым управляющим ФИО4 ФИО5, являющимся аффилированным с должником лицом по признаку длительности служебных связей. Полагают, что в действиях ФИО5, ФИО4 (фиктивное возбуждение дела о банкротстве, подача настоящего иска до формирования реестра требований кредиторов при достаточности иного имущества для погашения требований кредиторов у должника, признание иска ФИО4) имеются признаки злоупотребления правом, действия направлены исключительно на причинение вреда иным лицам, в частности ФИО2 (действующему собственнику права требования), так как: имущества ФИО4 как на дату совершения сделки, так и на текущую дату, достаточно для удовлетворения требований всех кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, что подтверждено материалами дела и известно финансовому управляющему; действия сторон направлены на возврат имущества переданного по оспариваемой сделке на законных основаниях ФИО3 в пользу ФИО4, в целях получения экономической выгоды самим должником путем злоупотребления своими правами при банкротстве (правом на подачу иска и его признание), и причинения вреда иным добросовестным лицам, в частности ФИО2, являющемуся законным владельцем спорного права требования, что недопустимо. Полагают, суд первой инстанции признал недействительной сделку - договор возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  в отсутствие совокупности доказательств, необходимых для признания сделки недействительной по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве. В нарушение статьи 65 АПК РФ заявителем не представлено доказательств совершения сделки с целью причинения вреда кредиторам и факта причинения вреда имущественным правам кредиторов, а также осведомленности о данных фактах ФИО3  Полагают, что у оспариваемых сделок ФИО4 - ФИО3 - ФИО2 отсутствуют признаки мнимости по статье 170 ГК РФ. При заключении спорных сделок не имеется признаков злоупотребления правом. Подробно доводы изложены в апелляционных жалобах от 05.11.2020.

Представитель ФИО2 и ФИО3 в судебном заседании поддержал доводы апелляционных жалоб.

 Финансовый управляющий должника в отзыве на апелляционные жалобы, в дополнении к отзыву, и его представитель в судебном заседании указал на законность и обоснованность принятого по делу судебного акта и несостоятельность доводов заявителей жалоб, просил оставить определение суда без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, явку полномочных представителей в судебное заседание не обеспечили, апелляционная жалоба рассмотрена в порядке статей 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие участвующих в деле лиц.

   Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Первого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу www.1aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

   Суд апелляционной инстанции с учетом положений части 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о месте и времени судебного разбирательства.

 Законность и обоснованность судебного акта, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии с положениями статей 257-262, 266, 270, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела,  по договору возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 ФИО4 (цедент) уступила ФИО3 (цессионарий) право требования задолженности к индивидуальному предпринимателю ФИО8 в размере 10 000 000 рублей. Стоимость уступаемого права требования была установлена сторонами в Договоре (п.2.2.) в размере 10 000 000 рублей.

Дополнительным соглашением к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016 года стороны пришли к соглашению изменить п.2.2 Договора, установив стоимость уступаемого права требования в размере 100,00 рублей.

Как следует из п.2.3 Договора уступки и Расписки от 14.03.2016 года в момент подписания Договора цессии от 14.03.2016 года, ФИО4 приняла от ФИО3 денежные средства в размере 10 000 000 рублей.

Согласно расписки в получении денежных средств от 14.03.2016 года, в тот же день ФИО4 были возвращены ФИО9 денежная сумма в 10 000 000,00 руб., ввиду подписания между ними дополнительного соглашения к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016.

Сведения об оплате, как указывает финансовый управляющий, у последнего отсутствуют. Заявитель полагает, что должник уступил право требование на сумму 10 000 000,00 руб. безвозмездно.

Договор возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 года, заключенный между ФИО4 (Цедент) и ФИО3 (Цессионарий), в редакции Дополнительного соглашения от 14.03.2016 года, по мнению финансового управляющего, является недействительной сделкой по основаниям указанным в п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. ст.10, 168, 170 ГК РФ.

В рассматриваемом случае финансовый управляющий ссылается на то, что в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов, обязательства перед которыми возникли до совершения оспариваемой сделки, а именно требования АКБ «Дельта Кредит», ООО               «СК Сота» на общую сумму 1 620 575 рублей.

Отчуждение актива, по мнению финансового управляющего, произошло по существенно заниженной цене, требование в сумме 10 000 000 рублей отчуждено за 100 рублей, что составляет 0,001% от стоимости актива, в подтверждение это финансовый управляющий указывает, что 14.03.2016 года ФИО3 заключил два договора уступки, а именно с ФИО4 (оспариваемая сделка) согласно которого приобретает право требования к ИП ФИО8 на сумму 10 000 000 руб. за 100 рублей, т.е. за 0,001% от стоимости актива и с ФИО9, согласно которого приобретает право требования к ИП ФИО8 на сумму 125 370 руб. за 125 370 руб. - за 100% стоимости актива, последняя сделка подтверждается определения Арбитражного суда Нижегородской области от 21 мая 2012 года, от 02.05.2016 года по делу №А43- 29337/2011 (шифр дела 24-94/27т).

Оба требования приобретены по одинаковому типовому договору, в один день, у цедентов, которые имели неисполненные обязательства перед кредиторами.

14.03.2016 года ФИО9 и ФИО4, имея задолженность перед своими кредиторами, оформили перевод прав требований к ИП ФИО8 на ФИО3, что свидетельствует о злоупотреблении правом и противоправной цели указанных сделок.

ФИО3, приобретшего право требования к одному и тому же должнику в один день, не могла не насторожить стоимость уступаемого права по договору цессии с ФИО4 в размере 0,001 (одна тысячная) % от стоимости уступаемого права, тогда как по Договору уступки с              ФИО9, право требования было куплено по его номинальной стоимости - за 100% (Сто) стоимости уступленного права.

В обоснование второго признака мнимости финансовый управляющий указывает, что уступив право за 100 рублей, ФИО3, предполагая, что у суда данная стоимость может вызвать вопросы, формально оформили договор с ценой уступки 10 000 000 руб. сокрыв реальную цену уступаемого права путем подписания дополнительного соглашения.

ФИО4 не требовала оплаты, а ФИО3 не оплачивал уступленные ему право даже в указанной стоимости 100 рублей. Фактически право было отчуждено безвозмездно. Что, при наличии у ФИО4 не исполненных обязательств перед кредиторами, свидетельствует о явном злоупотреблении правом.

В последующем 30.06.2016 между ФИО3 (Цедент) и               ФИО2 (Цессионарий) заключен договор возмездной уступки прав (цессии) №1 от 30.06.2016, согласно которого Цедент уступает, а Цессионарий принимает в полном объеме право требования задолженности к ИП ФИО8 в размере 10 000 000, руб. (долга) - требования кредиторов третьей очереди, что подтверждается судебными актами по делу                            № А43-29337/2011 от 14.05.2012 и 19.04.2016.

Стоимость уступаемого права по договору составила 100 000,00 руб. (п.2.2 Договора).

По мнению финансового управляющего, при заключении Договора уступки № 1 от 30.06.2016, заключенного между ФИО3 и ФИО2 стороны так же проявили недобросовестность. Стороны спорного Договора цессии № 1 от 30.06.2016 заведомо знали, что дебиторская задолженность ИП ФИО8 являлась ликвидным активом и ее рыночная стоимость не могла быть оценена в 100 (сто) рублей.

Действия участников правоотношений ФИО4 ФИО3 по заключению договора уступки от 14.03.2016 года, ФИО3 и ФИО2 по заключению Договора уступки № 1 от 30.06.2016 года представляют собой единую сделку, характеризующуюся общим умыслом ее участников на вывод активов должника в преддверии банкротства последнего, а также на установление правовых барьеров для оспаривания сделок по выводу имущества, участники оспариваемых сделок последовательно совершали юридически значимые действия по смене титульных владельцев кредиторской задолженности при отсутствии признаков, свойственных обычному гражданскому обороту.

Указанные выше обстоятельства послужили основанием для обращения финансового управляющего в суд с рассматриваемым заявлением, уточненного в порядке ст.49 АПК РФ согласно которого последний просит признать договор возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 года, в редакции дополнительного соглашения к договору заключенного между ФИО3 и ФИО4, договор возмездной уступки прав (цессии) от 30.06.2016 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3 недействительными сделками и применить последствия в виде восстановления у ФИО4 права требования задолженности с ИП ФИО8 в размере 10 000 000,00 руб.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, пришел к выводу о том, что договор уступки прав (цессии) от 14.03.2016 совершен сторонами лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия, данные договор является недействительной сделкой на основании пункта  2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 ГК РФ, пункта 1 статьи 170 ГК РФ; договор возмездной уступки прав (цессии) от 30.06.2016, заключенный между ФИО3 и ФИО2 также является недействительной сделкой в силу статей 10, 168, 170 ГК РФ как мнимая сделка.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверены в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве, части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с п. 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I -VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе, либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве определено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Из материалов дела следует, что дело о банкротстве должника было возбуждено определением Арбитражного суда Нижегородской области от 18.08.2017, тогда как оспариваемая сделка совершена 14.03.2016, то есть в период  подозрительности, установленный статьей 61.2. Закона о банкротстве.

В пункте 5 Постановления от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» необходимо наличие совокупности следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве (пункт 6 Постановления от 23.12.2010 № 63).

В силу положений вышеуказанных абзацев неплатежеспособность - это прекращение исполнения должником части денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостатком денежных средств; недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Если не доказано иное, гражданин предполагается неплатежеспособным при условии, что имеет место хотя бы одно из следующих обстоятельств: гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил; более чем десять процентов совокупного размера денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, которые имеются у гражданина и срок исполнения которых наступил, не исполнены им в течение более чем одного месяца со дня, когда такие обязательства и (или) обязанность должны быть исполнены; размер задолженности гражданина превышает стоимость его имущества, в том числе права требования; наличие постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что у гражданина отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание (пункт 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве).

Так, на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности, поскольку по состоянию на 14.03.2016 у должника имелось неисполненные денежное обязательство перед имеющимися у должника кредитором ООО СК «Сота», требования которого основаны на договоре строительного подряда от 01.10.2015 №01/10 и установлены в реестре должника определением суда от 15.03.2018.

  Данные обстоятельства свидетельствуют о неплатежеспособности должника на момент заключения спорного договора.

Вместе с тем, из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве можно заключить, что нормы и выражения, следующие за первым предложением данного пункта, устанавливают лишь презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной и описание которых содержится в первом предложении пункта.

Из этого следует, что, например, сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) (определение Верховного Суда РФ от 12.03.2019 №305-ЭС17-11710(4) по делу                                       № А40-177466/2013).

В рассматриваемом случае стоимость уступаемого права требования была установлена сторонами в Договоре (п.2.2.) в размере 10 000 000 рублей.

Дополнительным соглашением к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016 года стороны пришли к соглашению изменить п.2.2 Договора, установив стоимость уступаемого права требования в размере 100,00 рублей.

Как следует из п.2.3 Договора уступки и Расписки от 14.03.2016 года в момент подписания Договора цессии от 14.03.2016 года, ФИО4 приняла от ФИО3 денежные средства в размере 10 000 000 рублей.

Согласно расписки в получении денежных средств от 14.03.2016 года, в тот же день ФИО4 была возвращена ФИО9 денежная сумма в 10 000 000,00 руб., ввиду подписания между ними дополнительного соглашения к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016.

Должник в своем отзыве указал, что оплата за уступленное право не произведена, финансовый управляющий также пояснил, что сведениями об оплате не обладает, в свою очередь ФИО3 пояснил, что денежные средства были получены ФИО4 в полном объеме.

В рассматриваемом случае доказательств передачи денежных средств за уступленное право требования ФИО3 не представлено (ст.ст. 9, 65 АПК РФ).

Таким образом, документальных доказательств подтверждающих оплату должнику уступленного права требования в размере 100 руб. 00 коп. материалы дела не содержат.

Пунктом 7 Постановления от 23.12.2010 № 63 предусмотрено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В силу положений пункта 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника.

Согласно представленной в материалы дела трудовой книжки ФИО4 следует, что последняя с 01.03.2014 по 07.04.2017 гг. была трудоустроена в должности заместителя генерального директора, начальника юридического отдела в ИП ФИО10, которая в свою очередь является бабушкой ФИО3, указанный факт в ходе судебного заседания 05.06.2020 был подтвержден представителем ответчика, то есть имела возможность определять действия должника, что свидетельствуют о заинтересованности сторон.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Оспариваемой сделкой причинен имущественный вред кредиторам, что выразилось в безвозмездной передаче должником своего имущества (право требование) в размере 10 000 000,00 руб., то есть в уменьшении размера имущества должника в связи с ее заключением, в результате чего был причинен вред имущественным правам кредиторов.

Поскольку сделка не предполагает встречного предоставления, предполагается, что осведомленность кредитора иметь значения не должна, так как приоритет должен отдаваться реально пострадавшим от банкротства должника кредиторам самого должника, а не кредитору другого лица (

Постановление

 Президиума ВАС РФ от 22 марта 2011 года № 14995/10).

   По мнению коллегии судей, факт заключения спорной сделки в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами, осуществление сделки по существенно заниженной цене в отсутствие документальных доказательств подтверждающих оплату должнику уступленного права требования, и аффилированность сторон - в своей совокупности являются обстоятельствами, достаточными для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названной сделки, в связи с чем суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии у оспариваемой сделки состава подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исходя из вышеизложенного, суд приходит к выводу, что оспариваемая сделка является недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве.

Доводы апелляционной жалобы относительно наличия у должника имущества, достаточного для погашения требований кредиторов должника, в связи с чем необходимо отказать в удовлетворении требований финансового управляющего о признании сделки должника недействительной, признаются несостоятельными, учитывая пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, поскольку кредиторы не получили удовлетворения своих требований за счет имущества должника. Имущество должника уменьшено в результате отчуждения права требования безвозмездно.

Кроме того, конкурсного управляющего полагает, что указанный договор также является недействительным на основании 10, 168, пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Пунктами 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.15 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

 В соответствии с п. 10 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.04.2009 года №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В силу положений п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В соответствии со статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том же объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В силу пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным данным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

В соответствии с п. 86 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определения Верховного Суда РФ от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197).

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

При рассмотрении вопроса о мнимости договора и документов, подтверждающих в рассматриваемом случае факт заключения и исполнения оспариваемых сделок, суд не должен ограничиваться проверкой представленных заинтересованными лицами документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные документы первичного учета, а также иные доказательства.

В Определении от 13.07.2018 по делу № А32-43610/2015 Верховный Суд Российской Федерации указал, что осуществляя проверку фиктивности договорных правоотношений, суду следует исследовать, в том числе, экономическую целесообразность заключения таких сделок.

Вывод активов должника (в том числе, в виде ликвидного имущества) путем оформления внешне правильно оформленных документов, происходит в случаях, когда у должника и ответчиков имеется общий интерес, обусловленный заинтересованностью сторон сделки по отношению друг к другу.

При этом аффилированность может носить не только юридический, но и фактический характер без наличия формально-юридических связей между лицами (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475). Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

В связи с изложенным в деле о банкротстве должен быть применен более строгий стандарт доказывания, чем в обычном исковом производстве. При этом наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для удовлетворения сделки недействительной.

Как следует из материалов дела, предметом оспариваемой сделки является уступка право требование в сумме 10 000 000,00 руб. к                           ИП ФИО8

Дополнительным соглашением к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016 года стороны пришли к соглашению изменить п.2.2 Договора, установив стоимость уступаемого права требования в размере 100,00 рублей.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 17.08.2018 производство по настоящему делу приостанавливалось до разрешения вопроса об определении на 14.03.2016 рыночной стоимости прав требования, уступленных ФИО4 ФИО3

В результате в материалы дела поступило экспертное заключение от 26.12.2018 №4600/1 ЗАО Консалтинговый центр «Представительство».  

В отношении названного заключения эксперта суд в определении по настоящему делу от 20.06.2019 указывал, что в материалы дела представлены противоречивые доказательства относительно рыночной стоимости права требования, поскольку при изучении заключения установлено, что при расчете величины рыночной стоимости оцениваемого права требования была допущена математическая ошибка в формуле используемую для проведения такой оценки.

В ходе заслушивания эксперта в судебном заседании 22.04.2019 последний указывал, что на странице 39 заключения эксперта № 4600/1 от 26.12.2018 в таблице раздела 8.4.3 в столбце третьем математическая формула экспертом фактически дополнена иным новым показателем таким как число (46). Эксперт пояснил, что это сделано намеренно, что более точно вычислить сумму, однако такой формулы с дополнительным значением в нормативных стандарт не имеется.

В связи с указанной математической ошибкой финансовый управляющий не смог проверить по представленным расчетам рыночную стоимость уступленного права, которую вычислил эксперт.

Кроме того, в судебном заседании состоявшемся 22.04.2019 на вопрос должника оценивалось ли имущественной положение лица, в отношении которого произошла уступка прав требования, эксперт дал пояснения относительно того, что последним не оценено имущественное положение ИП ФИО8, в то время как он является главным субъектом оспариваемым правоотношений. Также указал, что оценка имущественного положения ИП ФИО8 является обязательной, однако, суд такого вопроса перед экспертом не ставил.

При этом, при расчете рыночной стоимости объекта - уступленного права требования экспертом использовалась информация рынка (т.5 л.д. 44-50), однако ссылки на данные документы в телекоммуникационной сети «Интернет» не актуальны. Данную информацию пытался проверить финансовый управляющий, между тем у последнего не получилось проверить информацию, на которой эксперт делает выводы.

Заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. По результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (части 4, 5, 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, суд первой инстанции правомерно не принял в качестве доказательства экспертное заключение №4600/1 от 26.12.2018, поставив его под сомнение в порядке статьи 87 АПК РФ.

В связи с изложенными основания судом назначалась повторная экспертиза, на разрешение которой, поставлен следующий вопрос: Какова по состоянию на 14 марта 2016 года рыночная стоимость прав требования, уступленных ФИО4 в адрес ФИО3 по договору возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 к должнику - ИП ФИО8 (размер уступленных прав 10 000 000 руб.)?

Согласно заключению эксперта №56/19 от 12.09.2019 ООО «Эксперт Сити», рыночная стоимость уступленных прав, с учетом округления на 14.03.2016 составила 135 000,00 руб.

Между тем, судом установлено, что исходя из фактических обстоятельств дела стоимость уступленного права требования по договору от 14.03.2016 согласована сторона в размере 100 руб. 00 коп. Однако документальные доказательства оплаты уступленного права требования в материалах дела отсутствуют.

Исходя из экспертного заключения на 14.03.2016 стоимость права требования, уступленного по договору от 14.03.2016, составляет                             135 000 руб. 00 коп.

Оценив поименованное заключению эксперта №56/19 от 12.09.2019, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что названное заключение содержит мотивированное суждение эксперта в результате проведенного исследования, суждения подкреплены ссылками на факторы рисков, имеются указания на использование дополнительных материалов, в связи с чем производство по экспертизе приостанавливалось; в ходе проведения экспертизы эксперт мотивированно пришел к выводу о применении доходного подхода для проведения экспертизы по поставленному вопросу; вывод сделан последовательно.

Согласно сведениям уполномоченного органа в письме от 27.05.2020 за № 12-24/001345, доход ФИО3 за период с 2013 по 2014 год по форме                2-НДФЛ в уполномоченный орган не представлен. По форме 3-НДФЛ за 2013, 2014 и 2016 в адрес уполномоченного органа также не поступали. Из содержания справки № 46 от 18.03.2016 за 2015 год доход ФИО3 составил 14 817 руб.; справки № 41 от 21.02.2017 за 2016 год доход ФИО3 составил 15 082 руб.; ФИО3 задекларировал за 2015 год доход по форме 3-НДФЛ для налоговых вычетов.

С учетом представленных документальных доказательств о доходах ФИО3, учитывая факт заключения ФИО3 14.03.2016 года договора уступки прав требования к ФИО8 с ФИО9 на сумму 125 370 руб. 00 коп., суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о невозможности последнего оплаты уступленного права требования в соответствии с заключением № 56/19 от 12.09.2019 в размере 135 000 руб. 00 коп. 

Поскольку должник является заинтересованным лицом по отношению к ФИО3 исходя из фактических признаков заинтересованности, учитывая трудовую деятельность должника у бабушки ФИО3, что подтверждено в судебном заседании, проводимом с использованием средств аудиозаписи -05.06.2020, а также сведениями из трудовой книжки должника, суд первой инстанции  пришел к верному выводу о заинтересованности сторон сделки от 14.03.2016.

Исходя из разъяснений, содержащихся в абзаце 3 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», подлежащих применению к спорной ситуации по аналогии, судам также следует иметь в виду, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

В соответствии с пунктом 3.1 договора возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016, цедент обязан сообщить цессионарию все иные сведения, имеющие значение для осуществления цессионарием своих прав по настоящему договору, а также передать все оригиналы документов, на которых цедент основывает свое право.

В обоснование факта владения ФИО3 правом требования к ФИО8, ответчик приобщил в материалы дела судебные акты, в том числе определение Арбитражного суда Нижегородской   области   по   делу   №   А43-29337/2011   от   19.04.2016   об   установлении процессуального правопреемства, определение Арбитражного суда Нижегородской области по делу № А43-29337/2017 от 10.04.2017 об утверждении мирового соглашения.

Между тем, должником и ответчиком не представлено документальных доказательств исполнения сторонами сделки пункта 3.1 договора возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016. Факт заключения ФИО3 договора уступки прав требования с ФИО2 не подтверждает реальность владения ФИО3 правом требования к ФИО8, поскольку не представлено доказательств передачи первичных документов по договору возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016.

Иных документальных доказательств владения ответчиком -                   ФИО3 правом требования к ФИО8 не представлено.

Стороны договора возмездной уступки прав (цессии) от 14.03.2016 в редакции дополнительного соглашения от 14.03.2016 к договору уступки прав (цессии) от 14.03.2016 изменили стоимости права требования, согласовав ее в размере 100 руб. 00 коп. 

Доводы сторон о согласовании стоимости в поименованном размере со ссылкой на ст. 421 ГК РФ признаются несостоятельными по следующим основаниям.

Так, материалами дела подтверждается факт приобретения                          ФИО3 права требования к ФИО8 в сумме 125 370 руб. 00 коп. также 14.03.2016 у ФИО9, о чем свидетельствует определение Арбитражного суда Нижегородской области от 02.05.2016 по делу                         № А4329337/2011.

Однако, ФИО3 приобретая одновременно - 14.03.2016, права требования к ФИО8 на сумму 10 000 000 руб. 00 коп. стоимостью в 100 руб. 00 коп. и право требования к ФИО8 на сумму 125 370 руб. 00 коп. стоимостью в 125 370 руб. 00 коп. не мог не усомниться в соотношении стоимости уступленного права требования к объему права требования в силу п. 5 ст. 10 ГК РФ. Стоимость права требования по отношению к объему уступленного права требования составляет в разнице 100 000 раз. Данная разница является очевидной. В связи с чем, у сторон сделки ФИО3 и ФИО4 не могло не возникнуть сомнения как у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота по вопросу правомерности отчуждения права требования к ФИО8 Поэтому      ФИО3, проявляя обычную степень осмотрительности, должен был предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, при которых ФИО4 за почти символическую цену уступила права требования в указанном объеме. Он не мог не осознавать то, что сделка с такой ценой нарушает принцип добросовестности сторон сделки, а также эквивалент от реализации уступленного права требования.

ФИО3 не представлено документальных доказательств, свидетельствующих об экономической целесообразности заключенной сделки.

ФИО3, согласно общедоступным сведениям с сайта уполномоченного органа зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя 2- 0.05.2015 за основным государственным регистрационным номером индивидуального предпринимателя 315526000003110. Основным видом деятельности последнего является: аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом (ОКВЭД 68.20.2), вспомогательными видами деятельности являются: 49.41.1 Перевозка грузов специализированными автотранспортными средствами, 49.41.2 Перевозка грузов неспециализированными автотранспортными средствами, 49.41.3 Аренда грузового автомобильного транспорта с водителем, 49.42 Предоставление услуг по перевозкам, 52.21.29 Деятельность вспомогательная прочая, связанная с автомобильным транспортом, 68.32 Управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе, 69.10 Деятельность в области права, 69.20 Деятельность по оказанию услуг в области бухгалтерского учета, по проведению финансового аудита, по налоговому консультированию.

Оценив виды деятельности в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в отсутствие документальных доказательств приобретения прав требования в отношении иных лиц, не ФИО11, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих экономический смысл и финансовую выгоду от заключенной с ФИО4 сделкой по уступке прав требования к ФИО11

Исходя из вышеизложенного, договор уступки прав (цессии) от 14.03.2016 совершен сторонами лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия.

В силу вышеизложенных обстоятельств, оспариваемая сделка - договор уступки прав (цессии) от 14.03.2016 также является недействительной сделкой на основании статей 10, 168 ГК РФ, п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Доводы управляющего и представленные в материалы заявления доказательства позволяют суду сделать вывод о наличии правовых оснований недействительности оспариваемой сделки.

В отношении сделки - договора возмездной уступки прав (цессии) от 30.06.2016, заключенного между ФИО3 и ФИО2 суд первой инстанции также пришел к обоснованному выводу, что названный договор также является недействительной сделкой в силу ст. 10, 168, 170 ГК РФ как мнимая сделка по следующим основаниям.

Как указывалось выше, суд пришел к выводу о недействительности сделки - договор уступки прав (цессии) от 14.03.2016 по правилам ст.ст. 10,168, 170 ГК РФ.

Таким образом, у ФИО3 отсутствовало право по распоряжению правом требования к ФИО11 в размере 10 000 000 руб. 00 коп.

Кроме того, в соответствии с пунктом 2.2 названного договора, в качестве оплаты за уступаемое право (требование) Цедента к должнику по п. 1.1 договора цессионарий оплачивает цеденту денежные средства в сумме 100 000 руб. 00 коп.

Денежные средства в размере 50 000 руб. 00 коп. в счет оплаты за уступаемое право по настоящему договору оплачено цеденту в момент подписания настоящего договора, оставшаяся часть суммы оплаты по договору в размере 50 000 руб. 00 коп. оплачивается цессионарием в срок до 30.06.2017.

В обоснование факта оплаты уступленного права представлены расписки от 30.06.20126 и 30.06.2017, подписанные ФИО3 и ФИО2 каждая на 50 000 руб. 00 коп.

На основании пункта 3.1 договора, стороны согласовали, что цедент обязан сообщить цессионарию все иные сведения, имеющие значение для осуществления цессионарием своих прав по договору, а также передать все оригиналы документов, на которых цедент основывает свое право.

В силу пункта 3.2 договора переход права требования от цедента к цессионарию происходит с момента полной оплаты суммы, указанной в пункте 2.2 настоящего договора, и цессионарий становится новым кредитором должника по обязательствам, указанным в пункте 1.1 настоящего договора на сумму указанную в п. 1.1. договора.

Суд направлял запрос в уполномоченный орган с целью установления доход ФИО2 за период с 2013 по 2016 годы. В ответе от 07.02.2020 за № 03-15/002238 уполномоченный орган сообщил об отсутствии сведений в базе данных инспекции в отношении ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ г.р.

Финансовая возможность ФИО2 оплатить уступленное право требования ФИО3 со ссылкой на расписку от 30.06.2016 и расходный кассовый ордер № 45273723 от 13.06.2018 признаются несостоятельными, как не соответствующие ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» с учетом ответа уполномоченного органа.

В материалы дела не представлено документальных доказательств передачи документации ФИО2 во исполнение пункта 3.1 договора, как и уведомления арбитражного управляющего в процедуре несостоятельности (банкротстве) ФИО8 о состоявшееся уступки прав требования.

Стороны сделки фактически являются заинтересованными лицами, что подтверждается последними в судебных заседаниях, указывая о давним знакомстве - дружественных отношениях.

ФИО2 также как и ФИО3 ни в первом, ни во втором случае не представлено документальных доказательств, свидетельствующих об экономической целесообразности заключенной сделки.

Кроме того, материалы дела содержат иные доказательства приобретению Шутовым . А.А. права требования к ФИО8, что подтверждается определением Арбитражного суда Нижегородской области от 19.12.2016 года по делу № А43-29337/2011 по договору от 12.09.2016 с ФИО12; что подтверждается двумя определениями Арбитражного суда Нижегородской области от 19.12.2016 года по делу № А43-29337/2011 по договорам от 12.09.2016 с ФИО13

Однако доказательств регистрации ФИО2 в качестве индивидуального предпринимателя, равно как и доказательств, свидетельствующих об обычной хозяйственной деятельности ФИО2 по скупке прав требования к иным лицам, материалы дела не содержат.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу, что сделка между ФИО3 и ФИО2 является недействительной по признакам мнимой сделки в силу ст. 170 ГК РФ.

Кроме того, как обоснованно отметил суд первой инстанции,  временной промежуток заключенных сделок 14.03.2016 и 30.06.2016 также ставит под сомнение экономический смысл заключенных сделок. Временной промежуток владения ФИО14 правом требованиям к ФИО11 в три месяца документально не обоснован.

Фактическая заинтересованность должника и ФИО2 подтверждается выданной последним доверенности на имя должника от 13.09.2016 за № 3-2644.

В абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления Пленума № 25 указано, что притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом, для прикрытия одной сделки может быть совершено несколько сделок. Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

Аналогичная правовая позиция воспринята в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в Определениях от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, от 10.07.2019 № 305-ЭС18-16319(5) Верховный Суд Российской Федерации указал, что цепочка последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может быть признана притворной в порядке пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, как прикрывающая собой единую сделку, направленную на прямое отчуждение имущества от первого продавца последнему покупателю.

В Определении от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230 Верховный Суд Российской Федерации отметил, что наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд полагает возможным применить разъяснения, приведенные в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, применительно к пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (мнимой сделке) по аналогии (статья 6 ГК РФ).

Проанализировав представленные в дело доказательства и доказательства, представленные в основное дело о банкротстве с позиции статьи 65 и 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, коллегия судей соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что сделки являются связанными единой целью сделки - вывод актива должника при наличии иных неисполненных обязательств должника с умыслом со стороны последнего, во избежание возможности обращения взыскания на такое имущество, принимая во внимание наличие неисполненных обязательств перед кредитором ООО СК «Сота» на 01.01.2016, временной промежуток сделок от 14.03.2016 и от 30.06.2016, действия по их исполнению, а также рыночную стоимость отчуждаемого права требования к ФИО11 по отношению к согласованной стоимости сделок и факта их оплаты.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности (ничтожности) сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу.

Судом первой инстанции обоснованно применены последствия недействительности сделки в виде восстановления у ФИО4 права требования задолженности к ИП ФИО8 в размере 10 000 000 руб. 00 коп.

Возражения ФИО2 о злоупотреблении правом при обращении в суд с настоящим исковым заявлением как со стороны финансового управляющего ФИО5 так и со стороны должника ФИО4 признаются несостоятельными в виду следующего.

Так, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (п.п. 1, 2 ст. 213.32 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

С учетом изложенного, у финансового управляющего имелось право на обращение с настоящим заявлением после введения процедуры реструктуризации долгов гражданина -должника. Таким образом не усматривается в действия финансового управляющего признаков злоупотребления правом в виду отсутствия со стороны ФИО2 документальных доказательств в обоснование озвученных возражений.

Также не усматривается признаков злоупотребления правом и со стороны должника, поскольку процедура несостоятельности (банкротства) в отношении последней введена по заявлению кредитора в силу ст. 213.5 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Доказательств заинтересованности кредитора и должника ФИО2 в материалы дела не представил.

Таким образом, обстоятельства дела судом первой инстанции исследованы полно, объективно и всесторонне, им дана надлежащая правовая оценка, выводы суда являются обоснованными.

Других убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, в апелляционных жалобах не содержится.

При указанных обстоятельствах определение суда первой инстанции является законным и обоснованным и не подлежит отмене ввиду отсутствия оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относится на заявителей апелляционных жалоб.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 22.10.2020 по делу № А43-26205/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3   - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1  291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья

Ю.В. Протасов

Судьи

Е.Н. Беляков

Д.В. Сарри