ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-40772/2018

Дело № А40-158548/14

г. Москва

03 сентября 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27 августа 2018 года

Постановление изготовлено в полном объеме 03 сентября 2018 года

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А. Н. Григорьева, 

судей И.М. Клеандрова, С.А. Назаровой, 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном  заседании апелляционную жалобу ОАО НПП «Химмаш-Старт» на определение Арбитражного суда г. Москвы от 20 июня 2018 года об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по делу № А40-158548/14-179-25 вынесенное ФИО2, по заявлению ОАО НПП «Химмаш-Старт» о привлечении генерального директора ЗАО «Многопрофильное предприятие Концерн «Энергия» ФИО3 и ООО «Холдинговая компания «Энергия» субсидиарной ответственности в размере 179 242 764 руб. по делу о признании ЗАО «Многопрофильное предприятие Концерн «Энергия» несостоятельным (банкротом), 

при участии в судебном заседании:

от ОАО НПП «Химмаш-Старт» - ФИО4, по дов. от 21.08.2018 г.

от ООО «Холдинговая компания «Энергия» - ген.директор ФИО5, решение от 14.10.2017 г. 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 18.05.2015 по делу № А40-158548/14 в отношении ЗАО «Многопрофильное предприятие Концерн «Энергия» (ОГРН 

<

***> и ИНН 

<

***>) открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО6, сообщение об открытии конкурсного производства в отношении должника опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 11.06.2015 № 102. 

В Арбитражный суд г. Москвы поступило заявление ОАО НПП «Химмаш-Старт» о привлечении генерального директора ЗАО «Многопрофильное предприятие Концерн «Энергия» ФИО3 и ООО «Холдинговая компания «Энергия» субсидиарной ответственности в размере 179 242 764 руб. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 20.06.2018 в удовлетворении заявленного требования отказано.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ОАО НПП «Химмаш-Старт» обратилось в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит указанное определением суда первой инстанции отменить, принять новый судебный акт.

Представитель ОАО НПП «Химмаш-Старт» в судебном заседании доводы апелляционной жалобы поддержал.

Представитель ООО «Холдинговая компания «Энергия» в судебном заседании против удовлетворения апелляционной жалобы возражал по доводам отзыва.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в соответствии со ст.ст.266,268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, апелляционный суд не находит оснований для изменения или отмены судебного акта.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, с 2011 по 2014 г. ФИО3 являлся генеральным директором ЗАО «МП Концерн «Энергия». 

ООО «Холдинговая компания «Энергия» - основной акционер общества, владело 99,8% акций ЗАО «МП Концерн «Энергия», и является по отношению к ЗАО «МП Концерн «Энергия» аффилированным лицом. Кроме того, ООО «Холдинговая компания «Энергия» является контролирующим должника лицом, так как владеет более 50% голосующих акций должника и имеет возможность давать обязательные для должника указания и иным образом определять действия должника (ст. 2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как указано в заявлении, совместными виновными действиями ООО «Холдинговая компании «Энергия» и руководителя ЗАО «МП Концерн «Энергия» - ФИО3 общество было доведено до состояния банкротства. В связи с чем, в настоящий момент имущественным правам кредиторов ЗАО «МП Концерн «Энергия» причинен вред, который выражается в том, что кредиторы общества лишены возможности полного и своевременного удовлетворения своих требований.

Заявитель отмечает, что между ЗАО «МП Концерн «Энергия» и ООО «Холдинговая компания «Энергия» на протяжении трех лет в предбанкротный период заключались договоры займа на крупные суммы (№23/08/11 на сумму 15 000 000 руб.; №14/09/11 на сумму 15 000 000 руб.; №31/10/11-1 на сумму 40 000 000 руб.; №05/06/12-1 на сумму 7 000 000руб.; №30/07/12 на сумму 10 000 000 руб.; №16/11/12 на сумму 16 000 000 руб.; №11/02/13 на сумму 1 500 000 руб.; №05/03/13 на сумму 560 000 руб.; №13/03/13 на сумму 600 000 руб.; №22/03/13- 1 на сумму 11 800 000 руб.; №03/04/13 на сумму 300 000 руб.; 25/04/13 на сумму 1 500 000 руб.; №24/03/14 на сумму 25 000 000 руб.), не обеспеченные залогом имущества или иным образом. Общая сумма задолженности ЗАО «МП Концерн «Энергия» перед ООО «Холдинговая компания «Энергия» по указанным договорам составляет 144 260 000 руб., что практически равно общей сумме всех требований кредиторов к ЗАО «МП Концерн «Энергия» в настоящий момент. 

Тем самым, по мнению заявителя, при предъявлении ООО «Холдинговая компания «Энергия» требований к должнику возможность для реального удовлетворения требований всех кредиторов отсутствует. Данные договоры имеют признаки подозрительных сделок в соответствии с ч. 2 ст. 61.2. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве»), а в совместных действиях директора ЗАО «МП Концерн «Энергия» и ООО «Холдинговая компания «Энергия» при заключении договоров займа - злоупотребление правом.

Согласно пункту 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В силу названных норм права для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Заявитель, ссылаясь на то, что заключенные договоры займов в 2011-2014 годах причинили вред кредиторам и имеют признаки подозрительных сделок в соответствии с ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, обратился с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности на основании абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Между тем, доводы заявителя, изложенные в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, фактически сводятся к оспариванию сделок должника, совершенных контролирующими должника лицами в процессе хозяйственной деятельности общества в период с 2011 по 2014 год.

При этом материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих недействительность указанных сделок по правилам гл. III.1 Закона о банкротстве, а также заключение данных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях.

Само по себе заключение сделок в процессе обычной хозяйственной деятельности не свидетельствует о наличии оснований для привлечения бывшего руководителя и учредителя должника к субсидиарной ответственности.

Конкурсным управляющим не доказано причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения контролирующими должника лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника, включая сделки, подпадающие под критерии и признаки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При этом суд обращает внимание, что конкурсный управляющий в рамках настоящего дела о банкротстве обращался в суд с заявлениями о признании данных сделок по выдаче займов недействительными на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Между тем, определениями суда от 11.03.2016, от 21.03.2016, от 27.06.2016, от 01.07.2016 по настоящему делу, вступившими в законную силу, в удовлетворении данных заявлений было отказано.

Так, например, в определении суда от 01.07.2016 по рассмотрению заявления конкурсного управляющего ЗАО «Много-профильное предприятие Концерн «Энергия» о признании недействительной сделки – договора займа от 24.03.2014 № 24/03/14, заключенного между должником и ООО ХК «Энергия», на странице четыре судебного акта указано следующее: «конкурсным управляющим не доказано, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. Также подлежит отклонению довод конкурсного управляющего о причинении в результате совершения оспариваемой сделки вреда имущественным правам кредиторов должника, поскольку в материалы дела не представлено допустимых доказательств, свидетельствующих об уменьшении стоимости или размера имущества должника и (или) увеличении размера имущественных требований к должнику, а также об иных последствиях совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведших или могущих привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества».

Таким образом, вступившими в законную силу судебными актами установлены обстоятельства, имеющие преюдициальное значение применительно к настоящему спору, о том, что договоры займа, на которые ссылается конкурсный управляющий, являются законными сделками.

В ходе конкурсного производства по настоящему делу о банкротстве не было признано ни одной сделки недействительной в порядке, установленном главой III.I Закона о банкротстве.

На основании изложенного в удовлетворении заявления в рассматриваемой части надлежит отказать.

Рассмотрев заявление в части указания заявителя на нарушение ответчиками обязанности, предусмотренной ст. 9 Закона о банкротстве, по своевременному обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, суд пришел к следующим выводам.

30.09.2014 конкурсный кредитор ООО «ЭнергоТехМонтаж» обратился с заявлением о признании ЗАО МП «Концерн «Энергия» банкротом по факту неисполнения последним решений Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2013 по делу № А40-97891/2013, от 20.02.2014 по делу № А40-97895/13. Определением Арбитражного суда г. Москвы от 24.11.2014 в отношении ЗАО МП «Концерн «Энергия» введено наблюдение.

Между тем, как указано в заявлении, по состоянию на июль 2012 г. уже имелись основания, предусмотренные ст. 9 Закона о банкротстве, влекущие обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

В период с 01.01.2012 по 18.05.2015 ФИО3 являлся руководителем должника - ЗАО МП «Концерн Энергия». ООО «Холдинговая Компания «Энергия» в указанный период и до настоящего времени является 100 % акционером должника, т. е. лицом, обязанным принимать решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника.

С июля 2012 г. ЗАО МП «Концерн Энергия» перестало вносить обязательные платежи: возникла задолженность по уплате НДС за 1 квартал 2012 г., 3 квартал 2014 г., по налогу на имущество за 9 месяцев 2014 г. в общей сумме 11 638 169 руб., что подтверждаются определением Арбитражного суда г. Москвы по настоящему делу от 27.04.2015.

С июля 2012 г. по ноябрь 2014 г. у должника так же возникли денежные обязательства перед кредиторами ООО «ЭнергоТехМонтаж» на сумму 20 354 753 руб. 10 коп., ОАО НПП «Химмаш-Старт» на сумму 116 629 597 руб. 47 коп., которые не были им исполнены на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения, что подтверждается решениями Арбитражного суда г. Москвы от 26.09.2013 по делу № А40-97891/2013, от 20.02.2014. по делу № А40-97895/13, от 13.05.2015 г. по делу № А40-154678/14, от 16.02.2015 г. по делу № А40-153764/14.

Согласно сведениям банков о движении денежных средств по счетам должника с 2012 г. операции по расчетным счетам должника не совершались. Денежные средства на счетах отсутствовали и не поступали. 

Кроме того к моменту введения в отношения должника наблюдения, у последнего имелась не погашенная в течение более чем трех месяцев задолженность по выплате заработной платы, причитающейся работникам, в размере 307 500 руб.

Все указанные обстоятельства как отмечено в заявлении, образуют признаки неплатежеспособности должника, как он определен в абзаце 37 ст. 2 Закона о банкротстве, что обязывало действовавшего генерального директора ФИО3 принять решение об обращении в суд в порядке статьи 9 Закона о банкротстве. Однако указанная обязанность ФИО3 исполнена не была. При этом ООО «Холдинговая Компания «Энергия» в силу учредительных документов и закона, являющееся лицом, обязанным принимать решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, в условиях неисполнения ФИО3 своей обязанности, решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника не приняло, каких либо действий по понуждению генерального директора к обращению в арбитражный суд с заявлением должника не предприняло.

Заявитель в тексте заявления указывает, что ответчики должны были обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 01.08.2012.

Рассмотрев данный довод, суд пришел к следующему выводу.

Исходя из положений ст. 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. 

Исходя из этого, законодатель в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия; 

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Тем не менее, изучив доводы заявления, судом установлено, что перечисленные выше обстоятельства, подлежащие доказыванию, не подтверждены материалами дела.

Относительно довода заявителя о том, с июля 2012 года должник перестал вносить обязательные платежи: возникла задолженность по уплате НДС за 1 квартал 2012 года, 3 квартал 2014 года, по налогу на имущество за 9 месяцев 2014 года в общей сумме 11 638 169 руб. суд отмечает, что задолженность по уплате НДС за I квартал 2012 года возникла только лишь в октябре 2014 года, а не в июле 2012 года, т.к. должником в этом периоде (08.10.2014) была подана уточненная декларация по НДС (т. 3, л.д. 75-76). 

До подачи уточненной декларации, т.е. до октября 2014 года должник регулярно вносил обязательные платежи и задолженностей не имел. Так же, не в июле 2012 года возникла задолженность по уплате НДС за 3 квартал 2014 года и по налогу на имущество за 9 месяцев 2014 года, а, соответственно, в 4 квартале 2014 года.

При этом сам по себе факт неисполнения должником обязанностей по уплате обязательных платежей в установленный Налоговым кодексом РФ срок сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Возникновение у должника денежных обязательств перед кредиторами ООО «ЭнергоТехМонтаж» на сумму 20 354 753 руб. 10 коп. и ОАО НПП «Химмаш-Старт» на сумму 116 629 597 руб. 47 коп., на что указывает заявитель и которые не были исполнены на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения, само по себе не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника бывшего руководителя должника ФИО3 и ООО Холдинговая компания «Энергия».

Следует учитывать, что неплатежеспособностью должника является не просто прекращение исполнения должником своих денежных обязательств, а прекращение, вызванное недостаточностью денежных средств.

Законом о банкротстве установлена презумпция прекращения исполнения обязательств по причине недостаточности денежных средств. 

Вместе с тем, в рассматриваемом случае материалами дела подтверждается факт того, что должник после указанной заявителем даты значительное время продолжал вести производственно-хозяйственную деятельность, осуществлял выплаты по своим обязательствам, в том числе, как следует из приобщенной в материалы дела выписки по лицевому счёту должника, до 02.09.2014 должник осуществлял расчёты не только с контрагентами, но и выплачивал заработную плату и осуществлял хозяйственную деятельность с использованием денежных средств, находящихся на расчетных счетах как в банке ОАО «ТСБ», так и ОАО «Сбербанк России».

В частности, в материалы дела приобщены платежные поручения № 1035 и № 1036 от 27.12.2013, согласно которым должником в адрес ОАО НПП «Химмаш-Старт» были перечислены 140 433 428 руб. 10 коп. и 37 566 500 руб. соответственно; платежное поручение № 246 от 25.11.2014, согласно которому должник перечислил в адрес ФИО7 10 715 руб. 76 коп. в качестве пособия по уходу за ребёнком за октябрь 2014 г.; № 224 от 21.08.2014, согласно которому должник перечислил МИФНС России № 8 по Волгоградской области 15 280 руб. земельного налога за 2 квартал 2014 года; № 21 от 21.08.2014, согласно которому должник перечислил в адрес Отделения ПФР по г. Москве и Московской области 65 052 руб. 69 коп. страховых взносов на обязательное пенсионное страхование за июнь 2014; № 112 от 01.04.2014, согласно которому должник перечислил ФГУП «ГосНИИОХТ» 131 892 руб. 04 коп. оплаты по исполнительному листу по делу № А40-69105/12; № 1014 от 26.12.2013, согласно которому должник перечислил ООО «ЭнергоТехМонтаж» 6 937 494 руб. в качестве оплаты СМР по договору № 1/10 от 26.01.2010; № 2146 от 25.09.2012, согласно которому должник перечислил ОАО НПП «Химмаш-Старт» 2 000 000 руб. в качестве оплаты за поставку оборудования по договору № 28/03/11 от 28.03.2011 и многие другие платежные поручения, (т. 3 л.д. 32-54).

Изложенное противоречит указанию на неплатежеспособность должника в июле 2012 года.

Следовательно, у должника имелись поступления денежных средств, а прекращение исполнения им части денежных обязательств перед отдельными кредиторами было обусловлено иными причинами, не связанными с неплатежеспособностью.

Что касается указания конкурсного управляющего на то обстоятельство, что на момент введения в отношении должника процедуры наблюдения у последнего имелась непогашенная задолженность в размере 307 500 руб. по заработной плате, необходимо отметить, что указанная сумма является задолженностью по заработной плате генерального директора, которая образовалась за период с августа по октябрь 2014 года.

Таким образом, данная задолженность также не подтверждает довод заявителя о том, что по состоянию на июль 2012 года уже имелись основания, предусмотренные ст. 9 Закона о банкротстве, влекущие обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

На основании изложенного, по мнению суда, конкурсный кредитор не доказал, что по состоянию на 01.08.2012 должник обладал признакам неплатежеспособности и на отмеченную дату должен был обратиться с соответствующим заявлением о признании его банкротом.

Во-вторых, заявитель не доказал, когда истек установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве срок для подачи такого заявления.

В-третьих, в материалах дела отсутствует расчёт размера субсидиарной ответственности.

Так, после возобновления производства по заявлению (которое было приостановлено до окончательного формирования конкурсной массы и определения размера субсидиарной ответственности), заявитель указал, что размер субсидиарной ответственности составляет 233 630 678 руб.

В настоящем судебном заседании заявитель уточнил сумму заявленного требования, просил считать размером субсидиарной ответственности 155 935 378 руб.

Суд принял данное уточнение в порядке ст. 49 АПК РФ, поскольку указанное является правом заявителя.

Между тем, в качестве обоснования данного расчёта конкурсный управляющий сослался на п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, согласно которому размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Однако заявитель неправильно применил норму материального права, регулирующую порядок определения размера субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве.

Так, заявитель не учёл, что в силу п. 3 ст. 4 Федерального закона от 29 июля 2017 г. № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Между тем, настоящее заявление подано в суд 16.07.2015, соответственно, к нему подлежат применению старая редакция Закона о банкротстве и другой порядок определения размера субсидиарной ответственности.

Как следует из ст. 10 Закона о банкротстве в редакции, применимой к настоящему спору, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Однако заявитель расчёт размера субсидиарной ответственности в редакции, подлежащей применению, не применил, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления. При этом суд самостоятельно не может определить размер ответственности в том числе и потому, что материалами дела не подтвержден размер требований кредиторов, чьи требования признаны обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр. Также в материалы дела не представлен реестр требований кредиторов должника на актуальную дату. Отсутствуют сведения о наличии у должника кредиторов по текущим платежам.

При таких обстоятельствах размер субсидиарной ответственности заявителем также не правильно определён, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления.

На основании изложенного, суд пришел к правильному выводу о том, что заявителем не доказано наличие состава правонарушения, включающего причинение вреда, противоправность поведения привлекаемого лица, причинно-следственную связь между его противоправным поведением и наступившими последствиями, вину причинителя вреда, ссылаясь на п. 4,5 ст. 10 Закона о банкротстве, ст. 15, абз. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ, с учетом позиции, изложенной в п. 22 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». 

Апелляционный суд отклоняет довод жалобы о противоречии выводов суда правоприменительной практике с абз. 7 п. 26 «Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства», утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016, ошибочно полагает, что задолженность по уплате НДС за 1 квартал 2012 года возникла в результате выявленной недоимки налоговым органом по результатам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля либо оформления результатов таких мероприятий. Указанная задолженность образовалась в октябре 2014 года, т.к. должником в этом периоде (08.10.2014 г.) самостоятельно была подана уточненная декларация по НДС (т.3, л.д. 75-76). До подачи уточненной декларации, т.е. до октября 2014 года должник регулярно вносил обязательные платежи и задолженностей не имел.

Апелляционный суд также отклоняет довод апеллянта о правильности определения им размера субсидиарной ответственности ответчиков, поскольку заявитель неправильно применил норму материального права, регулирующую порядок определения размера субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 об ответственности руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 названного Закона рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона N 266-ФЗ).

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 73-ФЗ (в частности, статья 10), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Между тем, настоящее заявление подано в суд 16.07.2015, соответственно, к нему подлежат применению старая редакция Закона о банкротстве и другой порядок определения размера субсидиарной ответственности.

Как следует из ст. 10 Закона о банкротстве в редакции, применимой к настоящему спору, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Однако заявитель расчёт размера субсидиарной ответственности в редакции, подлежащей применению, не применил, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления. 

Таким образом, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку установленным обстоятельствам и вынес законное и обоснованное определение. Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену определения, судом первой инстанции допущено не было.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для отмены определения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что Арбитражным судом г. Москвы выяснены все обстоятельства дела, правильно оценены доводы сторон и вынесено законное и обоснованное определение, в связи с чем, жалоба не подлежит  удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 20 июня 2018 года по делу № А40-158548/14 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ОАО НПП «Химмаш-Старт» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                 А.Н. Григорьев

 

Судьи:                                                                                                                      И.М. Клеандров  

 

С.А. Назарова