АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000,  http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7576/18 

Екатеринбург

17 апреля 2024 г.

 

Дело № А76-12873/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 10 апреля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 апреля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Кочетовой О.Г., Павловой Е.А.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью коммерческо-производственной фирмы «СДС» ФИО1 (далее – управляющий) на определение Арбитражного суда Челябинской области от 05.12.2023 по делу № А76-12873/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет, в судебное заседание в суд округа не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Представителем управляющего ФИО2 заявлено ходатайство об участии в онлайн-заседании, которое удовлетворено судом округа. При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел» представитель стороны к каналу связи не подключился; в ответ на звонок суда сообщил о невозможности обеспечить явку для участия в судебном заседании при рассмотрении кассационной жалобы и отсутствии возражений против рассмотрения кассационной жалобы в свое отсутствие. Установив, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, лицам, участвующим в деле, обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся в сфере их контроля, суд округа посчитал возможным продолжить рассмотрение дела в отсутствие представителя управляющего. Судебное заседание проведено в обычном режиме, протокол и запись заседания не велись.

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.02.2019 требование акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк» (далее – Банк) о признании общества с ограниченной ответственностью коммерческо-производственная фирма «СДС» (далее – общество КПФ «СДС», должник) несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

Решением суда от 30.09.2019 в отношении общества КПФ «СДС» введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО4.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.06.2021 ФИО4 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1, член ассоциации «Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих» (определение от 28.06.2021).

Управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО5 (далее – ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 05.12.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2024, заявление удовлетворено частично. С ответчика в пользу должника взысканы убытки в сумме 8 395 247 руб. 35 коп., в удовлетворении требований в остальной части отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 05.12.2023 и постановление суда от 01.02.2024 отменить, принять новый судебный акт, привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В кассационной жалобе управляющий ссылается на необоснованность выводов судов о недоказанности признаков объективного банкротства ранее принятия к производству заявления о признании должника банкротом, а также со ссылкой на решение Арбитражного суда Челябинской области от 14.09.2018 по делу № А76-6839/2018 оспаривает выводы судов об ошибочности расчета обязательств должника перед уполномоченным органом по состоянию на 15.09.2017, указывая, что налоговые обязательства должника по НДС и налогу на имущество за 2014 – 2016 годы, проверенные в ходе выездной налоговой проверки, установлены решением налогового органа от 30.06.2017, поэтому выводы судов о возникновении обязательств перед уполномоченным органом в 2015 – 2016 годах – неверны. 

Кроме того, заявитель кассационной жалобы выражает несогласие с выводами судов о причинах неплатежеспособности должника. Конкурсный управляющий утверждает, что приведенные судами обстоятельства, изложенные в определении суда от 23.03.2021 по делу № А76-13144/2018, являются пояснениями ФИО5 и не свидетельствует о причине банкротства общества КПФ «СДС».

Кассатор обращает внимание на то, что суды, указывая на справедливость предположения ФИО5 о наличии у должника имущества, за счет которого могли быть удовлетворены имевшиеся на тот момент просроченные обязательства, не учли разъяснения, изложенные в абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление Пленума № 62), о том, что суды не могут оценивать экономическую целесообразность решений, принимаемых директором; при этом не представлены доказательства того, что ФИО5 предпринимала экономически обоснованные действия для вывода должника из финансового кризиса, что исключает освобождение ее от субсидиарной ответственности.

По мнению управляющего, ответчиком не опровергнута презумпция, установленная подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Установленные обстоятельства наряду с обстоятельствами иных дел свидетельствуют, что ответчиком допущено злоупотреблением правом при заключении агентского договора от 14.05.2018 № 1/2018 между должником (принципал) и обществом с ограниченной ответственностью УК «Девелопмент-сервис» в лице директора ФИО6 (агент) в виде вывода денежных средств должника.

Вдобавок, поскольку имущество общества КПФ «СДС» находилось в залоге, кассатор ссылается на необоснованность выводов судов о несопоставимости размера вреда причиненного сделками, с объемом имущества должника.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество КПФ «СДС» зарегистрировано в качестве юридического лица 10.07.2000, основным видом деятельности является аренда и управление собственным или арендованным недвижимым имуществом; единственным участником и руководителем общества являлась ФИО5

Согласно финансовому анализу, проведенному временным управляющим, в период с 31.12.2015 по 31.12.2018 деятельность должника была убыточной.

Решением Калининского районного суда г. Челябинска от 31.10.2018 по делу № 2-1477/2018, с учетом его изменения апелляционным определением от 26.03.2019, исковые требования Банка удовлетворены частично: с должника (заемщик) и поручителей – обществ «Скарлет», «Солярис», ФИО5, ФИО7, ФИО8 – в пользу Банка солидарно взыскана задолженность по договорам об открытии кредитной линии: от 25.12.2013 – в сумме 147 434 839 руб. 06 коп., от 17.12.2012 – в сумме 133 810 721 руб. 70 коп., обращено взыскание на залоговое имущество – объекты недвижимости, расположенные по адресу: 

<

...>.

На основании указанного решения Калининского районного суда г. Челябинска Банк обратился в арбитражный суд с заявлением о признании общества КПФ «СДС» банкротом.

В ходе процедуры банкротства в реестр требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 547 345,426 тыс. руб. (во вторую очередь 304 940,95 руб. (погашены в полном объеме), в третью очередь – 547 040,485 тыс. руб., из них 306 424,807 тыс. руб. как обеспеченные залогом имущества должника); требования, включенные в третью очередь реестра, удовлетворены на сумму 119 016,796 тыс. руб. (21,76 %)). Размер требований, подлежащих удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, составляет 35 574,267 руб. Текущие расходы составили 187 880,703 руб., которые погашены в полном объеме (отчет конкурсного управляющего о своей деятельности и о результатах проведения конкурсного производства от 25.04.2023).

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности единственного участника и бывшего руководителя общества КПФ «СДС» ФИО5 по обязательствам должника, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Проверяя обоснованность довода о необходимости привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, суды исходили из следующего.

Руководитель должника обязан подать заявление должника в суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункты 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве), а неисполнение обязанности по подаче заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, которые Законом о банкротстве обязаны созывать заседания для принятия решения о подаче заявления должника в суд, и (или) принимать такое решение, и (или) подавать данное заявление в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве и пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Указанное основание субсидиарной ответственности имеет существенно отличающую его от иных оснований, закрепленных в статье 61.11 Закона о банкротстве, специфику, выражающуюся в том, что размер ответственности упомянутого руководителя ограничен объемом обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (абзац первый пункта 14 постановления Пленума № 53).

В связи с этим в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности по статье 61.12 названного Закона в число обстоятельств, связанных с возникновением одного из условий, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, моментом возникновения данного условия, фактом неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия, входит также объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В обоснование требований конкурсный управляющий сослался на наличие у должника признаков имущественного кризиса на 15.08.2017 ввиду того, что общество привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения (определение Арбитражного суда Челябинской области от 01.03.2022), в связи с чем полагал, что обязанность по обращению в суд с заявлением о признании подконтрольного общества банкротом у ответчика возникла 15.09.2017. По мнению конкурсного управляющего, неисполнение соответствующей обязанности привело к возникновению задолженности с 15.09.2017 по 23.04.2018 перед уполномоченным органом в сумме 21 283 030 руб. 15 коп.

Судами установлено, что ИФНС России по Калининскому району г. Челябинска в отношении должника проведена выездная налоговая проверка, по результатам которой установлено, что общество обязано было уплатить: НДС за 2, 3, 4 кварталы 2016 года в сумме 446 434 руб.; ранее излишне возмещенный НДС за 3 квартал 2015 года, за 1 квартал 2016 года в размере 15 632 238 руб.; налог на имущество организаций за 2015, 2016 годы – 181 186 руб.; налог на доходы физических лиц – 39 606 руб.; пени за несвоевременную уплату налогов в сумме 908 448,22 руб., в том числе по НДС – 867 444,35 руб., по налогу на имущество организаций – 24 183,24 руб., по налогу на доходы физических лиц – 16 820,63 руб.

Возражая против заявленных требований, ответчик указал на отсутствие у него обязанности по подаче заявления о банкротстве должника на указанную управляющим дату, поскольку у должника имелись активы (нежилые помещения), рыночная стоимость которых составляла более 800 млн. руб. (стоимость определена на основании отчета об оценке имущества при заключении договора залога с Банком); ею предпринимались действия, направленные на вывод части помещений из-под залога в целях дальнейшей реализации и исполнения имеющихся обязательств за счет вырученных средств (предоставлена переписка с Банком и справки об отсутствии задолженности на сопоставимые даты).

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, суды заключили, что конкурсный управляющий ошибочно отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Судами отмечено, что решение налогового органа о доначислении налога на добавленную стоимость и иных обязательных платежей должником обжаловалось в судебном порядке, судебный акт первой инстанции по делу № А76-6839/2018 принят 14.09.2018, также обжаловался в апелляционном и кассационном порядке (постановления от 22.01.2019 и от 17.05.2019), что свидетельствует о том, что указанная задолженность не может быть принята во внимание судом как наступление объективных признаков банкротства у предприятия, так как не носила бесспорный характер.

Судами также учтено, что в представленном управляющим расчете задолженности перед уполномоченным органом включены обязательства, возникшие за налоговые периоды, истекшие до 15.09.2017, так как выездная налоговая проверка была проведена за период с 01.01.2014 по 31.12.2016. Указанные в расчете задолженности суммы налогов, срок возникновения обязательств по которым являются периоды с 2015 по 2016 годы, не могут включаться в расчет размера субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Учитывая результаты анализа финансового состояния должника, согласно которым активы предприятия по состоянию на 31.12.2017 составляли 605 087 тыс. руб., из которых основные средства – 551 555 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2018 – 629 829 тыс. руб., что превышает задолженность перед бюджетом, суды пришли к заключению об отсутствии признаков объективного банкротства должника на указанную конкурсным управляющим дату, следовательно, обязанность у руководителя должника по обращению с заявлением отсутствовала.

При таких обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности возникновения у общества КПФ «СДС» признаков объективного банкротства ранее принятия к производству заявления Банка о признании должника банкротом (определение суда от 28.04.2018), тогда как уменьшение убытка от деятельности должника к концу 2018 г. по сравнению с предыдущими годами не лежит в причинной связи между невозможностью удовлетворения требований налогового органа и нарушением обязанности по подаче заявления о банкротстве должника, в связи с чем не усмотрели причинно-следственной связи между бездействием ответчика и причинением вреда кредиторам.

Далее, отказывая в удовлетворении заявленных требований по требованию, связанному с невозможностью полного погашения требований кредиторов по причине действий (бездействия) ФИО5 и взыскании убытков, суды руководствовались следующим.

В подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пунктах 16 – 17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 20 постановления Пленума № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков. 

Следовательно, для правильного разрешения настоящего спора имеет значение установление того обстоятельства, явилась ли совершенная контролирующим лицом в период исполнения им обязанностей руководителя должника от имени должника сделка необходимой причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделка не оказала, но причинила должнику и его кредиторам вред (в этом случае имеются основания для привлечения к ответственности за причиненные убытки).

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий сослался на то, что ранее в настоящем деле о банкротстве рассмотрены споры о признании недействительными сделок должника. Так, признаны недействительными сделками заключенные после возбуждения дела о банкротстве в отношении должника договор на оказание юридических услуг от 01.03.2019 № 1, а также дополнительное соглашение к нему, договор на оказание юридических услуг от 01.04.2019 № 2, договор на оказание юридических услуг от 22.07.2019 № 3, заключенные между обществом КПФ «СДС» и индивидуальным предпринимателем ФИО9, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с предпринимателя ФИО9 в пользу должника 1 130 500 руб. (определение от 31.03.2021); агентский договор от 14.05.2018 № 1/2018, заключенный между обществами КПФ «СДС» и УК «Девелопмент-Сервис», применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества УК «Девелопмент-Сервис» в пользу должника 7 264 747,35 руб. (определение от 15.02.2021). Управляющий отметил, что судебные акты не исполнены, задолженность перед должником не погашена.

Возражая против заявленных требований в данной части, ФИО5 указала на необоснованность доводов, отсутствие причинной связи приведенных действий и наступлением банкротства должника.

Оценив представленные документы, доводы и возражения участников спора, суды сочли доказанным совершение ФИО5 сделок от имени должника по выводу денежных средств после возбуждения дела о его банкротстве на сумму 8 395 247 руб. 35 коп., причинивших вред имущественным интересам кредиторов общества КПФ «СДС» в результате уменьшения конкурсной массы на указанную сумму.

Между тем судами установлено, что причиной объективного банкротства общества КПФ «СДС» явились обстоятельства, на которые ФИО5 существенного влияния оказать не могла, а именно предъявление банками требований о досрочном возврате кредитов в полном объеме. Судами отмечено, что судебными актами по делу № А76-13144/2018 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Сударыня» (далее – общество «Сударыня») установлено, что общества КПФ «СДС» и «Сударыня» входили в группу компаний с общим экономическим интересом (определения суда от 06.06.2019, 23.03.2021). Акционерное общество «Уралпромбанк» заявило к заемщику – обществу «Сударыня», обязательства которого обеспечено поручительствами обществ КПФ «СДС», «Скарлет», «Солярис», ФИО5 и ФИО8, требование о возврате 170 млн. руб. в декабре 2017 года. Впоследствии, в начале 2018 года, иной кредитор – Банк, в отношениях с которым общество КПФ «СДС» являлось заемщиком, заявил о возврате заемных средств в размере 267 млн. руб.

Учитывая размер вреда от сделок (сумму выведенных активов – порядка 8 млн. руб.) и период его причинения (после возбуждения дела о банкротстве), размер кредиторской задолженности, характер деятельности должника и объем его имущества, суды не усмотрели причинно-следственной связи между совершением ответчиком как руководителем должника признанных недействительными сделок и наступлением банкротства общества КПФ «СДС», в связи с чем в удовлетворении требования о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности за совершение сделок.

Поскольку при недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким лицом убытков с учетом того, что совершение участником и руководителем должника ФИО5 направленных на вывод ликвидных активов признанных недействительными сделок не явилось причиной банкротства должника, а повлекло 8 395 247 руб. 35 коп. убытков, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных условий – факта причинения соответствующих убытков должнику, виновности действий причинителя вреда и причинно-следственной связи для взыскания спорных убытков в пользу должника с ФИО5

Судами также учтено, что реестр требований кредиторов сформирован на сумму 547 млн. руб., имущество, включенное в конкурсную массу, – 511 млн. руб.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требования в части привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 АПК РФ), установив при этом достаточные условия для взыскания с ответчика соответствующей суммы убытков.

Доводы кассационной жалобы (о причинах неплатежеспособности должника, следовательно, о дате объективного банкротства, о необходимости применения презумпции, установленной статьей 61.11 Закона о банкротстве, о соразмерности размера вреда, причиненного совершенными сделками, объему имущества и др.) судом округа также отклоняются, так как не свидетельствуют о нарушении судами норм права, были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу в обжалуемой части и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом округа не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые определение Арбитражного суда Челябинской области от 05.12.2023 по делу № А76-12873/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2024 по тому же делу следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 05.12.2023 по делу № А76-12873/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью коммерческо-производственной фирмы «СДС» ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    О.Г. Кочетова 

                                                                                                                 

                                                                                     Е.А. Павлова