АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-7805/21 

Екатеринбург 

13 декабря 2022 г. Дело № А71-13855/2019  

Резолютивная часть постановления объявлена 08 декабря 2022 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 13 декабря 2022 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Павловой Е.А., судей Шершон Н.В., Артемьевой Н.А., 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного  управляющего обществом с ограниченной ответственностью  «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» (далее – общество  «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф», должник) ФИО1 на определение Арбитражного суда Удмуртской  Республики от 03.08.2022 по делу № А71-13855/2019 и постановление  Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2022 по тому  же делу.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения  кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично,  путем размещения информации о времени и месте судебного заседания  на сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании в здании суда округа приняли участие: 

руководитель общества с ограниченной ответственностью  Производственное предприятие «Дымофф» (далее – общество  Производственное предприятие «Дымофф», ответчик) – ФИО2;  

представитель общества Производственное предприятие «Дымофф» –  Магда А.В. по доверенности от 28.02.2022.  

В Арбитражный суд Удмуртской Республики 14.08.2019 поступило  заявление Федеральной налоговой службы (далее – ФНС России,  уполномоченный орган) о признании общества «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» несостоятельным (банкротом).  

Определением от 01.11.2019 заявление принято к производству  Арбитражного суда Удмуртской Республики, возбуждено дело о банкротстве  (несостоятельности).  

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.07.2020  общество «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» признано  несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное  производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1  

В суд 31.08.2020 поступило заявление конкурсного управляющего  ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи  оборудования от 12.04.2019 № 12-04/2019 (далее – договор купли-продажи),  заключенного между должником и обществом Производственное предприятие  «Дымофф», и применении последствий недействительности сделки.  

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики  от 03.08.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 08.10.2022, в удовлетворении заявления  конкурсного управляющего ФИО1 отказано.  

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный  управляющий ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа  с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 03.08.2022  и постановление суда от 08.10.2022 отменить, принять новый судебный акт.  

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО1  ссылается на несоответствие выводов судов представленным в материалы дела  доказательствам, неправильное применение судами норм материального права.  Заявитель кассационной жалобы указывает на осведомленность  ФИО2 как руководителя и учредителя общества  «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» о его финансовом  положении, принятие управленческих решений по реализации стратегии  выхода из кризиса, либо об обращении в суд с заявлением о признании  несостоятельным. Кассатор ссылается на вывод ФИО2  производственных мощностей и работников должника, что нарушило интересы  кредиторов, поскольку утратилась возможность ведения деятельности  должником и погашения кредиторской задолженности. Отмечает, что сделка  была заключена 12.04.2019, а дело о банкротстве возбуждено 01.11.2019. Таким  образом, конкурсный управляющий ФИО1 считает, что вывод судов  об отсутствии оснований для признания сделки ничтожной как совершенной  с целью злоупотребления правом, является ошибочным.  

Кроме того, кассатор ссылается на то, что оснований относить спорные  взаимоотношения к гражданско-правовым не имеется, поскольку оспариваемый  договор стоит квалифицировать как заем, обеспеченный имуществом  должника. Заключение оспариваемого договора купли-продажи преследовало  собой цель обеспечить общество Производственное предприятие «Дымофф»  в лице директора ФИО2 возврат переданных наличных денежных  средств. По мнению заявителя кассационной жалобы, оформленный договор  купли-продажи в действительности является притворной сделкой, поскольку  прикрывает действительное намерение сторон произвести исполнение  по другой сделке, а именно, оформление возврата денежных средств,  внесенных в кассу должника для погашения задолженности по заработной  плате.  

Конкурсный управляющий отмечает, что у общества «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» отсутствовала экономическая  целесообразность совершения спорной сделки, поскольку в результате  ее совершения данное общество лишилось оборудования, необходимого  для осуществления основной деятельности, а основная деятельность была  переведена на подконтрольную контролирующему должника лицу компанию.  

Кассатор полагает, что судами не применены нормы абзаца второго  пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве),  устанавливающие презумпцию наличия цели причинения вреда  имущественным правам кредиторов, а также сделаны неверные выводы  относительно отсутствия причинения вреда и злоупотребления правом  со стороны ответчика. Так, конкурсный управляющий ФИО1 указывает  на наличие всех критериев для признания сделки недействительным  по основанию, установленному пунктов 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  (вредоносная сделка).  

ФНС России в представленном отзыве на кассационную жалобу  поддерживает изложенные конкурсным управляющим ФИО1 доводы,  просит судебные акты отменить, кассационную жалобу – удовлетворить.  

В отзыве на кассационную жалобу общество Производственное  предприятие «Дымофф» просит оставить оспариваемые судебные акты  без изменения, считает их законными и обоснованными.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в  порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.  

При рассмотрении спора судами установлено и материалами дела  подтверждено, что между должником (продавец) в лице директора  ФИО2 и обществом Производственное предприятие «Дымофф»  (покупатель) в лице директора ФИО2 заключен договор купли-продажи оборудования от 12.04.2019 № 12-04/2019.  

В соответствии с пунктом 1.1 договора купли-продажи продавец  обязуется передать в собственность покупателю оборудование, бывшее  в употреблении, сроком эксплуатации более 5 (пяти) лет, согласно  спецификации, а покупатель обязуется принять и оплатить это оборудование  в порядке и на условиях, предусмотренных договором.  

В соответствии с актом приема-передачи от 15.04.2019 имущество  передано ответчику.  

Согласно справке от 03.07.2020, представленной ФИО2,  денежные средства от реализации оборудования по договору купли-продажи  в сумме 1 390 000 руб. поступили и оприходованы в кассу предприятия, за счет  полученной выручки работникам выплачена задолженность по заработной  плате за 5 месяцев. Данное обстоятельство лицами, участвующими в деле,  не оспаривается.  

Ссылаясь на наличие оснований для признания договора купли-продажи  недействительной (ничтожной) сделкой, предусмотренных статьями 10, 168,  

170 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей пунктами 1 - 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий ФИО1  обратился в арбитражный суд заявлением об оспаривании сделки должника,  в котором указывал на то, что договор купли-продажи заключен с намерением  забрать имущество в счет капиталозамещающего займа и возврата  приобретшего корпоративную природу такого финансирования не за счет  чистой прибыли, а за счет изъятия активов должника, что свидетельствует  о злоупотреблении правом со стороны мажоритарного участника, а также  ссылается на отсутствие у должника экономической целесообразности  совершения спорной сделки. Кроме того, заявитель отмечал, что оформленный  договор купли-продажи в действительности является притворной сделкой,  поскольку прикрывает действительное намерение сторон произвести  исполнение по другой сделке – оформление возврата денежных средств,  внесенных в кассу должника для погашения задолженности по заработной  плате.  

Конкурсный управляющий ФИО1 в обоснование наличия  оснований для признания договора купли-продажи недействительной сделкой  на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, ссылался также на то,  что она совершена по цене, многократно заниженной, то есть при  неравноценном встречном предоставлении.  

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды  руководствовались следующим.  

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительной  может быть признана сделка (действия по исполнению обязательств),  совершенная в годичный период подозрительности при неравноценном  встречном исполнении обязательств, то есть сделка, по которой исполнение,  предоставленное должником, в худшую для него сторону отличается  от исполнения, которое обычно предоставляется при сходных обстоятельствах.  При этом не требуется доказывать факты, указывающие на недобросовестность  другой стороны сделки (абзац второй пункта 9 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63  «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального  закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума   № 63)).  

Судами установлено, что дело о банкротстве общества  «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» возбуждено  01.11.2019, а спорная сделка заключена 12.04.2019 – в период  подозрительности в течение одного года до возбуждения дела о банкротстве.  

Установлено, что единственным учредителем и директором обществ  Производственное предприятие «Дымофф» и «Производственно-коммерческое  предприятие «Дымофф» является ФИО2  

Проверяя критерий неравноценности встречного предоставления, суды  первой и апелляционной инстанций по результатам судебной экспертизы  (рыночная стоимость оборудования определена в сумме 4 916 211 руб.) и иных  материалов дела пришли к выводу об отсутствии обстоятельств,  

свидетельствующих о неравноценности встречного исполнения сделки и, как  следствие, о недействительности сделки по основаниям пункта 1 статьи 61.2  Закона о банкротстве. Так судами отмечено, что оборудование является  специфичным и имеет ограниченный спрос на рынке; на момент реализации  имущества по договору купли-продажи остаточная стоимость оборудования  по бухгалтерскому балансу составляла 1 596 000 руб., стоимость имущества  по договору определена в размере 1 390 000 руб., разница между остаточной  стоимостью оборудования по бухгалтерскому балансу и стоимостью  оборудования, указанной в договоре купли-продажи, является несущественной  и составляет 206 000 руб. (менее 13%). Оборудование является  узкоспециализированным и не является универсальным, следовательно, спрос  на такое оборудование ограничен и не влияет существенным образом на его  ликвидность. Доказательства того, что покупательский спрос мог/может  сформировать отличную существенным образом цену оборудования от его  остаточной стоимости, суду не представлены (статья 65 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации).  

 При этом в данном случае суды сочли, что более достоверным  доказательством являются сведения об остаточной стоимости оборудования,  отраженные в бухгалтерском балансе должника. Суд первой инстанции, как  следует из материалов дела, на протяжении нескольких судебных заседаний  изучал заключение эксперта, производил опрос эксперта, обязывал представить  письменные пояснения, вместе с тем, исходя из существа возражений и  вопросов к содержанию заключения, полноты представленных экспертом  пояснений, суд первой инстанции фактически счел возможным  руководствоваться сведениями бухгалтерского баланса общества, а именно  сведениями об остаточной стоимости оборудования; поскольку в суде  апелляционной инстанции, как отражено апелляционным судом, никем из лиц,  участвующих в деле, о необходимости проведения повторной экспертизы не  заявлено, конкурсный управляющий при рассмотрении спора в суде первой  инстанции против проведения повторной экспертизы возражал (о проведении  повторной экспертизы просил ответчик), то коллегия судей исходила из  имеющихся в материалах дела доказательств, и, изучив содержание  экспертного заключения и письменные пояснения эксперта, апелляционный суд  пришел к выводу, что судом первой инстанции была принята во внимание  достаточная совокупность достоверных доказательств в целях рассмотрения  настоящего обособленного спора.  

Кроме того, судами при оценке доказательств указано на то, что судебная  экспертиза проведена на основании документов, представленных в материалы  дела, при дистанционном изучении материалов, без осмотра оборудования  и места его эксплуатации. Какие-либо дополнительные документы и сведения  экспертом не запрашивались, при этом, исходя из описания объектов оценки,  экспертом не были приняты во внимание ни пояснения участников спора  о техническом состоянии оборудования (его комплектности,  рабочего/нерабочего состояния); некоторые аналоги отличаются по ряду  параметров и техническим характеристикам, но при этом отсутствует  

обоснование того, является это существенным или нет по отношению к объекту  экспертизы. Таким образом, суды пришли к выводу о том, что более  достоверным доказательством сведения об остаточной стоимости оборудования  является данные бухгалтерского баланса должника.  

Помимо этого судами отмечено, что спорное имущество реализовано  должником с целью получения денежных средств для исполнения обязательств  перед работниками общества «ПКП «Дымофф», реализация имущества  должника по договору купли - продажи оборудования позволила выплатить  задолженность перед работниками общества за пять месяцев, что  способствовало снижению роста обязательств должника по уплате процентов  (денежной компенсации) работникам за нарушение работодателем  установленного срока выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при  увольнении и (или) других выплат, причитающихся работникам в силу  трудового законодательства. Таким образом, в данном случае произошло  замещение одного актива другим, более ликвидным, при этом денежные  средства были направлены на выплату заработной платы.  

Проверяя доводы о наличии оснований для признания договора купли-продажи недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона  о банкротстве суды исходили из того, что квалифицирующими признаками  подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве,  являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам  кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной  противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения  сделки.  

При этом при доказанности обстоятельств, составляющих презумпции,  закрепленные в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона  о банкротстве, предполагается, что сделка была совершена с целью причинения  вреда имущественным правам кредиторов. В свою очередь, в абзаце первом  пункта 2 статьи 61.2 Закона названы обстоятельства, при доказанности которых  предполагается, что контрагент должника знал о противоправной цели  совершения сделки. Данные презумпции являются опровержимыми – они  применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 6 и 7  постановления Пленума № 63).  

Поскольку судами установлено, что оплата по указанному договору  произведена, вырученные денежные средства направлены должником на  погашение задолженности перед работниками по заработной плате за 5  месяцев, в результате чего снижена долговая нагрузка на должника, а  обстоятельства занижения цены продажи оборудования не установлено, суды  первой и апелляционной инстанций заключили, что отсутствуют основания для  признания сделки недействительной и по пункту 2 статьи 61.2 Закона  о банкротстве.  

При этом судами отмечено, что то, что реализация оборудования  произошла между аффилированными лицами и состоялась при наличии  неисполненных обязательств должника перед бюджетом и иными кредиторами  само по себе не свидетельствует о направленности оспариваемой сделки на  

причинение вреда кредиторам и причинении вреда с учетом указанных выше  обстоятельств.  

При исследовании доводов о признании сделки недействительной  по общегражданским основаниям, суды руководствовались следующим.  

Согласно абзацу четвертому пункта 4 постановления Пленума № 63  наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок,  предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе  не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой  допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168  Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении  требования, основанного на такой сделке. При этом норма статьи 10  Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет принцип  недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет  общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Действия  в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам,  являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными)  и признаются злоупотреблением правом.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской  Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью  прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.  

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом  существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана  лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых  последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.  

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая  сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней  правила.  

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна  потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом  является применение закона, относящегося к прикрываемой сделке, при этом  она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав  и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также  может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона,  относящегося к прикрываемой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий,  которые указаны в законах, на которые ссылается истец.  

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности  необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение  сделки, отличной от заключенной.  

В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке,  которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа  

и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170  Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Конкурсный управляющий ФИО1 полагал, что договор купли-продажи оборудования прикрывает собой действительное намерение сторон  произвести исполнение по другой сделке, а именно, оформить возврат  денежных средств, внесенных в кассу должника для погашения задолженности  по заработной плате.  

Кроме того, конкурсный управляющий обществом «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф» утверждал, что договор купли-продажи  заключен с намерением забрать имущество в счет капиталозамещающего займа  и возврата приобретшего корпоративную природу такого финансирования не за  счет чистой прибыли, а за счет изъятия активов должника, а также у должника  отсутствовала экономическая целесообразность совершения спорной сделки.  

При исследовании доводов суды не усмотрели оснований для признания  их обоснованными, поскольку они пришли к выводу о том, что целью  совершения оспариваемой сделки являлось преобразование одного актива в  другой, более ликвидный и оснований полагать, что купля-продажа имущества  всегда прикрывает собой возврат заемных денежных средств, не имеется и то,  что оспариваемая сделка совершена между аффилированными лицами куплю-продажу имущества само по себе не преобразует в сделку по возврату займа  путем передачи имущества.  

Приняв во внимание совокупность изложенных обстоятельств и  имеющихся в деле доказательств, суды первой и апелляционной инстанции  также не усмотрели основания для признания сделки ничтожной как  совершенной с целью злоупотребления правом исходя из того, что  добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого  участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы  другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой  информации (пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений  раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Исходя  из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под  злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица  по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением  установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации  пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной  целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные  интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого  условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые  негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом  осуществления субъективного права. Злоупотребление правом может быть  вызвано такими действиями лица, в результате которых другая сторона  не могла реализовать принадлежащие ей права.  

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений  и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.  

Так, в рассматриваемом случае ходе рассмотрения настоящего дела  о банкротстве, с учетом иных обособленных споров, в том числе спора  в отношении договора цессии, совершенной между должником и ФИО3, суд первой инстанции не усмотрел оснований  для вывода о том, что при совершении оспариваемой сделки должником  и ответчиком были злонамеренно нарушены пределы права одного продать  оборудование, а другого – купить такое оборудование.  

Суд апелляционной инстанции с изложенным выводом суда первой  инстанции согласился, отметив, что в ходе рассмотрения настоящего дела о  банкротстве, иных обособленных споров, в том числе спора в отношении  сделки цессии, совершенной между должником и ФИО3  (определение суда от 18.03.2021, постановление апелляционного суда от  11.08.2021, постановление суда округа от 25.10.2021), установлено, что  28.06.2016 между АО «136 ЦБПР» (заказчик) и должником (исполнитель) был  заключен договор № 1616187415942412237001003/39/16-СН, по условиям  которого исполнитель (общество «ПКП «Дымофф») обязался по заданию  заказчика (АО «136 ЦБПР») выполнить работы по изготовлению и поставке  деталей по чертежам в объемах, сроки и по стоимости, предусмотренных  настоящим договором и приложением № 1 к нему, и сдать результат работ  заказчику, а заказчик обязался принять результат работы и оплатить его;  согласно спецификации № 1 стороны согласовали объем и стоимость  изготавливаемых деталей на общую сумму 43 096 848 руб.; дополнительным  соглашением № 1 к договору стороны уменьшили цену договора до 42 245 364  руб. Работы по изготовлению и поставке деталей, предусмотренные договором  от 28.06.2016, выполнялись должником в объеме и сроки, установленные  договором, однако, обязательства по оплате работ со стороны заказчика не  были исполнены надлежащим образом, что послужило основанием для  обращения в арбитражный суд с исковым заявлением о взыскании  задолженности; решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от  17.10.2018 по делу № А71-9558/2018 с АО «136 ЦБПР» в пользу должника  взыскано 8155676 руб. 38 коп. (6488987 руб. 64 коп. основного долга, 1666353  руб. 74 коп. неустойки); 20.02.2019 обществу «ПКП «Дымофф» выдан  исполнительный лист серии ФС № 023427423 на принудительное исполнение  судебного акта; обязательства, предусмотренные государственным контрактом,  выполнялись должником как самостоятельно, так и силами привлеченных  подрядчиков; поскольку должник не получил полную оплату, на которую  рассчитывал при выполнении работ в пользу АО «136 ЦБПР», то у общества  возникли финансовые трудности с выполнением обязательств перед своими  контрагентами и перед бюджетом, кроме того сформировалась задолженность  по заработной плате; сотрудники, работавшие на оборудовании должника,  были не согласны продолжать трудовую деятельность в обществе «ПКП  «Дымофф» в связи с наличием задолженности по заработной плате; подобрать  

новый квалифицированный персонал для обслуживания оборудования и  получить финансирование на оплату труда новых сотрудников не  представлялось возможным; после продажи производственного оборудования  на основании оспариваемой сделки 15.04.2019 была выплачена заработная  плата сотрудникам.  

При исследовании иных доводов конкурсного управляющего судами  отмечено следующее – доказательства того, что продажа оборудования явилась  причиной прекращения деятельности, а не ввиду экономического кризиса и  отказа работников продолжать свою трудовую деятельность без оплаты их  труда, вызвало необходимость продажи оборудования, в материалах  настоящего спора отсутствуют (статья 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации). Кроме того судом апелляционной инстанции  указано на то, что доводы о причинах прекращения производственной  деятельности должника явилось именно в результате продажи  производственного оборудования не влияют на выводы суда первой инстанции  относительно законности самой сделки.  

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы,  доводы и возражения участвующих в деле лиц, исходя из конкретных  обстоятельств настоящего спора, принимая во внимание отсутствие критерия  неравноценности встречного предоставления совершенной сделки в связи  со спецификой оборудования для признания договора купли-продажи  недействительным по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве,  а также отсутствие критерия совершение сделки должником с целью причинить  вред имущественным правам кредиторов (субъективный критерий умысла)  для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве, поскольку целью совершения сделки явилось погашение  задолженности перед работниками по заработной плате за 5 месяцев,  и вырученные денежные средства направлены должником на указанные цели;  отсутствие в действиях руководителя должника признаков злоупотребления  правом при заключении договора купли-продажи и несостоятельность доводов  относительно притворности сделки, суды с учетом фактических обстоятельств  не усмотрели оснований для признания договора купли-продажи оборудования  недействительной сделкой по заявленным конкурсным управляющим  ФИО1 основаниям.  

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения  материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной  инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям  действующего законодательства.  

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, о неприменении судами  пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (вредоносная сделка), в том числе  положения о презумпции наличия цели причинения вреда имущественным  правам кредиторов, судом округа рассмотрены и отклонены, поскольку были  предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, где суды  вопреки утверждению кассатора о наличии всех критериев для признания  сделки недействительным, пришли к выводу об отсутствии критерия  

совершение сделки должником с целью причинить вред имущественным  правам кредиторов, при этом отметив наличие целесообразности заключения  оспариваемой сделки.  

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума № 63 пункт 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания  недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда  имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой  нормы для признания сделки недействительной по данному основанию  необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности  всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить  вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был  причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки  знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту  совершения сделки (с учетом пункта 7 данного Постановления).  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд  отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.  

Доводы относительно ошибочности вывода судов об отсутствии  оснований для признания сделки по общегражданским основаниям –  ничтожность в соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса  Российской Федерации и как совершенной с целью злоупотребления правом  статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, судом округа  рассмотрены и отклонены, поскольку вопрос наличия оснований для признании  сделки недействительной в соответствии с указанными положениями  Гражданского кодекса Российской Федерации являлся предметом рассмотрения  судов, получил соответствующую правовую оценку, при этом приведенные  кассатором доводы выводы судов не опровергают и не свидетельствуют о  наличии оснований для отмены вынесенных судебных актов, а фактически  выражают несогласие подателя кассационной жалобы с оценкой доказательств  и обстоятельств, произведенной судами, направленные на их переоценку.  

По смыслу пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел  в арбитражном суде кассационной инстанции» переоценка судом кассационной  инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными  судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие  обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки  доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого  доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи  доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации), не допускается.  

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное  значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы  и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки  доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной  

инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации).  

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся  основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной  инстанции не установлено.  

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить  без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 03.08.2022  по делу № А71-13855/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 08.10.2022 по тому же делу оставить без изменения,  кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной  ответственностью «Производственно-коммерческое предприятие «Дымофф»  ФИО1 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию  Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух  месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Е.А. Павлова  

Судьи Н.В. Шершон  

 Н.А. Артемьева