ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-25450/2023

Дело № А41-5511/22

22 декабря 2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  19 декабря 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  22 декабря 2023 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Муриной В.А.,

судей Досовой М.В., Семикина Д.С.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2: ФИО3 по нотариально удостоверенной доверенности от 13.11.23, ФИО4 по нотариально удостоверенной доверенности от 13.11.23, ФИО5 по нотариально удостоверенной доверенности от 14.12.23,

от ПАО «Транскапиталбанк»: ФИО6 по доверенности от 13.12.22,

финансовый управляющий ФИО7 – лично, предъявлен паспорт,

от иных участвующих в деле лиц: не явились, извещены,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 08 ноября 2023 года по делу №А41-5511/22,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 31.03.2022 в отношении ФИО9 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 57(7258) от 02.04.2022.

            Решением Арбитражного суда Московской области от 08.11.2022 ФИО9 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО7, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» №215(7416) от 19.11.2022.

            Финансовый управляющий обратился в суд с заявлением, в котором просил: 

- признать недействительными (ничтожными) взаимосвязанные сделки: 

договор займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенный между ООО «РИФЕЙ» и ФИО2, договор купли – продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» от 26.09.2017, заключенный между ФИО9 и ФИО2; 

- применить последствий недействительности сделок (с учетом уточнений, принятых в порядке ст. 49 АПК РФ).

            Определением Арбитражного суда Московской области от 08 ноября 2023 года признаны недействительными (ничтожными) взаимосвязанные сделки: договор займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенный между ООО «РИФЕЙ» и ФИО2, и договор купли – продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» от 26.09.2017, заключенный между ФИО9 и ФИО2. Применены последствия недействительности сделки. Со ФИО2 в конкурсную массу ФИО9 взысканы денежные средства в размере 99 136 700 руб.

            Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, в удовлетворении заявления отказать, ссылаясь на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих значение для дела.

            Заявитель полагает недоказанной совокупность обстоятельств, позволяющих признать оспариваемые сделки недействительными по специальным основаниям, отсутствие оснований для признания сделок недействительными по общим гражданским основаниям.

            В судебном заседании представители ФИО2 поддержали доводы апелляционной жалобы.

            Представитель ПАО «Транскапиталбанк» и финансовый управляющий возражали против удовлетворения апелляционной жалобы заявителя, просили определение оставить без изменения.

            Отзывы конкурсного управляющего ООО «Рифей», финансового управляющего имуществом должника и ПАО «Транскапиталбанк» приобщены судом к материалам дела в порядке ст.262 АПК РФ.

            Законность и обоснованность определения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru. 

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 26.09.2017 между ФИО9 и ФИО2 заключен договор купли – продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» с предоставлением опциона на обратный выкуп на определенных условиях (далее – Договор купли – продажи).

В соответствии с п. 1.1 договора ФИО9 за цену и на условиях, предусмотренных в настоящем договоре, обязуется передать, а ФИО2 обязуется принять и оплатить долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Рифей» в размере 50 % уставного капитала ООО «РИФЕЙ». 

Согласно п. 2.1. договора стороны оценили отчуждаемую долю в уставном капитале Общества в сумме 6 000,00 рублей. 

Пунктом 4.2 Договора купли – продажи установлено, что договор купли – продажи по соглашению сторон имеет одновременно силу Акта приема – передачи. ФИО9 передал, а ФИО2 принял при подписании договора долю в уставном капитале ООО «РИФЕЙ». 

Согласно п. 6.1 Договора купли – продажи ФИО2 на условиях, предусмотренных в разделе 2 настоящего договора, предоставляет ФИО9 безотзывную оферту, предоставив право заключить договор купли – продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» за цену и на условиях, предусмотренных в разделе 2 настоящего договора, по которому он обязуется передать, а ФИО9 только при наступлении условий, определенных п. 9 настоящего договора, имеет право акцептовать настоящую безотзывную оферту, а в случае акцепта – обязан принять и оплатить долю в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» в размере, определяемом в следующем порядке: 

- 50 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 31.10.2017 не перечислил 30 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 45 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.12.2017 не перечислил 60 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 40 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 22.01.2018 не перечислил 90 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 35 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.03.2018 не перечислил 120 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 30 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.04.2018 не перечислил 150 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 25 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.05.2018 не перечислил 180 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 20 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.06.2018 не перечислил 210 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 15 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.07.2018 не перечислил 240 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 10 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.08.2018 не перечислил 270 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

- 5 %, в случае, если в соответствии с договором займа № 26/09 от 26.09.2017, заключенным в г. Иркутске между ФИО2 (Займодавец) и ООО «Рифей» (Заемщик), ФИО2 в период с 26.09.2017 по 15.09.2018 не перечислил 300 000 000,00 рублей на расчетный счет Заемщика. 

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Рифей» сведения о ФИО2 в качестве участника юридического лица с размером доли 50 % внесены 12.10.2017. 

26.09.2017 между ФИО2 (Займодавец по Договору) и ООО «РИФЕЙ» (Заемщик по Договору) заключен Договор займа № 26/09 (далее – Договор займа), в соответствии с условиями которого Займодавец перечисляет Заемщику денежные средства в общем размере 300 000 000,00 рублей согласно установленному графику. 

В п. 2.2. Договора займа указано, что ежемесячно на сумму транша начисляются проценты в размере 8 % годовых со дня, следующего за днем получения Заемщиком транша на его расчетный счет, и до дня возврата транша Займодавцу. 

Согласно выпискам ООО «РИФЕЙ» по расчетному счету № 

<

***>, открытому в ПАО «Сбербанк России», расчетному счету № 

<

***>, открытому в ТКБ БАНК ПАО, ФИО2 в пользу ООО «РИФЕЙ» за период с 28.09.2017 по 08.11.2018 было перечислено 278 326 800,00 рублей. 

Полагая, что оспариваемые сделки представляют собой цепочку сделок, фактически направленных на отчуждение доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» по заниженной стоимости в обход действующего законодательства и были совершены с целью причинения вреда имущественным правам должника и его кредиторов, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением; в качестве правого обоснования указаны ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

В пункте 2 постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что к сделкам, совершенным не должником, а другими лицами за счет должника, которые в силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными по правилам главы III.1 этого Закона (в том числе на основании статей 61.2 или 61.3), могут, в частности, относиться: 1) сделанное кредитором должника заявление о зачете; 2) списание банком в безакцептном порядке денежных средств со счета клиента-должника в счет погашения задолженности клиента перед банком или перед другими лицами, в том числе на основании представленного взыскателем в банк исполнительного листа; 3) перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств, вырученных от реализации имущества должника или списанных со счета должника; 4) оставление за собой взыскателем в исполнительном производстве имущества должника или залогодержателем предмета залога. 

Возможность оспаривания сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных последовательных сделок, прямо предусмотрена п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения». 

Исходя из сложившейся судебно-арбитражной практики и позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 22.09.2009 № 6172/09, совокупность таких признаков, как преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, общее хозяйственное назначение имущества, консолидация всего отчужденного по сделкам имущества в собственности одного лица, может служить основанием для квалификации сделок как взаимосвязанных. 

По общему правилу при оспаривании цепочки последовательных сделок надлежит установить следующие обстоятельства: определить цепочку последовательных спорных сделок; доказать аффилированность участников спорных сделок; доказать противоправность спорных сделок; доказать наличие конечной, противоправной цели спорных сделок. 

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС11031(6) при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации. 

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности. 

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. 

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ). 

Суд первой инстанции правомерно признал спорные договоры цепочкой взаимосвязанных сделок, прикрываемых одну единую (прикрываемую) сделку по купли-продажи доли в уставном капитале, совершенную с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, по следующим основаниям.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника - гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. 

Пункты 1 и 2 статьи 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154- ФЗ) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. 

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пп. 3 - 5 ст. 213.32 (в редакции ФЗ от 29.06.2015 № 154-ФЗ). 

Как установлено судом и следует из материалов дела, спорные сделки совершены после 01.10.2015. 

Между тем спорные сделки не подпадают под периоды подозрительности, установленные ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

В то же время наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ) (абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)». 

Исследовав материалы спора, установив обстоятельства заключения договоров, суд первой инстанции пришел к выводу, что обстоятельства их совершения выходят за рамки признаков подозрительной сделки. 

Согласно п. 1 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. 

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

В силу ч. 2 ст. 9 и ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, и самостоятельно несет риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

Согласно п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», в редакции, действовавшей до внесения изменений постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. 

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»). 

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009 по делу № А40-235730/2016, в условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, нередко возникает ситуация, при которой происходит столкновение материальных интересов его кредиторов, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу, и самого должника на сохранение принадлежащего ему имущества за собой (через родственные связи, если должник - физическое лицо). 

Данная позиция основана на разъяснениях, данных в пункте 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)», содержащих опровержимую презумпцию осведомленности заинтересованного по отношению к должнику лица (статья 19 Закона о банкротстве) о совершении оспариваемой сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В силу п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга. 

Согласно сформированной правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16- 20056(6), определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308- ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. 

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

При этом согласно правовой позиции, изложенной, в частности, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306- ЭС16-20056(6)) при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. 

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 № 305- ЭС18-17629 (2), в ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы недобросовестности контрагентов по сделкам, аффилированное лицо не может ограничиться представлением минимального набора документов в подтверждение реальности рассматриваемых отношений. Нежелание аффилированного лица представить дополнительные доказательства, находящие в сфере его контроля, в силу статей 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты. 

В силу пункта 2 вышеуказанной нормы заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц. Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

Доказывание фактической аффилированности, при этом, не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (определение Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6) по делу № А12-45751/2015).

Как следует из материалов дела, 02.09.2017 (до заключения оспариваемых сделок) ФИО9 и ФИО2 было подписано Соглашение о намерениях, из которого следует: 

- в указанном Соглашении стороны поименованы как Продавец (ФИО9) и Покупатель (ФИО2), из чего следует, что воля сторон была направлена на продажу ФИО9 ФИО2 доли в размере 50 % в уставном капитале ООО «РИФЕЙ»; 

- в п. 1 Соглашения установлено, что целью проведения переговоров между сторонами и совершения указанных в настоящем соглашении сделок является приобретение Покупателем 50 % доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» на условиях, позволяющих юридически и фактически обладать равными со Стороной 2 (ФИО9) правами участника ООО «Рифей»; 

- Соглашение закрепляет цель совместной деятельности сторон, определяет порядок действий сторон по передаче Покупателю прав участника ООО «РИФЕЙ», а также порядок управления ООО «Рифей» и иными подконтрольными сторонам юридическими лицами; 

- заключение займа отнесено сторонами к этапу 4 первой стадии, итогом которого является прекращение банкротства ООО «РИФЕЙ», погашение недружественной кредиторской задолженности, начало нормальной хозяйственной деятельности предприятия. 

Также Соглашением установлено следующее. 

Доля в уставном капитале ООО «Рифей» продается по номинальной цене с учетом нахождения доли в залоге у ТКБ БАНК ПАО. 

ФИО9 и ФИО2 совместно контролируют кредиторскую задолженность ООО «РИФЕЙ» сверх определенного сторонами требования к должнику, контроль за которым остается за ФИО9. 

За ФИО9 сохраняется требование к ООО «РИФЕЙ» - ориентировочно 19 млн. долларов США. Требование к ООО «РИФЕЙ» ориентировочно в размере 33,5 млн. долларов США передается в уставный капитал вновь созданного ФИО2 юридического лица (ООО «Китой»). 

Уставный капитал вновь созданного юридического лица должен быть увеличен за счет вклада ФИО9 и связанных с ним юридических лиц (Компания «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД», Компания «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД») в виде требований кредиторов к ООО «РИФЕЙ», приобретение ФИО9 и связанными с ним юридическими лицами 50% доли в уставном капитале вновь созданного юридического лица. 

ООО «РИФЕЙ» производит погашение задолженности перед конкурсными кредиторами в период процедуры финансового оздоровления за счет предоставленного ФИО2 займа и собственных средств ООО «РИФЕЙ». 

ФИО9 и ФИО2 пришли к соглашению о необходимости подписания корпоративных соглашений по управлению ООО «РИФЕЙ» и совместным юридическим лицом - обладателем требования к ООО «РИФЕЙ» (ООО «Китой»). 

Установлена возможность увеличения уставного капитала ООО «РИФЕЙ» за счет внесения вклада совместным юридическим лицом (ООО «Китой») и проведения зачета встречных требований, либо увеличение чистых активов ООО «РИФЕЙ» за счет требований совместного юридического лица.

Таким образом, суд пришел к выводу об установлении факта общности экономических интересов между ФИО9 и ФИО2 

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод, что ФИО9 и ФИО2 являются фактически аффилированными лицами. 

При этом судом отметил следующие обстоятельства. 

10.12.2018 редакция договора займа была изменена путем подписания дополнительного соглашения, согласно которого стороны договорились дополнить договор условием о возможности возврата суммы займа в части, не превышающей в совокупности ста миллионов рублей, до наступления срока, указанного в пункте 2.3 договора, и без соблюдения порядка, установленного абзацем 2 пункта 2.3 договора. Досрочный возврат займа производится Заемщиком на основании обращения Заимодавца частями в размере, соответствующем текущим финансовым возможностям Заемщика. 

Указанный в настоящем пункте порядок досрочного возврата суммы займа не распространяется на уплату начисленных на сумму займа процентов - уплаченные суммы денежных средств направляются на погашение суммы основного долга. 

13.10.2017 между ФИО10 и ФИО11 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, в соответствии с которым: 

ФИО2 передал, а ФИО9 принял и оплатил долю в уставном капитале ООО «Китой» в размере 50% от уставного капитала. Стороны оценили отчуждаемую долю в уставном капитале в сумме 5 000,00 руб. 

02.11.2017 между ФИО9 и ФИО2 заключен договор об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративный договор). 

03.11.2017 между ООО «Китой» и ФИО9, Компания «Индеке Холдинге Лимитед», Компанией «Дианло Трейдинг Лимитед» заключен договор о нижеследующем. 

ООО «Китой» передало долю в уставном капитале ООО «ГРАССИТ» в размере 100% номинальной стоимостью 10 000 руб., а ФИО9 принял 25,76% доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ»,

Компания «Индеке Холдинге Лимитед» приняла 8,07% доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ», Компания «Дианло Трейдинг Лимитед» приняла 66,17% доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ». 

При этом ФИО9 передал ООО «Китой» права требования к ООО «Рифей» в размере 491 079 400 руб. - основной долг, включенный в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ» с порядком удовлетворения, предусмотренным п.2 ст.138 Закона о банкротстве за счет средств, полученных от продажи предмета залога по договору залога товаров в обороте №937-2013/ДЗ/4 от 22.08.2014г., по договору об ипотеке №937-2013/ДЗ/5 от 22.08.2014г. Требования установлены определением о включении требований в реестр требований кредиторов от 08.12.2016г. по делу №А19-21264/2015 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 250 000, 00 руб. 

Компания «Индеке Холдинге Лимитед» передала ООО «Китой» права требования к ООО «РИФЕЙ» в размере 153 899 163, 40 руб., включенные в третью очередь реестра требований ООО «Рифей». Требования установлены определением о включении требований в реестр кредиторов от 13.07.2016г. по делу №А 19-21264/2015 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 80 000 руб. 

Компания «Дианло Трейдинг Лимитед» передало ООО «Китой» права требования к ООО «РИФЕЙ»: 

- в размере 1 260 001 951,59 руб., включенные в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ», включенные в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ». Требования установлены определением о включении требований в реестр требований кредиторов от 05.07.2016г. по делу №А 19-21264/2015 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 660 000 руб. 

- в размере 1 620 800,30 руб. включенные в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ». Требования установлены определением о включении требований в реестр требований кредиторов от 18.03.2016г. по делу №А19-21264/2015 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 10 000, 00 руб. 

14.12.2017 между ФИО9 и ФИО2 заключен договор об осуществлении прав участников ООО «Китой» (корпоративный договор). 

10.10.2018 между ФИО11 и Компанией «Дианло Трейдинг Лимитед» (Продавец-1), Компанией «Индеке Холдинге Лимитед» (Продавец-2) заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, в соответствии с которым: 

Компания «Дианло Трейдинг Лимитед», Компания «Индеке Холдинге Лимитед» передали, а ФИО9 оплатил и принял принадлежащие Продавцам доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ». Номинальная стоимость отчуждаемых Продавцами долей составила 6 617,00 руб. и 807,00 руб. соответственно. 

Возражая против заявленных требований, ФИО2 указал, что приобретение доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» являлось формой получения ответчиком контроля за целевым расходованием суммы займа и дополнительным обеспечением его возврата. 

Как следует из п. 1 соглашения о намерениях от 02.09.2017, подписанного между Должником и ответчиком, целью подписания данного соглашения является совместной деятельности должника и ответчиком, определяет порядок действий должника и ответчиком по передаче ответчику прав участника ООО «РИФЕЙ», а также порядок управления ООО «РИФЕЙ» и иными подконтрольными сторонам юридическими лицами. 

В целях вхождения ответчика в структуру бизнеса ООО «РИФЕЙ»: 

- должник продал ответчику 50% долей в ООО «РИФЕЙ» по номинальной стоимости; 

- должник должен был внести в уставный капитал вновь создаваемого общества, в котором ответчик и должник имели равные доли, права требования Должника к ООО «РИФЕЙ», в размере 35 млн. долларов. Фактически данным юридическим лицом стало ООО «КИТОЙ»; 

- ответчик получал право назначения единоличного исполнительного органа как в ООО «РИФЕЙ», так и во вновь создаваемом обществе, созданном для передачи Должником своих прав требований к ООО «РИФЕЙ». 

Кроме того, в соответствии с 5 разделом соглашения о намерениях от 02.09.2017, подписанного между должником и ответчиком, вышеуказанные стороны должны были перейти к разработке эффективной модели управления ООО «РИФЕЙ». 

В соответствии с доводами должника, выбор способа передачи ответчиком денежных средств должнику был обусловлен нахождением ООО «РИФЕЙ» в процедуре финансового оздоровления вместо предусмотренного Законом о банкротстве механизма распределения оставшегося имущества между учредителями. 

Кроме того, в соответствии с п. 1.2 Договора об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративного договора) от 02.11.2017г., подписанного между Должником и ответчиком, целью заключения корпоративного договора является обеспечение эффективного управления ООО «РИФЕЙ» на основе равных возможностей его участников. 

В соответствии со вторым разделом вышеуказанного договора Должник и ответчик согласовали следующие условия внесения изменений в устав ООО «РИФЕЙ»:

- предусмотреть в пункте 5.1 устава органами управления в Обществе Общее собрание участников и в соответствии с пунктом 3 статьи 65.3 Гражданского кодекса РФ двух директоров, действующих совместно; 

- дополнить в пункте 52. устава компетенцию общего собрания участников утверждением штатного расписания ООО «РИФЕЙ»; 

- внести изменения в пункт 5.2 устава в части определения объема полномочий Участников при голосовании на общих собраниях участников ООО «РИФЕЙ» по вопросу образования органов управления Обществом и предусмотреть, что каждый из двух участников предлагает по одной кандидатуре директора и при голосовании аз избрание одного из директоров Общества Участник 1 обладает 100% голосов от общего числа голосов участников Общества при голосовании за предложенную им кандидатуру директора, а Участник 2 обладает 0% голосов, при голосовании за избрание второго директора Общества Участник 2 обладает 10% голосов от общего числа голосов участников Общества при голосовании за предложенную им кандидатуру директора, а Участник 1 обладает 0% голосов. При решении вопроса о досрочном прекращении полномочий директора, осуществляющего полномочия единоличного исполнительного 

- органа Общества, 100 % голосов от общего числа голосов Участников Общества имеет Участник, который предложил эту кандидатуру директора; 

- предусмотреть в пункте 5.3 устава предоставление полномочий единоличного исполнительного органа двум директорам, действующим совместно; 

- ограничить в пункте 5.3 устава полномочия единоличного исполнительного органа Общества (двух директоров, действующих совместно) на совершение сделок: предоставить право заключать без предварительного одобрения общим собранием участников Общества сделки (цепочки взаимосвязанных сделок), цена которых не превышает 5000 000 рублей, а также предусмотреть обязательное получение предварительного одобрения общим собранием участников Общества сделок цена которых превышает 100 000 (сто тысяч) рублей в том случае, если в течение календарного месяца единоличный исполнительный орган Общества (два директора, действующие совместно) совершил сделки, цена которых в совокупности превышает 30 000 000 рублей. 

Следовательно, ответчик и Должник получали единоличное право назначить по одному из директоров ООО «РИФЕЙ», вне зависимости от мнения/желания второго участника. 

В соответствии с п. 5.2 Договора об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративного договора) от 02.11.2017, подписанного между Должником и ответчиком, для выполнения функций финансового и хозяйственного контроля Участники на общем собрании участников ООО «РИФЕЙ» формируют ревизионную комиссию в составе двух человек. Каждый из участников предлагает по одной кандидатуре и имеет 100 % голосов от общего числа голосов участников Общества при голосовании аз предложенную им кандидатуру. 

Раздел 6 вышеуказанного договора раскрывает модель поведения Должника и ответчика как до погашения задолженности перед ТКБ БАНК ПАО, так и после погашения задолженности кредитной организации и прекращения залога долей ООО «РИФЕЙ». 

Следовательно, ответчик и Должник получали единоличное право назначить по одному из двух членов ревизионной комиссии ООО «РИФЕЙ», вне зависимости от мнения/желания второго участника. 

Таким образом, в действительности действия ответчика были направлены на вхождение ФИО2 в состав участников ООО «РИФЕЙ» с целью долгосрочного продолжения хозяйственной деятельности ООО «РИФЕЙ», в т.ч. погашения кредитной задолженности Должника перед ТКБ БАНК ПАО. 

Договор об осуществлении прав участников ООО «КИТОЙ» (корпоративный договор) от 14.12.2017, подписанного между должником и ответчиком, рассчитан на исполнение обязанностей обоих участников ООО «КИТОЙ» и ООО «РИФЕЙ» после погашения задолженности по кредитному договору 

<

***> от 05.12.2013 г., заключенному между ТКБ БАНК ПАО и Должником, путем внесения прав требований ООО «КИТОЙ» к ООО «РИФЕЙ» в уставный капитал ООО «РИФЕЙ» в целях уменьшения кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», сформированной перед Должником, и непогашения кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», сформированной перед Должником, преимущественно перед ответчиком. 

Настаивая на реальности заемных обязательств, ответчик указал, что в рамках дела о банкротстве ООО «Рифей» требования ФИО2 на основании спорного договора займа частично включены в реестр требований кредиторов, частично признаны текущими. 

По мнению ФИО2, в рамках дела о банкротстве ООО «Рифей» судом сделан вывод о реальности именно заемных обязательств. 

Исследовав материалы дела, суд первой инстанции не согласился с позицией ответчика, по следующим основаниям. 

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). 

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности. 

Таким образом, на суд возлагается обязанность проверить обоснованность заявленного требования и установить достоверность представленных документов, в том числе с точки зрения реальности операций. 

Действительно, в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» судом установлен факт перечисления денежных средств на расчетный счет ООО «РИФЕЙ». 

Между тем в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» предметом рассмотрения являлось требование ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов ООО «РИФЕЙ». 

При этом сам по себе факт заключения договора займа и реальность перечисления денежных средств сторонами не оспаривается. 

Между тем, предметом настоящего спора является притворность договора купли-продажи доли в уставном капитале и договора займа, прикрывающих заключение договора купли-продажи доли в обход действующего законодательства с противоправной целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в рамках дела о банкротстве должника ФИО9 

Совокупность данных обстоятельств не являлись предметом исследования в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» при включении требования ФИО2 в реестр требований кредиторов. 

Арбитражный суд счел, что условия договора купли-продажи доли и договора займа свидетельствуют, что стороны преследовали иную цель, отличную от условий, формально ими соблюденных. 

Как следует из материалов дела, Договор купли – продажи содержит условия обратного выкупа ФИО9 доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» при отсутствии оплаты со стороны ФИО2 (опцион на обратный выкуп). 

Таким образом, размер приобретаемой доли ФИО2 в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» был поставлен в зависимость от поступающих платежей ФИО2 под видом займа, в случае не поступления которых отчуждаемые 50 % доли в уставном капитале общества вернулись бы обратно к ФИО9 

02.11.2017 между ФИО9 и ФИО2 заключен Договор об осуществлении прав участников ООО «Рифей» (корпоративный договор), из которого следует, что сохранение за ФИО2 приобретенной им доли поставлено в зависимость от фактического перечисления ФИО2 суммы займа ООО «РИФЕЙ». 

Должник в письменных пояснениях указывает, что в сентябре 2017 г. между ФИО9 И ФИО2 были достигнуты договоренности о приобретении ФИО2 50 % доли в уставном капитале «РИФЕЙ» за 300 000 000,00 руб. (т.1, л.д. 124). 

При этом, как указал должник, в связи с нахождением ООО «Рифей» в процедуре финансового оздоровления, был выбран механизм в виде заключения договора займа между ФИО2 и «РИФЕЙ», позволяющий обеспечить ФИО2 возврат вложенных денежных средств в первоочередном порядке (в качестве текущих платежей) в случае, если в отношении «РИФЕЙ» будет введена процедура конкурсного производства, вместо предусмотренного Законом о банкротстве механизма распределения оставшегося имущества между учредителями. 

Таким образом, сторонами намеренно была выбрана указанная правовая конструкция и подобная экономическая модель поведения в виде заключения нескольких взаимосвязанных сделок в обход установленного законом порядка, позволяющая на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность. 

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556(1), к обязательствам, вытекающим из факта участия, относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника). 

Совокупность фактических обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств свидетельствует о том, что действия сторон и воля были направлены на передачу 50 % доли в уставном капитале «РИФЕЙ» ФИО2 по определенной сторонами стоимости в размере 300 000 000,00 руб. 

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод, что предоставление денежных средств в сумме 300 000 000,00 руб. под видом займа «РИФЕЙ» прикрывало сделку купли-продажи доли в уставном капитале «РИФЕЙ» в части ее продажи за реальную стоимость в размере 300 000 000,00 руб., денежные средства по которой должны были быть направлены напрямую ФИО9 

Соответственно, ФИО2 в качестве равноценного встречного представления за 50 % доли в уставном капитале «РИФЕЙ» должны были быть уплачены ФИО9 денежные средства в размере 300 000 000,00 руб. 

Однако в результате совершения притворных сделок ФИО2 получены: 

- 50 % доли в уставном капитале «РИФЕЙ»; 

- права требования к «РИФЕЙ» в размере предоставленного займа. 

Необходимо отметить, что срок возврата задолженности «РИФЕЙ» по договору займа был установлен не ранее 01.10.2022 (по требованию ФИО2), либо в конце срока действия договора – не позднее 31.12.2027, что по правовой природе фактически представляет собой требования, вытекающие из корпоративного участия.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 03.05.2017 по делу № А19-21264/2015 в отношении «РИФЕЙ» была введена процедура финансового оздоровления, судом был утвержден график погашения задолженности перед кредиторами и план финансового оздоровления сроком на два года – до 25.04.2019. 

В договоре займа установлен срок возврата денежных средств - по требованию Займодавца (ФИО2), которое может быть направлено не ранее 01.10.2022 либо в конце срока действия договора – не позднее 31.12.2017. 

Фактически возврат денежных средств не мог быть осуществлен ранее погашения задолженности перед другими кредиторами и восстановления платежеспособности предприятия по итогам выполнения плана финансового оздоровления. 

О предоставлении «РИФЕЙ» финансовой помощи под видом займа также свидетельствует тот факт, что в п. 7.3 договора займа указано, что заем, полученный «РИФЕЙ» по Договору, направляется на следующие цели: 

- на погашение кредиторской задолженности, включенной во вторую очередь реестра требований кредиторов Заемщика, в сумме не более семидесяти пяти миллионов руб.; 

- на погашение иной кредиторской задолженности Заемщика в сумме не более ста тридцати миллионов руб.; 

- на иные расходы, связанные с ведением геологоразведочных работ и работ по добыче и переработке руды (в том числе на приобретение оборудования и механизмов), в сумме не менее девяноста миллионов руб. 

Вышеуказанное условие о сроке возврата займа по правовой природе фактически представляет собой требования, вытекающие из корпоративного участия, которые подлежали бы удовлетворению после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ). 

09.10.2018 определением Арбитражного суда Иркутской области по делу № А19- 21264/2015 в отношении «РИФЕЙ» процедура банкротства прекращена, заключено мировое соглашение, по условиям которого «РИФЕЙ» обязалось погашать задолженность кредиторов по установленному графику. 

Между «РИФЕЙ» и ФИО2 заключено дополнительное соглашение от 10.12.2018 к договору займа, по условиям которого стороны дополнили договор займа условием о возможности возврата суммы займа в части, не превышающей в совокупности ста миллионов рублей, до наступления срока, указанного в договоре, и без соблюдения порядка по направлению требования. Досрочный возврат займа производится Заемщиком на основании обращения Заимодавца частями в размере, соответствующем текущим финансовым возможностям Заемщика. 

В результате подписания дополнительного соглашения от 10.12.2018 к договору займу ФИО2 искусственно создана ситуация правомерности и действительности договора займа путем изменения срока возврата денежных средств с целью вывода активов и наращивания кредиторской задолженности «РИФЕЙ», что повлияло на финансовое состояние общества. 

Из выписки по расчетному счету ООО «Рифей» № 

<

***> следует, что «РИФЕЙ» перечислило ФИО2 в счет погашения задолженности денежные средства в общем размере 77 463 500,00 руб. 

Суд отметил, что согласно акту сверки, подписанному 02.03.2022 (дата расторжения мирового соглашения и возобновления в отношении «РИФЕЙ» процедуры финансового оздоровления) между «РИФЕЙ» и ФИО2, ООО «Рифей» производило возврат займа одновременно с его получением от ФИО2, что также является нехарактерным поведением добросовестных участников гражданского оборота для подобного рода сделок. 

В силу действующего законодательства для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью необходимо установить действительную волю всех сторон сделки на заключение иной (прикрываемой) сделки.

При этом суд может признать сделку притворной, только если все участники сделки намеревались совершить ее как притворную. 

Таким образом, в том случае, если бы стороны реально бы осуществили действия, воля на выполнения которых установлены, должник получил бы по договору купли-продажи 300 000 000 руб., которые могли бы быть направлены в том числе на восстановление платежеспособности подконтрольного общества, при этом ФИО9 не смог бы претендовать на погашение своих требований наравне с независимыми кредиторами. 

Однако вместо этого ФИО2 получил не только долю участия в обществе, но и право требования задолженности, в том числе и в случае возможного банкротства общества. 

В результате совершения спорных сделок из собственности должника выбыл ликвидный актив в виде 50 % доли в уставном капитале, при этом сам должник не получил какого-либо равноценного встречного исполнения. 

При этом доводы ответчика о фактически нулевой стоимости доли в уставном капитале «РИФЕЙ» противоречит фактическим обстоятельствам дела. 

В частности, на момент продажи доли (за 4 месяца до его заключения) определением Арбитражного суда Иркутской области от 03.05.2017 по делу № А19-21264/2015 в отношении ООО «РИФЕЙ» была введена процедура финансового оздоровления, судом был утвержден график погашения задолженности перед кредиторами и план финансового оздоровления сроком на два года – до 25.04.2019; определением Арбитражного суда Иркутской области от 09.10.2018 по делу № А19-21264/2015 в отношении ООО «Рифей» процедура банкротства прекращена, заключено мировое соглашение. 

Как следует из представленных документов и не опровергнуто ответчиком, стоимость чистых активов ООО «Рифей» без учета внутригрупповой задолженности по данным баланса за 2017 год составляла 485 148,3 тыс. руб. 

Продажа 50% доли в уставном капитале «РИФЕЙ» оформлялась опционом, устанавливающим безусловную зависимость продажи доли от получения 300 000 000 руб. 

Как указал должник, на момент продажи ФИО2 50% доли «РИФЕЙ» обладало достаточной ресурсной базой, производственными мощностями, лицензиями и разрешительной документацией, необходимыми для ведения горно-добычных работ; ООО «РИФЕЙ» было способно вести прибыльную финансовую деятельность; согласно отчёту о финансовых результатах «РИФЕЙ» за период 2017 - 2021 годы валовая прибыль (чистый доход) «РИФЕЙ» составила 2 374 432 000 руб. 

При этом документально обоснованной альтернативной оценки ответчиком не представлено. 

Сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305- ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013). 

Кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства. 

Обязательства ФИО9 перед ТКБ БАНК ПАО по кредитному договору по состоянию на 01.09.2017 составляли 17 592 020,95 долл. США, по курсу ЦБ РФ - 1 015 059 608,82 руб. 

Таким образом, заключая притворные сделки купли-продажи и договор займа, должник и ответчик смоделировали ситуацию, при которой формально должник произвел отчуждение неликвидного актива в виде доли в уставном капитале общества, а ответчик приобрел долю в названном обществе и одновременно приобрел право требования к нему.

Однако в том случае, если бы стороны осуществили действия, воля на исполнение которых установлена судом, должник бы получил денежные средства в размере полученного займа в качестве оплаты по прикрываемому договору купли-продажи доли, которые мог бы направить на финансирование деятельности подконтрольного общества, а ответчик приобрел бы долю участия без какого-либо обременения в виде необходимости возврата ему денежных средств. 

При этом, в связи с нахождением «РИФЕЙ» в процедуре финансового оздоровления был выбран механизм в виде заключения договора займа между ФИО2 и «РИФЕЙ», позволяющий обеспечить ФИО2 возврат вложенных денежных средств в первоочередном порядке (в качестве текущих платежей) в случае, если в отношении «РИФЕЙ» будет введена процедура конкурсного производства, вместо предусмотренного Законом о банкротстве механизма распределения оставшегося имущества между учредителями. 

В дальнейшем, в связи с ухудшением финансовых показателей Общества, наращиванием кредиторской задолженности «РИФЕЙ», было подписано дополнительное соглашение к договору займа между ФИО2 и «РИФЕЙ» об изменении срока возврата суммы займа, создающее правомерность перечисления «РИФЕЙ» денежных средств ФИО2 ранее срока, установленного первоначальной редакцией Договора займа. 

С учетом установленных по спору обстоятельств, учитывая, что спорные договоры заключены с заинтересованным лицом, арбитражный суд пришел к выводу, что договоры купли-продажи доли и договор займа являются притворными сделками, прикрывающими реально заключенный между сторонами договор купли-продажи, который заключен со злоупотреблением правом, направлен на причинение вреда кредиторам должника. 

Фактически притворные договоры преследовали цель приобретения доли в уставном капитале общества, при этом гарантирующие ответчику ФИО2, в случае не восстановления платежеспособности организации, возврат вложенных активов. 

Суд счел, что действия должника и ФИО2 были направлены на преодоление временной кризисной ситуации, возникшей на ООО «РИФЕЙ», с целью прекращения дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» и возобновления основной хозяйственной деятельности ООО «РИФЕЙ», погашения образовавшейся кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ» и должником, внесением кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», сформированной перед должником, в уставный капитал ООО «РИФЕЙ», с целью обнуления аффилированной задолженности, и продолжения хозяйственной деятельности ООО «РИФЕЙ» обоими участниками с двумя директорами с целью извлечения прибыли ООО «РИФЕЙ» за счет текущей деятельности ООО «РИФЕЙ». 

Учитывая, что в результате заключения спорных сделок из собственности должника безвозмездно выбыло имущество, в связи с чем, должник утратил права на имущество, на которое могло быть обращено взыскание по его обязательствам перед кредиторами, суд счел необходимым квалифицировать прикрываемый договор купли-продажи как недействительную сделку на основании статьи 10 ГК РФ, как сделку, совершенную при злоупотреблении правом. 

В силу п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. 

В соответствии с п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу

Согласно разъяснениям, данным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.11.2019), в отношении притворных сделок предусмотрены применения последствия недействительности к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке) – в данном случае договор купли-продажи доли в уставном капитале. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения. 

Суд учел, что в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» установлена реальность перечисления денежных ФИО2 средств в размере 278 326 800,00 руб. по договору займа, который в рамках рассмотрения настоящего спора признан притворным. 

Таким образом, суд применил последствия недействительности притворной сделки договора купли-продажи от 26.09.2017, заключенного между ФИО9 и ФИО2, в виде взыскания со ФИО2 денежных средств в размере 99 136 700 руб., исходя из следующего: действительная стоимость доли, о которой договорились стороны, составляет 300 000 000 руб., ФИО2 перечислил ООО «РИФЕЙ» денежные средства в общем размере 278 326 800,00 руб., реализуя притворные действия по возврату займа, ФИО2 получил обратно из ООО «РИФЕЙ» сумму в общем размере 77 463 500,00 рублей.

Оснований для иных выводов апелляционная коллегия не усматривает.

С учетом положений ст. 170 ГК РФ в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора. 

При этом во внимание принимаются не только содержание договора, но и иные обстоятельства, включая соответствующее поведение сторон (совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора). Цель - прикрыть истинную сделку может достигаться как оформлением одного договора, так и путем составления нескольких сделок. 

Судом первой инстанции верно установлено, что действительная воля сторон оспариваемых сделок была направлена не на предоставление ООО «Рифей» денежных средств по договору займа, а на приобретение ФИО2 50 % доли в уставном капитале ООО «Рифей» с целью долгосрочного продолжения хозяйственной деятельности и извлечения прибыли, что подтверждается представленными в материалы дела доказательствами (не опровергнутыми в порядке ст. 65 АПК РФ), а также поведением сторон до и после заключения оспариваемых сделок, в связи с чем, дефекты оспариваемых сделок правомерно позволили суду квалифицировать их как совершенные со злоупотреблением правом и признать недействительными по общим гражданским основаниям.

Совокупность фактических обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств свидетельствует о том, что действия сторон и воля были направлены на передачу 50 % доли в уставном капитале ООО «Рифей» ФИО2 по определенной сторонами стоимости в размере 300 000 000,00 руб. 

В указанной связи суд первой инстанции правомерно и обоснованно пришел к выводу, что предоставление денежных средств в сумме 300 000 000,00 руб. под видом займа ООО «Рифей» по сути прикрывало сделку купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Рифей» в части ее продажи за реальную стоимость в размере 300 000 000,00 руб., денежные средства по которой должны были быть направлены напрямую ФИО9

В результате их совершения ФИО9 лишился ликвидных активов, его имущественная масса существенно уменьшились, а ФИО2 при этом получил возможность одновременно вернуть 300 млн. рублей в качестве текущих платежей в рамках банкротства ООО «Рифей» и погасить свои требования, вытекающие из участия в уставном капитале ООО «Рифей» в порядке ст. 148 Закона о банкротстве. 

Процесс исполнения недобросовестной схемы по перераспределению активов, изначально принадлежавших ФИО9 носил длительный характер и сопровождался платежами по возврату «займа» (вплоть до 19.02.2021) с ООО «Рифей» в пользу ФИО2, заключением дополнительного соглашения о возврате займа в более ранние сроки (10.12.2018) и подписанием акта сверки взаимных расчетов (02.03.2022) в дату расторжения мирового соглашения и введения в отношении ООО «Рифей» процедуры финансового оздоровления Арбитражным судом Иркутской области.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения данных лиц с позиции возможных негативных последствий, как для сторон сделок, так и для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. 

При этом необходимо учитывать, что в силу положений ст. 10 ГК РФ любое злоупотребление правом - это всегда виновное правонарушение, происходящее на фоне внешне и формально правомерных действий, в связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, является основанием для признания этих сделок ничтожными в соответствии со ст. 168 ГК РФ, как не соответствующих закону. 

Следовательно, судом первой инстанции обоснованно установлено, что в действиях сторон по заключению договора купли – продажи доли и договора займа, присутствуют признаки злоупотребления правом.

Апелляционная коллегия считает, что судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, рассмотрены и отклонены судом, поскольку не опровергают выводы суда первой инстанции, в связи, с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены состоявшегося определения.

Нарушений норм процессуального права, влекущих в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловную отмену обжалуемого судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 08 ноября 2023 года по делу № А41-5511/22 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

В.А. Мурина

Судьи:

 

М.В. Досова

Д.С. Семикин