ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-39877/2018

город Ростов-на-Дону

27 декабря 2023 года

15АП-19544/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 21 декабря 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 декабря 2023 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сулименко Н.В., 

судей Димитриева М.А., Николаева Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседанияФИО1,

при участии в судебном заседании посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:

от ПАО АКБ «Кузбассхимбанк»: представитель ФИО2 по доверенности от 09.01.2023;

от ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 10.03.2021, представитель ФИО5 по доверенности от 29.07.2021,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО6 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 31.10.2023 по делу № А32-39877/2018 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки

ответчики: ФИО7, ФИО3 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО6,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО6 (далее - ИП ФИО6) в Арбитражный суд Краснодарского края обратился финансовый управляющий имуществом должника ФИО8 (далее - финансовый управляющий должника) с заявлением о признании недействительной взаимосвязанной сделки - договора займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016, заключенного между ФИО7 (далее - ФИО7) и должником, и договора уступки права требования (цессии) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017, заключенного между ФИО7 и ФИО3 (далее - ФИО3), и применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2022 по делу№ А32-39877/2018 ходатайство ФИО3 об отложении судебного разбирательства отклонено. Удовлетворено заявление ФИО9 о фальсификации доказательств, из числа доказательств исключены документы. Признана недействительной взаимосвязанная сделка, оформленная договором займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016 и договором уступки права требования (цессии) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017. Применены последствия недействительности сделки. Суд признал отсутствующей задолженность ФИО6 перед ФИО3 по договору уступки права требования (цессии) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017 и договору займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016.

Постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.12.2022 определение Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2022 по делу № А32-39877/2018 оставлено без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения. 

 Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 06.04.2023 определение Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.12.2022 по делу№ А32-39877/2018 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Краснодарского края.

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд кассационной инстанции исходил из того, что вступившими в законную силу судебными актами, принятыми в рамках рассматриваемого дела, разрешен вопрос о включении требований ФИО3 в реестр требований кредиторов, основанных на сделках, оспариваемых в рассматриваемом обособленном споре. При рассмотрении заявления ФИО3 суды исследовали вопрос о ничтожности (реальности, возмездности) спорных сделок, отклонили соответствующие доводы финансового управляющего, не установили в действиях сторон признаков недобросовестного поведения, злоупотребления правом. В связи с этим суд пришел к выводу об обоснованности заявленных требований и наличии оснований для их включения в реестр требований кредиторов должника.

Суд кассационной инстанции указал, что признание требования ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов обоснованным не позволяет повторно проверять спорные сделки на предмет их недействительности (ничтожности), в том числе по основаниям, предусмотренным статьей 170 Гражданского кодекса, однако не препятствует участвующим в деле лицам реализовать право на их оспаривание по специальным основаниям, приведенным в Законе о банкротстве. 

В то же время из заявления финансового управляющего не следует, что он заявлял требование о признании договора займа от 29.01.2016 № ИМИ-ЮЕА01/2016 и договора уступки от 17.02.2017 № 2-17/02/2017 недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 61.3 и 61.2 Закона о банкротстве. В свою очередь, суды не вынесли на обсуждение вопрос о переквалификации заявленных требований,  уклонились от исследования обстоятельств, позволяющих заключить о недействительности спорных сделок по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 31.10.2023 по делу№ А32-39877/2018 признана недействительной взаимосвязанная сделка, оформленная договором займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016 между ФИО7 и ФИО6, и договором уступки права требования (цессии) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017 между ФИО7 и ФИО3 Применены последствия недействительности сделки. Суд признал отсутствующей задолженность ФИО6 перед ФИО3 по договору уступки права требования (цессии) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017 из договора займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016. Применены последствия недействительности сделки. Признана отсутствующей задолженность ФИО6 перед ФИО7 по договору займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 31.10.2023 по делу № А32-39877/2018, ФИО6 обратился в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального и процессуального права, неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. Податель жалобы указал, что в постановлении АС СКО от 06.04.2023 по делу № А32-39877/2018 указано, что установленные при включении требований ФИО3 обстоятельства и выводы, в том числе об отсутствии признаков ничтожности сделок, не могут быть пересмотрены в порядке, не предусмотренном процессуальным законодательством. Заявленные финансовым управляющим доводы являлись предметом исследования и оценки в рамках спора о признании требований ФИО3 обоснованными и включении их в реестр требований кредиторов должника; сделки проверены на предмет реальности и достоверности. По мнению апеллянта, доводы финансового управляющего, оспаривающего сделки, направлены на переоценку обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом - постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2020 по делу № А32-39877/2018, с учетом постановления суда кассационной инстанции от 19.02.2021. Сделка между ФИО7 и ФИО3 не является сделкой должника, не совершена за счет должника, в связи с этим не может быть оспорена в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника. 

В отзыве на апелляционную жалобу ПАО АКБ «Кузбассхимбанк» просит определение оставить без изменения, в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

В отзыве на апелляционную жалобу финансовый управляющий должникаФИО10 просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

В судебном заседании представители лиц, участвующих в деле, поддержали правовые позиции по спору.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

Судебная коллегия на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрела апелляционную жалобу без участия не явившихся лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения информации на официальном сайте Арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Краснодарского края от 31.10.2023 по делу № А32-39877/2018 проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 02.08.2019 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина. Финансовым управляющим должника утвержден ФИО11.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов гражданина опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 10.08.2018 № 142 (6622).

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.01.2020 в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим должника утверждена ФИО8.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 23 (6744) от 08.02.2020.

Финансовый управляющий имуществом должника выявил следующие сделки.

29.01.2016 между ФИО7 (займодавец) и должником (заемщик) заключен договор займа № ИМИ-ЮЕА-01/2016, согласно которому займодавец передал должнику 264 725 долларов США и 34 цента в рублях по курсу, установленному ОАО АКБ «Международный финансовый клуб» на день перечисления суммы займа, а должник обязался возвратить сумму займа не позднее 29.01.2017. 

На сумму займа начисляются проценты в размере 9,04 % годовых, которые выплачиваются заемщиком займодавцу ежемесячно.

17.02.2017 между ФИО7 (цедент) и ФИО3 (цессионарий) заключен договор уступки права требования (цессии) № 2-25/02/2017, согласно которому цедент уступил, а цессионарий принял в полном объеме права требования к должнику по договору займа от 29.01.2016.

Финансовый управляющий должника обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании недействительными договора займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016, заключенного между ФИО7 и должником, и договора уступки права требования (цессии) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017, заключенного между ФИО7 и ФИО3, и применении последствий недействительности сделок.

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав надлежащую правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, суд первой инстанции удовлетворил заявление финансового управляющего должника, обоснованно приняв во внимание нижеследующее.

В суде первой инстанции кредитор ФИО9 заявил ходатайство о фальсификации доказательств, а именно: договора займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016, договора уступки права от 17.02.2017 № 2-17/02/2017, расписки от 17.02.2017 о получении ФИО7 наличных средств от ФИО3 в размере 264 725 долларов и 34 цента, в связи с имеющимися сомнениями относительно заключения договора уступки прав требования от 17.02.2017 № 2-17/02/2017.

В обоснование ходатайства ФИО9 представил в материалы дела заключение специалиста № 22/2021 от 09.03.2021, выполненное Негосударственным  экспертным учреждением ООО «Судебно-экспертная лаборатория «Апалева», содержащее выводы о том, что подпись в электрографической копии документа - договор уступки прав требования № 2-17/02/2017 от 17.02.2017, подпись в электрографической копии документа - расписка в получении денежных средств от 17.02.2017, расшифровка подписи, выполненная в виде фамилии, имени и отчества от имени ФИО7 в электрографической копии документа - расписка в получении наличных денежных средств от 17.02.2017, выполнены не ФИО7, а вероятно другим лицом с подражанием какой-либо другой его подписи.

Проверив в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявление ФИО9 о фальсификации доказательств, суд пришел к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

По смыслу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации проведение экспертизы не является обязательным и единственным способом проверки достоверности заявления о фальсификации доказательств, поскольку это может быть проверено путем оценки судом иных допустимых, относимых и достоверных доказательств, совокупность которых достаточна для проверки подлинности оспариваемого доказательства.

Способы проверки заявления о фальсификации доказательств определяются самостоятельно судом, однако выбор этих способов должен соответствовать конкретным обстоятельствам дела и доводам, положенным в основу заявления о фальсификации. При этом суд не связан мнением участвующих в деле лиц относительно этих способов, а также наличием или отсутствием ходатайств об истребовании доказательств, назначении экспертизы, привлечении к участию в деле третьих лиц и пр.

На основании статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства суд назначает экспертизу по ходатайству лица.

В соответствии с частью 8 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются в арбитражный суд в случае, если обстоятельства дела согласно федеральному закону или иному нормативному правовому акту подлежат подтверждению только такими документами, а также по требованию арбитражного суда (часть 9 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При оспаривании лицом, участвующим в деле, подлинности определенного документа (представленного в материалы дела его оппонентом в копии), надлежащим доказательством,     подтверждающим     соответствие     действительности     сведений, содержащихся в таком документе, в соответствии со статьей 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации может являться только его оригинал.

Заверенная лицом, участвующим в деле, копия документа в описанной ситуации не является допустимым доказательством применительно к статье 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку заверяющее документ лицо заинтересовано в исходе дела, а исследование копии документа на предмет фальсификации заведомо затруднено. При разумном и добросовестном осуществлении процессуальных прав участвующему в деле лицу, которое основывает свои доводы или возражения на соответствующем документе и по обстоятельствам дела должно обладать его оригиналом, не составляет труда представить его суду.

Если лицом, участвующим в деле, заявлено о фальсификации доказательства, представленного в материалы дела в копии, а от представления оригинала суду оппонент уклоняется, то заявление подлежит удовлетворению, а представленная копия документа исключению из круга доказательств по делу, поскольку утрачивает свойство допустимости.

Финансовый управляющий должника пояснил, что к заявлению об оспаривании сделки должника были приложены копии с копий документов из материалов обособленного спора № А32-39877/2018-4/139-Б-16УТ по заявлению ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов должника, оригиналов документов, которые суд предложил представить сторонам, у него не имеется. Таким образом, финансовый управляющий не имеет возможности приобщить к заявлению об оспаривании сделки оригиналы вышеуказанных документов, в связи с тем, что такие документы могут быть только у сторон оспариваемых сделок.

Суд предложил ФИО3 и ФИО7 представить расписку о предупреждении об уголовно-правовых последствиях фальсификации документов. 

Суд предложил ФИО9 представить расписку о предупреждении об уголовно-правовых последствиях недостоверного заявления арбитражному суду о фальсификации доказательства в виде уголовной ответственности за заведомо ложный донос о совершении преступления по статье 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, либо в виде уголовной ответственности за клевету по статье 129 Уголовного кодекса Российской Федерации;

Суд предложил ФИО3 представить для проверки заявления о фальсификации доказательств оригиналы следующих документов: договор займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016, договор уступки права от 17.02.2017 № 2-17/02/2017, расписку от 17.02.2017 о получении ФИО7 наличных средств в размере 264 725 долларов и 34 цента.

В материалы дела от ФИО7 поступили объяснения по рассматриваемому спору, в которых ответчик указал, что он не подписывал договор уступки прав требования от 17.02.2017 и расписку от 17.02.2017.

От представления расписки о предупреждении об уголовно-правовых последствиях фальсификации доказательств ФИО7 уклонился.

ФИО9 и ФИО3 требования статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исполнили надлежащим образом, представив соответствующие расписки (т. 3 л.д. 47, 69). Оригиналы документов не представлены.

Согласно статье 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований и возражений.

Суд неоднократно, как до рассмотрения заявления о фальсификации (определение суда 07.04.2021), так и в рамках его рассмотрения (определениями суда от 18.08.2022, 25.08.2022, 21.09.2022) предлагал сторонам представить документы, необходимые для проверки заявления о фальсификации доказательств, а именно: оригиналы документов, о фальсификации которых было заявлено.

Однако участники дела о банкротстве от их представления уклонились, в том числе, ответчики затребованные судом доказательства не представили, разумные объяснения, по каким причинам истребованные судом документы не могут быть представлены не указали. 

Исходя из норм части 6 статьи 71, статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отсутствии подлинника документа, о фальсификации которого заявлено стороной, обстоятельства, в подтверждение которых представлен этот документ, не могут быть подтверждены его копией.

Несмотря на неоднократные предложения суда первой инстанции, ответчики не представили суду оригиналы документов, составлявшихся в рамках правоотношений между должником и ответчиками, что фактически означает отказ от опровержения доводов кредитора о фальсификации указанных документов.

Не совершив обозначенное судом процессуальное действие (представление оригиналов документов с целью проверки заявления о фальсификации доказательств), ответчики приняли на себя риск своего поведения.

Непредставление ответчиками оригиналов документов, лишает возможности кредиторов ходатайствовать о назначении экспертизы, а суд назначить судебную экспертизу для проверки достоверности представленных документов.

Кроме того, в материалы рассматриваемого обособленного спора 25.08.2022 отФИО7 поступили объяснения в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса РФ, в которых ФИО7 указал, что договор уступки прав требования (цессии) от 17.02.2017 № 2-17/02/2017 между мной и ФИО3 не заключался, права требования к ФИО6 из договора займа от 29.01.2016 № ИМИ-ЮЕА01/2016 ФИО3 не передавались; денежных средств в счет оплаты уступленного права требования по расписке от 17.02.2017 от ФИО3 ФИО7 не получал. Таким образом, договор уступки прав требования (цессии) от 17.02.2017 № 2-17/02/2017 и расписка от 17.02.2017 в получении наличных денежных средств в сумме 264 725,34 долларов 34 цента ФИО7 не подписывались. На копиях договора уступки прав требования (цессии) от 17.02.2017 №2-17/02/2017 и расписке от 17.02.2017 подписи, совершенные от имени ФИО7, не соответствуют действительности и совершены не ФИО7

Суд, рассмотрев заявление ФИО9 о фальсификации договора займа№ ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016, договора уступки прав требования № 2-17/02/2017 от 17.02.2017, расписки в получении денежных средств от 17.02.2017, правомерно признал его обоснованным и в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исключил их из числа доказательств.

Довод апеллянта о том, что ходатайство о фальсификации доказательств могло быть заявлено только при рассмотрении судом первой инстанции заявления ФИО3 о включении требования в реестр требований кредиторов должника, отклоняется судом апелляционной инстанции, как не основанный на нормах действующего законодательства. Суд обязан рассмотреть заявление о фальсификации доказательств, сделанное лицом, участвующим в деле, что следует из положений статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В данном случае заявление о фальсификации доказательств подано кредитором ФИО9 при рассмотрении обособленного спора о признании недействительными сделок, а потому у суда первой инстанции не имелось оснований  не рассматривать заявление о фальсификации. Порядок рассмотрения заявления о фальсификации, предусмотренный статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом соблюден. 

Довод ФИО3 об аффилированности бывшего финансового управляющего должника, кредитора ПАО АКБ «Кузбассхимбанк» и кредитора ФИО12 отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку не имеет правового значения при рассмотрении обособленного спора об оспаривании сделки. Обстоятельства аффилированности вышеуказанных лиц не входят в круг обстоятельств, подлежащих исследованию в рамках рассматриваемого обособленного спора. 

Обращаясь с заявлением об оспаривании сделок, финансовый управляющий должника указал, что оспариваемые договоры являются взаимосвязанными сделками, представляющими собой единую цепочку сделок, совершенных с целью прикрытия финансовых отношений внутри группы лиц, и направленных на формирование фиктивной кредиторской задолженности в целях получения контроля над процедурой банкротства должника.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Понятие сделки, совершенной должником, содержится в пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ № 63, перечень таких сделок не является исчерпывающим. В пункте 2 указанного постановления содержится перечень сделок, совершенных не должником, а другими лицами за счет должника, который также не является исчерпывающим и в нем приведены лишь некоторые виды сделок, общим признаком которых является их направленность на уменьшение имущественной массы должника посредством действий не самого должника, а иных лиц.

Вопреки доводам ответчика, не исключена возможность оспаривания договоров цессий, заключенных между хозяйствующими субъектами в отношении должников-банкротов, в рамках дела о банкротстве должника.

Учитывая, что финансовый управляющий должника и кредитор в качестве основания для оспаривания цепочки сделок указали, в том числе, на заключение договора уступки прав от 17.02.2017 между ФИО7 и ФИО3 с целью формирования фиктивной задолженности в условиях неплатежеспособности должника с целью последующего включения аффилированного кредитора в реестр требований кредиторов должника, что причиняет вред имущественным правам кредиторов, поскольку такой кредитор претендует на распределение конкурсной массы должника, заявление финансового управляющего об оспаривании договора уступки прав требования обоснованно рассмотрено судом первой инстанции в рамках дела о банкротстве № А32-39877/2018.

В связи с этим довод апеллянта о том, что заявление финансового управляющего должника о признании недействительным договора уступки права требования подлежит оставлению без рассмотрения, отклоняются судом апелляционной инстанции как необоснованный. 

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд кассационной инстанции указал, что из заявления финансового управляющего не следует, что им заявлялось требование о признании договора займа от 29.01.2016 № ИМИ-ЮЕА01/2016 и договора уступки от 17.02.2017 № 2-17/02/2017 недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 61.3 и 61.2 Закона о банкротстве. Суды не вынесли на обсуждение лиц, участвующих в деле, вопрос о переквалификации заявленных требований, уклонились от исследования обстоятельств, позволяющих сделать вывод о недействительности сделок по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

В соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

При новом рассмотрении обособленного спора от кредитора ФИО12 поступило ходатайство о признании сделок недействительными по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (т. 4 л.д. 134 - 139), а также пояснения от финансового управляющего должника ФИО10, в которых он просит признать взаимосвязанные сделки недействительными на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве (т. 5 л.д. 15 - 16).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 02.08.2019 по делу№ А32-39877/2018 требования ФИО12 в размере 22 424 336,21 руб. включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника и составляют более 10 % от общего размера задолженности, что позволяет кредитору самостоятельно обращаться в суд с заявлением об оспаривании сделок должника.

Признавая недействительными оспоренные договоры по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.   

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона нала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Из материалов дела следует, что производство по делу о несостоятельности (банкротстве) возбуждено определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.09.2018, а оспариваемые сделки заключены 29.01.2016 и 17.02.2017, то есть в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из материалов дела следует, что ФИО7 (займодавец) и должник (заемщик) оформили договор займа от 29.01.2016 № ИМИ-ЮЕА-01/2016, согласно которому займодавец передает должнику заем в размере 264 725 долларов США и 34 цента в рублях по курсу, установленному ОАО АКБ «Международный финансовый клуб» на день перечисления суммы займа, а заемщик обязуется возвратить займодавцу заем до 29.01.2017.

29.01.2016 должник получил денежные средства по платежному поручению от 29.01.2016 № 223251 на сумму 13 600 000 руб. и платежному поручению от 29.01.2016 №  223252 на сумму 6 400 000 руб.

Должник не вернул денежные средства, проценты, предусмотренные пунктом 1.1 договора займа, не уплатил.

В дальнейшем от имени ФИО7 (цедент) с ФИО3 (цессионарий) оформлен договор возмездной уступки права требования (цессии) от 17.02.2017 № 2-17.02.2017, оплата по которому подтверждается распиской от 17.02.2017, оформленной от имени ФИО7 о получении последним от ФИО3 денежных средств в размере 264 725 долларов и 34 цента.

Согласно договору цессии цессионарию переходят права требования по договору займа от 29.01.2016 № ИМИ-ЮЕА-01/2016 в размере 264 725 долларов и 34 цента основного долга, 25 176,90 долларов 90 центов процентов за пользование займом в рублях по курсу, установленному АКБ «Международный финансовый клуб» на день возврата займа.

В соответствии с пунктом 3.2 договора займа от 29.01.2016 договор заключен до 29.01.2017 включительно, возврат суммы займа и процентов в полном объеме должен быть осуществлен не позднее 29.01.2017.

По состоянию на 29.01.2017 денежные средства должником не возвращены, однако, займодавец с иском в суд о взыскании долга по договору займа не обратился, заключил договор уступки права (требования) № 2-25/02/2017 с матерью должника ФИО3 Оплата по договору уступки оформлена распиской от 17.02.2017 в долларах США.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что наличие расписки, составленной между аффилированными лицами, в силу специфики дел о банкротстве не является доказательством оплаты по договору цессии, поскольку факт передачи денежных средств, отраженный в расписке от 17.02.2017, не согласуется с иными имеющимися в деле доказательствами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее -постановление Пленума ВАС РФ № 35), при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств необходимо выяснять такие обстоятельства, как финансовое положение кредитора и его доходов, позволявших предоставить должнику соответствующие денежные средства, их расходования и отражения в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности.

В соответствии с распиской от 17.02.2017 в качестве оплаты по договору уступки ФИО3 передала ФИО7 денежные средства в долларах, однако доказательства приобретения валюты для передачи по расписке либо снятия денежных средств с валютного счета не представлены.

Довод ФИО3 о том, что ее финансовая возможность произвести оплату по договору цессии подтверждена доходами супруга, обоснованно отклонен судом, поскольку в материалы дела не представлены доказательства того, что денежные средства снимались ФИО13 (супруг ответчика) с расчетного счета незадолго до передачи по расписке. Основания передачи денежные средств ФИО13 своей супруге ФИО3 (договор дарения, договор займа) в материалы дела не представлены. В отношении ФИО13 возбуждено дело о банкротстве. Привлеченный к участию в обособленном споре в качестве третьего лица финансовый управляющий ФИО13 данные обстоятельства не подтвердил.

Повышенный стандарт доказывания предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств наличия и размера задолженности. Аналогичный подход применим при рассмотрении заявления о признании сделки недействительной в рамках дела о банкротстве.

Суд в целях установления наличия финансовой возможности ФИО3 произвести оплату по договору уступки прав определением от 18.01.2022 истребовал у Инспекции Федеральной налоговой службы № 8 по Краснодарскому краю сведения по форме 2-НДФЛ, налоговые декларации по форме 3-НДФЛ, иные имеющиеся сведения обо всех полученных за период 2016 - 2017 гг. доходах ФИО3 

Во исполнение определения суда ИФНС России № 8 по Краснодарскому краю представила сведения о доходах в отношении ФИО3 за 2016 - 2017 г.г., из которых следует, что у ФИО3 отсутствует собственный доход в размере, достаточном для передачи денежных средств ФИО7 по договору уступки прав. 

Кроме того, в материалы рассматриваемого обособленного спора 25.08.2022 отФИО7 поступили объяснения в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса РФ, в которых ФИО7 указал, что договор уступки прав требования (цессии) от № 2-17/02/2017 от 17.02.2017 с ФИО3 он не заключал,  права требования к ФИО6 ФИО3 не передавал; расчет от ФИО3 за право требования к ФИО6 ФИО7 не получал. Договор уступки прав требования (цессии) и расписка ФИО7 не подписывались.

Вышеуказанное обстоятельство, в совокупности с заключением специалиста№ 22/2021 от 09.03.2021 Негосударственного экспертного учреждения ООО «Судебно-экспертная лаборатория «Апалева», представленным ФИО9 в материалы обособленного спора, опровергают факт подписания ФИО7 договора уступки права (требования) № 2-17/02/2017 от 17.02.2017, расписки о получении наличных денежных средств от 17.02.2017, и позволяют суду сделать вывод о том, что ФИО7 не передавал права требования ФИО3 

Договор уступки права требования № 2-17/02/2017 от 17.02.2017 является двусторонней сделкой, для заключения которой необходимо выражение согласованной воли двух сторон на совершение таких действий для целей возникновении соответствующих последствий. Отсутствие волеизъявления стороны договора (ФИО7) на его заключение влечет ничтожность указанного договора в силу статьи 168 ГК РФ как нарушающее положения статей 53, 153, 154 ГК РФ.

Кроме того, ожидаемым поведением со стороны ФИО3 после заключения договора уступки прав требований являются действия по возврату денежных средств по договору займа.

Однако ФИО3 не требовала возврата суммы займа и процентов. При этом, вся сумма займа на момент перехода права требования являлись просроченной с учетом срока исполнения обязательств 29.01.2017.

У кредитора должен быть разумный экономический интерес в максимально быстром и полном взыскании задолженности. Длительное существование задолженности без осуществления должником мер по ее погашению и без осуществления кредитором действий по ее взысканию в рассматриваемом случае свидетельствует об отсутствии намерения сторон получить положительный результат, свойственный для договора займа.  

Доказательства экономической целесообразности заключения договора цессии кредитором не представлены, при этом не обосновано его поведение с точки зрения достижения цели - извлечение прибыли, при отсутствии попыток с его стороны взыскать данную задолженность до введения процедуры банкротства в отношении должника.

Довод ФИО3 о том, что ее требование к должнику рассмотрено в рамках  дела о банкротстве и включено в реестр, а заявление финансового управляющего об оспаривании сделки направлено на переоценку обстоятельств, которые были установлены судом в рамках обособленного спора по заявлению ФИО3 об установлении требований, обоснованно отклонен судом, поскольку само по себе установление требований кредитора должника в реестре не препятствует последующему оспариванию сделки, положенной в основу такого требования. Аналогичный правовой подход изложен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 18.05.2020 № 304-ЭС20-5383, от 22.01.2021 № 304-ЭС15-14771(25,26), от 27.07.2021 № 305-ЭС18-20593(19).

Наличие вступивших в законную силу судебных актов о взыскании задолженности по договору займа не препятствует обращению заинтересованному лицу в суд с заявлением о признании сделки недействительной на предмет пороков, как по общим, так и по специальным основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

В абзаце третьем пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 57 "О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств" разъяснено, что судам также следует иметь в виду, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы. 

Рассмотрение заявления об оспаривании сделок, на которых основаны требования кредитора, по специальным основаниям является надлежащим способом защиты нарушенных прав. 

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2017 № 305-ЭС17-14948 по делу № А40-148669/2016, само по себе наличие судебного акта, которым удовлетворено денежное требование, основанное на сделке, не препятствует кредитору в деле о банкротстве обратиться в арбитражный суд с заявлением об оспаривании этой сделки, поскольку к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования, судебным актом о взыскании задолженности могут нарушаться права кредиторов, конкурирующих с «дружественным» должнику и имеющих с ним противоположные интересы и, как следствие, реально противоположную процессуальную позицию.

Исходя из разъяснений, содержащихся в абзаце третьем пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ № 63, наличие у сделки, на которой основывает требование кредитор, оснований для признания ее недействительной в соответствии со статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве не может использоваться в качестве возражения при установлении этого требования в деле о банкротстве, а дает только право на подачу соответствующего заявления об оспаривании сделки в порядке, определенном этой главой.

Кроме того, правовая оценка доказательствам, представленным в обоснование требования о признании сделки недействительной, не может быть дана при рассмотрении заявления о включении требования в реестр.

Включение требования ФИО3 в реестр не лишает финансового управляющего права на инициирование самостоятельного спора об оспаривании сделки, положенной в основание такого требования.

В данном случае вопрос недействительности сделок по специальным основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, не являлся  предметом рассмотрения арбитражного суда при включении требования в реестр. В связи с этим, наличие вступившего в законную силу определения о включении требования в реестр не является препятствием для оспаривания финансовым управляющим и кредиторами сделок по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве. 

Кроме того, при включении ФИО3 в реестр требований кредиторов не было рассмотрено заявление о фальсификации доказательств: договора займа № ИМИ-ЮЕА01/2016 от 29.01.2016, договора уступки прав требования № 2-17/02/2017 от 17.02.2017, расписки в получении денежных средств от 17.02.2017.

Суд первой инстанции, исследовав материалы дела, дав правовую оценку имеющимся в деле доказательствам и доводам лиц, участвующих в деле, правильно квалифицировал оспариваемые сделки, как причинившие вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в увеличении кредиторской задолженности перед аффилированным лицом на основе сфальсифицированных доказательств. 

В рамках рассмотрения обособленного спора суд установил отсутствие воли ФИО7 на возврат предоставленного займа.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

Указанной нормой предусмотрены последствия недействительности сделки по признаку притворности: к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Особенность доказывания оснований для признания сделки притворной заключается в том, что на заявителе лежит обязанность подтвердить, что воля сторон была направлена не на возникновение правовых последствий, вытекающих из заключенной сделки (договоров займа), а на совершение иной прикрываемой сделки.

Таким образом, в предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Согласно норме пункта 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Суд первой инстанции проанализировал движение денежных средств, полученных должником по договору займа, и установил, что часть полученных денежных средств была направлена на приобретение ценных бумаг ООО «АНГК», которое является аффилированным лицом как по отношению к должнику, так и по отношению к ФИО7, а другая часть была направлена третьим лицам, входящим с должником и ФИО7 в одну группу или являющимся заинтересованными по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Так, ФИО6 (займодавец) по договору займа № 05/02-ЮЕА-КМП от 05.02.2016 перечислил 05.02.2016 денежные средства в размере 3 400 000 руб. в пользу аффилированного юридического лица - ООО «Кузбассмясопром».

Аффилированность ФИО7 и ФИО6 с указанным юридическим лицом подтверждена определением Арбитражного суда Кемеровской области от 07.08.2020 по делу № А27-27756-9/2017 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Кузбассмясопром», через их участие в уставном капитале общества. Кроме того, судом в вышеуказанном определении установлено, что ФИО6 и ФИО7 финансировали эту организацию с целью выхода из финансового кризиса путем предоставления займов. ФИО7 в период его участия в уставном капитале общества в 2016 году предоставил заем на сумму 100 000 000 руб.

Из постановления Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 16.07.2018 по делу № А45-15874/2017 следует, что ФИО14 через вертикальную корпоративную структуру является конечным бенефициаром ООО «Анжерский НПЗ». 

Согласно сведениям ЕГРЮЛ ООО «Анжерский НПЗ» является участникомООО «АНГК». 

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 01.10.2018 по делу№ А27-311-27/2017 установлено, что ФИО14 является отцом ФИО7 При этом, ФИО13 (отец должника) являлся руководителем ООО «АНГК».

Суд установил, что часть денежных средств, полученных от ФИО7 по договору займа, должник перечислил в тот в тот же день - 29.01.2016 в пользу АО «Кемсоцинбанк» за вексель ООО «АНГК» по договору купли-продажи ценных бумаг № 2 от 29.01.2016 в сумме 13 600 000 руб. В дальнейшем вексель ООО «АНГК» должником не предъявлялся к оплате.

Довод должника о продаже векселя ООО «АНГК» по договору купли-продажи№ КПВ 001 от 16.01.2017 обществу с ограниченной ответственностью «УК Перекресток», которое аффилировано с должником через ФИО15 (директор и учредитель ООО «УК Перекресток» по данным ЕГРЮЛ), который совместно с должником являлся учредителем и руководителем ООО «ХК «АльтаГрупп» в разное время, где ФИО7 также являлся руководителем в период с 21.07.2016 по 13.03.2017, обоснованно отклонен судом первой инстанции, поскольку денежных средств от продажи векселя ФИО6 не получал, конкурсная масса должника от продажи векселя не пополнялась. 

11.02.2016 ФИО6 перечислил в пользу ООО «КемОйлТрейд» (учредителем которого являлся с момента регистрации юридического лица и до 2015 года ФИО7) полученные по договору от 29.01.2016 денежные средства в размере 640 000 руб. и 664 000 руб. на основании договора займа № ЮЕА-КОТ-02/2016 от 11.02.2016.

01.02.2016 должник перечислил ФИО13 денежные средства в размере1 860 000 руб.; должник перечислил ФИО16 (главный бухгалтер в организациях ФИО17, ФИО18) денежные средства в размере 1 453 000 руб. с назначением платежа «перевод денежных средств по договору процентного займа». Доказательства возврата денежных средств суду не представлены.

Учитывая подтвержденную судебными актами аффилированность между должником и ФИО7; цели, на которые должник использовал заемные денежные средства; наличие вступивших в законную силу судебных актов: определения Арбитражного суда Алтайского края от 09.07.2020 по делу № А03-9092/2017, определения Арбитражного суда Кемеровской области от 01.10.2018 по делу № А27-311/2017, подтвердивших, что ранее ФИО7 и ФИО6 систематически заключали договоры займа, договоры уступки в отношении входящих в одну с должником группу лиц, формируя задолженность с целью контроля за процедурами банкротства, сторонами оспариваемых сделок не опровергнуты обоснованные сомнения, подтверждающие наличие признаков недействительности сделок.

Систематическое заключение договоров займа обусловлено выработанной аффилированными лицами моделью ведения бизнеса по финансированию текущих расходов при недостаточной капитализации, иного экономического обоснования заключения договоров займа не усматривается. 

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что сложившиеся между должником и ФИО7 правоотношения по договору от 29.01.2016 фактически носят корпоративный характер, поскольку ответчик и должник являются аффилированными лицами, суммы займа не возвращались, заемные денежные средства нужны были для финансирования текущей хозяйственной деятельности лиц, входящих в одну с должником группу, формируя задолженность с целью контроля за процедурами банкротства.

Таким образом, заключение договора займа от 29.01.2016 ввиду аффилированности ФИО7 и ФИО6 обусловлено корпоративным характером правоотношений.

Из пояснений ФИО7, представленных в материалы дела 25.08.2022, и бездействия по взысканию задолженности с ФИО6, усматривается отсутствие намерений на возврат денежных средств по договору от 29.01.2016.

В материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что должник получил имущественную выгоду в результате заключения договора займа, учитывая то, каким образом использованы заемные денежные средства должником.       

Несмотря на соответствующие возражения финансового управляющего, конкурсных кредиторов ФИО12, ПАО АКБ «Кузбассхимбанк», ответчики не раскрыли юридически значимые обстоятельства в подтверждение экономической целесообразности заключения договора займа и приобретения права требования по нему на основании договора цессии, не привели аргументированных объяснений длительного непринятия мер по возврату денежных средств по договору займа со сроком исполнения 29.01.2017.

При ином подходе остаются неразрешенными сомнения в намерении должника путем манипулирования денежными средствами лиц, аффилированных с ним, искусственно нарастить кредиторскую задолженность на случай своего банкротства с целью последующего уменьшения количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

  Руководствуясь положениями статьи 168, пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктами 1, 7, 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что договор займа от 29.01.2016 является притворной сделкой, фактически прикрывающей сделку по финансированию совместного бизнеса, в связи с чем договор займа подлежит признанию недействительным на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Исходя из совокупности представленных доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о причинении в результате заключения оспариваемых сделок вреда имущественным правам кредиторов в деле о банкротстве ИП ФИО6, выразившегося в неправомерном увеличении размера имущественных требований к должнику.

Из материалов дела следует, что предоставление денежных средств, оформленное в виде займа, являлось способом финансирования бизнеса. Предъявление необоснованных требований ФИО3 и отсутствие возражений по этому поводу со стороны должника обусловлено наличием родственных отношений (ФИО3 является матерью должника).

ФИО3 не приобретала задолженность по договору займа, а на основе сфальсифицированных доказательств предъявила требование должнику с целью установления в реестре мажоритарного требования и блокирования иным кредиторам возможности реализовать их права в деле о банкротстве, а также существенного снижения процента удовлетворения требований независимых кредиторов. Такое поведение сторон не подлежит судебной защите.

Характерной особенностью связи заемщика и займодавца, закрепленной в консенсуальном соглашении о денежном займе, является то, что по подобному соглашению одна сторона (займодавец) обязуется передать денежные средства в собственность другой стороне (заемщику), а заемщик должен возвратить ту же сумму и, по общему правилу, уплатить проценты за пользование займом (пункт 1 статьи 807, пункт 1 статьи 809 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Интерес ФИО6 при заключении сделки состоял в получении денежных средств для последующего их направления на корпоративные цели. В свою очередь, ФИО7 явно выразил волю на отсутствие у него требований к должнику о возврате переданной суммы и об уплате начисленных на данную сумму процентов.

Данная ситуация возможна лишь при корпоративном характере взаимоотношений между ФИО7 и ФИО6

В ходе рассмотрения дела установлена истинная воля сторон - финансирование деятельности группы лиц.

В случае расходования денежных средств, полученных от ФИО7, не по назначению (в иных целях), отношения перешли бы в заемные. Но так как договоренность была исполнена, обязательство по возврату полученной суммы на стороне должника не возникло ни в силу договора, ни в силу закона (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2023 № 305-ЭС21-18053 (6, 8) по делу № А40-291982/2019).

Учитывая, что материалами дела установлена аффилированность сторон, то рассматриваемый договор займа заключен аффилированным по отношению к должнику лицом с целью наращивания кредиторской задолженности и причинения вреда имущественным правам кредиторов, в связи с чем является недействительным  на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой всё полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой подлежит возврату в конкурсную массу.

Из показаний ФИО7 не усматривается, что переданные должнику денежные средства ФИО7 намеревался вернуть.

В подобной ситуации действия, связанные с предоставлением денежных средств аффилированным лицом должнику, не влекут последствий в виде возникновения права на включение в реестр требований кредиторов должника.

Бездействие ФИО7 по возврату переданной суммы подтверждает отсутствие требований к ФИО6

Если внутреннее финансирование с использованием конструкции договора займа осуществляется без цели предъявления требований «внутренним» кредитором должнику и не противопоставляется требованиям «внешних» кредиторов и воля сторон не направлена на взыскание или предъявление требований должнику, то усматривается воля сторон на безвозмездное финансирование.

В соответствии с пунктом 3.2 заключенного между ФИО7 и должником договора займа от 29.01.2016, договор заключен до 29.01.2017 включительно, возврат суммы займа и процентов в полном объеме должен быть осуществлен не позднее 29.01.2017.

Дело о банкротстве возбуждено 28.09.2018 по инициативе иных кредиторов. Доказательств, свидетельствующих о намерении ФИО7 обратиться с заявлением либо предъявить требование о включении в реестр требований кредиторов, в материалы дела не представлено. 

При таких обстоятельствах суд правильно применил последствия недействительности сделок в виде признания отсутствующей задолженности ФИО6 перед ФИО3 и ФИО7

Применяя последствия недействительности сделки в настоящем обособленном споре, суд исходил из цели приведения сторон недействительной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения, что достигается констатацией отсутствия требования к должнику.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие существенное значение для дела; доводы и доказательства, приведенные сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и всесторонне исследованы и оценены; выводы суда сделаны, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные отношения. Оснований для иной оценки доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

Оснований для отмены или изменения обжалованного судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у судебной коллегии не имеется. 

На основании вышеизложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 31.10.2023 по делу№ А32-39877/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Н.В. Сулименко

СудьиМ.А. Димитриев

Д.В. Николаев