АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4651/16 

Екатеринбург

14 декабря 2021 г.

Дело № А76-15779/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 07 декабря 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 декабря 2021 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе: 

председательствующего Пирской О.Н., 

судей Сушковой С.А., Шершон Н.В. 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – ФИО1) на определение Арбитражного суда Челябинской области от 28.06.2021 по делу № А76-15779/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда                           от 07.09.2021 по тому же делу

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, извещены надлежащим образом.

В судебном заседании принял участие представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 16.07.2021, паспорт).

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 27.04.2016 в отношении акционерного общества «Сургутгазстрой» введена процедура конкурсного производства.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.02.2019 конкурсным управляющим утвержден ФИО3. 

Конкурсный управляющий ФИО3 15.04.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующего должника лица ФИО1 к субсидиарной ответственности. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 28.06.2021 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Сургутгазстрой» за доведение до банкротства; приостановил рассмотрение заявления в части установления размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2021 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить.

В обоснование кассационной жалобы ФИО1 указывает, что суды не оценили его доводы о необходимости применения годичного срока исковой давности, проигнорирован факт осведомленности конкурсного управляющего об оспоренных сделках должника (существенных фактах, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности) с момента введения процедуры наблюдения, не позднее 2015 года, так как данные сделки анализировались управляющим при выполнении финансового анализа. Податель жалобы настаивает на том, что в рассматриваемом случае подлежали применению нормы статьи 10 Закона о банкротстве о годичном сроке исковой давности, а вывод судов об исчислении срока исковой давности с момента вступления в силу соответствующего судебного акта необоснован. Кроме того, с позиции кассатора, судами не дана оценка доводам ответчика о несущественном размере вреда указанных сделок в масштабах деятельности должника, что  является основанием для взыскания  убытков, а не  привлечения к субсидиарной ответственности.

Законность обжалуемых судебных актов проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал на то, что определением от 25.06.2018 признаны недействительными договоры купли-продажи объектов недвижимости, совершенные между должником в лице ФИО1 и обществом «ПСП Сургутгазстрой» в лице ФИО4 

Данным судебным актом установлено, что сделки совершены между заинтересованными лицами, поскольку ФИО1, являвшийся до февраля 2015 года руководителем общества «Сургутгазстрой» (то есть в момент совершения спорных сделок), с августа 2015 года стал директором общества «ПСП «Сугрутгазстрой». Также ФИО1 является директором общества «ПСП «Сугрутгазстрой» с 19.09.2014 по настоящее время, а с 24.01.2014 входит в состав учредителей общества «ПСП «Сугрутгазстрой». 

Кроме того, заинтересованность сторон подтверждена тем, что предшествующий директор общества «ПСП «Сугрутгазстрой» ФИО4 одновременно входила в состав ревизионной комиссии общества «Сургутгазстрой» и занимала в нем должность начальника производственного отдела, а являвшийся по состоянию на октябрь 2013 года участником общества «ПСП «Сугрутгазстрой» ФИО5 с февраля 2015 года назначен директором должника. Сделки совершены в трехлетний период, предшествующий принятию к производству заявления о признании должника банкротом, при наличии признаков неплатежеспособности должника, поскольку начиная с октября 2013 года  должник начал уклоняться от приемки и оплаты выполненных работ и накапливать неисполненные денежные обязательства перед кредитором обществом «СтройИмидж», требования которого включены в реестр определением от 16.12.2015. Существенное занижение стоимости установлено судебной экспертизой: общая стоимость объектов недвижимости составляла 169 723 000 руб., отчуждение произведено по существенно заниженной цене 22 192 900 руб. Сделки расценены как взаимосвязанные ввиду близкого расположения отчужденных объектов, наличия признаков их принадлежности к основной вещи. Судом апелляционной инстанции определение оставлено без изменения.

Помимо названного, определением от 23.01.2019 установлена недобросовестность и неразумность управленческих решений ФИО1 

При одновременном рассмотрении объединенных судом заявлений обществ «Сибирьэнергосантехмонтаж» и СК «Миракс» о включении требований в реестр требований кредиторов установлено, что последнее в обоснование своих требований ссылалось на выполненные им работы за сентябрь 2014 года на общую сумму 31 331 116 руб. 62 коп., которые были подписаны должником без замечаний. При этом, отдельные акты и спецификация по видам и объемам работ тождественны актам и спецификации оборудования, предъявленным должнику обществом «Сибирьэнергосантехмонтаж». Судом принято во внимание возражение уполномоченного органа, что общество СК «Миракс» не имеет фактической возможности выполнять работы, и обладает признаками номинальной организации, отказ общества СК «Миракс» от заявленного требования и последующее исключение из ЕГРЮЛ как недействующей организации. Суд признал акты о приемке выполненных работ от общества СК «Миракс» в части, совпадающей со спорными видами и объемами работ, выполненными обществом «Сибирьэнергосантехмонтаж», недостоверными доказательствами. Предъявление обществом СК «Миракс» крупного по размеру и признаваемого должником требования суд расценил как попытку со стороны ранее контролировавших должника лиц оказать влияние на ход процедуры банкротства. Указанные выше обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, подтверждают, что контролирующим должника лицом ФИО1 принимались решения во вред интересов должника.

Впоследствии конкурсный управляющий также указал на наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника. 

Определением суда от 16.12.2015 в реестр требований кредиторов должника включено требование общества «СтройИмидж» в размере 46 621 399 руб. 43 коп. основной задолженности. 

Из определения от 16.12.2015 следует, что, начиная с октября 2013 года, должник начал уклоняться от приемки и оплаты выполненных работ и накапливать неисполненные денежные обязательства перед кредитором. Общий размер требования составил 46 621 399 руб. 43 коп. основного долга. На то же обстоятельство указывается в вышеназванном определении от 25.06.2018 о признании недействительными сделками договоров купли-продажи недвижимого имущества. 

По мнению управляющего обязанность по подаче заявления возникла у ФИО1 в декабре 2013 года. Все обязательства должника, включенные в реестр, возникли в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

ФИО1 возражал против удовлетворения требований конкурсного управляющего, а также указал на пропуск управляющим срока исковой давности.

Частично удовлетворяя требования конкурсного управляющего, судебные инстанции исходили из доказанности материалами дела оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве в связи с совершением сделок, причинивших вред должнику и кредиторам, а также из недоказанности наличия оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности по иным основаниям, в частности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Судебные акты обжалуются только в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, ввиду чего в остальной части судом округа не проверяются.

Удовлетворяя требования в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, суды исходили из следующего.

Исходя из содержания заявления конкурсного управляющего, дат возбуждения производства по делу о банкротстве и признания должника банкротом суды заключили, что к рассмотрению спора подлежат применению нормы материального права, закрепленные в Законе о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (абзац 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 23 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Привлечение к ответственности руководителя зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей, в том числе при заключении сделки, разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа

Для привлечения к субсидиарной ответственности по основанию абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве необходимо установление совокупности условий: наличие у привлекаемого к субсидиарной ответственности лица права давать обязательные указания для должника либо возможности иным образом определять действия должника, совершение этим лицом действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности,  наличие причинно-следственной связи между использованием этим лицом своих прав и (или) возможностей в отношении должника и несостоятельностью (банкротством) последнего, недостаточность имущества должника для расчетов с кредиторами. 

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, что предполагает необходимость доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. 

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности.

Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом случае, в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим  указано на совершение должником в лице ФИО1 и обществом  «ПСП «Сургутгазстрой» в лице ФИО4 договоров купли-продажи объектов недвижимости № 1 КП/13 от 15.10.2013, № 2 КП/13 от 15.10.2013, № 1 КП/14 от 27.11.2014, № 2 КП/14 от 27.11.2014 по существенной заниженной цене.

В ходе процедуры конкурсного производства судом рассмотрены и определением от 25.06.2018 признаны недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, как направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника договоры купли-продажи объектов недвижимости от 15.10.2013 № 1 КП/13, от 15.10.2013 № 2 КП/13,             от 27.11.2014 № 1 КП-14 и от 27.11.2014 № 2 КП-14.

Вышеуказанным вступившим в законную силу определением суда                         от 25.06.2018 установлен вывод активов должника посредством совершения ФИО1 как руководителем должника сделок по продаже недвижимого имущества по существенно заниженной стоимости в пользу взаимосвязанного лица с целью избегания обращения взыскания на недвижимое имущество при банкротстве (вывод активов), и на момент совершения сделок у должника уже были признаки неплатежеспособности.

Оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в дело доказательства, принимая во внимание обстоятельства, установленные в рамках рассмотрения обособленного спора о признании сделок должника недействительными, отметив, что совершение сделок привело к негативным для должника последствиям в виде несостоятельности, признав противоречащим результатам судебной экспертизы, проведенной в рамках обособленного спора о признании сделок недействительными, довод ФИО1 о том, что цена продажи имущества по спорным сделкам превышала балансовую стоимость объектов в октябре 2013 года и рыночную стоимость, определенную оценщиком в сентябре 2013 года для целей совершения сделки, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что совершение ФИО1 действий по отчуждению имущества должника на основании договоров купли-продажи и выводу денежных средств должника привело к прекращению хозяйственной деятельности общества «Сургутгазстрой», указанное поведение не соотносится с принципами добросовестности, в связи с чем имеются основания для применения субсидиарной гражданско-правовой ответственности к ФИО1

ФИО1 указывал, что имеющееся в натуре имущество, истребованное определением от 21.12.2019, возвращено, в подтверждение чего в материалы дела представлены акты приема-передачи; в части исполнения денежного требования возбуждено исполнительное производство, в рамках которого арестовано иное недвижимое имущество, стоимости которого достаточно для удовлетворения требований; с учетом возврата имеющегося имущества в натуре, сумма вреда в размере 53 254 000 руб. составляет менее 30% от размера требований кредиторов (183 млн. руб.), то есть не может быть квалифицирована в качестве существенной в масштабе банкротства должника.

Указанные доводы ответчика судами не приняты, поскольку совершение сделок при наличии признаков неплатежеспособности подтверждается вступившим в законную силу определением от 25.06.2018; начиная с октября 2013 года, должник начал уклоняться от приемки и оплаты выполненных работ и накапливать неисполненные денежные обязательства перед кредитором - обществом «СтройИмидж». Имущество возвращено лишь в июле 2020 года после принятия определения от 23.12.2019 о применении последствий недействительности рассматриваемых сделок в виде обязания вернуть имущество. Вместе с тем, как верно указано судами, сам по себе факт возврата имущества не опровергает факта доведения общества до банкротства в результате вывода его активов, используемых в производственной деятельности, по заниженной стоимости, а применение последствий недействительности сделки не исключает возможности привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности; удовлетворение требований кредиторов за счет реализации имущества, возвращенного в конкурсную массу, подлежит учету при определении размера субсидиарной ответственности.

Таким образом, при принятии обжалуемых судебных актов суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения  ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы ФИО1 подлежат отклонению, с учетом установленных  судебными инстанциями обстоятельств, изложенных выше.

При этом необходимо принимать во внимание, что исходя из указанной выше специфики дел о банкротстве в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности, и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, ответчик обязан представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

В данном случае конкурсным управляющим приведены достаточные доказательства доведения общества «Сургутгазстрой» до банкротства, что ответчиком не опровергнуто.

Конкурсный управляющий ссылался на то, что договоры купли-продажи объектов недвижимости заключены ФИО1 в лице должника в период неплатежеспособности должника и наличия у него неисполненных обязательств перед кредиторами, при этом имущество было реализовано по существенно заниженной стоимости в пользу аффилированного по отношению к должнику лица; после отчуждения данных объектов недвижимости общество фактически прекратило вести хозяйственную деятельность.

ФИО1, неся бремя доказывания добросовестности и разумности действий (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), не опроверг установленные пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве презумпции, не доказав, что неспособность должника удовлетворить требования кредиторов возникла вследствие иных причин, в том числе из-за внешних факторов, при отсутствии его вины. 

Надлежащих пояснений о том, в связи с чем у общества возникли признаки банкротства, каким образом планировалось выйти из сложившейся неудовлетворительной финансовой ситуации, за счет каких денежных средств должник планировал рассчитаться по имевшимся у него обязательствам, обеспечив при этом стабильность его финансово-экономической деятельности, ФИО1 не привел, доказательств принятия мер, направленных на стабилизацию финансово-хозяйственной деятельности должника, не представил, действий  по взысканию  дебиторской   задолженности  с заказчика   по договору  подряда не  предпринял.

ФИО1, будучи руководителем должника, должен был действовать с такой степенью заботливости и осмотрительности, которая бы позволяла при обычном хозяйственном обороте исключить возникновение неблагоприятных последствий для должника и не допустить заключение сомнительных сделок, в связи с чем совершение таких сделок, направленное на причинение вреда независимым кредиторам должника путем вывода ликвидных активов должника, повлекших невозможность удовлетворения требований независимых кредиторов должника, не свидетельствует о разумном и добросовестном поведении участника должника, а доказательства иного не представлены.

Более того, судами установлено, что на протяжении всего периода деятельности местом нахождения должника являлся город Сургут, смена места нахождения на город Челябинск произведена лишь в феврале 2015 года непосредственно перед подачей заявления о банкротстве. Ответчик                   ФИО1 являлся директором общества-должника до февраля 2015 года.

С учетом изложенного суд правомерно установил, что действия ФИО1 образуют состав гражданско-правового нарушения, влекущего возложение на указанное лицо субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Презумпции, содержащиеся в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, ответчиком не опровергнуты.

Доводы ФИО1 о пропуске срока исковой давности по результатам исследования и оценки доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, отклонены судами, как основанные на неверном толковании права и не соответствующие обстоятельствам дела.

Иные приведенные в кассационной жалобе доводы судом кассационной инстанции отклоняются, поскольку направлены на переоценку установленных судами фактических обстоятельств дела и принятых доказательств, что недопустимо в силу требований, предусмотренных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Пределы рассмотрения дела в суде округа ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (часть 1, 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Арбитражный суд округа не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в обжалуемом судебном акте либо были отвергнуты судами, разрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 28.06.2021 по делу                    № А76-15779/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

ПредседательствующийО.Н. Пирская 

СудьиС.А. Сушкова 

                                              Н.В. Шершон