СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-1980/2020(6)-АК

Дело № А50-19513/2019

01 ноября 2024 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 30 октября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 01 ноября 2024 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Иксановой Э.С.,

судей                               Чухманцева М.А., Шаркевич М.С., 

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Шмидт К.А.

при участии:

от ответчика ФИО1: ФИО2 (паспорт, доверенность от 13.09.2024), 

ФИО3 (паспорт), 

от ФИО3: ФИО4 (паспорт, доверенность от 25.12.2023), 

от иных лиц, участвующих в деле: не явились

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу

ФИО1 

на определение Арбитражного суда Пермского края 

от 03 сентября 2024 года 

о признании недействительным договора купли-продажи недвижимого имущества от 28 апреля 2014 года, заключенного между ФИО5 и ФИО1, применении последствий недействительности сделки,

вынесенное в рамках дела № А50-19513/2019

о признании ФИО5 (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом), 

 

установил:

Определением от 21.06.2019 принято к производству заявление ФИО5 (далее – должник) о признании его несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Пермского края от 25.09.2019 (резолютивная часть от 23.09.2019) должник признан банкротом, введена процедура реализации имущества должника, финансовым управляющим утвержден ФИО6.

Определением от 23.03.2023 арбитражный управляющий ФИО6 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего должника, определением от 18.05.2023 финансовым управляющим должника утвержден ФИО7.

01.08.2023 ФИО3 обратился в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014, заключенного должником с ФИО1, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника 6 500 000 руб., о взыскании с ФИО1 в пользу ФИО3 государственной пошлины в размере 6 000 руб. и почтовых расходов в размере 189 руб. (с учетом уточнения, принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ). 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 03.09.2024 в удовлетворении ходатайств должника о вызове эксперта, о назначении повторной экспертизы отказано. Договор купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014, заключенный между должником и ФИО1 признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника 5 907 000 руб. С ФИО1 в пользу ФИО3 взыскано 6 000 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины, 35 000 руб. в возмещение судебных расходов по оплате экспертизы, 189 руб. в возмещение почтовых расходов.

ФИО1, не согласившись с вынесенным определением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления. 

В апелляционной жалобе, с учетом дополнения от 22.10.2024, ссылается на то, что ФИО3 пропущен срок исковой давности, судом неверно определено начало течения срока исковой давности с 20.10.2020 – с момента получения информации об имевшихся у должника объектах налогообложения и сведений из регистрирующих органов, а не с даты введения первой процедуры банкротства в отношении должника – 25.09.2019; заключая сделку, ФИО1 не имел возможности получить информацию о наличии у должника неисполненных обязательств, информация о заключенных гражданами кредитных договорах не является общедоступной, представляет собой банковскую тайну, до появлении этой информации при публикации решений о взыскании задолженностей на сайтах судов, размещении данных о возбуждении исполнительных производств на сайте судебных приставов у ФИО1 отсутствовала объективная возможность проверить должника как контрагента по сделке, не мог знать, что действия должника направлены на отчуждение имущества с целью создания невозможности исполнения в будущем своих обязательств, по этим же причинам ФИО1 не мог знать о том, что в период март-апрель 2014 года должник произвел отчуждение всего имеющегося у него имущества, поэтому являлся добросовестным приобретателем по договору; заинтересованность ФИО1 и его аффилированность с должником материалами дела не подтверждена, суд пришел к необоснованному выводу о зависимости должника и ФИО1 как сторон оспариваемой сделки в связи с тем, что они оба являются уроженцами сел Белоканского района Республики Азербайджан, у ФИО1 отсутствует возможность доказывать отрицательный факт отсутствия дружеских или приятельских отношений с должником; экономическая целесообразность в заключении оспариваемого договора обусловлена тем, что в тот момент ФИО1 являлся индивидуальным предпринимателем и осуществлял предпринимательскую деятельность по розничной торговле обувью, подтверждается объяснительной ФИО8 о том, что помещение с 06.05.2014 по 05.06.2017 сдавалось ФИО1 в аренду, в связи с чем основания для признания оспариваемой сделки мнимой отсутствовали. Заявитель жалобы также отмечает, что делая вывод о том, что ФИО1 не представил доказательств фактической оплаты договора на сумму 4 076 659,01 руб., суд первой инстанции не учел, что на момент совершения оспариваемой сделки недвижимое имущество находилось в залоге у КБ «ЛОКО-Банк» по кредитному договору должника и КБ «ЛОКО-Банк» (АО) №ПМЗ-2012/6/26 от 24.09.2012 и в случае, если бы 4 076 659,01 руб. не были внесены в кассу банка участниками сделки, переход права собственности с продавца на покупателя не состоялся бы, как и регистрация такого перехода; судом не изучено, на каком основании КБ «ЛОКО-Банк» (АО) прекращен залог по кредитному договору, если, по мнению суда, договор был безденежным, у ответчика отсутствовала финансовая возможность осуществить платеж и денежные средства на счет банка не поступали; факт внесения денежных средств ФИО1 на расчетный счет указанного банка подтверждается справкой банка от 10.09.2024 №ОПИОК/ДО/Прм-113/2024. У ФИО1 имелись денежные средства для покупки спорного недвижимого имущества, что подтверждается выписками по его расчетным счетам в ОАО «АКБ «Пермь», ПАО «Транскапиталбанк», ПАО «Банк «ВТБ», согласно которым на счете ответчика усматривается факт постоянного движения денежных средств, обороты по каждой из выписок составляли 5-6 млн. руб., а также факт внесения на счета и вклады значительных сумм денежных средств, полученных в рамках ведения бизнеса; факт наличия у ФИО1 оборотов на счетах за период 2012-2014 г.г. в общем объеме 15 млн. руб. свидетельствует о его платежеспособности; внесение ФИО1 наличных в сумме 4 076 659,01 руб. в счет оплаты по оспариваемому договору подтверждено объявлением на взнос наличными денежными средствами, квитанцией, ордером от 28.04.2014 №0017431 АО «КБ «ЛОКО-Банк», в нижнем левом углу платежного документа имеется подпись и печать работника банка – специалиста расчетных операций ФИО9, реальность существования указанного документа подтверждается справкой банка от 10.09.2024 № ОПИОК/ДО/Прм-113/2024, письмо банка от 16.08.2023 № ОО-ОРО/прм-88/2023 факт выдачи объявления на взнос не опровергает, говорит об отсутствии возможности предоставить копию договора в связи с истечением срока хранения. Указанный в справках налог по ЕНВД не свидетельствует о фактическом доходе ФИО1 в период с 2012 по 2014 г.г., а лишь подтверждает уплату ответчиком налога за установленный государством предел дохода в сфере розничной продажи обуви, ЕВНД платится не с фактического дохода, а с предполагаемого государством дохода в определенной сфере, данные справок ЕВНД не подтверждают отсутствие у ФИО1 денежных средств на исполнение оспариваемой сделки. С учетом данных о стоимости заложенного имущества, определенной банком в договоре залога от 24.09.2012 №ПЗМ-201/6/26 в сумме 3 849 878 руб., ФИО1 не мог предполагать, что стоимость недвижимого имущества по договору в размере 4 076 659 руб. будет существенно ниже рыночной. Разница в стоимости имущества по договору и стоимости, определенной экспертом, составляет 1 830 340,99 руб., то есть цена имущества по договору ниже определенной экспертом в 1,5 раза, что не свидетельствует о многократном занижении его стоимости и не является обстоятельством, в связи с которым могут возникнуть сомнения относительно правомерности сделки. Обстоятельства, установленные определением Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2024 по настоящему делу о том, что стороны договорились, что оплата по договору будет произведена путем внесения 4 076 659,01 руб. в кассу банка, являются преюдициальными для настоящего спора, согласно выписке банка 29.04.2014 денежные средства были списаны банком в счет погашения кредита. При проведении судебной экспертизы экспертом не принято во внимание, что 22 кв.м. из 80,5 кв.м. помещения представляли собой тамбур (неотапливаемую терассу), поэтому фактически ответчиком приобреталось по договору помещение, площадью не 80,5 кв.м., а 58,5 кв.м., а также не учтено, что на цену договора могли влиять наличие значительного количества аналогичных предложений к продаже нежилых помещений в том же районе и срочность продажи, экспертом не принято во внимание техническое состояние приобретаемого помещения, его ремонт, решением Индустриального районного суда г. Перми от 22.02.2024 по делу № 2-494/2024 подтвержден довод ответчика о том, что предметом экспертизы должно быть нежилое помещение, площадью именно 58,5 кв.м., что существенно влияет на его конечную стоимость, в связи с чем, в удовлетворении ходатайства о назначении повторной экспертизы отказано немотивированно, имеется необходимость в проведении повторной судебной экспертизы, а вывод суда первой инстанции о явной осведомленности ФИО1 о противоправных целях должника при заключении сделки является необоснованным.  

Также, в апелляционной жалобе ФИО1 заявил ходатайства:. о проведении повторной судебной экспертизы для определения рыночной стоимости нежилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>;  о приобщении к материалам дела справки КБ «ЛОКО-Банк» от 10.09.2024 № ОПИОК/ДО/Прм-113/2024 и об истребовании из гражданского дела № А50-27716/2018 выписки по счету должника, открытому в КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) 29.04.2024. 

ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу, с учетом отзыва на дополнения к апелляционной жалобе просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, в удовлетворении ходатайства о назначении повторной экспертизы отказать. Ссылается на то, что срок исковой давности исчислен судом первой инстанции правильно, поскольку такой срок не может начать течь ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства. Отмечет, что судом установлена и мотивирована аффилированность должника и ответчика, учтено совершение сделки на условиях, недоступных независимым участникам рынка, совершение должником и его родным братом в короткий промежуток времени аналогичных сделок, признанных ничтожными. Объявление на взнос наличными №0017431 от 28.04.2014 является недопустимым и недостоверным доказательством. В случае внесения денежных средств со стороны ответчика в банк, последний должен был оформить приходный кассовый ордер 0402008. Доходов ответчика от трудовой деятельности и от деятельности в качестве индивидуального предпринимателя было недостаточно для исполнения спорной сделки. Ответчик не заявлял ходатайство о назначении повторной экспертизы, оно было заявлено должником. Оснований для назначения повторной или дополнительной судебной экспертизы не имеется, неотапливаемый тамбур является  частью объекта оценки, а не самостоятельным объектом, в связи с чем, корректировка по аналогии со складскими (неотапливаемыми) помещениями не требовалась. При стоимости жилого помещения 59,9 кв.м. в октябре 2011 г. в 4 000 000 руб., его стоимость в апреле 2014 г. после его перевода в нежилое и увеличении его площади до 80,5 кв.м. не могла быть 4 076 659,01 руб. Довод об использовании помещения в коммерческих целях ответчика противоречит установленным обстоятельствам. Оснований для удовлетворения ходатайств о приобщении дополнительных доказательств и истребовании дополнительных доказательств не усматривает. 

От иных лиц, участвующих в деле, отзывов на апелляционную жалобу до начала судебного заседания не поступило. 

Определением апелляционного суда от 25.10.2024 в порядке ст. 18 АПК РФ для рассмотрения апелляционной жалобы произведена замена судьи-докладчика на судью Иксанову Э.С.

В судебном заседании судом апелляционной инстанции рассмотрено ходатайство ФИО1 о приобщении к материалам дела справки КБ «ЛОКО-Банк» от 10.09.2024 в порядке ст. 159 АПК РФ и, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, удовлетворено на основании следующего.

Нормы ст.ст. 9, 10, 65, 88 АПК РФ призваны обеспечить состязательность и равноправие сторон и их право знать заблаговременно об аргументах и доказательствах друг друга до начала судебного разбирательства, которое осуществляет суд первой инстанции. И лишь в исключительных случаях суд апелляционной инстанции принимает дополнительные доказательства.

В соответствии с ч. 2 ст. 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» поскольку арбитражный суд апелляционной инстанции на основании ст. 268 АПК РФ повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по независящим от него уважительным причинам. 

К числу уважительных причин, в частности, относятся: необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств, о назначении экспертизы; наличие в материалах дела протокола, аудиозаписи судебного заседания, оспариваемых лицом, участвующим в деле, в части отсутствия в них сведений о ходатайствах или об иных заявлениях, касающихся оценки доказательств.

Признание доказательства относимым и допустимым само по себе не является основанием для его принятия арбитражным судом апелляционной инстанции.

Ходатайство о принятии новых доказательств в силу требований ч. 3 ст. 65 АПК РФ должно быть заявлено лицами, участвующими в деле, до начала рассмотрения апелляционной жалобы по существу. Данное ходатайство должно соответствовать требованиям ч. 2 ст. 268 АПК РФ, то есть содержать обоснование невозможности представления данных доказательств в суд первой инстанции, и подлежит рассмотрению арбитражным судом апелляционной инстанции до начала рассмотрения апелляционной жалобы по существу.

О принятии новых доказательств либо об отказе в их принятии арбитражный суд апелляционной инстанции выносит определение (протокольное либо в виде отдельного судебного акта) с указанием мотивов его вынесения.

В обоснование ходатайства о приобщении к материалам дела справки КБ «ЛОКО-Банк» от 10.09.2024 ответчик в апелляционной жалобе указал, что в связи с тем, что вопрос о достоверности объявления на взнос наличными от 28.04.2014 №0017431 судом первой инстанции в ходе рассмотрения дела не поднимался, достоверность данного объявления не оспаривалась сторонами и о фальсификации указанного доказательства не заявлялось, у ФИО10 отсутствовала объективная необходимость по направлению в банк запроса с целью подтверждения достоверности представленного документа, поэтому данная справка не была представлена в материалы дела при рассмотрении настоящего обособленного спора по первой инстанции по независящим от заявителя жалобы причинам. 

Таким образом, поскольку ответчик обосновал невозможность представления доказательств в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, использует указанный документ в обоснование доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции признает причины непредставления доказательств суду первой инстанции уважительными, в связи с чем, удовлетворяет ходатайство ответчика о приобщении к материалам дела справки КБ «ЛОКО-Банк» от 10.09.2024.

Ходатайство ответчика об истребовании из материалов гражданского дела № А50-27716/2018 выписки по счету должника, открытому в КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) 29.04.2024, рассмотрено судом апелляционной инстанции в порядке ст. 159 АПК РФ и в его удовлетворении отказано на основании следующего. 

Согласно ч. 1 ст. 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности.

Принцип состязательности предполагает активность участвующих в деле лиц по сбору и предоставлению суду доказательств в обоснование своих доводов и возражений.

Согласно ч. 1 ст. 66 АПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле. 

Лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения. При удовлетворении ходатайства суд истребует соответствующее доказательство от лица, у которого оно находится (ч. 4 ст. 66 АПК РФ).

Поскольку документальных подтверждений принятия ответчиком мер для самостоятельного получения доказательства, обоснования ответчиком относительно невозможности представления данного доказательства по причинам, не зависящим от него, при рассмотрении спора по первой инстанции, не имеется, суд апелляционной инстанции с учетом положений ч. 2 ст. 268 АПК РФ и, исходя из представленных в материалы дела доказательств, отказывает в удовлетворении ходатайства ответчика об истребовании из материалов гражданского дела № А50-27716/2018 выписки по счету должника, открытому в КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) 29.04.2024.

Ходатайство ответчика о проведении повторной судебной экспертизы для определения рыночной стоимости нежилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...> рассмотрено в порядке ст. 159 АПК РФ и в его удовлетворении отказано на основании следующего. 

Согласно ч. 2 ст. 87 АПК РФ в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

Из материалов дела следует, что определением Арбитражного суда Пермского края от 19.06.2024 назначена судебная оценочная экспертиза по определению рыночной стоимости помещения, реализованного по оспариваемой сделке, а именно: кадастровый номер 59:01:4416017:1978, назначение: нежилое, площадью 80,5 кв.м., 1 этаж, адрес объекта: 

<

...> (далее – спорное нежилое помещение), на дату 28.04.2014, проведение судебной экспертизы поручено эксперту ООО «Регион-Эксперт» ФИО11.

Во исполнение определения суда 11.07.2024 в арбитражный суд поступило заключение эксперта № 146-07/24 от 11.07.2024. 

Анализ экспертного заключения от 11.07.2024 позволяет прийти к выводу о том, что указанное заключение оформлено в соответствии с требованиями ст.ст. 82, 83, 86 АПК РФ, в нём отражены все предусмотренные ч. 2 ст. 86 АПК РФ сведения, экспертное заключение основано на материалах дела, составлено в соответствии с положениями действующих нормативных актов, результаты исследования мотивированы. Заключение составлено со ссылками на примененные методы исследования. Эксперт имеет соответствующие образование и стаж работы, необходимые для производства данного вида экспертизы, предупреждён об ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Из заключения эксперта следует, что экспертом исследованы и оценены все имеющиеся в деле на момент проведения экспертизы доказательства; в заключении имеются ответы на все поставленные перед экспертом вопросы; экспертное заключение является ясным и полным, противоречивых выводов заключение не содержит. 

Ссылка на представленную должником рецензию на заключение эксперта № 146-07/24 от 11.07.2024 не может быть принята во внимание, поскольку данная рецензия составлена по заказу должника, к участию в деле в качестве эксперта специалист, составивший рецензию, не привлекался и об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения не предупреждался, в связи с чем,  суд апелляционной инстанции относится к рецензии критически. 

При изложенных обстоятельствах, арбитражный апелляционный суд считает, что основания для назначения и проведения повторной экспертизы отсутствуют.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО1 доводы апелляционной жалобы с учетом дополнений поддерживает, просит определение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.  

ФИО3 и его представитель с доводами апелляционной жалобы не согласны по основаниям, изложенным в отзыве, отзыве на дополнения к апелляционной жалобе, считают определение законным и обоснованным, просят апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, определение – без изменения. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, 28.04.2014 между должником (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, согласно которому должник продает и передает в собственность покупателя, а покупатель покупает и принимает в собственность спорное нежилое помещение, общей площадью 80,5 кв.м. 

Согласно п. 1.3 договора цена имущества определена сторонами в размере 4 076 659,01 руб. 

В п. 3.1 договора указано, что общая стоимость имущества согласована между сторонами и составляет 4 076 659,01 руб. Цена окончательная и изменению не подлежит. 

В соответствии с п. 3.2 договора стороны пришли к соглашению, что оплата за имущество будет произведена путем внесения указанной суммы в кассу КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО), являющегося залогодержателем имущества на момент подписания договора по договору залога №ПЗМ-201/6/26 от 24.09.2012, за индивидуального предпринимателя ФИО12.

Переход права собственности по договору купли-продажи от 28.04.2014 зарегистрирован в установленном порядке в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю (далее – Управление Росреестра по Пермскому краю) 05.05.2014.

В дальнейшем, спорное нежилое помещение как объект права было прекращено 16.06.2015 по заявлению ФИО1 от 01.06.2015.

Полагая, что оспариваемый договор купли-продажи от 28.04.2014 между ФИО5 и ФИО1 является недействительной сделкой на основании статей 10, 168, статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации кредитор ФИО3 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 о обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В обоснование заявленных требований кредитор указывал, что данный договор заключен со злоупотреблением правом при наличии у должника значительных обязательств перед кредиторами, в результате его заключения обеспеченность соответствующих обязательств утратилась, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2023 по делу №50-19513/2019 установлено наличие у должника неисполненных обязательств по состоянию на 14.03.2014, а также отчуждение должником в короткий срок имевшегося у него имущества, аналогичным образом в тот же период времени распорядился всем своим имуществом и брат должника ФИО12, признанный банкротом (дело №А50-27716/2018) и сделки которого были признаны недействительными, а также являвшийся поручителем по кредитным обязательствам должника; братья А-вы совершили действия по выводу принадлежащего им имущества; цена имущества по договору являлась заведомо заниженной; на момент отчуждения спорного нежилого помещения оно находилось в залоге КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) и размер обязательств заемщика, которым являлся брат должника ФИО12, составлял 4 076 659,01 руб., то есть цена спорного имущества была установлена в оспариваемом договоре равной размеру остатка задолженности ФИО12 перед банком, что было существенно ниже его рыночной стоимости, должник и ответчик ФИО1 знали и должны были знать об указанном обстоятельстве;  отсутствуют доказательства, подтверждающие финансовую возможность ФИО1 предоставить исполнение по сделке, передать денежные средства; оспариваемая сделка является мнимой, поскольку за два с половиной месяца до отчуждения А-выми всего принадлежавшего им имущества у них имелось не менее 12 000 000 руб., из которых 7 500 000 руб. были получены ФИО5 в виде кредитов и 4 500 000 руб. должником за счет выведенных из оборота денежных средств ООО «ТТТ», которое выступало заемщиком по кредиту, полученному в ОАО «Сбербанк России» под поручительство ФИО12, при этом, братья А-вы не намеревались исполнять обязательства перед кредиторами и пытались под видом наступления риска банковской деятельности, сопряженного с неисполнением гражданско-правовых обязательств по договорам извлечь преимущества из своего незаконного и недобросовестного поведения, направленного на безвозмездное и безвозвратное присвоение денежных средств, полученных в виде банковских кредитов при одновременном сокрытии всех своих активов, совершение оспариваемой сделки могло прикрывать исполнение ФИО12 как заемщиком или должником как залогодателем обязательств перед КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) в целях освобождения от обременения имущества, стоимость которого превышала остаток долга по кредиту, кредитор ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014, заключенного должником с ФИО1, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника 6 500 000 руб., о взыскании с ФИО1 в пользу ФИО3 государственной пошлины в размере 6000 руб. и почтовых расходов в размере 189 руб.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции признал оспариваемую сделку недействительной на основании ст. 10, 168, 170 ГК РФ, при этом, исходил из того, что спорная сделка совершена должником при наличии неисполненных обязательств, признаков неплатежеспособности; с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; понимая возможность обращения взыскания на имущество в связи с неисполнением обязательств по кредитному договору, должник произвел отчуждение имущества, имеющего значительную стоимость, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов; спорное имущество отчуждено по существенно заниженной цене, такое поведение должника не отвечает стандартам добросовестного и разумного осуществления гражданских прав; доказательства финансовой возможности ФИО1 исполнить оспариваемую сделку, наличия у него денежных средств к моменту ее совершения, отсутствуют; должник и ответчик являются лицами, имеющими тесную устойчивую связь, отчуждение имущества в пользу таких лиц является его злонамеренным выводом из поля зрения кредиторов во избежание возможности обращения взыскания, должник не опроверг презумпцию об осведомленности заинтересованного по отношению к должнику лица о его финансовом состоянии; в материалы дела не представлено доказательств получения должником соответствующего встречного предоставления по оспариваемой сделке; в результате заключения оспариваемой сделки причинен вред имущественным правам кредиторов. 

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы,  отзывов, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке  ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154- ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве в редакции Закона № 154-ФЗ применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями; сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела, оспариваемый договор купли-продажи был заключен 28.04.2024, переход права собственности зарегистрирован 05.05.2014, то есть до 01.10.2015, в связи с чем, суд правомерно указал на возможность оспаривания сделки по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей: каждый субъект гражданских прав волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. 

При этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу, намерение употребить право во вред другому лицу.

 Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. 

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. 

В соответствии с пунктом 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из  недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. 

Поскольку сделка должника по отчуждения недвижимого имущества оспаривается в рамках дела о банкротстве, то при установлении того совершена ли данная сделка с намерением причинить вред другому лицу, как указано выше, следует установить имелись у должника и его контрагента намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы. 

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица. 

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества подразумевается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. 

Под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. 

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. 

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Как следует из материалов дела о банкротстве должника, определением Арбитражного суда Пермского края от 28.07.2020 требования ФИО3 в общей сумме 10 399 069,48 руб. включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Таким образом, поскольку требования кредитора ФИО3 составляют более 10% общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр, данный кредитор правомочен оспаривать сделки должника в соответствии с п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве. 

Судом установлено, что заочным решением Ленинского районного суда г.Перми от 04.02.2015 по делу № 2-657/2015 взыскана солидарно с должника, ООО «Эснар» в пользу ОАО «Сбербанк России» в лице Пермского отделения №6984 задолженность по кредитному договору в размере 3 108 014,54 руб., из которых 251 050,72 руб. - проценты за кредит, 47 753,62 руб. - неустойка, 2 809 210,20 руб. - ссудная задолженность, а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 11 870,04 руб. с каждого. 

Указанным судебным актом установлено, что 27.12.2013 между ОАО «Сбербанк России» и ФИО5 заключен кредитный договор №049/6984/0328-347, по условиям которого банк обязался предоставить заемщику денежные средства в размере 3 000 000 руб., на срок по 27.12.2016  с платой за пользование кредитом в размере 19,5 % годовых, а заемщик обязался возвратить полученные денежные средства и уплатить проценты за пользование кредитом в размере, сроки и на условиях, установленных договором. Денежные обязательства заемщика по кредитному договору в соответствии с договором поручительства 

<

***>/1 от 27.12.2013 обеспечены полным поручительством ООО «Эснар». Свои обязательства перед должником банк исполнил в полном объеме по мемориальному ордеру №175894 от 27.12.2013, однако заемщик обязательства по кредитному договору исполнял ненадлежащим образом, неоднократно нарушал установленные сроки платежей. 21.08.2014 банк обращался в адрес должника с письмом, содержащим требование о досрочном погашении задолженности, данное письмо заемщиком оставлено без рассмотрения. 

Определением от 25.06.2015 года Ленинским районным судом г. Перми осуществлено процессуальное правопреемство, произведена замена взыскателя с ОАО «Сбербанк России» на его правопреемника ФИО3 по исполнительным листам, выданным на основании заочного решения от 04.02.2015 по делу № 2-657/2015. 

Помимо этого, 30.07.2012 АО «Альфа-Банк» и должник заключили договор №MSXA01000000006921803 о предоставлении кредита в российских рублях на следующих условиях: кредит в сумме 5 000 000 руб., процентная ставка – 15 % годовых, срок – 36 месяцев; сумма ежемесячного платежа 174 000 руб.. Обеспечением обязательств должника по данному договору является: поручительство ФИО12, оформленное договором поручительства № 69218DP02 от 30.07.2012; поручительство ФИО13, оформленное договором поручительства №69218DP01 от 30,07.2012. 

29.11.2013 АО «Альфа-Банк» и должник заключили договор №MSXA01000000007936001 о предоставлении кредита в российских рублях, на следующих условиях: кредит в сумме 1 500 000 руб., процентная ставка – 21 % годовых; срок – 36 месяцев; сумма ежемесячного платежа – 57 000 руб. Обеспечением обязательств должника по данному договору является: поручительство ФИО12, оформленное договором поручительства №79360DP01 от 29.11.2013; поручительство ФИО13, оформленное договором поручительства № 79360DP02 от 29.11.2013. Поручители обязались солидарно с заемщиком отвечать перед АО «Альфа-Банк» за исполнение обязательств заемщика по возврату суммы 12 кредита, процентов за пользование кредитом, неустойки. Банк свои обязательства по предоставлению кредитов выполнил, заемщик кредитными денежными средствами воспользовался, но обязательства по возврату кредита исполнял ненадлежащим образом, в связи, с чем АО «Альфа-Банк» обратилось в суд для взыскания задолженности заемщика и поручителей по договорам о предоставлении кредита в российских рублях. 

Решением Индустриального районного суда г. Перми по делу № 2- 2286/2014 от 03.12.2014 с должника, ФИО14, ФИО15 солидарно в пользу АО «Альфа-Банк» взыскана задолженность по договору №MSXA01000000006921803 о предоставлении кредита в российских рублях от 30.07.2012 в размере 2 767 821 руб. и расходы по государственной пошлине в размере 22 039,11 руб. 

Решением Индустриального районного суда г. Перми по делу № 2- 2287/2014 от 03.12.2014 с должника, ФИО14, ФИО15 солидарно в пользу АО «Альфа-Банк» взыскана задолженность по договору №MSXA01000000007936001 о предоставлении кредита в российских рублях от 29.11.2013 в размере 1 488 381,37 руб. и расходы по государственной пошлине в размере 15 641,91 руб. 

Решением Мотовилихинского районного суда г. Перми от 06.10.2014 по делу № 2-3502/2014 с должника в пользу ПАО «Промсвязьбанк» взыскана задолженность по кредитному договору от 25.12.2013 № 83- 32403/0120/13 в размере 3 137 545,73 руб., из которых сумма основного долга - 2 934 902,72 руб., сумма просроченных процентов -202 643,01 руб., расходы по уплате государственной пошлины - 11 943,86 руб. 

Кроме того, должник в течение марта - апреля 2014 года в короткий промежуток времени (три недели) произвел отчуждение всего имевшегося у него движимого и недвижимого имущества. Указанные обстоятельства (наличие у должника неисполненных обязательств перед кредиторами по состоянию на 14.03.2014 и отчуждение в короткий срок всего имевшегося у должника имущества) установлены вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2023 по делу № А50-19513/2019, которым признаны недействительными (ничтожными) договор купли-продажи транспортного средства Toyota Camry, VIN 

<

***>, 2007 г.в., от 14.03.2014, заключенный между должником и ФИО16, и последующий договор купли-продажи от 04.06.2014, заключенный между ФИО16 и ФИО17 

Согласно ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. 

При этом аналогичным образом в тот же период времени распорядился всем своим имуществом и брат должника ФИО12, являющийся поручителем по обязательствам должника перед АО «Альфа-Банк», в отношении которого возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) №А50-27716/2018, в рамках которого были признаны недействительными (ничтожными) сделки по отчуждению недвижимого имущества в виде земельного участка с жилым домом (определение Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2021, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 11.11.2021 и определение судьи Верховного Суда РФ от 03.03.2022) и движимого имущества в виде транспортного средства марки Toyota Camry (определение Арбитражного суда Пермского края от 28.12.2022,  постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.02.2023 и постановление Арбитражного суда Уральского округа от 21.06.2023). 

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что оспариваемая сделка совершена должником при наличии неисполненных обязательств перед кредитором ПАО «Сбербанк России» (правопредшественник ФИО3). 

Как обоснованно отметил суд первой инстанции, при формировании условий сделок по распоряжению своими активами должник и осведомленный о его положении контрагент обязаны учитывать интересы кредиторов, как имеющихся в момент отчуждения актива, так и необходимость погашения задолженности, срок погашения которой наступит после совершения сделок.

Сделками по отчуждению имущества должник не вправе создавать невозможность исполнения в будущем своих обязательств. Допущение такой ситуации в результате отчуждения имущества безвозмездно либо по очевидно заниженной цене исключает добросовестность должника и заинтересованного к нему контрагента. 

С учетом указанного, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, суд первой инстанции обоснованно заключил, что спорные сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

Как было указано выше, требования ФИО3 (правопредшественник ПАО «Сбербанк») к должнику возникли на основании договора 

<

***> от 27.12.2013. 

Из совокупности изложенных обстоятельств судом установлено, что обязательство по возврату кредита возникло у должника с момента получения денежных средств, просроченная задолженность возникла в 2014 году, при этом должник, очевидно понимая возможность обращения взыскания на имущество, в связи с неисполнением обязательств по кредитному договору, произвел отчуждение имущества, имеющего значительную стоимость, за счет которого могли быть удовлетворены денежные требования кредиторов. 

С указанным заключением суда первой инстанции суд апелляционной инстанции соглашается. 

При этом, из п. 2.2 оспариваемого договора, находящегося во взаимосвязи с п. 3.2 договора следует, что на момент отчуждения имущества оно находилось в залоге КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) и размер обязательств заемщика, которым являлся брат должника ФИО12, составлял 4 076 659,01 руб.

Как указал кредитор ФИО3, цена спорного имущества была установлена в договоре равной размеру остатка задолженности ФИО12 перед банком, что было существенно ниже его рыночной стоимости. 

В целях определения рыночной стоимости спорного помещения определением суда от 19.06.2024 назначена судебная оценочная экспертиза по определению рыночной стоимости спорного нежилого помещения, площадью 80,5 кв.м., по состоянию на дату совершения оспариваемой сделки – 28.04.2024. 

Согласно заключению рыночная стоимость указанного помещения на 28.04.2014 составила 5 907 000 руб. 

Оценив выводы указанного заключения, представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции обоснованно заключил, что спорное имущество было отчуждено по существенно заниженной цене (4 076 659 руб. 01 коп.). 

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.08.2022 № 305-ЭС21-21196, действия лица, приобретающего имущество по цене, явно ниже кадастровой и рыночной, нельзя назвать осмотрительными и осторожными. Многократное занижение стоимости отчуждаемого имущества должно породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения в правомерности такого отчуждения. В подобной ситуации предполагается, что покупатель либо знает о намерении должника вывести свое имущество из-под угрозы обращения на него взыскания и действует с ним совместно, либо понимает, что менеджмент или иные контролирующие должника лица избавляются от имущества общества по заниженной цене по причинам, не связанным с экономическими интересами последнего. Соответственно, покупатель прямо или косвенно осведомлен о противоправной цели должника.

При таких обстоятельствах, учитывая, что спорное нежилое помещение, стоимостью 5 907 000 руб., фактически отчуждено по оспариваемой сделке за 4 076 659,01 руб., суд первой инстанции обоснованно указал, что поведение должника по осуществлению спорной сделки по такой цене не отвечает стандартам добросовестного и разумного осуществления гражданских прав и не подлежит судебной защите. 

Также, в материалах дела отсутствуют доказательства финансовой возможности ФИО1 исполнить сделку от 28.04.2014, доказательства наличия у него денежных средств к моменту ее совершения. 

Материалами дела не подтверждается, что доходы ответчика являлись достаточными для исполнения обязательств по оплате спорного договора купли-продажи. 

Наличие у ответчика ФИО1 финансовой возможности произвести оплату по спорной сделке документально не подтверждено. 

Так, из справок о доходах физического лица за 2013 и 2014 годы следует, что ФИО1 работал в ФГБОУ ВО ПГФА Минздрава России и его доход за 2013 год составил 58 406,94 руб. (67 133,94 - 8 727), а за 2014 год - 65 605,97 руб. (75 408,97 - 9 803). 

Аналогичным образом не подтверждают наличие финансовой возможности исполнения оспариваемой сделки и декларации по ЕНВД за 2012-2014 годы, представленные ИФНС России по Ленинскому району г. Перми, согласно которым финансовые показатели деятельности ответчика как ИП: 2012 год: I квартал - 78 187 руб. (32275 - 4841 + 26143 - 3921 + 33566 - 5035); II квартал - 78 187 руб. (32275 - 4841 + 26143 - 3921 + 33566 - 5035); III квартал - 78 187 руб. (32275 -4841 + 26143 - 3921 + 33566 - 5035); IV квартал - 78 187 руб. (32275 - 4841 + 26143 - 3921 + 33566 - 5035). Итого за 2012 год: 312 748 руб. (312748/12 = 26062 (среднее значение за месяц). 

2013 год: I квартал - 82 098 руб. (33890- 5084 + 27451-4118 + 35246-5287); IIквартал - 82 098 руб. (33890-5084 + 27451-4118 + 35246-5287); III квартал - 94 774 руб. (45752-6863 + 30501-4575 + 35246-5287); IVквартал - 107 737 руб. (45752-6863 + 45752-6863 + 35246- 5287). Итого за 2013 год: 366 707 руб. (366707/12 = 30558 (среднее значение за месяц).

2014 год: I квартал -114 812 руб. (48756-7313 + 48756-7313 + 37560-5634). Итого за I квартал 2014 год: 114 812 руб. (114812/3 = 38270 (среднее значение за месяц). 

Таким образом, судом первой инстанции правильно установлено, что доходов ответчика было заведомо недостаточно для исполнения оспариваемой сделки. 

Представленные ответчиком выписки по счетам в банках также не подтверждают наличия у него денежных средств в необходимом размере к моменту совершения сделки, а также их снятие в целях ее исполнения. 

Иные источники потенциальных доходов ответчиком не раскрыты. 

Таким образом, поскольку в материалах обособленного спора отсутствуют доказательства финансовой возможности ФИО1 исполнить сделку от 28.04.2014, доказательства наличия у него денежных средств, презюмируется, что ФИО1 был осведомлен о наличии у должника признаков неплатежеспособности и о совершении оспариваемой сделки с целью вывода принадлежавшего должнику ликвидного имущества из-под угрозы обращения на него взыскания в пользу кредиторов. 

Также, кредитор ФИО3 ссылался на то, что оспариваемая сделка была совершена в пользу заинтересованного лица. 

Статьей 19 Закона о банкротстве определен круг заинтересованных лиц по отношению к должнику. 

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 №306-ЭС16-20056(6) отражена правовая позиция, согласно которой при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно существа сделки, именно на ответчика переходит бремя подтверждения своей добросовестности и опровержению сомнений в его недобросовестности. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы его поведения.

ФИО1 не представил каких-либо удовлетворительных пояснений и доказательств, позволяющих объяснить фактические обстоятельства и опровергнуть выше установленные обстоятельства. 

В качестве доказательства, ставящего под сомнение независимость ФИО1 кредитором, указано, что должник и ответчик происходят (являются уроженцами) близкорасположенных друг к другу сел Белоканского района Республики Азербайджан (должник является 

<

...> Азербайджанской ССР, а ФИО1 - 

<

...> Азербайджанской ССР). 

До совершения оспариваемой в настоящий момент сделки должником было совершено отчуждение всего объема своего имущества также в пользу происходящих из Белоканского района Республики Азербайджан физических лиц (в рамках настоящего дела определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2023 года сделка по отчуждению должником транспортного средства TOYOTA CAMRY была признана недействительной, транспортное средство возращено в конкурсную массу должника). 

При этом аналогичным образом в тот же период времени распорядился всем своим имуществом и брат должника - ФИО18, являющийся поручителем по обязательствам должника перед АО «Альфа-Банк», в отношении которого возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) №А50-27716/2018, в рамках которого были признаны недействительными (ничтожными) сделки по отчуждению недвижимого имущества в виде земельного участка с жилым домом (определение Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2021, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 11.11.2021 и определение судьи Верховного Суда РФ от 03.03.2022) и движимого имущества в виде транспортного средства марки Toyota Camry (определение Арбитражного суда пермского края от 28.12.2022, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.02.2023 года и постановление Арбитражного суда Уральского округа от 21.06.2023 года). 

Во всех перечисленных судебных актах сделан вывод о том, что должник, происходящий из села Казма Белоканского района Республики Азербайджан, и происходящие из близкорасположенных сел (село Катех Белоканского района Республики Азербайджан) ответчики, в последствии переехавшие в один и тот же регион Российской Федерации, в один и тот же населенный пункт этого региона (в настоящем случае - Индустриальный район г. Пермь) очевидно являются лицами, имеющими тесную устойчивую связь, в связи с чем, являются аффилированными по отношению друг к другу, из чего следует вывод о том, что отчуждение имущества в пользу таких лиц является его злонамеренным выводом из поля зрения кредиторов во избежание возможности обращения взыскания на него. 

При этом должник не опроверг презумпцию об осведомленности заинтересованного по отношению к должнику лица о финансовом состоянии должника при совершении сделки.

Доводы апелляционной жалобы о том, что заинтересованность ФИО1 и его аффилированность с должником материалами дела не подтверждена, суд пришел к необоснованному выводу о зависимости должника и ФИО1 как сторон оспариваемой сделки в связи с тем, что они оба являются уроженцами сел Белоканского района Республики Азербайджан, у ФИО1 отсутствует возможность доказывать отрицательный факт отсутствия дружеских или приятельских отношений с должником, отклоняются. 

Согласно п. 1 ст. 19 Закона о банкротстве  в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику  признаются:            лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года № 135- ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Суд первой инстанции, делая вывод о заинтересованности и фактической аффилированности должника и ответчика, учел правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475.

По смыслу абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключено доказывание заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.  

Для установления аффилированности не требуется доказывания признака контроля одного лица над другим, при этом дружеские отношения могут подтверждать наличие фактической (а не юридической) аффилированности между лицами (определение Верховного Суда РФ от 29.10.2018 по делу № А55-1524/2017).

Арбитражным судом первой инстанции было установлено, что должник и ответчик, будучи уроженцами одной местности,  переехав в одно место проживания (Индустриальный район г. Перми), сохранили устойчивые связи между собой. Данное обстоятельство было установлено также в иных вступивших в законную силу судебных актах, поименованных судом первой инстанции и являющихся преюдициальными при рассмотрении настоящего обособленного спора (п. 2 ст. 69 АПК РФ). 

В связи с установлением данного обстоятельства суд первой инстанции установил фактическую аффилированность должника и ответчика.

Кроме того, судом учтено совершение сделки на условиях недоступных независимым участникам рынка (определение цены сделки равной остатку долга по кредиту, обеспеченному ипотекой, который был существенно меньше рыночной стоимости объекта недвижимости; отсутствие у ответчика финансовой возможности и достаточных денежных средств исполнить спорную сделку; отсутствие доказательств использования ответчиком спорного нежилого помещения; наличие доказательств сохранения всей документации в отношении спорного нежилого помещения у должника), что также является основанием для признания участников сделки аффилированными.

Также судом учтено, что арбитражный суд первой инстанции приняты во внимание обстоятельства совершения  должником и его родным братом (являющимися солидарными должниками по ряду обязательств) в примерно одинаковый и короткий промежуток времени аналогичных сделок, признанных ничтожными вступившими в законную силу судебными актами (определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2023 по делу №А50-19513/2019, определение Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2021 по делу № А50-27716/2018, определением Арбитражного суда Пермского края от 28,12.2022 по делу № А50-27716/2018, измененным постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.02.2023 и Арбитражного суда Уральского округа от 21.06.2023 в части применения последствий недействительности сделки).

При этом, во всех случаях должником и его родным братом имущество скрывалось за счет оформления договоров купли-продажи с уроженцами соседних с ними сел и сохранивших тесные устойчивые связи.

Таким образом, довод апелляционной жалобы об отсутствии аффилированности между должником и ответчиком подлежит отклонению.

Поскольку между должником и ответчиком установлена фактическая аффилированность, ФИО1 должно было быть известно о финансовом состоянии должника, наличии у него неисполненных кредитных обязательств и цели отчуждения своего имущества доля того, чтобы избежать обращение на него взыскания.

С учетом данных обстоятельств доводы апелляционной жалобы о том, что  ФИО1 не имел возможности получить информацию о наличии у должника неисполненных обязательств, информация о заключенных гражданами кредитных договорах не является общедоступной, представляет собой банковскую тайну, до появлении этой информации при публикации решений о взыскании задолженностей на сайтах судов, размещении данных о возбуждении исполнительных производств на сайте судебных приставов у ФИО1 отсутствовала объективная возможность проверить должника как контрагента по сделке, не мог знать, что действия должника направлены на отчуждение имущества с целью создания невозможности исполнения в будущем своих обязательств, по этим же причинам ФИО1 не мог знать о том, что в период март-апрель 2014 г. должник произвел отчуждение всего имеющегося у него имущества, поэтому являлся добросовестным приобретателем по договору, отклоняются как не имеющие правового значения.  Будучи независимым участником сделки данные обстоятельства могли бы быть приняты во внимание, однако независимость ФИО1, учитывая наличие общих с должником экономических отношений противоречит материалам дела и установленным обстоятельствам. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что экономическая целесообразность в заключении оспариваемого договора обусловлена тем, что в тот момент ФИО1 являлся индивидуальным предпринимателем и осуществлял предпринимательскую деятельность по розничной торговле обувью, что подтверждается объяснительной ФИО8 о том, что помещение с 06.05.2014 по 05.06.2017 сдавалось ФИО1 в аренду, в связи с чем основания для признания оспариваемой сделки мнимой отсутствовали, отклоняются. 

Как указывает кредитор ФИО3 и ответчиком не опровергнуто, 16.06.2015 спорное помещение перестало существовать как объект в связи с его разделом на два самостоятельных, с 16.07.2017 их титульным собственником стал ФИО19 – супруг родной сестры должника ФИО20, затем сестра должника, что в совокупности с установленными по делу обстоятельствами дополнительно подтверждает сохранение фактического владения спорным помещением со стороны должника.

Кроме того, даже в случае наличия у ответчика экономической необходимости приобрести спорное нежилое помещение, судом установлено, что финансовая возможность для этого у ответчика отсутствовала. 

Как указывал кредитор, из п. 2.2 оспариваемого договора, находящегося во взаимосвязи с п. 3.2 договора следует, что на момент отчуждения имущества оно находилось в залоге КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) и размер обязательств заемщика, которым являлся брат должника ФИО12, составлял 4 076 659,01 руб. Оплата должна быть произведена путем внесения денежных средств в кассу КБ «ЛОКО-Банк» (ЗАО) (п. 3.2 договора). 

Должником в материалы дела представлено объявление на взнос наличными № 0017431 от 28.04.2014. 

Поскольку на данном документе отсутствуют обязательные реквизиты подобного рода документов, подпись бухгалтерского работника, клиента, кассового работника, оттиск штампа кассы, суд первой инстанции отнесся к представленному доказательству критически. 

При этом суд учел, что согласно ответу КБ «ЛОКО-Банк» (АО) от 16.08.2023 № ОООРО/Прм-88/2023 такой документ заемщику (ИП ФИО12) не выдавался. 

Кроме того, в самом договоре купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014 имеется собственноручная расписка должника в получении наличных денежных средств по нему. 

Таким образом, с учетом положений ст. 68, ч. 3 ст. 71 АПК суд первой инстанции признал объявление на взнос наличными № 0017431 от 28.04.2014 недопустимым и недостоверным доказательством.

Доводы апелляционной жалобы о том, что факт внесения денежных средств ФИО1 на расчетный счет указанного банка подтверждается справкой банка от 10.09.2024 №ОПИОК/ДО/Прм-113/2024, отклоняются. 

Представленная ответчиком с апелляционной жалобой и приобщенная апелляционным судом в ходе судебного разбирательства справка Банка от 10.09.2024 №ОПИОК/ДО/Прм-113/2024, согласно которой Банк сообщил, что 28.04.2014 ответчик по объявлению на взнос наличными №0017431 от 28.04.2014 осуществил внесение наличных денежных средств в размере 4 076 659,01 руб. на расчетный счет ИП ФИО12 сама по себе не подтверждает факт внесения ФИО1 собственных денежных средств.

Суд апелляционной инстанции считает, что в рассматриваемом случае также применим правовой подход, сформулированный в целях рассмотрения требований кредиторов в деле о банкротстве.

Так, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.05.2019 №305-ЭС18-25788(2) по делу №А40-203935/2017 указано, что в делах о банкротстве устанавливается повышенный стандарт доказывания, то есть устанавливается обязанность суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований кредитора по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

На практике это означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, их соответствие требованиям законодательства c учетом положений ст. 71 АПК РФ, и обстоятельств, установленных судом, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о недоказанности внесения ФИО1 наличных в сумме 4 076 659,01 руб. в счет оплаты по оспариваемому договору в соответствии с объявлением на взнос наличными денежными средствами №0017431 от 28.04.2014. 

Сведения, изложенные в справке банка от 10.09.2024 №ОПИОК/ДО/Прм-113/2024 не подтверждены в связи с невозможностью банка представить документы в обоснование данных сведений и противоречат иным доказательствам, представленным в материалы дела, в частности расписке должника в получении денежных средств, имеющейся в договоре и ответом банка от 16.08.2023 № ОООРО/Прм-88/2023.

Доводы апелляционной жалобы о том, что указанный в справках налог по ЕНВД не свидетельствует о фактическом доходе ФИО1 в период с 2012 по 2014 г.г., а лишь подтверждает уплату ответчиком налога за установленный государством предел дохода в сфере розничной продажи обуви, ЕВНД платится не с фактического дохода, а с предполагаемого государством дохода в определенной сфере, данные справок ЕВНД не подтверждают отсутствие у ФИО1 денежных средств на исполнение оспариваемой сделки, отклоняются. 

Действительно, в декларациях по ЕНВД указывается не фактически полученный, а вмененный доход, то есть потенциально возможный доход налогоплательщика единого налога, рассчитываемый с учетом совокупности условий, непосредственно влияющих на получение указанного дохода, и используемый для расчета величины единого налога по установленной ставке.

Вместе с тем, указанные декларации были истребованы судом из ИФНС России по Ленинскому району г. Перми на основании ходатайства апеллянта от 07.11.2023 и по результатам их поступления получили надлежащую правовую оценку как не подтверждающие наличие у него финансовой возможности исполнить сделку. 

При этом согласно п. 5 ст. 346.26 Налогового кодекса РФ  налогоплательщики обязаны соблюдать порядок ведения расчетных и кассовых операций в наличной и безналичной формах, установленный в соответствии с законодательством РФ.

Вместе с тем, ответчиком не предоставлено ни одного учетного, расчетного или кассового документа, подтверждающего размер фактически полученного им дохода как индивидуальным предпринимателем. 

Учитывая, что обороты по счетам осуществлялись в целях, не связанных со спорной сделкой, суд первой инстанции обоснованно признал невозможность исполнения сделки за счет денежных средств, проходивших по счетам. 

Принимая во внимание изложенное доводы апеллянта о том, что у ФИО1 имелись денежные средства для покупки спорного недвижимого имущества, что подтверждается выписками по его расчетным счетам в ОАО «АКБ «Пермь», ПАО «Транскапиталбанк», ПАО «Банк «ВТБ», согласно которым на счете ответчика усматривается факт постоянного движения денежных средств, обороты по каждой из выписок составляли 5-6 млн. руб., а также факт внесения на счета и вклады значительных сумм денежных средств, полученных в рамках ведения бизнеса; факт наличия у ФИО1 оборотов на счетах за период 2012-2014 г.г. в общем объеме 15 млн. руб. свидетельствует о его платежеспособности, также отклоняются, поскольку обороты по счетам, не связанные со спорной сделкой, не  подтверждают возможность исполнения сделки за счет денежных средств, проходивших по счетам. 

Так, представленная ответчиком выписка из Банка ВТБ (ПАО) не содержала ни одной расходной операции по снятию денежных средств со счета.

Аналогичным образом не имелось ни одной расходной операции по снятию денежных средств со счета, открытого в Банк Пермь (АО).

В выписке по счету, открытому в ПАО «Транскапиталбанк» имелись следующие операций по снятию наличных денежных средств со счета: 07.02.2012 - 300 000 руб.; 07.03.2012 - 500 000 руб.; 01.08.2012 - 9 500 руб.; 04.09.2012 - 30 000 руб.; 19.09.2012 - 20 000 руб.; 26.09.2012 - 17 000 руб.; 02.10.2012 - 29 000 руб.; 10.10.2012 - 7000 руб.; 24.10.2012 - 23 000 руб.; 30.10.2012 - 30 000 руб.; 15.11,2012 - 22 000 руб.; 21.11.2012 - 88 000 руб.; 28.11.2012 - 30 000 руб.; 05.12.2012 - 31 000 руб.; 12.12.2012 - 27 000 руб.; 28.12.2012 - 950 000 руб.; 12.02.2013 - 23 000 руб.; 20.03.2013 - 37 000 руб.; 12.04.2013- 42 500 руб.; 24.04.2013 - 73 500 руб.; 07.05.2013 - 10 000 руб.; 22.05.2013 - 31 000 руб.; 29.05.2013 - 23 500 руб.; 04.06.2013 - 16 500 руб.; 20.06.2013 - 42 500 руб.; 31.10.2013 - 7 000 руб.

Таким образом, за 2012 год (с февраля по декабрь) ответчик снял со счетов сумму равную 2 113 500 руб., а за 2013 года (с февраля по октябрь) - 306 500 руб. При этом за шесть месяцев предшествующих дате совершения сделки денежные средства не снималась.

В связи с изложенным, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод, что исходя из периода и размера снятых сумм, соответствующих денежных средств было заведомо недостаточно, и они объективно не могли использоваться для исполнения спорной сделки.

Следовательно, доказательств того, что должник получил соответствующе встречное предоставление по спорной сделке, не представлено, соответственно в результате заключения оспариваемой сделки причинен вред имущественным правам кредиторов должника.  

Действительно, само по себе заключение сделок с заинтересованным лицом не указывает на злоупотребление правом, вместе с тем, совокупность обстоятельств ставит под сомнение добросовестность осуществления должником своих гражданских прав и позволяет сделать вывод о том, что в результате заключения спорной сделки причинен вред имущественным правам кредиторов на наиболее полное соразмерное удовлетворение своих требований за счет конкурсной массы должника. 

Вместе с тем, проанализировав и оценив в совокупности имеющиеся в деле доказательства, установив, что отчуждение спорного имущества совершено в неблагоприятных финансовых условиях должника, экономический смысл указанных действий не обоснован, оспариваемая сделка не была направлена на восстановление платежеспособности должника и пополнение его активов, повлекла выбытие ликвидного имущества, подлежащего включению в конкурсную массу для целей удовлетворения требований кредиторов, суд первой инстанции при доказанности совокупности условий, необходимых для признания сделки недействительной, обоснованно признал договор купли-продажи от 28.04.2014 недействительной сделкой на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Общим последствием недействительности сделок, предусмотренным п. 2 ст. 167 ГК РФ, является возврат другой стороне всего полученного по сделке.

Законом о банкротстве (ст. 61.6) предусмотрены также специальные последствия недействительности сделки в условиях, когда одна из ее сторон является банкротом.

Согласно п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Принимая во внимание невозможность возврата в настоящее время спорного имущества в конкурсную массу, при этом, руководствуясь заключением, представленным по результатам судебной экспертизы, согласно которому стоимость отчужденного по оспариваемой сделке имущества на дату 28.04.2014 составляла 5 907 000 руб., суд первой  инстанции правомерно применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника 5 907 000 руб.

Доводы апелляционной жалобы о том, что с учетом данных о стоимости заложенного имущества, определенной банком в договоре залога от 24.09.2012 №ПЗМ-201/6/26 в сумме 3 849 878 руб., ФИО1 не мог предполагать, что стоимость недвижимого имущества по договору в размере 4 076 659 руб. будет существенно ниже рыночной, отклоняются, поскольку разумный участник гражданского оборота, намереваясь совершить сделку по покупке недвижимого имущества, как указывал ответчик, в целях осуществления бизнеса, имеет все возможности провести оценку рыночной стоимости приобретаемого помещения и оценить свои риски при совершении сделки. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что разница в стоимости имущества по договору и стоимости, определенной экспертом, составляет 1 830 340,99 руб., то есть цена имущества по договору ниже определенной экспертом в 1,5 раза, что не свидетельствует о многократном занижении его стоимости и не является обстоятельством, в связи с которым могут возникнуть сомнения относительно правомерности сделки, при отсутствии бесспорных доказательств оплаты со стороны ответчика по спорной сделке, не свидетельствуют о неправомерности выводов суда.

Доводы жалобы о том, что обстоятельства, установленные определением Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2024 по настоящему делу о том, что стороны договорились, что оплата по договору будет произведена путем внесения 4 076 659,01 руб. в кассу банка, являются преюдициальными для настоящего спора, согласно выписке банка 29.04.2014 денежные средства были списаны банком в счет погашения кредита, отклоняются, поскольку намерение совершить сделку определенным образом не подтверждает, что сделка будет совершена способом, о котором стороны договорились. Списание денежных средств банком со счета ответчика в счет погашения кредита надлежащими доказательствами, не противоречащими иным доказательствам, представленным в материалы дела, не подтверждено. 

Доводы жалобы о том, что при проведении судебной экспертизы экспертом не принято во внимание, что 22 кв.м. из 80,5 кв.м. помещения представляли собой тамбур (неотапливаемую терассу), поэтому фактически ответчиком приобреталось по договору помещение, площадью не 80,5 кв.м., а 58,5 кв.м., а также не учтено, что на цену договора могли влиять наличие значительного количества аналогичных предложений к продаже нежилых помещений в том же районе и срочность продажи, экспертом не принято во внимание техническое состояние приобретаемого помещения, его ремонт, решением Индустриального районного суда г. Перми от 22.02.2024 по делу № 2-494/2024 подтвержден довод ответчика о том, что предметом экспертизы должно быть нежилое помещение, площадью именно 58,5 кв.м., что существенно влияет на его конечную стоимость, в связи с чем, в удовлетворении ходатайства о назначении повторной экспертизы отказано немотивированно, имеется необходимость в проведении повторной судебной экспертизы, а вывод суда первой инстанции о явной осведомленности ФИО1 о противоправных целях должника при заключении сделки является необоснованным, отклоняются. 

Из материалов дела следует, что ходатайство о назначении по делу повторной судебной оценочной экспертизы заявлял должник, а не ответчик. 

Соответствующее ходатайство было обоснованно и мотивированно отклонено арбитражным судом первой инстанции, а также апелляционным судом по вышеприведенным основаниям. 

Должник основывал свое ходатайство на приложенной к нему рецензии на заключение эксперта № 146-07/24 от 11.07.2024.

Основное замечание рецензента сводилось к необходимости корректировки цены объекта оценки в связи с наличием неотапливаемого тамбура.

Вместе с тем соответствующий тамбур является частью объекта оценки, а не самостоятельным объектом, в связи с чем, корректировка по аналогии со складскими (неотапливаемыми) помещениями не требовалась. 

Данное обстоятельство подтверждалось и самой рецензией, в которой имеется таблица корректировок на назначение (на использование), где отсутствует разделение торговых помещений в отличии от складских, на которые ссылается рецензент.

При этом такие корректировки применяется к полностью неотапливаемым помещениям, а не к тем помещениям, в которых не отапливается какая-либо их часть.

В данном конкретном случае объект оценки являлся отапливаемым и находился на первом этаже жилого дома, в связи с чем, применять к нему корректировку на складское (неотапливаемое) помещение было необоснованно.

Довод о том, что экспертом и арбитражным судом первой инстанции не принято во внимание наличие значительного количества аналогичных предложений к продаже нежилых помещений в том же районе несостоятелен, так как рыночная стоимость объекта оценки была определена за счет применения сравнительного подхода.

Кроме того, следует учесть судьбу спорного помещения.

Так, 24.10.2011 должник по договору купли-продажи приобрел в собственность жилое помещение (квартиру) площадью 59,9 кв.м. за 4 000 000 руб.

28.12.2011 должник переводит жилое помещение в нежилое под магазин, что очевидно приводит к удорожанию соответствующего объекта недвижимости.

28.03.2012 должник завершает переустройство нежилого помещения и Администрацией Индустриального района г. Перми составляется акт приемочной комиссии о завершении переустройства и (или) перепланировки помещения с последующим оформлением кадастрового паспорта, согласно которым площадь нежилого помещения увеличивается до 80,5 кв.м., (на 20,6 кв.м., или 34,39%), что очевидно приводит к удорожанию объекта недвижимости.

Также, в течение 2011-2014 годов стоимость недвижимости увеличивалась, в том числе из-за инфляционных процессов в экономике.

Таким образом, при стоимости жилого помещению площадью 59,9 кв.м., в октябре 2011 года в 4 000 000 руб. его стоимость в апреле 2014 года, после его перевода в нежилое и увеличения его площади до 80,5 кв.м. фактически не могла быть 4 076 659,01 руб. 

Следовательно, суд обоснованно не нашел оснований для назначения повторной судебной экспертизы. 

С учетом установленного, у апелляционного суда нет оснований для формирования иных выводов, нежели сделал суд первой инстанции по существу спора.

Также, в ходе рассмотрения спора в суде первой инстанции ответчиком и должником было заявлено о пропуске кредитором срока исковой давности для обращения с требованием об оспаривании данного договора. 

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. 

В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п. 32 постановления № 63 заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (п. 2 ст. 181 ГК РФ). Само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота 19 осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 10 Постановления №32, исковая давность по заявлениям арбитражных управляющих или кредиторов о признании недействительными сделок должника, направленных на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленных на уменьшение конкурсной массы сделок по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства. Кроме того, осведомленность заявителя о наличии оснований для признания сделки недействительной не ставится в зависимость с началом течения срока исковой давности. Течение указанного срока по данным требованиям определяется не субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его права, - а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки.

Как ранее было указано, определением от 28.07.2020 (резолютивная часть от 21.07.2020) требование ФИО3 в сумме 10 399 069,48 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника. 

Также судом учтены сроки получения информации об имевшихся у должника объектах налогообложения (20.10.2020 в материалы дела поступил ответ налогового органа), а также сведения, полученные из регистрирующих органов, выписки по счетам из Банков, анализ финансового управляющего по имуществу должника. 

Учитывая, что заявление об оспаривании сделки подано кредитором 31.07.2023, по состоянию на дату подачи данного заявления в арбитражный суд срок исковой давности по требованию о признании сделки недействительной по общим основаниям не истек. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО3 пропущен срок исковой давности, судом неверно определено начало течения срока исковой давности с 20.10.2020 – с момента получения информации об имевшихся у должника объектах налогообложения и сведений из регистрирующих органов, а не с даты введения первой процедуры банкротства в отношении должника – 25.09.2019, отклоняются. 

Из правовой позиции, изложенной в 10 Постановления №32 следует, что  срок исковой давности не может начать течь ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Кроме того, указанные разъяснения даны арбитражным судам до внесения изменений в п. 1 ст. 181 ГК РФ Федеральным законом «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» от 07.05.2013 года № 100-ФЗ.

Согласно п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса РФ (в ред., применяющейся с 01.09.2013) срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.                                    

Таким образом, арбитражный суд первой инстанции правильно начал исчислять течение срока исковой давности с 20.10.2020, то есть с даты поступления в арбитражный суд ответа налогового органа, содержащего перечень объектов налогообложения должника за предшествующий период и счел срок исковой давности для предъявления кредитором заявления об оспаривании рассматриваемой сделки не пропущенным. 

В нарушение ст. 65 АПК РФ иного апелляционному суду не доказано.

При отмеченных обстоятельствах оснований для отмены определения суда, с учетом рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, не имеется.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на её заявителя в соответствии со ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражный суд Пермского края от 03 сентября 2024 года по делу № А50-19513/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

Э.С. Иксанова 

 

Судьи

 

М.А. Чухманцев 

 

М.С. Шаркевич