АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8508/22 

Екатеринбург

26 декабря 2022 г.

Дело № А76-19005/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 декабря 2022 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Савицкой К.А.,

судей Тихоновского Ф.И., Шавейниковой О.Э.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Мурзалиной Д.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2022 по делу № А76-19005/2019 Арбитражного суда Челябинской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в здании суда округа принял участие представитель ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 25.06.2022.

Посредством информационной системы «Картотека арбитражных дел» в режиме веб-конференции подключился представитель ФИО5 – ФИО3 Судебное заседание проведено без его участия по техническим причинам со стороны представителя.

В приобщении к материалам кассационного производства поступившего в суд кассационной инстанции 19.12.2022 от финансового управляющего ФИО4 отзыва на кассационную жалобу отказано, поскольку в нарушение частей 1, 2 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отзыв представлен незаблаговременно, а также в связи с возражением представителя ФИО1 относительно приобщения отзыва к материалам дела. Фактическому возврату на бумажном носителе указанный отзыв не подлежит, поскольку представлен в электронном виде посредством системы «Мой Арбитр».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.06.2019 принято к производству суда заявление кредитора ФИО5 о призвании банкротом ФИО6 (далее – должник).

Определением от 26.09.2019 в отношении ФИО6 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО7.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 19.03.2020 в отношении ФИО6 введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4

В Арбитражный суд Челябинской области 31.01.2020 поступило заявление финансового управляющего ФИО4 о признании недействительными договора уступки права требования от 02.02.2017 № 1, заключенного между ФИО6 и ФИО8, и договора уступки права требования от 23.10.2017, заключенного ФИО8 и ФИО1, применении последствий недействительности сделок в виде восстановления первоначального положения и прав сторон.

Определением от 17.05.2022 заявление финансового управляющего ФИО4 удовлетворено, признаны недействительными договор уступки права требования от 02.02.2017 № 1, договор уступки права требования от 23.10.2017.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2022 определение Арбитражного суда Челябинской области от 17.05.2022 отменено в части отказа в применении последствий недействительности сделки, в отмененной части принят новый судебный акт, применены последствия недействительности сделок в виде восстановления задолженности ФИО10 перед ФИО6, установленной решением Арбитражного суда Челябинской области от 27.05.2016, дополнительным решением Арбитражного суда Челябинской области от 24.06.2016, определением Арбитражного суда Челябинской области от 17.02.2017 по делу № А76-28627/2015, по договору купли-продажи доли в уставном капитале в сумме 28 000 000 руб. и по процентам за пользование чужими денежными средствами в сумме 638 891 руб.; по процентам за пользование чужими денежными средствами за период с 15.11.2015 по день фактического исполнения должником денежного обязательства; по оплате судебных расходов в сумме 67 000 руб.; восстановлено право требования ФИО1 к ФИО6 в сумме 500 000 руб.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда от 15.09.2022, оставить определение от 17.05.2022 без изменения.

В кассационной жалобе ответчик ссылается на несоответствие выводов судов представленным в материалы дела доказательствам. Заявитель кассационной жалобы указывает на недоказанность судом апелляционной инстанции наличие критерия цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, поскольку обжалуемые договоры заключены 02.02.2017 и 23.10.2017, исковое заявление ФИО5 о взыскании с должника денежных средств подано 29.05.2018 и ФИО1 не знала и не могла знать о наличии спора между должником и кредитором.

Кроме того, кассатор отмечает, что суд апелляционной инстанции не мог принять во внимание в качестве преюдициальных выводы суда, указанные в постановлении  Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2018 по делу № А76-7054/2017 ввиду того, что объем доказательств по фактической возможности ФИО9 предоставить займ ФИО1, имеющийся в материалы дела и объем доказательств, предоставленный в дело № А76-7054/2017, различный. Заявитель жалобы указывает на то, что суд не принял во внимание то, что в рамках названного дела отказ во включении в реестр требований ФИО1 требования ФИО1 была мотивирована судом тем, что оплата была произведена за счет средств супругов, что при наличии режима совместной собственности супругов произошло совпадение должника и кредитора в одном лице. Таким образом, кассатор считает, что вывод суда в рамках дела № А76-7054/2017 касается недоказанной возможности выдачи ФИО9 займ ФИО1, а не того, что уступка прав требования не была оплачена ФИО8

ФИО1 выражает несогласие с выводом суда апелляционной инстанции о сокрытии должником, кредитором и ответчиком действительной суммы, за которую должник уступил право требования, о наличии только подтвержденной суммы оплаты 500 000 руб.  Кассатор утверждает, что и должником, и ответчиками раскрывались такие суммы и они подтверждены судебными актами, вынесенными в 2017-2018 г., то есть до вынесения решения судом общей юрисдикции и подачи заявления о признании банкротом.

Заявитель кассационной жалобы указывает на то, что процессуальное поведение ответчиков, начиная с 2017 г. по настоящее время, свидетельствует о реальности заключенных договоров и получения по ним оплаты. Так, определением Арбитражного суда Челябинской области от 14.04.2017 по делу № А76-28627/2017 установлено, что оплата по договору цессии была произведена.

Кассатор утверждает, что судом апелляционной инстанции создана ситуация, при которой ФИО6 дважды получит одну и ту же сумму без обязательств ее возврата и у сторон сделок не будет возможности восстановить свои права путем истребования денежных средств ФИО1 с ФИО8, а последний с ФИО6 Размер требований кредиторов ФИО6 составляет 5 000 000 руб., а восстановленная дебиторская задолженность – 28 000 000 руб. и при таких обстоятельствах, по мнению кассатора, судом апелляционной инстанции нарушена часть 1 статьи 46, статья 52 Конституции Российской Федерации.

Законность обжалуемого постановления суда апелляционной инстанции проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

При рассмотрении спора установлено, что вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Челябинской области от 27.05.2016 по делу № А76-28627/2015 и дополнительным решением от 24.06.2016 с ФИО10 в пользу ФИО6 взысканы 28 000 000 руб. основной задолженности по договору купли-продажи доли в уставном капитале и 638 891 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, а также проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 15.11.2015 по день фактического исполнения денежного обязательства.

ФИО6 (кредитор) и ФИО8 (правопреемник) подписали договор уступки права требования от 02.02.2017 № 1, по условиям которого кредитор уступает цессионарию право требования с ФИО10 (должника) исполнения обязательства по возврату следующих сумм задолженности:

по договору купли-продажи доли в уставном капитале в сумме 28 000 000 руб. и по процентам за пользование чужими денежными средствами в сумме 638 891,51 руб., установленной решением Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-28627/2015;

по процентам за пользование чужими денежными средствами за период с 15.11.2015 по день фактического исполнения должником денежного обязательства

За уступаемые права требования правопреемник выплачивает кредитору денежные средства в сумме 20 000 000 руб. в срок не позднее 28.02.2017. По акту от 02.02.2017 ФИО6 передал ФИО8 документы.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2017 по делу № А76-28627/2015 произведена замена взыскателя ФИО6 его правопреемником ФИО8 В судебном акте установлено, что по договору от 02.02.2017 № 1 право требования перешло от ФИО6 ФИО8

Впоследствии ФИО8 (кредитор) и ФИО1 (правопреемник) заключили договор уступки права требования от 23.10.2017, по условиям которого кредитор уступает правопреемнику право требования с ФИО10 (должника) исполнения обязательства по погашению задолженности в сумме 28 638 891 руб. с последующим начислением процентов за пользование чужими денежными средствами.

За уступаемое право требования цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в сумме 20 000 000 рублей в следующем порядке:

16 500 000 руб. наличными денежными средствами в присутствии четырех свидетелей; подписанием договора его стороны подтверждают факт передачи денежных средств в указанной сумме; 

3 500 000 руб. уплачиваются в срок до 10.11.2017 (пункт 2 договора от 23.10.2017).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 23.01.2018 по делу № А76-28627/2015 произведена замена истца (взыскателя) ФИО8 его правопреемником ФИО1 по исполнительному листу от 27.10.2016 о взыскании с ФИО10 задолженности по договору купли-продажи доли в уставном капитале в сумме 28 000 000 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме 638 891 руб., всего 28 638 891 руб.

Ссылаясь на то, что оспариваемые договоры уступки направлены на прощение долга ФИО6 ФИО10 и являются мнимыми, финансовый управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением об оспаривании сделок должника.

Суды первой и апелляционной инстанций, удовлетворяя заявление финансового управляющего ФИО4 и признавая сделки недействительными, исходили из следующего.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума № 25)).

Так, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (пункт 86 Постановления Пленума № 25).

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»), при этом для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).

При исследовании доводов о признании недействительным договора уступки права требования от 02.02.2017 № 1 между ФИО6 и ФИО8 судом первой инстанции установлено, что оплата по договору не производилась. Так, наличие у ФИО8 финансовой возможности уплатить 20 000 000 руб. документально не подтверждено. При проверке доводов относительно источника получения такой суммы ФИО8 ссылался на получение займа от ФИО11, установлено, что размер дохода последней, достаточный для сбережения 20 000 000 руб. никак не подтверждены, доказательств накопления денежных средств в настолько значительной сумме не имеется, кроме того, ФИО6 также не доказал использование полученных от ФИО8 денежных средств.

Кроме того судом отмечено, что из поведения участников спора после совершения договора от 02.02.2017 следует, что они считали право требования в сумме 20 000 000 руб. принадлежащим ФИО6, а не цессионарию. Так, ФИО1 указывала на то, что оплата по договору уступки производилась за счет денежных средств, подаренных ей дочерью, ФИО9, которая в порядке дарения предоставляет ФИО1 3 500 000 руб. путем перечисления на расчетный счет именно ФИО6

Судом принято во внимание присутствие ФИО6 и его представителя ФИО12 в качестве свидетелей при подписании договора уступки права требования от 23.10.2017, которые наряду со сторонами подписали договор от 23.10.2017. Судом первой инстанции констатировано, что если бы ФИО6 действительно выбыл из отношений в феврале 2017 г. (более чем за 8 месяцев до заключения второго договора), его присутствие при подписании договора было бы нецелесообразно.

При проверке доводов лиц, участвующих в деле, о том, что заключение договора уступки права требования от 02.02.2017 № 1 было направлено на недопущение обращения взыскания на дебиторскую задолженность в пользу кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Виас» (далее – общество «Виас»), которое находилось в процедуре банкротства, судом установлено следующее.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 24.11.2015 по делу № А76-14552/2015 общество «Виас» признано несостоятельным (банкротом), в отношении данного общества открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО13.

В рамках указанного дела к ФИО6 как к контролирующему должника лицу предъявлены требования о взыскании убытков в сумме 5 987 594 руб. и о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Виас».

Определением от 27.10.2020 производство по делу № А76-14552/2015 о банкротстве указанного общества прекращено в связи с утверждением мирового соглашения, следовательно, заявление конкурсного управляющего ФИО13 о взыскании убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности оставлено без рассмотрения.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оформление договора от 02.02.2017 имело целью не допустить обращения взыскания на дебиторскую задолженность по обязательствам ФИО6 перед его кредиторами или кредиторами контролируемых им обществ; иных экономически обоснованных причин для заключения договора в феврале 2017 г. лицами, участвующими в деле, не приведено.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции установил, что договор уступки права требования от 02.02.2017 № 1 между ФИО6 и ФИО8 отвечает признакам мнимого, заключенного во избежание обращения взыскания на дебиторскую задолженность, при этом контроль за правом требования сохранил ФИО6

При исследовании доводов о признании недействительным договора уступки права требования от 23.10.2017, заключенного ФИО8 и ФИО1, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пункте 87 Постановления Пленума № 25, в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрываемой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрываемой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной.

В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судами установлено, что договор уступки права требования от 23.10.2017 фактически совершен не ФИО8 и ФИО1, а ФИО6 и ФИО1, поскольку право требования по первоначальному договору уступки к ФИО8 не перешло. В связи с тем, что оспариваемый договор совершен с иным субъектным составом, суды пришли к выводу о наличии признаков притворности договора.

Отмечено, что из поведения лиц, участвующих в деле, следует, что договор от 23.10.2017 прикрывал удовлетворение требований ФИО6 супругами С-выми в сумме 20 000 000 руб. и прощение ФИО6 ФИО10 долга в остальной части. При проверке доводов финансового управляющего ФИО4, установлено, что ФИО1 не представила убедительных доказательств наличия у нее финансовой возможности уплатить денежные средства в сумме 20 000 000 руб. Она утверждала, что денежные средства предоставлены ее дочерью ФИО9

Судами отмечено, что в рамках дела № А76-7054/2017 о банкротстве ФИО10 ФИО1 предъявляла требование в сумме 28 705 891 руб., основанное на решении от 27.05.2016 по делу № А76-28627/2015 и определении о процессуальном правопреемстве. Судебными актами отказано во включении в реестр требований кредиторов ФИО10, в постановлении апелляционного суда сделан вывод о недоказанности ФИО1 наличия у ФИО9 (дочери) финансовой возможности приобрести право требования по цене 20 000 000 руб.

Судами заключено, что не усматривается оснований для вывода о полном прощении долга, поскольку ни кредитор, ни финансовый управляющий не высказали предположений о том, по каким причинам ФИО6 после длительного взыскания задолженности в рамках дела № А76-28627/2015 и оформления договора от 02.02.2017 с целью сохранить право требования к ФИО10 и не допустить обращение на него взыскания в пользу кредиторов, мог принять решение о прощении долга. Лица, участвующие в деле, не обосновали перед арбитражным судом ту степень связанности между ФИО6 и ФИО10, которая позволила бы объяснить договор от 23.10.2017 именно полным прощением долга.

Напротив, из обстоятельств дела № А76-28627/2015 и рассматриваемого спора следует, что ФИО6 и ФИО10 имели противоположные, взаимоисключающие интересы, которые активно защищали. Так, ФИО6 являлся продавцом, а ФИО10 – покупателем, между которыми после заключения договора купли-продажи возник спор о цене товара (доли в обществе), в связи с чем продавцом подан иск о присуждении, а покупателем предъявлен встречный иск, а также подана апелляционная жалоба на решение о присуждении в пользу продавца. После вступления решения от 27.05.2016 по делу № А76-28627/2015 в законную силу 14.10.2016 ФИО6 предъявил исполнительный лист в службу судебных приставов, а ФИО10 24.03.2017 обратился в арбитражный суд с заявлением о собственном банкротстве (дело № А76-7054/2017). Определением от 05.07.2019 по делу № А76-7054/2017 производство по делу о банкротстве ФИО10 прекращено в связи с заключением мирового соглашения.

Суды приняли во внимание указанные обстоятельства, свидетельствующие о том, что течение длительного времени ФИО6 совершал действия, направленные на взыскание задолженности, а ФИО10 – на недопущение такого взыскания. Предположено, что договор уступки права требования от 23.10.2017 мог отражать достижение компромисса между ними в виде снижения подлежащей уплате денежной суммы с 28 000 000 руб. до 20 000 000, но не полное прощение долга, которое противоречило бы всему предшествующему поведению должника и не отвечало никаким его интересам.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что договор от 23.10.2017 был исполнен путем передачи должнику денежных средств в сумме 20 000 000 руб. и отзыва ФИО6 исполнительного листа из службы судебных приставов, поскольку 26.10.2017 исполнительное производство окончено по заявлению взыскателя.

Оценивая прикрываемую сделку – удовлетворение ФИО10 требований ФИО6 в сумме 20 000 000 руб. и прощение ФИО6 долга ФИО10 в сумме 8 638 891 руб., суды исходили из того, что в силу пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо при наличии условий, указанных в абзацах вторым - пятым названной статьи.

Таким образом, совершенная должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов сделка может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в случае ее совершения в пределах трехгодичного периода подозрительности и доказанности оспаривающим ее лицом соответствующих критериев подозрительности (сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки).

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию (пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Судами установлено, что в реестр требований кредиторов ФИО6 включены, в том числе требования ФИО5 в сумме 4 028 207 руб. основной задолженности и 1 012 060 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами (определения от 26.09.2019 и от 29.02.2020). Из требования ФИО5 следует что, решением Центрального районного суда г. Челябинска от 28.06.2019 с ФИО6 взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 27.05.2016 по 27.05.2019 в сумме 1 012 060 руб., представитель ФИО5 в судебном заседании объяснял, что иск кредитором к должнику предъявлен в 2018 г., а до предъявления кредитором иска разногласия между должником и ФИО5 отсутствовали.

Судами также констатировано, что из периода взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами следует, что просрочка в исполнении должником своих обязательств перед кредитором возникла с 27.05.2016. Отмечено, что в то время ФИО6 от своего имени предъявил иск к ФИО10, вплоть до 02.02.2017 сохранял право требования за собой, не опасаясь обращения взыскания на дебиторскую задолженность в пользу кредитора. Кредитор не привел конкретных обстоятельств, связанных со спором между ФИО5 и ФИО6, которые могли бы свидетельствовать о заключении оспариваемых договоров с целью причинить вред имущественным правам именно ФИО5 и о возникновении спора между кредитором и должником в феврале или октябре 2017 г. Так, наличие цели причинить вред имущественным правам кредиторов не доказано, поскольку в данном случае вред имущественным правам кредиторов мог заключаться в отчуждении должником принадлежащего ему имущества безвозмездно или по существенно заниженной цене.

При таких обстоятельствах суды пришли к выводу об отсутствии оснований для признания прикрываемой сделки недействительной по основаниям, изложенным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц, исходя из конкретных обстоятельств настоящего спора, принимая во внимание наличие признаков мнимости договора уступки права требования от 02.02.2017 № 1, в связи установленными обстоятельствами о мнимости указанного договора и наличие признаков притворности договора уступки права требования от 23.10.2017, а именно прикрытие удовлетворение требований ФИО6 супругами С-выми в сумме 20 000 000 руб. и прощение должником долга в остальной части ФИО10, учитывая отсутствие у прикрываемой сделки необходимых для признания недействительным в совокупности критериев, изложенных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды с учетом фактических обстоятельств удовлетворили заявление финансового управляющего ФИО4 и признали договор уступки права требования от 02.02.2017 и договор уступки права требования от 23.10.2017 недействительными сделками на основании пунктом 1, 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При решении вопроса о применении последствий недействительности сделки суд первой инстанции отметил, что договор от 02.02.2017 № 1 является мнимым и не повлек правовых последствий несмотря на замену взыскателя ФИО6 его правопреемником ФИО8 постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2017 по делу № А76-28627/2015. Договор от 02.02.2017 № 1 фактически не исполнялся, в связи с чем основания для применения последствий его недействительности в соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют. Последствием недействительности договора является признание того факта, что после 02.02.2017 право требования к ФИО10 сохранилось у должника. Кроме того, договор уступки от 23.10.2017 фактически заключен ФИО6 и ФИО1 и является недействительным (притворным). Однако прикрываемая сделка не отвечает признакам недействительности, поскольку не является мнимой, не была направлена на причинение вреда имущественным правам кредиторов, должник получил встречное исполнение по ней. При таких обстоятельствах, суд первой инстанции заключил, что основания для применения последствий недействительности сделки отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции с изложенным выводом суда в части применении последствий недействительности сделки не согласился в связи со следующим.

Апелляционной коллегией отмечено, что постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2018 по делу № А76-7054/2017 (дело о банкротстве ФИО10) установлено, что в материалах дела не имеются доказательства, подтверждающие финансовую возможность ФИО1 приобрести право требования за указанную в договоре сумму (20 000 000 руб.), а ссылка ФИО1 о получении денежных средств от ФИО9 (дочери) не нашла подтверждения.

Судебная коллегия пришла к выводу о том, что данные обстоятельства свидетельствуют о невозможности исполнения (оплаты) сделки ФИО1 в сумме 20 000 000 руб., однако, отмечено, что вступившим в силу судебным актом суда первой инстанции – определением Арбитражного суда Челябинской области от 16.08.2018 по делу № А76-7054/2017 следует, что передача денежных средств осуществлена в том числе в порядке безналичного перевода на сумму 500 000 руб. В судебном заседании были представлены копии чеков по операциям публичного акционерного общества «Сбербанк России» от 03.11.2017 и 04.11.2017 о переводе с банковской карты на банковскую карту денежных средств на суммы 100 000 руб. и 400 000 руб. соответственно.

Судом апелляционной инстанцией принято во внимание содержание представленной в материалы дела копии расписки, из которой следует, что подлежат оплате права требования, в том числе путем перечисление ФИО9 в пользу ФИО6 на счет последнего, открытый в публичном акционерном обществе «Сбербанк России», денежные средства в сумме 500 000 руб.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что единственным подтвержденным платежом может считаться платеж на сумму 500 000 руб., на которой указано в определении Арбитражного суда Челябинской области от 16.08.2018 по делу № А76-7054/2017, при этом невозможность оплаты по договору ФИО1 в сумме 20 000 000 руб. установлена постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2018 по названному делу.

Кроме того суд отметил, что в условиях банкротства ФИО10, он и ФИО6 могли прийти к компромиссу по вопросу снижения долга путем хотя бы частичной оплаты. ФИО6 мог согласиться на условия хотя бы частичной оплаты, ввиду того что на тот момент в деле о банкротстве ФИО10, были кредиторы на сумму 193 832 750 руб., возможно, ФИО6, предполагая, что получит удовлетворение своих требований в деле о банкротстве ФИО10 в гораздо меньшем размере, чем по уступке, пришел выводу о возможности принятия частичной оплаты от ФИО1 путем уступки. При этом ни должником, ни ответчиками не раскрыта действительная сумма, за которую должник уступил право требования.

Изложенное предположение подтверждает факт прекращения дела о банкротстве ФИО10 путем заключения мирового соглашения с кредиторами на сумму 193 832 750,54 руб. после совершения и оплаты в сумме 500 000 руб. по оспариваемым сделкам. При этом условиями мирового соглашения был установлен срок погашения задолженности перед кредиторами – до 30.05.2021. Ввиду того, что указанное мировое соглашение не расторгнуто, судебная коллегия пришла к выводу о том, что ФИО10 выполнил условия данного соглашения.

Таким образом, должником было уступлено 02.02.2017 и в последующем 23.10.2017 ликвидное право требование к ФИО10 в сумме более 28 000 000 руб. за 500 000 руб. Поскольку ни должником, ни ответчиками не раскрыта действительная сумма, за которую должник уступил право требование, а имеется только подтверждение оплаты на сумму 500 000 руб., суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что именно эта сумма и была оплачена.

Отменяя определение суда первой инстанции в части отказа в применении последствий недействительности сделок и применяя такие последствия, суд апелляционной инстанции исходил из того, что общим последствием недействительности сделок, предусмотренным в пункте 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, является возврат другой стороне всего полученного по сделке и в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) – возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации связывает применение реституции с фактом исполнения сделки, которое в рассматриваемом деле документально подтвержден перечислением денежных средств на сумму 500 000 руб.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает вывод суда апелляционной инстанции относительно применения пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации правильным, соответствующим материалам дела и положениям действующего законодательства. В остальной части судебные акты не пересматривались.

Все доводы ФИО1, изложенные в кассационной жалобе, судом округа рассмотрены и отклоняются, поскольку направлены на несогласие с установленными судами фактическими обстоятельствами по совершению оспариваемых сделок, при том что сторонами оспариваемых сделок так и не раскрыты перед судом реальные  обстоятельства заключения сделок, их цели. ФИО1 не воспользовалась своим правом на обжалование определения Арбитражного суда Челябинской области от 17.05.2022 в апелляционном порядке. Апелляционная жалоба была подана финансовым управляющим должника. Предметом суда апелляционной инстанции была законность и обоснованность выводов суда первой инстанции относительно притворности второго договора – договора уступки права требования от 23.10.2017.

Необходимым условием подачи кассационной жалобы является обжалование решения суда в суд апелляционной инстанции (часть 2 статьи 181, часть 1 статьи 273 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). В статье 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации закреплен принцип последовательного обжалования судебных решений, за исключением решений, в отношении которых отказано в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

По положениям статьи 273 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные приказы, вынесенные арбитражным судом первой инстанции, решение арбитражного суда первой инстанции, если такое решение было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы, и постановление арбитражного суда апелляционной инстанции могут быть обжалованы в порядке кассационного производства полностью или в части при условии, что иное не предусмотрено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, лицами, участвующими в деле, а также иными лицами в случаях, предусмотренных названным Кодексом.

Из вышеприведенных норм процессуального права следует, что решение суда первой инстанции может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в двух случаях: если оно было предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции либо суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы. Исключением является определение суда первой инстанции об утверждении мирового соглашения, поскольку мировое соглашение считается заключенным с момента его утверждения арбитражным судом, такой судебный акт вступает в законную силу с момента вынесения.

Как подтверждается материалами дела, определение Арбитражного суда Челябинской области от 17.05.2022 обжаловалось в суд апелляционной инстанции финансовым управляющим ФИО4 лишь в части притворности второго договора – договор уступки права требования от 23.10.2017.

На основании части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Из буквального и системного толкования положений статей 181, 273, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует, что возможность кассационного обжалования той части судебного акта суда первой инстанции, которая не была предметом рассмотрения в суде апелляционной инстанции, отсутствует.

Такое поведение ответчика – ФИО1 суд округа считает необычным, а приведенные ею доводы не свидетельствуют о неверном квалификации и исследовании судом апелляционной инстанции притворности договора уступки права требования от 23.10.2017, а также о неверном применении судом последствий недействительности сделки. Выводы суда апелляционной инстанций сделаны на основании доказательств в совокупности и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в условии не раскрытии лицами, участвующими в деле, фактической реальности спорных договоров.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены. Судом апелляционной инстанции верно применен пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемый судебный акт следует оставитьбез изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2022 по делу № А76-19005/2019 Арбитражного суда Челябинской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийК.А. Савицкая 

СудьиФ.И. Тихоновский 

О.Э. Шавейникова