АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

 

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-1177/2023

12 мая 2023 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 04 мая 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 мая 2023 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С.,

судей: Никитина Е.О., Сецко А.Ю.

при участии:

представителя финансового управляющего ФИО1 – ФИО2 (онлайн), по доверенности от 12.01.2023;

представителя ФИО3 – ФИО4 (онлайн), по доверенности от 06.04.2023

рассмотрел в судебном заседании с использованием системы                         веб-конференции кассационную жалобу ФИО3

на постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023

по делу № А51-18415/2020 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО5 – ФИО1

к ФИО3

о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности

в рамках дела о признании ФИО5                      (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом) 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Приморского края от 24.11.2020              на основании заявления Ассоциации «Первая саморегулируемая организация арбитражных управляющих» (далее – Ассоциация) возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 (далее также – должник).

Решением суда от 23.12.2020 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО1.

В рамках данного дела о банкротстве финансовый управляющий 04.10.2022 обратился в суд с заявлением о признании недействительными следующих сделок: договора дарения квартиры от 17.04.2015, договора дарения 1/3 жилого дома и 1/3 доли земельного участка от 10.04.2015, заключенных между ФИО5 и ФИО3 (далее также – ответчик), и применении последствий недействительности сделок в виде возврата названного имущества в конкурсную массу.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 25.11.2022 в удовлетворении заявленных требований отказано, с должника в доход федерального бюджета взыскано 12 000 руб. государственной пошлины.

Постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 определение суда первой инстанции от 25.11.2022 отменено, заявление финансового управляющего удовлетворено. Признаны недействительными договоры дарения от 10.04.2015, от 17.04.2015, заключенные между ФИО5 и ФИО3; применены последствия недействительности сделок в виде обязания ответчика возвратить в конкурсную массу должника имущество, полученное по спорным договорам; с ФИО3 в доход федерального бюджета взысканы расходы по уплате государственной пошлины по заявлению и по апелляционной жалобе в сумме 12 000 руб. и 3 000 руб., соответственно.

В кассационной жалобе ФИО3 (далее также – заявитель, кассатор) просит Арбитражный суд Дальневосточного округа постановление апелляционного суда от 30.01.2023 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Приморского края.

Заявитель, оспаривая выводы апелляционного суда, приводит             доводы о том, что исполнение обжалуемого постановления невозможно в силу того, что жилой дом с кадастровым № 25:28:040012:2057 фактически отсутствует, возврат земельного участка также невозможен в связи с нахождением на нем уже зарегистрированных и незарегистрированных объектов недвижимости, никогда не принадлежавших ФИО5, и отмечает, что данные обстоятельства приводились ФИО3 в суде апелляционной инстанции, но были им проигнорированы; при этом лица, участвующие в споре, не опровергли документально факт отсутствия объектов в натуре, подтвержденный, в частности, экспертным заключением, составленным специализированной организацией. Также указывает, что жилое помещение (кадастровый № 25:28:020006:1118) площадью 46,2 кв.м. является единственно пригодным для постоянного проживания должника, в связи с чем, как полагает заявитель, отчуждение такого помещения не могло причинить имущественного вреда правам кредиторов, поскольку, во всяком случае, на данную квартиру распространяется исполнительский иммунитет, предусмотренный статьей 446 Гражданского процессуального Кодекса Российской Федерации. Настаивает на позиции о пропуске финансовым управляющим срока давности для оспаривания сделок, а также недоказанности их совершения при злоупотреблении правом, и, соответственно, ошибочности выводов суда апелляционной инстанции об обратном.

Определением от 15.03.2023 кассационная жалоба принята к производству Арбитражного суда Дальневосточного округа, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 15 час. 30 мин. 18.04.2023.

В представленных в материалы дела отзывах финансовым управляющим и Ассоциацией выражено несогласие с правовой позицией, изложенной заявителем в кассационной жалобе.

Определением суда округа от 18.04.2023 судебное разбирательство по кассационной жалобе отложено на 10 час. 30 мин. 04.05.2023.

В заседаниях суда округа, проведенных с использованием системы           веб-конференции, представитель заявителя настаивал на требованиях кассационной жалобы по приведенным в ней мотивам; представитель финансового управляющего возражал против удовлетворения кассационной жалобы, просил оставить обжалуемое кассатором постановление апелляционного суда без изменения.

Представитель ФИО5, принявший участие в судебном заседании суда округа 18.04.2023 посредством системы веб-конференции,  выразил согласие с приведенными ФИО3 в кассационной жалобе доводами, также полагая обжалуемое постановление подлежащим отмене; техническое подключение для участия в судебном заседании, состоявшемся 04.05.2023 с использованием системы веб-конференции, представитель ФИО5 не произвел.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве и непосредственно в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, ходатайств об отложении судебного разбирательства не заявили, что в соответствии с правилами части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс) позволяет суду округа рассмотреть кассационную жалобу в их отсутствие.

Документы, представленные ФИО3 на этапе настоящего кассационного обжалования в обоснование доводов кассационной жалобы, судом округа возвращены заявителю ввиду отсутствия оснований для их принятия и приобщения к материалам дела, поскольку процессуальными нормами не предусмотрена возможность установления в суде кассационной инстанции новых обстоятельств, сбора и исследования дополнительных доказательств.

Проверив в соответствии со статьей 286 АПК РФ законность обжалуемого судебного акта в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, Арбитражный суд Дальневосточного округа считает, что предусмотренные статьей 288 Кодекса основания для отмены постановления апелляционного суда от 30.01.2023 отсутствуют.

Как установлено судами и подтверждается материалами обособленного спора, между должником (даритель) и ответчиком (одаряемая) заключен договор дарения от 10.04.2015, согласно которому должник подарил ответчику, а ответчик принял в дар 1/3 жилого дома общей площадью                29,1 кв.м., кадастровый (или условный) номер: 25:28:000000:00:01673/А                  (далее – 1/3 жилого дома) и 1/3 доли земельного участка площадью                  2 000 кв.м., кадастровый номер: 25:28:040012:1875, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации жилого дома, расположенный по адресу: 

<

...> (далее – 1/3 земельного участка).

Пунктами 6 и 8 указанного договора определено, что «согласно домовой книге никто не зарегистрирован»; даритель сохраняет право пользования объектом недвижимости; договор является одновременно документом о передаче объекта недвижимости.

Между должником (даритель) и ответчиком (одаряемая) заключен также договор дарения от 17.04.2015, согласно которому должник передал в дар ответчику принадлежащую ему на праве собственности 2-х комнатную квартиру, а ответчик принял в дар квартиру площадью 46,4 кв.м., кадастровый или условный номер: 25-25-01/067/2010-333, расположенную по адресу: 

<

...> (далее – квартира).

Согласно выписке из домовой книги в квартире зарегистрирован ФИО5, который сохраняет право проживания. В соответствии со статьей 292 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) других лиц, сохраняющих право пользования квартирой, в том числе несовершеннолетних членов семьи собственника, не имеется, о чем даритель сообщил одаряемой (пункт 7 договора).

Полагая, что в период рассмотрения обособленного спора о взыскании с ФИО5 убытков последним были совершены безвозмездные сделки, направленные на вывод активов в целях недопущения последующего обращения взыскания на имущество, а также причинения имущественного вреда кредиторам после вынесения судебного акта о взыскании убытков, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании  названных договоров дарения недействительными на основании                  пункта 2 статьи 61.2. Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ                      «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статей               10, 168 ГК РФ.

Между тем, возражая против удовлетворения заявления финансового управляющего, ответчик, в числе прочего, при рассмотрении дела в суде первой инстанции заявил о пропуске срока исковой давности по требованию о признании сделки должника недействительной.

Суд первой инстанции, оценив доводы финансового управляющего, возражения должника и ответчика, исследовав материалы обособленного спора, пришел к выводу о том, что заявление финансового управляющего не подлежит удовлетворению на основании того, что договоры дарения от 10.04.2015 и от 17.04.2015 заключены за пределами трехлетнего срока до принятия заявления о признании должника банкротом, ввиду чего не могут являться предметом оспаривания по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; у спорных сделок отсутствуют пороки, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок, в связи с чем не имеется оснований для применения положений статей 10 и 168 ГК РФ; пропущены годичный и трехлетний сроки исковой давности.

Суд апелляционной инстанции не согласился с изложенными выше выводами суда первой инстанции, признав их необоснованными,                          не соответствующими совокупности установленных по делу обстоятельств и применимым нормам материального права, в связи с чем отменил определение суда от 25.11.2022 и удовлетворил заявленные финансовым управляющим требования исходя из следующего.

Из выписки из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, загруженной 20.11.2020 в электронную карточку дела о банкротстве должника в ресурсе «Картотека арбитражных дел», следует,           что ФИО5 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя с 29.03.2007 по 05.06.2014.

Порядок оспаривания сделок должника-гражданина предусмотрен статьей 213.32 Закона о банкротстве, при этом из императивного предписания пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015                        № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что пункты 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, совершенным с 01.10.2015. Сделки же указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Поскольку по оспариваемым договорам отчуждено недвижимое имущество, право собственности на которое подлежит государственной регистрации, при этом конечной целью оспаривания сделок должника является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов перед банкротством, необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1. Закона о банкротстве).

Конструкция купли-продажи недвижимости по российскому праву предполагает, что перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации. Соответствующая позиция изложена в  определениях Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016               № 307-ЭС15-17721(4), от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843.

Применительно к этому, установив в данном случае, что переход права собственности по договору дарения от 10.04.2015, договору дарения от 17.04.2015 осуществлен 17.04.2015 и 22.04.2015, соответственно, суд апелляционной инстанции верно определил, что оспариваемые финансовым управляющим сделки с учетом отсутствия у ФИО5 на дату их совершения (и возбуждения банкротного дела) статуса индивидуального предпринимателя не могли быть оспорены в порядке пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве, а могут быть признаны недействительными только по общим основаниям, предусмотренным законодательством, в том числе в соответствии со статьями 10, 168 ГК РФ.

В связи с чем, апелляционный суд признал здесь ошибочным вывод суда первой инстанции о возможности применения положений статьи 10          ГК РФ лишь в случае наличия у оспоренных сделок пороков, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (что при рассмотрении настоящего спора судом первой инстанции не установлено), и, соответственно, неверным применение судом первой инстанции к настоящему спору годичного срока исковой давности (с признанием его пропущенным), подлежащего применению к оспоримым сделкам, к которым, в числе прочих, относятся подозрительные сделки (статья 61.2 Закона о банкротстве).

В свою очередь, судебная коллегия окружного суда считает             правовую позицию апелляционного суда обоснованной, а доводы               ФИО3 об обратном – противоречащими приведенным в обжалуемом постановлении положениям нормативного регулирования и фактическим обстоятельствам спора.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи  166  ГК РФ) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32  «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» также содержатся разъяснения, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

В рассматриваемом случае первая процедура банкротства – реализация имущества в отношении должника введена 23.12.2020, тогда же финансовым управляющим утвержден ФИО1, сделки оспорены управляющим 04.10.2022 (дата подачи заявления в суд), следовательно, трехлетний срок по требованию о признании недействительной ничтожной сделки не пропущен.

Проверяя наличие (отсутствие) установленных законом обстоятельств, необходимых для признания оспоренных сделок – договора дарения от 10.04.2015 и договора дарения от 17.04.2015 недействительными                           по общим основаниям, установленным гражданским законодательством, в том числе как сделок, совершенных со злоупотреблением правом, апелляционная коллегия, приняв во внимание наличие в период с 17.04.2015                   по 31.05.2017 брачных отношений ФИО5 с ФИО3 (сведения из департамента ЗАГС Приморского края) и исходя из дат регистрации перехода права собственности к ответчику на спорное имущество, пришла к выводу о заключении спорных договоров между заинтересованными лицами (супругами).

Критически оценивая возражения должника и ответчика о дарении должником принадлежащего ему имущества исключительно в качестве «свадебного подарка» своей будущей супруге (ответчику), суд апелляционной инстанции исходил из совокупности таких обстоятельств как оформление спорных сделок непосредственно перед регистрацией брака (то есть в пользу заинтересованного лица), характера этих сделок (в частности, их направленность на отчуждение всего принадлежащего должнику недвижимого имущества на безвозмездной основе), а также факта того, что требования мажоритарных кредиторов, которые в последующем включены в реестр требований кредиторов должника и не погашены, вытекают из противоправных действий последнего, установленных по делу                         № А04-4086/2012, включая вступившие в законную силу судебные акты об отстранении ФИО5 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ОАО «Талданский леспромхоз» в связи с бездействием, выразившимся в непринятии своевременных мер по оценке и оспариванию подозрительных сделок, и взыскании с ФИО5 в пользу                        ОАО «Талданский леспромхоз» убытков в размере 7 592 078,80 руб.

В дальнейшем взысканные с ФИО5 в пользу                             ОАО «Талданский леспромхоз» убытки в сумме 7 268 549,80 руб. фактически были оплачены кредиторами ФИО5 – акционерным обществом Страховая компания «Альянс» и Ассоциацией, чьи требования, соответственно, и были включены в реестр требований кредиторов должника, продолжая оставаться вплоть до настоящего времени непогашенными; таким образом, требования названных кредиторов непосредственно обусловлены обстоятельствами возникновения обязательств должника перед ОАО «Талданский леспромхоз», притом, что соответствующее причинившее убытки бездействие уже имело место на период совершения оспоренных сделок дарения.

Так, согласно отчету финансового управляющего от 30.09.2022 (размещен в электронной карточке настоящего дела в Картотеке арбитражных дел) конкурсная масса не сформирована в связи с отсутствием у должника какого-либо имущества. В судебном заседании суда апелляционной инстанции должник подтвердил, что иного имущества, кроме отчужденного, у него не имеется.

Применительно к изложенному апелляционным судом отмечено, что заключение сделок в апреле 2015 года состоялось сразу же сразу после принятия к производству суда заявления конкурсного управляющего              ОАО «Талданский леспромхоз» о взыскании с ФИО5 убытков (которое, в свою очередь, было основано на уже вступивших в законную силу ранее принятых судебных актах, в том числе определении от 28.08.2014 о ненадлежащем исполнении ФИО5 обязанностей конкурсного управляющего).

При таких обстоятельствах и применительно к совокупной оценке исследованных доказательств судебной коллегией суда апелляционной инстанции постановлены мотивированные выводы о том, что целью заключения должником спорных договоров дарения единственного имеющегося у ФИО5 на тот момент недвижимого имущества в пользу заинтересованного лица (супруги) являлось именно сокрытие данного имущества от обращения на него взыскания со стороны кредитора                  (ОАО «Талданский леспромхоз») при сохранении фактического контроля над отчужденным имуществом, о чем свидетельствуют условия договоров дарения о сохранении права пользования дарителя отчужденными объектами, а также установленный апелляционным судом факт регистрации и проживания должника до настоящего времени (в том числе в период после расторжения брака с ФИО3 как собственником имущества в 2017 году) в квартире, притом, что сама ФИО3 зарегистрирована и фактически проживает по другому месту жительства (в п. Посьет; что подтвердили в судебном заседании апелляционного суда 23.01.2023 сам должник и представитель ответчика).

Констатировав перечисленное и принимая во внимание совершение сделок в пользу заинтересованного лица, что презюмирует осведомленность ответчика об этой цели (применительно к абзацу первому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и разъяснениям пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»), апелляционный суд пришел к обоснованному выводу о злоупотреблении сторонами правом при заключении договоров дарения, направленных на причинение вреда кредиторам (статья 10 ГК РФ), а также о наличии признаков мнимости у оспоренных сделок (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Кроме того, судом апелляционной инстанции верно отмечено, что оспоренные сделки не могут быть признаны обычными внутрисемейными сделками в силу того, что с точки зрения принципа добросовестности в ситуации наличия обстоятельств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака недостаточности имущества, его стремление одарить супругу (будущую супругу) либо иного родственника не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника, притом, что, как также пояснил сам должник в судебном заседании суда апелляционной инстанции, иного недвижимого имущества, кроме отчужденного, у него на момент совершения сделок и в дальнейшем не имелось.

Таким образом, на основании установленных по делу обстоятельств апелляционный суд пришел к мотивированным выводам о том, что оспариваемые сделки являются ничтожными, поскольку лишены экономического смысла для должника, привели к возникновению недостаточности имущества, совершены с целью уклонения от последующих расчетов с кредитором и его правопреемниками, имущественные интересы которых вследствие безвозмездной передачи недвижимости были нарушены, поскольку они лишились возможности получить удовлетворение за счет переданного заинтересованному лицу (ответчику) в дар имущества, в связи с чем правомерно удовлетворил заявление финансового управляющего, признав договоры дарения недействительными на основании статей 10,                168, 170 ГК РФ.

Руководствуясь положениями статьи 61.6 Закона о банкротстве,           статьи 167 ГК РФ, суд апелляционной инстанции с учетом наличия имущества в собственности ответчика согласно сведениям ЕГРН (которые недостоверными в установленном порядке не признавались) также обоснованно применил последствия недействительности оспариваемой сделки в виде возврата в конкурсную массу должника 1/3 доли жилого дома, 1/3 доли земельного участка и квартиры.

При этом апелляционная коллегия, в том числе сославшись на разъяснения, изложенные в абзаце втором пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», согласно которым при наличии у должника нескольких жилых помещений, принадлежащих ему на праве собственности, помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, определяется судом, рассматривающим дело о банкротстве, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого гражданина-должника и членов его семьи, указала, что вопрос о том, какое из двух возвращенных должнику в рассматриваемом деле по реституционным требованиям жилых помещений будет защищено исполнительским иммунитетом подлежит разрешению судом первой инстанции в отдельном споре.

Суд кассационной инстанции полагает в рассмотренном случае необходимым согласиться с обжалованными заявителем выводами Пятого арбитражного апелляционного суда применительно к конкретной совокупности установленных фактических обстоятельств и процессуальному поведению сторон.

В частности, по данному обособленному спору признаны недействительными (с применением прямо предусмотренных законом последствий) сделки, как совершенные с обоюдным злонамеренным умыслом (статья 10 ГК РФ) на вывод из состава активов должника всего имевшегося у него недвижимого имущества на фоне привлечения к ответственности за причиненные ФИО5 убытки; предметом сделок выступали два жилых объекта (квартира, дом), в связи с чем апелляционный суд верно исходил из того, что по результатам обязательных к применению последствий признания недействительными ничтожных сделок (возврат имущества в пользу самого должника) вопрос об иммунитетном жилище в данном деле может быть разрешен с необходимой полнотой и всесторонним исследованием всех сопутствующих обстоятельств в порядке отдельного обособленного спора, в рамках которого баланс интересов сторон, включая гарантированные тем или иным субъектам конституционные права, будут во всяком случае подлежать в установленном порядке судебной защите.

Кроме того, ответчик, возражая относительно заявленных к нему требований, в ходе рассмотрения спора в нижестоящих судах вопреки положениям статьи 65 АПК РФ не дал в достаточной степени мотивированных пояснений и не представил в их подтверждение необходимых доказательств, касающихся его доводов, заявленных уже в поданной в последующем кассационной жалобе, относительно реального (фактического) наличия спорного имущества (по данному поводу ответчик лишь ограничился устным заявлением на стадии рассмотрения спора апелляционным судом, без представления соответствующих доказательств).

Вместе с тем, фактическое существование квартиры и спорного земельного участка сторонами под сомнение не ставилось, а документы, относящиеся к жилому дому, впервые приложенные к кассационной жалобе, не могли быть предметом исследования и оценки судов первой и второй инстанций. Окружной суд в силу статей 71, 286, 287 АПК РФ, как выше уже указывалось, не имеет полномочий на принятие и исследование новых доказательств, предоставление которых не является основанием для отмены или изменения судебных актов в кассационном порядке (статья 288 Кодекса).

Кассационная коллегия также принимает во внимание, что принцип правовой определенности не может защищать сторону, действующую недобросовестно, умалчивающую или умышленно создающую видимость отсутствия ключевых доказательств, которые имели юридическое значение для спора и могли повлиять на итоговый судебный акт, но не были представлены своевременно и в надлежащей форме (с приложением необходимых документальных свидетельств), соответственно, не были установлены и учтены судом при рассмотрении обособленного спора (в настоящем случае, как отмечалось, апелляционный суд при разрешении спора исходил из официальных сведений ЕГРН за отсутствием достоверных доказательств обратного).

В этой связи судебная коллегия суда кассационной инстанции не усматривает правовых оснований для несогласия с вышеизложенными выводами апелляционного суда о наличии оснований для признания оспоренных сделок недействительными и применении последствий их недействительности, сделанными на основе оценки всей совокупности представленных сторонами и исследованных по делу доказательств.

Тем не менее, суд округа также подчеркивает, что в данном конкретном случае примененные судом последствия недействительности сделок (ввиду установления наличия признаков их ничтожности и совершения при злоупотреблении правом) в виде возврата имущества в конкурную массу соотносятся также и с принципом соблюдения баланса интересов должника и его кредиторов как с учетом изложенных выше обстоятельств (характера) спорных сделок, процессуального поведения должника и ответчика, имеющегося механизма разрешения вопроса об иммунитетном жилище, так и установленных судами фактических обстоятельств того, что брак должника с ответчиком после оформления сделок был в 2017 году расторгнут, вместе с тем именно ФИО5 продолжает в настоящее время проживать в отчужденной квартире при проживании ответчика в ином месте.

Равным образом, при возникновении к тому оснований (применительно, в частности, к утверждениям о фактическом отсутствии отдельных единиц из состава спорного имущества, предметно заявленным лишь в кассационной жалобе) стороны не лишены права обратиться в суд с заявлением в порядке статьи 324 АПК РФ об изменении способа и порядка исполнения судебного акта (в данном случае предусматривающего применение последствий недействительности).

Таким образом, возражения заявителя по существу спора признаются судом округа ошибочными и не соответствующими установленным судом апелляционной инстанции обстоятельствам по конкретному спору.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы полагает, что вывод суда апелляционной инстанций о наличии оснований для удовлетворения требований управляющего сделан на основании исследования и совокупной оценки приведенных доводов и доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствует установленным фактическим обстоятельствам данного спора и имеющимся доказательствам, основан на верном применении норм права, регулирующих спорные отношения.

По своей сути, аргументы, приведенные кассатором в кассационной жалобе, не опровергают выводы суда апелляционной инстанции, а сводятся к несогласию с оценкой установленных судом фактических обстоятельств дела. Иная оценка доказательств и установленных судом фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Мнение заявителя о том, что приведенные доводы и доказательства следовало оценить иным образом, а также иное толкование им положений законодательства не свидетельствует о наличии в принятом по делу судебном акте нарушений норм права, повлиявших на исход судебного разбирательства, или допущенной судебной ошибке.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ основанием для безусловной отмены судебного акта, также не установлено.

С учетом изложенного обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции отмене не подлежит, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Приостановление исполнения оспариваемого судебного акта, принятое определением суда округа от 27.03.2023, подлежит отмене на основании положений части 4 статьи  283 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 283, 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 по делу № А51-18415/2020 Арбитражного суда Приморского края оставить без изменения, кассационную жалобу –  без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения постановления Пятого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 по делу № А51-18415/2020 Арбитражного суда Приморского края, принятое определением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 27.03.2023.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                           Е.С. Чумаков

 

Судьи                                                                                    Е.О. Никитин

 

А.Ю. Сецко