Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А27-23866/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 26 августа 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объем 09 сентября 2024 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                    Зюкова В.А.,

судей                                                                  Доронина С.А.,

ФИО1 -

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 (далее – управляющий) на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 27.02.2024 (судья Язова М.А.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2024 (судьи Михайлова А.П., Дубовик В.С., Сбитнев А.Ю.) по делу № А27-23866/2019 о несостоятельности (банкротстве) Тяжинского государственного пассажирского автотранспортного предприятия Кемеровской области (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее - Тяжинское ГПАТП КО, предприятие, должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве предприятия его управляющий 06.04.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: Комитета по управлению государственным имуществом Кузбасса (далее - КУГИ Кузбасса, ответчик), ФИО3 (далее - ответчик).

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 27.02.2024, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2024, заявление управляющего оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, управляющий обратился с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, направить дело на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

В обоснование жалобы ее податель приводит следующие доводы: с 01.01.2017, то есть с момента формирования бухгалтерской отчетности, для руководителя предприятия являлось очевидным, что должник не имел возможности рассчитаться в полном объеме со своими кредиторами; 01.01.2017 пять раз подавались заявления о признании должника банкротом (дела № А27-513/2017, № А27-7146/2017, № А27-28945/2017, № А27-11080/2018, № А27-23866/2019), у должника имелись как формальные признаки банкротства, так и объективные; КУГИ Кузбасса, как учредителю должника, было достоверно известно о тяжелом финансовом положении предприятия, о чем свидетельствуют многочисленные письма в его адрес от руководителя Тяжинского ГПАТП КО; должник работал за счет средств кредиторов, реальных действий по выходу из кризиса КУГИ Кузбасса не предпринимал, имуществом должника не наделял, финансирование не увеличивал, инициативы по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом не проявлял; зная о наличии просроченной кредиторской задолженности и не предпринимая мер КУГИ Кузбасса извлек выгоду в размере непогашенного реестра требований кредиторов и текущих обязательств должника.

В возражениях на кассационную жалобу ФИО3 просит оставить без изменения обжалуемые судебные акты.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российский Федерации (далее - АПК РФ).

Проверив законность обжалуемых судебных актов на основании статей 284, 286 АПК РФ, исходя из доводов кассационной жалобы, суд кассационной инстанции считает, что обжалуемые определение и постановление не подлежат отмене или изменению.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, решением КУГИ Кемеровской области от 10.06.2003 создано Тяжинское ГПАТП КО и утвержден его Устав.

Целью создания данного предприятия являлось осуществление деятельности по перевозке пассажиров на внутригородских, пригородных и междугородных маршрутах; оказанию помощи и услуг производственного назначения; оказанию услуг по ремонту подвижного состава и его техническому обслуживанию; представлению заказчику транспортного средства на правах проката; оказанию прочих различных сервисных услуг владельцам транспортных средств или заказчикам; самостоятельному осуществлению внешнеэкономической деятельности в соответствии с действующим законодательством и видами деятельности предприятия; развитию производства – выпечка хлебобулочных изделий, осуществление розничной торговли, общественное питание, осуществление и предоставление гостиничных услуг; осуществлению с наименьшими затратами реконструкции, текущего и капитального ремонта; выполнению обязанностей по военно-мобилизационной подготовке в соответствии с заданием; осуществлению работы по подготовке работников предприятия к решениям задач Гражданской Обороны; перевозке грузов, в том числе опасных, в целях обеспечения перевозки пассажиров на внутригородских, пригородных и междугородних маршрутах.

Согласно Уставу должника КУГИ Кузбасса, наделил Тяжинское ГПАТП КО имуществом на праве хозяйственного ведения.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) полномочия директора должника с 05.09.2016 до даты введения в отношении должника процедуры конкурсного производства осуществлял ФИО3

Производство по делу № А27-23866/2019 о признании предприятия банкротом возбуждено на основании заявления Федеральной налоговой службы, принятого определением арбитражного суда от 15.10.2019.

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении ФИО3 и учредителя должника КУГИ Кузбасса к субсидиарной ответственности, управляющий привел доводы о неисполнении руководителем должника и учредителем должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, учитывая дату наступления объективного банкротства должника с 01.01.2017; кроме этого, ответчиками осуществлялось неэффективное управление должником, что привело к невозможности погашения требований кредиторов.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из недоказанности возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом с 01.01.2017; с учетом подлежащей применению редакции закона у учредителя должника отсутствовала обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом;  доказательств доведения ответчиками должника до состояния объективного банкротства не представлено.

Апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Оставляя обжалуемые решение и постановление в силе, суд исходит из следующего.

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Учитывая, что в рассматриваемом случае конкурсный управляющий связывает возникновение оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с его бездействием по подаче заявления о признании должника банкротом в 2016 году, применению подлежали положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

В свою очередь, положения статьи 10 Закона о банкротстве аналогичны положениям статьи 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Заявление должника должно быть направлено в суд в случаях, предусмотренных настоящей статьей, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

При решении вопроса о возможности возложения на ответчика субсидиарной ответственности необходимо иметь в виду, что субсидиарная ответственность возлагается не в силу одного лишь факта неподачи заявления должника, а потому что указанное обстоятельство является презумпцией невозможности удовлетворения требований кредиторов, возникших в период просрочки подачи заявления о несостоятельности (банкротстве), по причине неподачи данного заявления.

Таким образом, при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Как следует из материалов дела учредителем общества являлось с 24.06.2003 КУГИ Кузбасса.

Согласно трудовому договору № 900 от 05.09.2016 ФИО3 с 05.09.2016 являлся исполняющим обязанности директора Тяжинского ГПАТП КО, на основании распоряжения Губернатора Кемеровской области № 66-рг от 17.10.2017 с 17.10.2017 по дату введения в отношении должника процедуры конкурсного производства – директором общества.

Из заявленных конкурсным управляющим требований следует, что он просит привлечь к субсидиарной ответственности бывшего руководителя Тяжинского ГПАТП КО, так как по итогам 2015, 2016 годов возникла задолженность, при этом признаки неплатежеспособности возникли 01.01.2016.

Между тем, как верно указали суды наличие у должника задолженности, возникшей с февраля 2015 года по декабрь 2015 года, установленной решениями суда от 16.01.2017 по делу № А27-21751/2016, от 16.05.2018 по делу № А27-4618/2018, от 09.07.2019 по делу № А27-15589/2019, не свидетельствует о наличии неплатежеспособности должника.

Так, судами установлено, что задолженность, возникшая в 2015 году, погашалась: задолженность перед ООО «Бусзапчасть» включена в реестр требований кредиторов в размере 57 698,79 руб. из 716 398,79 руб., задолженность перед ООО «Фаэтон» включена в реестр требований кредиторов в размере 90 198,84 руб. из 1 220 765,77 руб.

При этом, заявления кредиторов о банкротстве должника по делам № А27-513/2017, № А27-7146/2017, № А27-28945/2017, № А27-11080/2018, № А27-23866/2019 были признаны необоснованными в связи с погашением задолженности. Кроме того, согласно бухгалтерскому балансу по состоянию на 30.09.2019 размер кредиторской задолженности должника в период руководства ФИО3 имел тенденцию к уменьшению и составлял на конец 2017 года 47 753 тыс. руб., 2018 года – 43 519 тыс. руб., 2019 года – 42 232 тыс. руб., то есть им предприняты мероприятия для улучшения финансового состояния предприятия.

Кроме того, согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности» (далее - Постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, органами публичной власти, протоколами совещаний и т.п.). При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для совершения противоправных действий, причиняющих вред кредиторам.

При разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения директора к субсидиарной ответственности правовое значение имеют иные обстоятельства:

- являлся ли план разумным в момент его принятия;

- когда негативные тенденции, продолжившиеся в ходе реализации плана, привели предприятие в состояние, свидетельствующее о том, что план себя исчерпал.

Суды учитывая указанные разъяснения, приняли во внимание пояснения о том, что возникновение у должника признаков неплатежеспособности обусловлено ухудшением экономической ситуации в сфере перевозок пассажиров, ростом издержек в связи с повышением цен на топливо, смазочные материалы, запасные части и субсидированием не по затратам, а по возможности – отстающим тарифам.

ФИО3 принят на должность исполняющего обязанности руководителя должника 05.09.2016.

Доказательств того, что ФИО3 совершены действия, которые непосредственно привели к уменьшению имущественной массы и, как следствие, банкротству должника, заявителем в материалы дела не представлено.

Из имеющихся документов не следует, что ФИО3 не выполнял требования учредителя либо своими действиями довел должника до состояния банкротства.

ФИО4 АТП КО являлось социально-ориентированным предприятием, осуществляющим перевозку пассажиров автомобильным транспортом общего пользования по действующим маршрутам в городском, пригородном и междугородном сообщениях, перевозка грузов населению и организациям в пределах Российской Федерации, проведение технического осмотра и текущего ремонта автотранспортных средств населению и организациям, оказание иных транспортных услуг (пункт 2.2. Устава).

Вся деятельность предприятия была лицензирована.

ФИО4 АТП КО обслуживало утвержденную Администрацией Кемеровской области маршрутную сеть, которая включало: 25 пригородных, 11 городских и 20 междугородных маршрутов и отправлений, выполняла заказы на перевозку пассажиров, перевозила грузы.

Предприятие обслуживало территорию двух территориальных муниципальных образований Кемеровской области - Кузбасса: Тяжинский и Тисульский муниципальные районы. Особенностью функционирования такого рода предприятий, созданных для решения общественно – значимых задач, выполнения публично – правовых обязанностей, вытекающих из муниципальных функций, изначально является более высокая степень участия собственника имущества в их оперативной деятельности.

Уменьшение доходов явилось следствием увеличения цен на ГСМ и иные накладные расходы и услуги, отставание тарифов на перевозки при повышении цен и снижения рентабельности перевозок, возмещение затрат за пассажирские перевозки не по экономическим затратам-обоснованиям предприятия, а по возможности субсидирования в рамках бюджета Кемеровской области по утвержденным тарифам 2015 года.

При этом суды верно установили, что осуществлялось частичное погашение задолженности, ежемесячно выплачивалась заработная плата работникам в 2016, 2017, 2018, 2019, 2020 годах оплачивались налоги и сборы в федеральный, областной и местные бюджеты в период с 2016-2020 года.

С учетом факта субсидирования предприятия, несмотря на временные финансовые трудности, контролирующие должника лица, рассчитывал на их преодоление в разумный срок.

Судами верно установлено, что с 13.01.2017 в отношении должника было подано ряд заявлений о признании его банкротом.

Так, первое заявление о признании предприятия банкротом было подано 13.01.2017 (дело № А27-513/2017), последнее определение о прекращении производства по делу о банкротстве (№ А27-11080/2018) вынесено 25.09.2019.

Таким образом, в период с 13.01.2017 по 25.09.2019 Арбитражный суд Кемеровской области не нашел признаков банкротства у Тяжинского ГПАП КО и у учредителя были все основания полагать, что имеют место временные трудности и предприятие сможет их разрешить.

Кроме этого, налоговый орган 08.10.2019 обратился в суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) Тяжинское ГПАТП КО.

Однако заявление Федеральной налоговой службы о признании несостоятельным (банкротом) Тяжинское ГПАТП КО оставлено без рассмотрения в связи с погашением задолженности.

Производство по делу о банкротстве должника возбуждено на основании заявления кредитора ООО «ЕВРОТЭК» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), обоснованность требований которого подтверждена решением Арбитражного суда Кемеровской области суда от 23.03.2020 по делу № А27-23866/2019.

С учетом изложенного, выводы конкурсного управляющего об отождествлении неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору на 01.01.2016 (ООО «Бусзапчасть»; ООО «Фаэтон»; ПАО «Ростелеком»; ООО «Кузбассавтотранс»; ИП ФИО5) и обязательной подачи заявления в суд о признании банкротом предприятия является ошибочным.

Наличие у должника задолженности перед кредиторами на 01.01.2016 (ООО «Бусзапчасть»; ООО «Фаэтон»; ПАО «Ростелеком»; ООО «Кузбассавтотранс»; ИП ФИО5,) само по себе не свидетельствует о неплатежеспособности ФИО6 АТП КО, либо о недостаточности у него имущества, равно как и о том, что у должника недостаточно средств для погашения таких требований, поскольку образование задолженности ФИО6 АТП КО связано со спецификой деятельности предприятия - перевозка пассажиров по тарифам, установленные на законодательном уровне.

При этом конкурсным управляющим не опровергнуты доводы о том, за выполнение работ оплачивались деньги из бюджета Кемеровской области по установленным тарифам, но финансирование проводилось на основе утвержденных тарифов 2015 года с отставанием от рыночных цен на топливо, запасные части, смазочные материалы, однако, дополнительное финансирование с учетом роста цен на ГСМ, запасные части, смазочные материалы не осуществлялось, что и послужило причиной банкротства должника.

Доказательств наличия вины в действиях директора и учредителя в материалы дела не представлено.

С учетом изложенного, суды пришли к обоснованным выводам о том, что КУГИ Кузбасса и ФИО3 не подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за не обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Управляющий в качестве доказательства вины контролирующего должника лица указывает на «неэффективный менеджмент» и «намеренное создание ситуации неплатежеспособности». При этом материалы дела не содержат доказательства наличия причинной связи между обязательными указаниями или действиями собственника унитарного предприятия - КУГИ Кузбасса, поскольку привлечение к субсидиарной ответственности возможно лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Управляющий также не представил доказательства, из которых можно было бы сделать однозначные достоверные и объективные выводы о том, что: действия ФИО3 выходили за рамки обычного хозяйственного и производственного управления предприятием при ведении предпринимательской деятельности; ФИО3 имел право самостоятельно распоряжаться имуществом в ущерб предприятию; учредитель и ФИО3 извлекали выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц; было оказано предпочтение одним кредиторам в ущерб другим; наличие вины ответчиков и причинно-следственной связи между их поведением и объективным банкротством должника.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, по сути, сводятся к несогласию конкурсного управляющего с выводами судов об оценке установленных обстоятельств, не указывают на неправильное применение судами положений действующего законодательства и подлежат отклонению.

Судами установлено, что должник продолжал вести хозяйственную деятельность до 2020 года, на его банковские счета продолжали поступать денежные средства, осуществлялось погашение задолженности перед кредиторами.

Указанное свидетельствует о направленности действий руководства должника, его участника на преодоление возникших финансовых трудностей.

С учетом изложенного суды пришли к верному выводу о недоказанности оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, поскольку не доказано, что банкротство должника вызвано действиями (бездействием) руководителей должника и его учредителя.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 27.02.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2024 по делу № А27-23866/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Взыскать с Тяжинского государственного пассажирского автотранспортного предприятия Кемеровской области в доход федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                       В.А. Зюков

 

Судьи                                                                                    С.А. Доронин

 

ФИО1