АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

Нижний Новгород

Дело № А28-5336/2016

28 сентября 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24.09.2020.

Постановление в полном объеме изготовлено 28.09.2020.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.

при участии 

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью

«Вятжилсервис» ФИО1 (в заседании 17.09.2020)

и его представителя ФИО2 по доверенности от 09.01.2020 (в заседании 24.09.2020),

ФИО3 по паспорту гражданина Российской Федерации

(в заседании 17.09.2020),

представителей: от ФИО4: 

ФИО5 по доверенности от 27.11.2019 (в заседании 17.09.2020),

от ФИО6: ФИО7 по доверенности от 13.06.2018,

от акционерного общества «Кировская теплоснабжающая компания»: 

ФИО8 по доверенности от 27.12.2018 № 1345

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы 

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью 

«Вятжилсервис» ФИО1,

акционерного общества «Кировская теплоснабжающая компания»

и ФИО6

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 09.06.2020

по делу № А28-5336/2016 Арбитражного суда Кировской области

по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вятжилсервис» (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>)

ФИО1 

о привлечении ФИО6, 

ФИО3 и ФИО4 

к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

и   у с т а н о в и л : 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Вятжилсервис» (далее – Общество; должник) конкурсный управляющий должника ФИО1 обратился в Арбитражный суд Кировской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении солидарно ФИО6, ФИО3 и ФИО4 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 48 884 870 рублей.

Заявление конкурсного управляющего мотивировано неисполнением контролирующими должника лицами в установленный законом срок обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) при обнаружении признаков его неплатежеспособности, совершением ими неправомерных действий и убыточных сделок, повлекших банкротство должника, и непередачей конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации Общества, что привело к невозможности пополнения конкурсной массы.

Суд первой инстанции определением от 26.05.2019 в порядке субсидиарной ответственности взыскал солидарно с ФИО6, ФИО3 и ФИО4 488 848 рублей 70 копеек и с ФИО3 и ФИО4 – 48 396 021 рубль 31 копейку, отказал в удовлетворении остальной части требований, уменьшив размер субсидиарной ответственности ФИО6

Второй арбитражный апелляционный суд постановлением от 09.06.2020 отменил определение от 26.05.2019, принял отказ конкурсного управляющего от требований в размере 210 401 рубля 84 копеек, взыскал с ФИО6 в конкурсную массу должника 4 585 900 рублей убытков и отказал в удовлетворении остальной части требований. Суд пришел к выводу о том, что неправомерное бездействие ФИО6 по начислению корректировки размера платы за услуги отопления привело к утрате возможности взыскания 4 585 900 рублей в пользу Общества.

Не согласившись с судебным актом апелляционной инстанции в части рассмотренных требований, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление от 09.06.2020 и направить спор на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы конкурсный управляющий указывает на исследование и оценку апелляционным судом доказательств без учета презумпций, предусмотренных в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и в разъяснениях, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), а именно презумпций наличия у лица статуса контролирующего должника при получении выгоды в результате недобросовестных действий, признания должника банкротом вследствие действий контролирующих лиц в связи с совершением ими убыточных сделок, признания должника неплатежеспособным при недостаточности денежных средств. Суд апелляционной инстанции неправильно распределил бремя доказывания, возложив обязанность по доказыванию наличия у ответчиков статуса контролирующих должника лиц, признаков неплатежеспособности Общества и его банкротства в результате совершения руководителями убыточных сделок, на конкурсного управляющего.

Как полагает заявитель жалобы, ФИО4 осуществлял фактическое руководство хозяйственной деятельностью Общества и отдавал ФИО6 обязательные для исполнения указания, в том числе о порядке расчетов с кредиторами; аналогичная система управления была организована ФИО4 и при назначении на должность директора ФИО6 ФИО3 и ФИО4 создали систему управления, направленную на систематическое извлечение выгоды аффилированными лицами, что привело к росту кредиторской задолженности Общества и его последующему банкротству. ФИО6 как номинальный руководитель раскрыла схему вывода активов должника, в которой ФИО4 являлся контролирующим лицом и выгодоприобретателем по сделкам должника. Получаемые должником от населения денежные средства в качестве оплаты жилищно-коммунальных услуг направлялись аффилированным лицам, получавшим доход (выгоду) от финансово-хозяйственной деятельности Общества, в то время как на должнике аккумулировалась основная долговая нагрузка перед ресурсоснабжающими организациями, чьими денежными средствами он рассчитывался с аффилированными лицами; перерасход по жилищным услугам покрывался контролирующими должника лицами за счет недоплаты ресурсоснабжающим организациям. С 2012 по 2015 год Общество постоянно работало в убыток, кредиторская задолженность превышала стоимость его активов, однако руководители не принимали каких-либо мер по сокращению убытков, изменению бизнес-модели; при наличии у Общества признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества не обратились в суд с заявлением о признании его банкротом. Прекращение исполнения Обществом части денежных обязательств подтверждается вступившими в законную силу решениями арбитражного суда, требования по которым впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Конкурсный управляющий ссылается на нарушение судом апелляционной инстанции, принявшим новые доказательства от ответчиков, не обосновавших отсутствие возможности представить эти доказательства в суд первой инстанции, принципов равноправия и состязательности сторон. При этом апелляционный суд необоснованно отказал конкурсному управляющему в удовлетворении ходатайств о приобщении к материалам дела доказательств осуществления ФИО6 номинального руководства Обществом, о вызове свидетелей в целях подтверждения наличия у ответчиков статуса контролирующих должника лиц и о назначении судебной экспертизы по оценке правильности проведенного конкурсным управляющим анализа финансово-хозяйственной деятельности Общества.

В Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой обратился конкурсный кредитор должника – акционерное общество «Кировская теплоснабжающая компания» (далее – Компания), который просил отменить постановление от 09.06.2020 и оставить в силе определение суда первой инстанции от 26.05.2019 с учетом прекращения производства по спору в части 210 401 рубля 84 копеек.

По мнению Компании, контролирующие лица создали и поддерживали систему управления Обществом, нацеленную на систематическое извлечение выгоды третьими (аффилированными) лицами во вред должнику и его кредиторам. Причинение Компании имущественного ущерба установлено вступившими в законную силу судебными актами по уголовным делам, в которых подтверждено умышленное неисполнение ФИО3 обязательств по договорам теплоснабжения, преднамеренное нарушение обязательств по перечислению денежных средств ресурсоснабжающей организации, нецелевое использование денежных средств, предназначенных для оплаты потребленных энергоресурсов. При этом в материалах дела не имеется доказательств реального выполнения аффилированными подрядчиками работ, оплаченных должником; ответчики препятствовали передаче конкурсному управляющему документов по указанным сделкам. ФИО4 и его дочь ФИО3 обладали статусом контролирующих должника лиц, поскольку через принадлежащие им организации, которым должник необоснованно перечислял денежные средства, являлись основными фактическими бенефициарами; Общество в данный период формально и фактически контролировалось ФИО3, а аффилированные организации – ФИО4 ФИО4 и ФИО3 принимали ключевые решения по управлению Обществом, в том числе в периоды, когда не являлись его руководителями либо участниками. 

С кассационной жалобой на судебный акт апелляционной инстанции в части удовлетворенного требования в суд округа обратилась ФИО6, которая просила отменить постановление от 09.06.2020 и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Как поясняет ФИО6, суд апелляционной инстанции нарушил процессуальный срок рассмотрения апелляционных жалоб; в нарушение части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вышел за пределы своих полномочий, увеличив сумму взысканных с ФИО6 убытков, тогда как ФИО4 и ФИО3 обжаловали определение суда первой инстанции лишь в части привлечения их к субсидиарной ответственности. Кроме того, апелляционный суд необоснованно принял представленные ответчиками дополнительные доказательства, нарушив тем самым принцип состязательности и равноправия сторон. Взыскав с ФИО6 убытки, причиненные непроведением корректировок размера платы за отопление за январь – май 2015 года в период прекращения договорных отношений по обслуживанию многоквартирных жилых домов, суд не учел, что лицом, обязанным проводить такие корректировки, являлся бенефициар Общества ФИО4 На момент утверждения конкурсного управляющего ФИО9 не являлась руководителем должника, поскольку решением участника от 15.03.2016 ее полномочия в качестве директора были прекращены; единственный учредитель Общества ФИО4 возложил полномочия руководителя на себя, не исполнив обязанность по внесению соответствующих сведений в Единый государственный реестр юридических лиц.

Подробно доводы заявителей изложены в кассационных жалобах и поддержаны их представителями в судебных заседаниях.

Представители ФИО3 и ФИО4 в письменных отзывах на кассационные жалобы и в ходе судебного заседаний отклонили доводы заявителей жалоб, указав на законность и обоснованность принятого апелляционной инстанцией судебного акта.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа определением от 20.08.2020 откладывал рассмотрение кассационной жалобы по правилам части 5 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации до 17.09.2020.

Суд округа определением от 17.09.2020 на основании пункта 2 части 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации осуществил замену судьи Жегловой О.Н., находящейся в очередном отпуске, на судью Ногтеву В.А. Рассмотрение кассационных жалоб начато с самого начала.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании, проведенном 17.09.2020, объявлялся перерыв до 24.09.2020.

Законность постановления Второго арбитражного апелляционного суда от 09.06.2020 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в обжалованной части в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм права, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив представленные в дело доказательства, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационных жалобах и в отзывах на них, и заслушав представителей присутствовавших в заседании лиц, суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованного судебного акта.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Кировской области определением от 03.06.2016 по заявлению Компании возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества; определением от 01.07.2016 ввел в отношении должника процедуру наблюдения и утвердил временным управляющим ФИО1; решением от 01.12.2016 признал Общество несостоятельным (банкротом), открыл в отношении его имущества конкурсное производство и утвердил ФИО1 конкурсным управляющим должника.

Посчитав, что ФИО6, ФИО3 и ФИО4 как контролирующие должника лица не исполнили в установленный законом срок обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) при обнаружении признаков его неплатежеспособности, совершили неправомерные действия и убыточные сделки, повлекшие банкротство должника, и не передали конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию Общества, что привело к невозможности пополнения конкурсной массы, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в суд с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В рассматриваемый период основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности были установлены в действовавшей на тот момент статье 10 Закона о банкротстве, поэтому в силу статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции обоснованно применил к ним материальные нормы статьи 10 Закона о банкротстве без учета изменений и дополнений, внесенных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

Как установили суды двух инстанций, Общество создано решением учредителя от 17.11.2008 № 1 ФИО3, директором Общества назначен ФИО4; решением единственного участника от 18.07.2011 ФИО4 освобожден от должности директора, обязанности директора возложены на ФИО3; решением от 16.07.2014 обязанности директора Общества с 18.07.2014 возложены на ФИО3; решением от 02.02.2015 обязанности директора с 02.02.2015 возложены на ФИО6, которая с 28.04.2015 стала единственным участником должника и 08.06.2015 начала процедуру добровольной ликвидации Общества. Решением от 12.02.2016 № 01.2016 ФИО6 отменила ранее принятое решение о ликвидации, возложив обязанности директора Общества на себя как на председателя ликвидационной комиссии. С 14.03.2016 единственным участником должника стал ФИО4; решением единственного участника от 15.03.2016 прекращены полномочия ФИО6 в качестве директора Общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в период возникновения спорных правоотношений) руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. 

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве). 

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в порядке, который установлен статьей 9 закона, влечет за собой субсидиарную ответственность руководителя должника по обязательствам последнего, возникшим после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. 

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: 

–  возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 закона; 

–  момент возникновения данного условия; 

–  факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 

–  объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 закона. 

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам, установленным в статье 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что на указанную конкурсным управляющим дату (15.02.2014) Общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательств того, что должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, а равно доказательств наличия иных обозначенных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, являющихся основанием для обращения руководителя юридического лица в суд с заявлением о признании должника банкротом.

По смыслу приведенных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. В связи с этим в процессе рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, помимо прочего, необходимо учитывать то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами, а также что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов.

Возникновение в указанный период задолженности перед конкретным кредитором не свидетельствует о том, что должник «автоматически» стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. В случае, если имеются неисполненные перед кредиторами обязательства, у руководителя должника не возникает безусловная обязанность обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Таким образом, вопреки доводам конкурсного управляющего, само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в пятом и седьмом абзацах пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об объективном банкротстве Общества (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов) по состоянию на 15.02.2014. В рассмотренном случае суд посчитал недоказанным, что в спорный период сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного юридического лица.

Как установил апелляционный суд, основную часть кредиторской задолженности Общества составляла задолженность перед ресурсоснабжающими организациями, что обусловлено его уставной деятельностью в качестве управляющей компании, осуществлявшей сбор денежных средств с населения и оплату коммунальных услуг. На указанную конкурсным управляющим дату единственным (мажоритарным) кредитором должника являлась Компания, задолженность перед которой в размере 17 537 588 рублей 08 копеек оспаривалась Обществом в рамках дела № 28-8383/2014. По итогам рассмотрения указанного дела арбитражный суд предоставил должнику рассрочку исполнения судебного акта о взыскании долга до 31.08.2015; после частичного исполнения решения суда задолженность Общества перед Компанией составила 2 400 000 рублей. Кроме того, между Обществом и департаментом жилищно-коммунального хозяйства Кировской области было заключено соглашение от 14.04.2014 о предоставлении ежемесячных субсидий для возмещения ресурсоснабжающим организациям части недополученных платежей. В апреле и мае 2015 года собственники на общих собраниях приняли решение о передаче домов с 01.06.2015 в управление иной управляющей компании; ФИО6, осуществлявшая полномочия руководителя, 08.06.2015 приняла решение начале о добровольной ликвидации Общества; с июля 2015 года у должника не усматривалось формирования новой основной задолженности; в период с 15.05.2016 по 02.02.2016 у Общества возникла обязанность лишь по уплате неустойки, начисленной на сумму долга, образовавшегося в предыдущие периоды.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО6, ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в связи с неподачей руководителями заявления о банкротстве Общества.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Данное требование обусловлено в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, применимой к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (абзац четвертый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Данная норма применяется в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (абзац шестой пункта 4 статьи 10 закона).

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Суд апелляционной инстанции установил, что доказательств утраты, уничтожения либо искажения бухгалтерской документации Общества, непринятия мер по надлежащему ведению и хранению бухгалтерской документации, в материалы дела не представлено.

Суд принял во внимание объяснения ответчиков, согласно которым все имевшиеся в их распоряжении документы Общества были переданы следственным органам либо непосредственному конкурсному управляющему. Определением от 23.06.2017 арбитражный суд, удовлетворив ходатайство конкурсного управляющего, истребовал у ФИО3 и ФИО6, как у бывших руководителей, бухгалтерскую и иную документацию, материальные ценности, печати и штампы Общества; во исполнение определения суд выдал конкурсному управляющему исполнительный лист. Впоследствии судебный пристав-исполнитель постановлением от 08.05.2018 окончил исполнительное производство, возбужденное на основании указанного исполнительного листа, в связи с исполнением его требований в полном объеме. По актам приема-передачи от 21.12.2006, 10.05.2017 и 07.05.2018 руководители передали конкурсному управляющему часть документации должника, печати и штампы. Значительная часть документов была изъята правоохранительными органами в ходе проведения в отношении ФИО3 и ФИО6 следственных действий, что объективно лишило их возможности исполнить обязанность по передаче арбитражному управляющему документации должника в полном объеме. Часть изъятых документов, не являющихся вещественными доказательствами по уголовному делу, 19.07.2018 возвращена конкурсному управляющему ФИО1 В ходе рассмотрения спора в суде апелляционной инстанции ФИО6 получила ряд документов из уголовного дела и передала их для приобщения к материалам дела по настоящему обособленному спору; ФИО3, получив 14.04.2020 документацию, изъятую в рамках расследования по уголовному делу (14 коробок), по акту приема-передачи от 29.05.2020 передала ее конкурсному управляющему.

Следовательно, суд апелляционной инстанции справедливо признал несостоятельным и документально неподтвержденным довод конкурсного управляющего о виновном неисполнении названными лицами обязанности по передаче ему бухгалтерских документов должника. 

В связи с изложенным вывод суда апелляционной инстанции о том, что ответчики по независящим от них причинам не имели возможности исполнить обязанности по передаче документов бухгалтерского учета должника конкурсному управляющему, следует признать обоснованным; суд пришел к обоснованному выводу о недоказанности совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности на основании абзаца четвертого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

По правилам пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), вступившего в силу 30.06.2013, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий).

В силу девятого абзаца пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в названной редакции контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, при доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестностью ответчика.

Как разъяснено в пункте 56 Постановления № 53, по общему правилу на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (абзац первый). Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. (абзац второй). Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Оценив доводы участвующих в деле лиц, исследовав представленные доказательства в совокупности, суд апелляционной инстанции установил, что действия ФИО3, ФИО4 и ФИО6 не оказали негативного влияния на финансовое состояние Общества, не способствовали увеличению его кредиторской задолженности и последующему банкротству; присвоение ответчиками денежных средств должника не нашло своего подтверждения. 

Суд апелляционной инстанции исходил из наличия иных причин несостоятельности Общества, в том числе связанных с особенностями деятельности управляющей компании в спорный период, и из недоказанности доведения ответчиками должника до состояния банкротства. При этом суд установил отсутствие факта виновного непредставления ответчиками конкурсному управляющими бухгалтерской документации должника и обоснованно счел, что конкурсный управляющий не раскрыл и не доказал состав презумпции, содержащейся в третьем и четвертом абзацах пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. Кроме того, суд учел, что вред, причиненный неправомерной схемой расчетов одному из кредиторов (Компании), подтвержденный вступившими в законную силу приговорами и постановлением о прекращении производства по уголовному делу в отношении ФИО3, частично возмещен ответчиками; в остальной части иск Компании о взыскании компенсации убытков с ответчицы ФИО3 находится на рассмотрении арбитражного суда.

При изложенных обстоятельствах апелляционный суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии совершения ФИО3, ФИО4 и ФИО6 действий, направленных на ухудшение финансового состояния должника и причинение имущественного вреда кредиторам, и, как следствие, совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности на основании абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции признал доказанным факт причинения ФИО6 убытков возглавляемому ею Обществу в связи с непроведением корректировок платы за отопление за период с января по май 2015 года. 

Согласно разъяснениям, приведенным в третьем и четвертом абзацах пункта 20 Постановления № 53, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к статьям 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску. 

Аналогичное правило содержится в статье 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Руководитель несет ответственность за деятельность общества в тот период, когда он фактически осуществлял руководство им. Презюмируется, пока не доказано обратное, что руководитель располагает всей информацией о сделках, заключенных обществом в его лице, и об исполнении этих сделок.

Суд апелляционной инстанции установил, что с 02.02.2015 руководителем Общества являлась ФИО6 При расторжении договоров на управление многоквартирными домами в июне 2015 года у ФИО6 возникла обязанность по выставлению собственникам помещений в таких домах счетов, содержащих корректировку платы за отопление. Задолженность населения, образовавшаяся в результате корректировки платы за отопление многоквартирных домов, составила 4 857 135 рублей 67 копеек. Конкурсный управляющий в июле 2017 года осуществил корректировку и предъявил сумму задолженности к оплате жителям многоквартирных домов. Государственная жилищная инспекция Кировской области вынесла предписание, указав на незаконность таких действий арбитражного управляющего. Арбитражный суд Кировской области решениями от 28.04.2018, 13.09.2018 и 08.10.2018 отказал конкурсному управляющему в удовлетворении заявлений о признании недействительными предписаний государственной жилищной инспекции Кировской области о перерасчете излишне начисленных сумм платы за коммунальную услугу с учетом корректировки по отоплению. Апелляционный суд признал обоснованным вывод государственной жилищной инспекции о том, что выставленные Обществом собственникам помещений в 2017 году платежные документы на оплату услуг отопления за январь – май 2015 года в отсутствие у должника статуса управляющей компании противоречит действующему жилищному законодательству. На основании решений суда, вступивших в законную силу, конкурсный управляющий произвел списание дебиторской задолженности, в том числе суммы, связанной с корректировкой платы за отопление, – 4 585 900 рублей, в связи с утратой возможности ее взыскания с собственников помещений в многоквартирных домах. 

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции обоснованно признал доказанной вину ФИО6 в причинении должнику ущерба, возникшего вследствие непринятия мер по своевременному начислению корректировок платы за отопление в период с января по май 2015 года в сумме 4 585 900 рублей, и пришел к правомерному выводу о наличии оснований для взыскания с ФИО6 в конкурсную массу должника убытков в указанном размере.

Довод заявителей кассационных жалоб о неправильной оценке апелляционным судом доказательств по делу подлежит отклонению, поскольку вопрос относимости, допустимости и достоверности доказательств разрешается судами первой и апелляционной инстанций в каждом конкретном случае исходя из обстоятельств дела и входит в круг вопросов, рассмотрение которых не относится к компетенции суда, рассматривающего дело в порядке кассационного производства. 

Приняв дополнительные доказательства по делу, суд апелляционной инстанции действовал в пределах предоставленной ему компетенции (часть 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, проведении экспертизы, приобщении к делу или об истребовании письменных и вещественных доказательств, в исследовании или истребовании которых им было отказано судом первой инстанции.

Ссылка конкурсного управляющего на необоснованный отказ суда апелляционной инстанции в вызове в судебное заседание свидетелей не может быть принята во внимание, так как показания свидетелей были заслушаны в суде первой инстанции. Вопреки доводам заявителей жалоб выводы апелляционного суда сделаны на основе оценки совокупности доказательств, признанных судом достаточными, относимыми и достоверными.

Подлежит отклонению и ссылка конкурсного управляющего на неправомерный отказ суда апелляционной инстанции в назначении по спору судебных экспертиз, поскольку в соответствии со статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации назначение экспертизы является правом, а не обязанностью суда; судебная экспертиза назначается судом в случаях, если вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания. В данном случае суд не усмотрел оснований для проведения экспертиз по указанным конкурсным управляющим вопросам, посчитав их назначение нецелесообразным, и разрешил спор по имеющимся доказательствам, признанным достаточными для принятия мотивированного судебного акта.

Отказав в удовлетворении заявленных ходатайств, апелляционный суд не нарушил норм процессуального законодательства. 

Суд округа не выявил допущенных судом апелляционной инстанции процессуальных нарушений, которые привели к принятию неправильного судебного акта, в связи с чем могли бы являться основаниями для его отмены (часть 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Иные доводы, приведенные в кассационных жалобах, были предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и получили надлежащую правовую оценку. Несогласие подателей жалоб с проведенной судом оценкой фактических обстоятельств дела сводится к переоценке установленных по делу обстоятельств. Переоценка установленных судами предыдущих инстанций фактов, исследованных доказательств и сделанных на их основании выводов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу законодательно ограниченных пределов рассмотрения дела, установленных в статьях 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Материалы дела исследованы апелляционным судом полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам права. Оснований для отмены обжалованного судебного акта по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, суд округа не установил.

Кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Вопрос о распределении расходов по уплате государственной пошлины за подачу кассационных жалоб не рассматривался, поскольку на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при обращении с кассационными жалобами по данной категории споров государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 09.06.2020 по делу № А28-5336/2016 Арбитражного суда Кировской области оставить без изменения, кассационные жалобы конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вятжилсервис» ФИО1, акционерного общества «Кировская теплоснабжающая компания» и ФИО6 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

           Председательствующий

 

Е.В. Елисеева

 Судьи

Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева