Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 50/52

http://www.spb.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А56-52068/2015

19 мая 2017 года

г.Санкт-Петербург

Резолютивная часть решения объявлена 10 мая 2017 года.

Решение в полном объеме изготовлено 19 мая 2017 года.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  в лице судьи Покровского С.С., 

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО1,

с участием представителей сторон:

от истца - ФИО2 по доверенности от 14.11.2016  (на бланке серии 78 АБ 1803194),

от соответчиков -  ФИО3 по доверенностям от ФИО4 от 01.12.2015 (на бланке серии 78 АА 9441926), ФИО5 от 03.12.2015 (на бланке серии 78 АА 9441939),

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску 

ФИО6 (место жительства (регистрации): 196128, Санкт-Петербург)

к ФИО4, ФИО5 и ФИО7 (место жительства (регистрации) каждого - Санкт-Петербург)

о признании ничтожными сделок по отчуждению доли в уставном капитале хозяйственного общества, применении последствий недействительности сделок и взыскании убытков,

юридическое лицо корпоративного спора - ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ (ООО) «ФОРТИС» (место государственной регистрации: 192177, Санкт-Петербург, проезд 3-й Рыбацкий, д. 3, лит. Е, ОГРН 

<

***>; прекратило деятельность 05.12.2016, правопреемник - ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ПОСМ СЕВЕРО-ЗАПАД» (ООО «ПОСМ С-З»), ОГРН 

<

***>)

третье лицо - компания МЕЛИСИОНАТ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД (MELISIONAT HOLDINGS LIMITED; Иоанни Метакса, 9, 2368 Никосия, Агиос Дометиос, Республика Кипр)

установил:

ФИО6 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковыми требованиями к ФИО4, ФИО5 и ФИО7 о признании недействительными в силу ничтожности сделок по отчуждению им доли в уставном капитале ООО «ФОРТИС» (далее – общество), оформленных договорами купли-продажи от 09.07.2012, и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО4, ФИО5 и ФИО7 рыночной стоимости приобретенных ими долей в уставном капитале общества по состоянию на 09.07.2012, а так же взыскании с ответчиков убытков в виде разницы между рыночной стоимостью долей в уставном капитале общества на дату рассмотрения дела в суде и стоимостью долей в уставном капитале общества на 09.07.2012.

Предъявленные требования основаны на норме пункта 11 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью), статьях 167, 168, 1103, 1105 ГК РФ и мотивированы доводами о несоблюдении требования о нотариальном удостоверении сделок, направленных на отчуждение доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Истец также указал, что на момент отчуждения стоимость принадлежавшей ему доли составляла приблизительно 1 млн руб., а на дату обращения в суд – 2 млн. руб. Помимо изложенного ФИО6 обратил внимание, что вступившими в законную силу судебными актами до делу №А56-38714/2013 признаны недействительными аналогичные сделки с ответчиками в отношении долей в уставном капитале ООО «ПиВиДжи МПК». 

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в порядке статьи 51 АПК РФ привлечена единственный участник общества компания МЕЛИСИОНАТ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД (далее – компания).

Решением суда первой инстанции от 07.06.2016, оставленным без изменения  постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2016, в иске отказано.

Арбитражный суд Северо-Западного округа постановлением 09.03.2017 указанные судебные акты отменил и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом суд округа указал на необоснованное применение судом первой инстанции нормы права, не распространяющейся на отношения, возникшие до 01.09.2013 – даты вступления в законную силу Закона №100-ФЗ, и несоответствие нормам материального права вывода апелляционной инстанции об отсутствии необходимости нотариального оформления оспариваемых сделок. Суд кассационной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции о недобросовестном поведении истца, не заявлявшем ранее иск по основаниям порочности формы сделок, и совершившим сделку в простой письменной форме, тогда как законом установлена нотариальная форма сделки. Кассационная инстанция также обратила внимание на отсутствие в судебных актах мотивов, по которым было принято заключение судебного эксперта, и что нижестоящими судами не дана оценка заключениям эксперта от 19.04.2016 №78-16/05-СЭ и специалиста от 31.05.2016 №3993/16, которые были представлены истцом. Суд кассационной инстанции констатировал, что суды первой и апелляционной инстанции не исследовали надлежащим образом обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора по настоящему делу, и не дали надлежащей правовой оценки доводам и доказательствам, на которых стороны основывают свою позицию по настоящему спору.  Окружной суд предписал при новом рассмотрении дела установить все имеющие существенное значение для дела обстоятельства на основании полного и всестороннего исследования представленных сторонами доказательств в их совокупности и взаимосвязи и на основании их правовой оценки вынести законное и обоснованное решение.

В судебном заседании 10.05.2017 представитель истца предъявленные ФИО6 требования полностью поддержала по вышеизложенным основаниям.

В письменных отзывах и в ходе судебного разбирательства спора соответчики иск полностью не признали и указали, что оспоренные сделки были совершены в порядке реализации ими преимущественного права покупки доли в порядке пунктов 5 – 7 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью ввиду чего в нотариальном удостоверении не нуждались. Возмещение действительной стоимости отчужденного имущества и убытков, вызванных изменением его стоимости, применяется в случае невозможности возврата имущества в натуре. В настоящем случае соответствующая возможность прямо предусмотрена абз.1 пункта 17 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью. Обращая внимание, что в иске заявлено о формальном дефекте оспоренных сделок, и полагая, что субъективные права ФИО6 не нарушены, ответчики считали требование о взыскании убытков необоснованным.

ООО «ФОРТИС» и его правопреемник отношения к предъявленному иску не выразили.

Компания МЕЛИСИОНАТ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД в ходе судебного разбирательства спора полагала требования ФИО6 необоснованными и обратила внимание, что инициатива совершения сделок исходила от истца, направившего оферту о продаже доли в общество, которая и была акцептована ответчиками. При этом третье лицо гарантировало возврат ФИО6 принадлежавшей ему доли в ООО «ФОРТИС» в случае признания сделок недействительными арбитражным судом.

Ответчик ФИО7, юридическое лицо корпоративного спора и третье лицо, будучи надлежаще извещенными о времени и месте рассмотрения дела, участие в судебном разбирательстве представителей не обеспечили, ходатайств не заявили, что в силу статьи 156 АПК РФ не явилось препятствием для разрешения спора судом.

Заслушав объяснения сторон и исследовав материалы дела, арбитражный суд на основании норм статьи 70 АПК РФ принимает в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания, нижеследующие обстоятельства, которые подтверждаются совокупностью представленных доказательств, сторонам признаны и не оспаривались.

В соответствии со сведениями Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) с даты учреждения ООО «ФОРТИС» в ноябре 2006 года ФИО6 являлся участником (учредителем) этого общества с долей в размере 25% уставного капитала. Другими участниками (учредителями) общества являлись ФИО4, ФИО5 и ФИО7, каждому из которых принадлежали доли в размере по 25% уставного капитала хозяйственного общества.

06 июля 2012 года ФИО6 направил обществу и участникам оферту о продаже принадлежащей ему доли по номинальной стоимости в целях реализации участниками преимущественного права приобретения доли. В тот же день оферта была акцептована ФИО4, ФИО5 и ФИО7, каждый из которых изъявил желание приобрести часть доли ФИО6: ФИО7 - в размере 17,2%, что составляло 4,3% уставного капитала общества, а ФИО4 и ФИО5 – каждый по одной части в размере 41,4% доли истца или 10,35% уставного капитала общества.

09 июля 2012 года между ФИО6 (продавцом) и акцептантами (покупателями) были заключены договоры купли-продажи долей в уставном капитале общества, по условиям которых ФИО4 и ФИО5 приобрели по доле в размере 10,35% уставного капитала общества за 1 035 руб. каждая, а ФИО7 – долю в размере 4,3% за 430 руб.

Как указано в пункте 4 каждого договора покупатели оплатили в момент подписания договора приобретаемую часть доли наличными в размере ее номинальной стоимости. 

В августе 2013 года ФИО4, ФИО5 и ФИО7 продали принадлежащие им доли в уставном капитале общества компании МЕЛИСИОНАТ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД. В период производства по настоящему делу компания являлась единственным участником общества. На дату рассмотрения спора компания является единственным участником правопреемника юридического лица корпоративного спора ООО «ПОСМ С-З»; исполнительные органы и местонахождение ООО «ФОРТИС» и правопреемника полностью совпадают. 

Давая оценку приведенным обстоятельствам и исследованным в судебном заседании доказательствам, суд приходит к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, и свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В силу норм статьи 421 Гражданского кодекса граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена Гражданским кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 Гражданского кодекса).

Принцип свободы договора является фундаментальным частноправовым принципом, основополагающим началом для организации современного рыночного оборота, его ограничения могут быть допущены лишь в крайних случаях в целях защиты интересов и экономических ожиданий третьих лиц, слабой стороны договора (потребителей), основ правопорядка или нравственности или интересов общества в целом.

Согласно пункту 2 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) участник общества вправе продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества с соблюдением положений Закона об обществах с ограниченной ответственностью и Устава общества.

Нормами пунктов 4, 5, 7 и 11 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью установлено право участников общества на преимущественную покупку отчуждаемых другими участниками долей в уставном капитале общества (пропорционально размерам своих долей) и порядок его реализации. 

В частности, участник общества, намеренный продать свою долю или часть доли в уставном капитале общества, обязан известить в письменной форме об этом остальных участников общества и само общество путем направления через общество за свой счет оферты, адресованной этим лицам и содержащей указание цены и других условий продажи; нотариальное удостоверение сделки при использовании преимущественного права покупки путем направления оферты о продаже доли или части доли и ее акцепта не является обязательным. Доля или часть доли в уставном капитале общества переходит к ее приобретателю с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц соответствующих изменений (пункт 12 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Сделки по отчуждению ФИО6 доли в уставном капитале ООО «ФОРТИС» другим участникам общества ФИО4, ФИО5 и ФИО7, оформленных договорами купли-продажи от 09.07.2009, в целом соответствуют вышеназванным требованиям Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Наличие у ФИО6 воли на отчуждение в июле 2012 года принадлежавшей ему доли в уставном капитале общества объективно подтверждается его последующими действиями: совершением сделок с ответчиками, длительным, в течение трех лет, непредъявлением претензий относительно как самого факта продажи долей, так и несоответствия цены сделок рыночной стоимости имущества и незаявлением требований о возврате долей к лицу, владеющими ими в настоящее время. 

В материалах дела отсутствуют доказательства намерения истца продавать долю третьим лицам, равно как и доказательства того, что он не желал продавать долю участникам общества, выступающим в качестве ответчиков.

Мотивы формирования этой воли у истца применительно к определенному им предмету иска не имеют правового значения. О совершении оспоренных сделок с пороком воли либо о том, что имело место несоответствие волеизъявления его воле на отчуждение доли в уставном капитале хозяйственного общества, ФИО6 в ходе судебного разбирательства спора не заявлял.

Цена и другие существенные условия оспариваемых ФИО6 сделок соответствуют направленной им в общество и другим участникам общества оферте от 06.07.2012, своевременно, полно и безоговорочно акцептованной ФИО4, ФИО5 и ФИО7 Такие юридически значимые действия сторон договоров от 09.07.2012 купли-продажи части доли в уставном капитале ООО «ФОРТИС» отвечают положениям норм статей 435, 436 и 438 Гражданского кодекса. 

Приведенные обстоятельства, по мнению суда, в совокупности свидетельствуют о свободе поведения и волеизъявления ФИО6 и не позволяют усомниться в добровольности его действий. В этой связи суд принимает во внимание, что в течение длительного времени, почти три года истец не заявлял ни об ущемлении своих прав и охраняемых законом интересов, ни о расторжении договоров, ни исков об их недействительности.

 В соответствии с пунктом 11 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению. Несоблюдение нотариальной формы влечет за собой недействительность этой сделки.

Нотариальное удостоверение такой сделки не требуется в случаях перехода доли к обществу в порядке, предусмотренном статьями 23 и 26 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, распределения доли между участниками общества и продажи доли всем или некоторым участникам общества либо третьим лицам в соответствии со статьей 24 Закона, а также при использовании преимущественного права покупки путем направления оферты о продаже доли или части доли третьему лицу и ее акцепта в соответствии с пунктами 5 - 7 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

Поскольку в данном случае указанные обстоятельства отсутствовали и ФИО6 не имел намерения продавать долю третьим лицам, суд соглашается с доводами истца о том, что оспариваемые сделки подлежали нотариальному удостоверению.

Вместе с тем, определяя пределы осуществления гражданских прав, статья 10 Гражданского кодекса устанавливает, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5). Разъясняя это законоположение, Верховный Суд Российской Федерации указал, что при оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных судам следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Принимая во внимание опыт истца в ведении предпринимательской деятельности, исходя из презумпции знания основополагающих норм гражданского законодательства и Закона об обществах с ограниченной ответственностью, суд полагает, что ФИО6 не мог не знать о том, что совершенные им сделки имеют порок формы.

Отступление от правила пункта 11 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью соответствовало взаимной договоренности сторон оспариваемых сделок и отвечало их интересам. Возможными мотивами такого поведения участников спорных отношений могло служить желание сэкономить время и денежные средства. Однако во всяком случае оно не затронуло интересов и экономических ожиданий третьих лиц, сторон договора, и истца в том числе, а равно основ правопорядка или нравственности или интересов общества в целом, и носило формальный характер. В этой связи суд считает необходимым отметить, что волеизъявление истца отступить от требований закона являлось основополагающим, поскольку в противном случае оспариваемые сделки не состоялись.

С учетом неоднократно выраженной Конституционным Судом Российской Федерации позиции, согласно которой суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным, арбитражный суд полагает, что в настоящем случае оспоренные сделки не могут быть квалифицированны по пункту 11 статьи 21 Закона об обществах с ограниченной ответственностью во взаимосвязи со статьей 168 Гражданского кодекса, как ничтожные на основании лишь несоблюдения требуемой по закону формы при том, что наступившие правовые последствия соответствовали как требованиям закона, так и воле сторон соответствующих договоров.

Вопреки умозаключениям истца, обстоятельства, установленные при рассмотрении дела №А56-38714/2013, не носят преюдициального значения при разрешении настоящего спора, поскольку относятся к иным правоотношениям сторон, связанным с их участием в другом хозяйственном обществе. 

Следуя правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в пункте 3.2 Постановления от 27.10.2015 № 28-П, и имея ввиду, что спорные правоотношения не затрагивают публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, суд полагает, что действия истца должны расцениваться с учетом общеправового принципа эстоппеля, суть которого состоит в том, что сторона лишается права ссылаться на какие-либо факты, оспаривать или отрицать их ввиду ранее ею же сделанного заявления об обратном в ущерб противоположной стороне. Институт эстоппеля признан доктринами общего и континентального права, находит применение в международном частном и публичном праве, отечественной судебной практике (Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.03.2011 №13903/10, от 23.04.2013 № 1649/13 и от 24.06.2014 №1332/14, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.10.2014 по делу №303-ЭС14-31).

Указанный институт закреплен в материальном гражданском праве Федеральным законом от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ: согласно положениям пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса в действующей редакции, заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действовало недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. 

Институт эстоппеля непосредственно связан с категорией добросовестности и его главная задача состоит в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду, как следствие своей непоследовательности в поведении.

Пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса, таким образом, по сути лишь нормативно подтверждает необходимость добросовестного поведения участников регулируемых гражданским правом отношений (в том числе возникших до его формальной имплементации в текст Гражданского кодекса), которое должно отвечать критерию определенности, однозначности и точности. 

Вопреки умозаключениям истца, ссылка на указанную норму как в первом решении по настоящему делу, так и в данном судебном акте не является применением нормы закона к отношениям, возникшим до ее вступления в законную силу, а служит обоснованию применения судом общеправового принципа эстоппель.

ФИО6, будучи заведомо осведомленным о необходимости нотариального удостоверения и не смотря на это заключивший с ответчиками договоры на отчуждение принадлежавшей ему доли в уставном капитале хозяйственного общества без соблюдения надлежащей формы, заявил по данному основанию требования о недействительности сделок спустя три года, накануне истечения срока исковой давности. При подписании договоров и в течение длительного времени их действия истец не ссылался на данный факт и не заявлял о нарушении его прав. В ходе судебного разбирательства спора в арбитражном суде истец не доказал наличие у него конкретного нарушенного права, достойного судебной защиты посредством признания сделок недействительными.

При вышеизложенных обстоятельствах заявление в судебном порядке о недействительности сделок по формальному основанию, противоречащее предшествующим заявлениям и поведению ФИО6, не соответствует обычной коммерческой честности и является недобросовестным. Вследствие этого суд признает, что истцом допущено злоупотребление принадлежащим правом (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса) в связи с чем отказывает  ФИО6 в требованиях о признании недействительными совершенных им с ФИО4, ФИО5 и ФИО7 сделок купли-продажи долей в уставном капитале ООО «ФОРТИС», опосредованных договорами от 09.07.2012.

Поскольку доля в уставном капитале хозяйственного общества выбыла из владения ФИО6 по его собственной воле, суд не усматривает оснований для взыскания с ответчиков как рыночной стоимости доли на момент совершения сделок, так и убытков, вызванных возможным изменением ее стоимости, вне зависимости от действительности либо недействительности договоров от 09.07.2012. В этой связи суд принимает во внимание, что порок формы сделок не влияет на определение их условия, касающегося стоимости отчуждаемого имущества. Оспариваемые сделки полностью исполнены сторонами, а дефект формы может быть устранен посредством признания сделок действительными (пункт 2 статьи 165 Гражданского кодекса). 

В такой ситуации выяснение действительной рыночной стоимости доли истца в уставном капитале ООО «ФОРТИС» является беспредметным.

Вместе с тем, согласно выводам судебного эксперта ФИО8, изложенным в заключении от 19.05.2016 №78-16/05-СЭ, которое суд проверил и находит обоснованным, рыночная стоимость доли истца в уставном капитале ООО «ФОРТИС» на 09.07.2012 и 12.02.2016 составляет один рубль, в то время как по оспариваемым договорам ФИО6 получил от ответчиков в общей сложности 2 500 руб.

Данная экспертиза проведена по назначению арбитражного суда экспертом независимого экспертного учреждения, специализирующегося на проведении судебных экспертиз соответствующего вида; при этом эксперт предупреждался об ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Экспертные исследования выполнены экспертом, имеющим высшее экономическое образование и экспертную специализацию соответствующую виду экспертизы, а в распоряжение эксперта были предоставлены документы, характеризующие экономическую деятельность и имущественное положение ООО «ФОРТИС». 

Выводы эксперта являются полными и научно обоснованными, изложены ясно, по всем поставленным на разрешение вопросам и обстоятельствам, имеющим значение для разрешения спора. Вследствие этого у суда отсутствуют основания сомневаться в объективности и достоверности выводов эксперта, проводившего экспертизу по назначению арбитражного суда.

Заключения от 19.04.2016 №78-16/05-СЭ и от 31.05.2016 №3993/16 составлены лицами, выбранными истцом по своему усмотрению, и которые об уголовной ответственности за дачу заведомо необоснованного заключения не предупреждались. Объем материалов представленных оценщикам также определен по субъективному усмотрению истца. Выводы, приведенные в указанных заключениях не согласуются между собой и противоречат установленным по делу обстоятельствам, а также объяснениям сторон об основных направлениях деятельности ООО «ФОРТИС».

Проверив и оценив экспертные заключения, в совокупности с другими имеющимися в материалах дела доказательствами, арбитражный суд находит возможным положить в основу принимаемого решения выводы эксперта ФИО8, а заключения от 19.04.2016 №78-16/05-СЭ и от 31.05.2016 №3993/16 признает недостоверными.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд 

решил:

Отказать ФИО6 в иске к ФИО4, ФИО5 и ФИО7 о признании недействительными сделок купли-продажи долей в уставном капитале ООО «ФОРТИС», опосредованных договорами от 09.07.2012, взыскании рыночной стоимости долей и убытков.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  в течение месяца со дня принятия решения или в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в силу, при условии, что решение было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья   С.С. Покровский