АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9157/21 

Екатеринбург

13 декабря 2021 г.

Дело № А60-13869/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 06 декабря 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 декабря 2021 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Шавейниковой О.Э., Соловцова С.Н.

рассмотрел в судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, кассационную жалобу ФИО1 (далее – заявитель кассационной жалобы, должник) на определение Арбитражного суда Свердловской области от 07.06.2021 по делу № А60-13869/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 16.06.2020);

представитель финансового управляющего ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 30.07.2021, онлайн).

Поступившие в электронном виде отзыв и пояснения финансового  управляющего к материалам кассационного производства приобщаются ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

В то же время дополнительные документы, приложенные к отзыву финансового управляющего и к кассационной жалобе должника не подлежат приобщению к материалам кассационного производства в силу части 1 статьи 286, части 2 статьи 287 АПК РФ, с учетом разъяснений, содержащихся в абзацах втором и третьем пункта 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», которыми установлено, что сбор и оценка дополнительных доказательств не входят в компетенцию суда округа, который проверяет законность принятых судебных актов на основании имеющихся в деле доказательств, исследованных и оцененных судами первой и апелляционной инстанций. При этом, поскольку документы поданы в суд округа в электронном виде, оснований для их возврата на бумажном носителе не имеется.

В Арбитражный суд Свердловской области 23.03.2020 поступило заявление публичного акционерного общества «Банк УРАЛСИБ» (далее – Банк) о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом), которое принято к производству суда определением от 27.03.2020, возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.08.2020 указанное заявление признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 прекращена процедура реструктуризации в отношении должника; ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, исполняющим обязанности финансового управляющего утвержден ФИО3

23.04.2021 в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными сделок должника и применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.06.2021 указанное заявление удовлетворено: признаны недействительными договор купли-продажи жилого помещения от 15.01.2015, расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0302031:7973, а также договор купли-продажи нежилого помещения (гаражного бокса) от 15.01.2015, расположенного по адресу: 

<

...>, бокс 40, кадастровый номер 66:41:0206019:1035, заключенные между должником и ФИО5; применены последствия недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника указанного недвижимого имущества.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2021 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе должник просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

По мнению заявителя кассационной жалобы, судами необоснованно отказано в применении иммунитета единственного жилья; делая вывод о наличии у семьи ФИО1 (его матери) квартиры в г. Алапаевске, суд апелляционной инстанции не оценил копию паспорта с отметкой о снятии с регистрационного учета с 05.04.2019, а также выписку из Единого государственного реестра недвижимости, из которой следует, что квартира в г. Алапаевске, собственником которой была мать должника, была отчуждена в декабре 2018 года, до обращения в суд с заявлением о банкротстве должника; по мнению должника, судом применена статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в отсутствие на то законных оснований, без учета доводов должника об отсутствии у него иных жилых помещений, пригодных для проживания. Кроме того, заявитель жалобы ссылается на наличие, по его мнению, противоречивых выводов судов, которые, с одной стороны, указали на факт проживания супругов К-ных в спорной квартире, несмотря на расторжение брака в 1997 году, а с другой стороны, установили факт регистрации должника в данной квартире лишь 17.04.2020.

Должник также отмечает, что судами необоснованно применены положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поскольку оспариваемой сделкой вред кредиторам причинен не был, так как на момент совершения сделки это было единственное жилое помещение, находившееся в собственности должника, признаки неплатежеспособности отсутствовали, вывод о том, что другая сторона сделки знала об истинных намерениях должника, основан на предположениях, а не на фактах. 

В отзыве и пояснениях на кассационную жалобу финансовый управляющий просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между ФИО1 и ФИО5 был заключен договор купли-продажи от 15.01.2015, в соответствии с которым ФИО1 в пользу ФИО5 была отчуждена квартира, расположенная по адресу: 

<

...>, по цене 8 200 000 руб. 

Кроме того, 15.01.2015 между теми же лицами был заключен договор купли-продажи нежилого помещения (гаражного бокса), в соответствии с которым ФИО1 передал в собственность ФИО5 гаражный бокс № 40, общей площадью 18,3 кв. м, расположенный по адресу: 

<

...>; цена указанного гаражного бокса составила 500 000 руб. 

Государственная регистрации перехода права собственности к ФИО5 была произведена 27.07.2018.

Обращаясь с требованием об оспаривании указанных договоров, финансовый управляющий ссылался на то, что сделки совершены 27.07.2018, то есть в течение трех лет до признания должника несостоятельным (банкротом), и имеют признаки недействительности, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также пунктом 1 статьи 170 ГК РФ.

Удовлетворяя требования финансового управляющего о признании данных сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, пункта 1 статьи 170 ГК РФ, суд первой инстанции, с выводами которого согласился и суд апелляционной инстанции, исходил из совокупности установленных судом обстоятельств, подтвержденных как прямыми, так и косвенными доказательствами, подтверждающих, что оспариваемая сделка являлась сделкой по выводу активов должника в преддверии банкротства, имела целью причинить вред кредиторам и должника и причинила вред кредиторам должника, о чем не мог не знать приобретатель по сделке, являющийся бывшей супругой должника, при этом реальность получения должником встречного предоставления по сделке суд признал недоказанной.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания недействительным подозрительного договора, заключенного за три года до принятия заявления о признании должника банкротом, необходима совокупность обстоятельств: причинение вреда имущественным правам кредиторов вследствие совершения сделки, наличие у должника цели причинения вреда и осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели на момент заключения договора (пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается, помимо прочего, уменьшение имущественной массы должника.

При этом в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве закреплены презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, требующихся для признания сделки недействительной. В частности, предполагается, что сделка совершена должником с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица; контрагент, являющийся заинтересованным лицом по отношению к должнику, считается осведомленным о названной цели.

В ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции ответчик ФИО5 давала пояснения об источниках происхождения денежных средств для приобретения квартиры и гаража, указывая, помимо собственных доходов, на денежные средства, полученные по договору займа от 25.12.2014 в сумме 7 млн. руб., заключенному с ФИО6, а также по договору дарения денежных средств от 20.12.2014 на сумму 800 тыс. руб., заключенному с сыном ФИО7 

Суд апелляционной инстанции, оценив представленные доказательства, проанализировав условия договора займа от 25.12.2014, установив, что с учетом процентов за пользование суммой займа размер задолженности ФИО5 перед займодавцем ФИО6 составил 8,7 млн. руб., в то время как размер доходов ФИО5 как на момент выдачи ей займа, так и на момент рассмотрения спора (от 322 тыс. руб. за 2013 год до 515 тыс. руб. за 2020 год) не позволял ей возвратить заем в полном объеме, то есть условия договора займа являлись заведомо неисполнимыми для заемщика, о чем не мог не знать займодавец, являвшийся согласно пояснениям ФИО5 ее близким другом; отметив в связи с этим, что заключение договоров на подобных условиях не соответствует принципам экономической целесообразности и не характерно для независимых и добросовестных участников гражданского оборота; принимая во внимание отсутствие достоверных и объективных доказательств, подтверждающих передачу денежных средств в столь крупном размере от ФИО6 к ФИО5 и в дальнейшем от ФИО5  ФИО1, обратив внимание, что на банковские счета должника и ответчика данная сумма не поступала; проанализировав доказательства финансового состояния семьи сына ФИО5, а также изучив установленные в рамках дела о банкротстве ФИО7 (№ А60-666/2019) обстоятельства, и установив, что ФИО7 самостоятельно или совместно с супругой ФИО1 не имели возможности предоставить в дар ФИО5 денежные средства в размере 800 000 руб., доказательств накопления денежных средств в материалы дела не представлено; учитывая, что должник, якобы получив денежные средства от ФИО5 в качестве оплаты стоимости объектов недвижимости, заключил кредитный договор с Банком, задолженность по которому и послужила основанием для возбуждения дела о банкротстве, при том, что причины, по которым полученная от реализации недвижимости сумма не была направлена на погашение существующих кредитных обязательств, должником не раскрыты, а равным образом не названы цели и причины получения кредитных средств и их расходования при наличии в распоряжении столь крупной суммы в размере более 8 млн. руб., заключил, что указанные обстоятельства в совокупности свидетельствует о том, что денежные средства в установленном размере должнику по сделке купли-продажи не передавались.

Аналогично должник по настоящему делу, как следует из неопровергнутых пояснений финансового управляющего, в период с 27.06.2017 по 30.08.2018 совершил девять сделок, направленных на отчуждение движимого и недвижимого имущества, в частности, как то следует из данных реестра прав на недвижимость, должником было совершено отчуждение земельного участка, расположенных по адресу: 

<

...>; по данным ГУ МВД Российской Федерации по Свердловской области в период с 07.06.2017 по 31.05.2018 должником были отчуждены транспортные средства в количестве пяти единиц.

Вопреки мнению ответчика и должника, заинтересованность их по отношению друг к другу следует из совокупности обстоятельств, в числе которых наличие ранее брачных отношений, регистрация и проживание ФИО5 после расторжения брака в квартире, принадлежащей должнику (с 2010 года зарегистрирована в спорной квартире), наличие общих детей; при этих условиях доводы о неосведомленности ФИО5 о направленности умысла должника на причинение вреда кредиторам путем принятие на себя обязательств перед независимыми кредиторами с одновременным отчуждением ликвидного имущества для цели исключения последующей возможности обращения на нее взыскания являются неубедительными, не подтвержденными ясными и бесспорными доказательствами.

Довод должника об отсутствии в период заключения сделки по отчуждению квартиры (должник настаивает, что сделка совершена 15.01.2015) у него признаков неплатежеспособности, подлежит отклонению, поскольку сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной; в частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

В рассматриваемом случае суды исходили из того, что обстоятельства, на которые ссылался финансовый управляющий, о заключении с Банком в период с 31.07.2018 по 14.01.2019 кредитных  договоров на сумму более 6 млн. руб., наличие требования со стороны страховой компании о взыскании денежных средств, отчуждение в соотносимый с датой регистрации перехода права собственности на спорные объекты от должника к ответчику период времени значительного количества ликвидного имущества – в своей совокупности указывали на целенаправленные действия по выводу активов из имущественной сферы должника в отсутствие какого-либо встречного предоставления, что послужило достаточным основанием для вывода о направленности действий сторон на причинение вреда кредиторам и для признания оспариваемой сделки подозрительной по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Возражения ФИО1 относительно необходимости применения исполнительского иммунитета в отношении спорной квартиры и отсутствии оснований для возврата ее в качестве последствия признания сделки недействительной в конкурсную массу, судами изучены и отклонены. 

В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора из сопоставления и совместного анализа описанных выше обстоятельств суды пришли к выводу о наличии в действиях должника признаков недобросовестности. Суд апелляционной инстанции учел  противоречивое поведение должника и его контрагента – бывшей супруги, отсутствие с их стороны ясного и понятного объяснения мотивов реализации имущества в 2015 году, не раскрытия причин того, почему только спустя три года стороны осуществили перерегистрацию права собственности (27.07.2018), а 17.04.2020 (уже после возбуждения дела о банкротстве), не раскрывая обстоятельств места жительства до указанного момента, должник зарегистрировал право проживания по адресу спорной квартиры, при этом предварительно сняв себя с регистрационного учета (05.04.2019) из квартиры по адресу 

<

...>, принадлежащей до 26.12.2018 на праве собственности матери должника, продавшей данную квартиру иному лицу; при этом, как следует из устных пояснений участников спора, после продажи квартиры, мать должника также переехала в спорную квартиру по улице Готвальда, которая к тому моменту уже была в собственности бывшей супруги должника, не признающей свою аффилированность с должником, а денежные средства от реализации квартиры на расчеты с кредиторами направлены не были.

Таким образом, установленная судами и изложенная хронологическая цепочка событий, в совокупности с обстоятельствами заключения договора купли-продажи спорной квартиры между аффилированными лицами в отсутствие доказательств ее реальной оплаты, равно как и доказательств преследования указанными лицами обычных, характерных для сделки купли-продажи между независимыми контрагентами последствий такой сделки, а не преследование заведомо скрытых от кредиторов должника и финансового управляющего недобросовестной цели вывода ценного актива из-под угрозы обращения взыскания на него в рамках процедуры банкротства, привели суды к заключению о потенциальной возможности ограничения исполнительского иммунитета в отношении спорной квартиры, что и послужило основанием для постановки соответствующих судебных актов.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 07.06.2021 по делу № А60-13869/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийЮ.В. Кудинова 

СудьиО.Э. Шавейникова 

                                             С.Н. Соловцов