АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075   http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4622/23 

Екатеринбург

16 августа 2023 г.

 

Дело № А71-20293/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 10 августа 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 августа 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Артемьевой Н.А., Кудиновой Ю.В.

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего кредитным потребительским кооперативом «Сельская Касса Взаимопомощи» ФИО1 на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 17.03.2023 по делу № А71-20293/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

Судебное заседание проведено с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Удмуртской Республики. 

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Удмуртской Республики приняли участие представители:

ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 10.01.2022;

конкурсного управляющего ФИО1 – ФИО4 по доверенности от 30.03.2023.

 

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.11.2018 принято к производству заявление о признании кредитного потребительского кооператива «Сельская Касса Взаимопомощи» (далее – кооператив «Сельская Касса Взаимопомощи», кооператив, должник) несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 23.01.2019 кооператив «Сельская Касса Взаимопомощи» признан несостоятельным (банкротом) как ликвидируемый должник, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Определением суда от 01.04.2021 конкурсным управляющим кооперативом утверждена ФИО1 

Конкурсный управляющий ФИО1 10.09.2021 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – ФИО6, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива.

07.03.2023 конкурсным управляющим подано ходатайство об уточнении требований, просит взыскать с ФИО2 в пользу кооператива в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам должника 3 100 000 руб.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 17.03.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2023, производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 прекращено; в удовлетворении требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами в части отказа в удовлетворении заявления, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 17.03.2023 и постановление суда от 16.05.2023 в указанной части отменить, принять новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскав с нее 3 100 000 руб.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ссылается на несоответствие выводов судов представленным в материалы дела доказательствам, неправильное применение судами норм материального права. Заявитель кассационной жалобы указывает на необоснованность вывода судов о том, что конкурсным управляющим не представлено доказательств, подтверждающих факт того, что ФИО2 являлась реальным собственником имущества, фактически приобретенного за счет денежных средств, добытых в результате преступных действий своего отца ФИО6, и преследовала, получая имущество, цель наряду с приобретением права собственности – освободить данное имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов своего отца по деликтным обязательствам. В обоснование довода со ссылкой на презумпцию, закрепленную в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), кассатор утверждает, что ФИО2, являясь дочерью председателя правления кооператива ФИО6, извлекла выгоду из незаконного и недобросовестного поведения своего отца, безвозмездно получив в 2018 г. ликвидные активы рыночной стоимостью более 3 000 000 руб., приобретенные на денежные средства должника. 

В отзыве на кассационную жалобу ответчик просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения, считает их законными и обоснованными.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Из материалов обособленного спора следует, что по состоянию на 12.01.2023 в первую очередь реестра требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 4 652 458 руб. 65 коп., в третью очередь – 3 464 439 руб. 64 коп., всего по реестру: 8 116 898 руб. 29 коп. (т. 2, л.д. 37).

В судебном заседании суда кассационной инстанции представителем конкурсного управляющего даны объяснения о том, что в текущий момент мероприятия по формированию конкурсной массы завершены, непогашенный остаток требований кредиторов кооператива составляет свыше 5 млн. руб.

Как установлено судами, кооператив «Сельская Касса Взаимопомощи» зарегистрирован в качестве юридического лица 18.11.2008, основным видом деятельности является предоставление потребительского кредита (64.92.1). ФИО6 с момента учреждения кооператива являлся председателем его правления, впоследствии – руководителем ликвидационной комиссии (до 27.09.2017).

ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р. и ФИО8 (ранее – ФИО9) М.Н., ДД.ММ.ГГГГ г.р. являются детьми ФИО6 (т. 1, л.д. 17).

Вступившим в законную силу приговором Увинского районного суда Удмуртской Республики от 30.01.2017 по делу № 1-1/2017 ФИО6 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 1, л.д. 86-171). Указанным приговором установлено, что в период с 2011 по 2014 гг. ФИО6, являясь председателем правления кооператива «Сельская Касса Взаимопомощи», обладая организационно-распорядительными функциями, присвоил вверенное ему имущество кооператива в виде денежных средств на общую сумму 14 030 473 руб.

Хищение ФИО6 денежных средств, принадлежащих должнику, в особо крупном размере привело в дальнейшем к возникновению кредиторской задолженности перед вкладчиками, невозможности осуществления кооперативом своей деятельности, то есть послужило причиной объективного банкротства должника.

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ссылался на то, что ФИО6, получив от преступной деятельности денежные средства, приобрел активы, в частности земельный участок с кадастровым номером 18:21:103001:22 и жилой дом с кадастровым номером 18:21:103002:63, расположенные по адресу: Увинский район, д. Чабишур, ул. Родниковая, д. 5 (далее – спорное имущество), осуществил строительство новых объектов на указанном участке, которые во избежание обращения в последующем на них взыскания оформил на своих детей: сначала в 2012 г. на сына ФИО7, а затем в 2018 г. на дочь ФИО2

В описательно-мотивировочной части приговора имеются ссылки на свидетельские показания, в том числе ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, из которых следует, что земельный участок в д. Чабишур и новый жилой дом с хозяйственными постройками на нем были приобретены и построены в период с 2012 по 2015 г. за счет денежных средств кооператива. Рыночная стоимость земельного участка и жилого дома составляет 1 352 000 руб. и 1 748 000 руб. соответственно, установлена заключением эксперта от 29.05.2015 № 53/15-МВД-05 в рамках уголовного дела (т. 2, л.д. 38-42).

По мнению конкурсного управляющего, обстоятельства приобретения на похищенные у должника средства вышеуказанного имущества, оформляемого на заинтересованное лицо, могут свидетельствовать о фиктивной передаче правомочий по владению, пользованию, распоряжению объектами прав, сокрытия имущества контролирующего лица ФИО6 от обращения на него взыскания для удовлетворения требований кредиторов. Таким образом, управляющий со ссылкой на правовую позицию, изложенную в пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, указывает на то, что ФИО2 нанесла кредиторам вред своими умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующего лица, виновного в банкротстве должника, в том числе путем приобретения имущества по безвозмездной сделке.

Возражая против заявленных требований, ФИО2 ссылалась на недоказанность оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности и на пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности. Полагала, что вступившее в законную силу решение Увинского районного суда Удмуртской Республики от 22.03.2018 по делу № 2-150/2018 опровергает доводы конкурсного управляющего о приобретении имущества непосредственно ФИО6 за счет денежных средств добытых в результате преступных действий.

Прекращая производство в отношении ответчика ФИО6, суды двух инстанций исходили из того, что 13.12.2021 ФИО6 умер (свидетельство о смерти от 13.12.2021, т. 1, л.д. 203), наследственное дело после его смерти не заводилось; наследники отсутствуют.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из недоказанности конкурсным управляющим совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленным основаниям, придя к следующим выводам:

- ФИО2 по смыслу Закона о банкротстве не является контролирующим должника лицом;

- ответчик приобрел спорное имущество (жилой дом по адресу: 

<

...> и земельный участок под ним) у своего брата ФИО7 по договору купли-продажи от 11.05.2018 по цене 200 000 руб.; цена договора определена исходя из нуждаемости брата в деньгах; оплата произведена за счет ее собственных доходов от трудовой деятельности;

- отраженные в приговоре свидетельские показания ряда лиц (ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14), из которых следует, что земельный участок в д. Чабишур приобретен, а «дача» построена за счет денежных средств кооператива, опровергаются иными доказательствами;

- в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО6, постановлением Увинского районного суда Удмуртской Республики от 29.05.2015 был наложен арест на движимое и недвижимое имущество ФИО6, в том числе на спорные земельный участок и жилой дом с постройками и пристройками, данный арест сохранен при вынесении приговора от 30.01.2017 по делу № № 1-1/2017; однако вступившим в законную силу решением Увинского районного суда Удмуртской Республики от 22.03.2018 по делу № 2-150/2018 иск ФИО7 к ФИО6 и кооперативу «Сельская Касса Взаимопомощи» об освобождении имущества от ареста удовлетворен, спорное имущество освобождено от ареста. Данным решением установлено, что ФИО7 в соответствии с договором купли-продажи от 07.02.2012 приобрел у ФИО15 спорный земельный участок и жилой дом с постройками и пристройками.

Судами отмечено, что приговор суда не содержит выводов о приобретении спорного имущества за счет средств, добытых в результате преступных действий осужденного ФИО6, указанным судебным актом не было установлено, что это имущество подлежит конфискации.

Судами дополнительно отмечено, что в данном случае спор о признании договора купли-продажи от 11.05.2018 между ФИО7 и ФИО2 мнимой сделкой на разрешение суда не передавался, договор купли-продажи от 07.02.2012, заключенный между ФИО7 и ФИО15, не оспорен.

Таким образом, в отсутствие доказательств приобретения спорного имущества ФИО2 за счет средств должника, добытых в результате преступных действий ФИО6, и доказательств того, что ответчик преследовал цель освободить данное имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов своего отца по деликтным обязательствам, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для возложения ответственности на ФИО2 Срок исковой давности на подачу заявления конкурсным управляющим суды сочли не пропущенным.

Между тем судами первой и апелляционной инстанций не учтено следующее.

Мнимая сделка ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ничтожные сделки недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлена презумпция контроля над должником со стороны лиц, извлекающих выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть руководителей и участников должника.

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки – приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель – возместить в полном объеме убытки (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации), поэтому обязательства контролирующих лиц и упомянутых родственников являются солидарными (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326).

В соответствии с положениями части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и конкурсный управляющий.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, управляющий должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае представления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо – ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Как следует из материалов спора, конкурсный управляющий кооперативом приводил доводы, подтвержденные согласующимися между собой косвенными доказательствами, о том, что ответчик ФИО16 является контролирующим должником лицом исходя из изложенной выше презумпции (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Кроме того, конкурсный управляющий отмечал, что ответчик ФИО6 продолжал осуществлять пользование и владение спорными жилым домом и земельным участком, о чем свидетельствует договор аренды между ФИО6 и его дочерью ФИО2 (т. 2, л.д. 35), а также приводил доводы об отсутствии у ФИО6, присвоившего более 14 млн руб., принадлежавших кооперативу, какого-либо имущества, на которое могло быть обращено взыскание, непредставление этим ответчиком документов о расходовании похищенных денежных средств. 

При таких обстоятельствах бремя опровержения данных утверждений управляющих перешло на привлекаемое лицо, однако судами данное правило не учтено.

В силу части 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации именно арбитражный суд определяет на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

Как следует из пункта 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, в предмет судебного исследования по настоящему обособленному спору входило установлено того факта, стали ли последовательно ФИО7 и ФИО2, с 2013 года постоянно проживающая в г. Москве, реальными собственниками спорного имущества, а также имелась ли у детей ФИО6 финансовая возможность самостоятельного приобретения активов либо такое приобретение осуществлено за счет средств, похищенных ФИО6 у кооператива.

В России получила достаточно широкое распространение практика, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. 

В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), в то время как действительный собственник – должник – получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2)).

Суд округа отмечает, что рассмотрение подобных споров невозможно без привлечения к участию в них всех титульных собственников спорных объектов недвижимости, которые, по мнению управляющего, приобретены за счет средств должника. Между тем ФИО7 к участию в настоящем обособленном споре не привлечен, соответственно, судами не проверена реальность его статуса как собственника земельного участка и/или лица, осуществившего строительство новых зданий и сооружений на спорном участке («базы отдыха»); соответственно, вывод судов о том, что конкурсным управляющим не опровергнут факт приобретения ФИО2 спорного имущества в 2018 году у своего брата за 200 000 руб. за счет собственных доходов, сделан преждевременно и при неправильном распределении бремени доказывания. 

Решение Увинского районного суда Удмуртской Республики от 22.03.2018 по делу № 2-150/2018 об удовлетворении иска ФИО7 к ФИО6 и кооперативу «Сельская Касса Взаимопомощи» об освобождении спорных земельного участка и жилого дома с постройками и пристройками от ареста не имеет преюдициального значения для настоящего спора (часть 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), поскольку иск конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, предъявленным в интересах правового сообщества кредиторов должника, которые к участию в деле № 2-150/2018 Увинского районного суда Удмуртской Республики не привлекались.

Что касается выводов судов о том, что приговор суда не содержит выводов о приобретении спорного имущества за счет средств, добытых в результате преступных действий осужденного ФИО6, указанным судебным актом не было установлено, что это имущество подлежит конфискации, то первый из них сделан с ошибочным отождествлением предметов доказывания по уголовному делу о преступлении против собственности и гражданскому делу о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в то время как при разрешении таких дел суды не должны ограничиваться выводами, содержащимися в приговоре по уголовному делу (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 307-ЭС19-18598(26)), а второй вывод не соответствует правовой позиции в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве».

В соответствии с частью 3 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела арбитражный суд кассационной инстанции проверяет, соответствуют ли выводы арбитражного суда первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Согласно части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы может отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, если выводы, содержащиеся в обжалуемых решении, постановлении, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам. 

С учетом изложенного суд кассационной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены обжалованных судебных актов в части отказа в удовлетворении требований в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 с направлением обособленного спора в указанной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики. 

При новом рассмотрении дела арбитражному суду, с учетом изложенного в мотивировочной части данного постановления, надлежит устранить отмеченные недостатки, выяснить, кому в настоящее время принадлежат спорные жилой дом и земельный участок, определить круг лиц, подлежащих привлечению к участию в обособленном споре, установить, стали ли ФИО7 и ФИО2 реальными собственниками спорного имущества, исследовав вопрос об источниках их доходов, позволивших приобрести/возвести спорное недвижимое имущество, определить, могут ли указанные лица быть привлечены к ответственности за умышленные действия, направленные на создание невозможности получения кредиторами кооператива «Сельская Касса Взаимопомощи» исполнения за счет имущества юридического лица, освобождая его от обращения взыскания со стороны кредиторов ФИО6, исследовав и оценив доводы и доказательства, представленные сторонами и третьими лицами, верно распределить бремя доказывания по данному спору, и по результатам исследования и оценки представленных доказательств принять решение в соответствии с установленными обстоятельствами и действующим законодательством.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 17.03.2023 по делу № А71-20293/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2023 по тому же делу в части отказа в удовлетворении требований к ФИО2 отменить, обособленный спор в указанной части направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики. В остальной части обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

 

                                                                                              Ю.В. Кудинова