Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А45-39856/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 26 марта 2025 года

Постановление изготовлено в полном объёме 31 марта 2025 года

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                            Глотова Н.Б.,

судей                                                                            Ишутиной О.В.,

ФИО1 -

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Канбековой И.Р.с использованием системы веб-конференции рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего Тютюнника Андрея Петровичана определение Арбитражного суда Новосибирской области от 16.07.2024(судья Кодилова А.Г.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного судаот 12.12.2024 (судьи Фаст Е.В., Иващенко А.П., Логачева К.Д.) по делу № А45-39856/2019

о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о привлечениик субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12, ФИО13, ФИО14 и ФИО13, в лице законного представителя ФИО15, общества с ограниченной ответственностью торгового дома «Маслосыродел», обществас ограниченной ответственностью «Молснаб».

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26.

В судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн заседания) приняли участие представители: ФИО6 - ФИО27 по доверенности от 19.05.2022; ФИО4 – ФИО27 по доверенности от 19.03.2025, ФИО11 - ФИО28 по доверенности от 03.11.2022, ФИО3 - ФИО29 по доверенности от 02.08.2023, ФИО9 - ФИО30 по доверенности от 05.12.2022, ФИО10 - ФИО31 по доверенности от 18.09.2023, ФИО7 - ФИО32 по доверенности от 20.09.2023, ФИО5 - ФИО32 по доверенности от 20.09.2023; конкурсный управляющий ФИО2.

Суд установил:

в деле о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский» (далее – молкомбинат, завод, должник) его конкурсный управляющий ФИО2 (далее – управляющий) 20.07.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечениик субсидиарной ответственности по обязательствам должника следующих лиц - ФИО7, ФИО5, ФИО12, ФИО6, ФИО4, ФИО3, ФИО9, ФИО8, ФИО10, ФИО13, ФИО14 и ФИО13, в лице законного представителя ФИО15, ФИО11, обществас ограниченной ответственностью Торгового дома «Маслосыродел» (далее – торговый дом), общества с ограниченной ответственностью «Молснаб» (далее – общество «Молснаб»).

Определением от 09.01.2023 Арбитражного суда Новосибирской области, оставленным без изменения постановлением от 27.04.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда, признано доказанным наличие оснований для привлеченияФИО7, ФИО5, ФИО12, ФИО6, ФИО4,ФИО3, ФИО9, ФИО8, ФИО10, ФИО13,ФИО14 и ФИО13, в лице законного представителя ФИО15,ФИО11, торгового дома, общества «Молснаб» к субсидиарной ответственностипо обязательствам должника.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 23.08.2023 определение от 09.01.2023 Арбитражного суда Новосибирской области и постановление от 27.04.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам молкомбинатаФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7,ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение суд округа указална необходимость:

правильного применения статей 9, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве);

проверки доводов об искажении контролирующими должника лицами бухгалтерского учёта;

исследования всех значимых обстоятельств и доводов участников процессао создании и поддержании контролирующими должника лицами системы управления, нацеленной на систематическое извлечение выгоды торговым домом во вред должникуи его кредиторам, а также того, что банкротство молкомбината наступило в результате незаконного вывода его имущества стоимостью 42 776 102 руб. на подконтрольные структуры;

проверки доводов управляющего о заключении должником заведомо убыточных сделок, направленных на недопущение проведения расчётов с независимыми кредиторами, искусственных причинах банкротства, не связанных с объективными рыночными обстоятельствами (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве);

установления причин прекращения деятельности должником и торговым домом, переход в стадию объективного банкротства, наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью полного погашения требований кредиторов;

исследовать степень соучастия ответчиков в реализации единого намеренияпо неправомерному завладению активами завода, роль каждого из контролировавших должника лиц в цепочке заявленных противоправных действий.

Определением от 16.07.2024 Арбитражного суда Новосибирской области, оставленным без изменения постановлением от 12.12.2024 Седьмого арбитражного апелляционного суд, в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6,ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 отказано; установлен размер субсидиарной ответственности ФИО12, торгового дома, общества «Молснаб» в размере 62 640 979,58 руб.; с указанных лиц в пользу молкомбината взыскано солидарно 62 640 979,58 руб.

Не согласившись с принятыми определением и постановлением судов, управляющий обратился с кассационной жалобой, в которых просит их отменить в части отказав удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственностиФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7,ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11

По мнению управляющего, являются ошибочными выводы судово добросовестности ответчиков, осуществивших через подконтрольные им компании (общество «Молснаб» и торговый дом) сделки по выводу денежных средств заводана сумму 80 млн. руб., превышающую потенциальный размер субсидиарной ответственности (62 640 979,58 руб.), причинённый вред квалифицируется существенным и подтверждает суждения об искусственных причинах банкротства должника.ФИО7, ФИО5, ФИО4, ФИО3, ФИО10, ФИО11,ФИО9, ФИО8, ФИО6 следует признать лицами, извлёкшими необоснованную выгоду из деятельности должника во вред независимым кредиторам. ФИО5 и ФИО4 существенно исказили бухгалтерскую отчётность завода, что затруднило проведение конкурсного производства.

Управляющий считает, что должник через торговый дом (управляющая компания завода) реализовал схему по обналичиванию денежных средств, выведенных под видом поставки молочной продукции из имущественной сферы должника. Выводы судовоб отсутствии системы бизнеса «центр прибыли» - «центр убытков» в корпоративной группе являются следствием исключения судами из предмета исследования ряда убыточных сделок, совершённых должником, признанных недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

По утверждению подателя жалобы, вопреки ошибочным выводам судов, причиной банкротства завода являются не экономические факторы, а поддерживаемая контролирующими лицами система управления, при которой управляющая компания (торговый дом), незаконно распоряжаясь активами молкомбината, извлекала необоснованное преимущество из своего положения: полученные от реализации молочной продукции денежные средства через подконтрольные структуры выведены из оборотав интересах лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности.

Привлекая к субсидиарной ответственности торговый дом за доведение должникадо банкротства и отказывая при этом в признании доказанным наличия основанийдля привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, судами не учтено,что в силу абзаца второго пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), если в качестве руководителя должника выступает управляющая компания, то по общему правилу, её руководитель несёт солидарную ответственность.

Также управляющий приводит доводы о том, что суды не дали оценку его доводам относительно наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве. Сделав вывод о том, что датой объективного банкротства должника является 28.03.2019 и размер задолженности, возникшей в результате неисполнения ФИО7 обязанности по обращению в судс заявлением о банкротстве составляет 29 637 562,48 руб.; ФИО5 - 9 856 775,73 руб., не применена презумпция, установленная законом, ошибочно констатирован нормальный режим хозяйственной деятельности должника лишьна показателе выручки, без учёта того, что согласно отчёту о финансовых результатахдоход молкомбината в 2019 году (147 млн. руб.) не покрывал себестоимость продаж(153 млн. руб.). План по выходу из кризиса с точки зрения достижения должного баланса прав и интересов должника и кредиторов отсутствовал.

В судебном заседании управляющий поддержал кассационную жалобуи дополнительные пояснения, поступившие в суд округа 20.02.2025.

Ответчики и их представители просят оставить принятые судебные актыбез изменения по основаниям, изложенным в отзывах, письменных пояснениях, представленных по запросу суда округа в рамках отложения судебного заседания.

От общества с ограниченной ответственностью «Мустанг Новосибирск» (далее – общество «Мустанг Новосибирск») поступил отзыв на кассационную жалобу, просит судебные акты отменить.

Изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 274, 286 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции находитих подлежащими отмене, ввиду следующего.

Определяя круг лиц, контролирующих должника, инициировавший спор управляющий сослался на то, что:

ФИО7 являлся директором должника до 01.06.2019; Мальцева(Шкуратова) В.В. директором с 01.06.2019 по 21.02.2020; ФИО12 директоромс 21.02.2020 по 18.09.2020;

ФИО4 в период 04.06.2018 по 2020 год являлся членом совета директоров завода, занимал должность директора торгового дома, который фактически осуществлял функции управления должником (управляющая компания);

ФИО9 являлся акционером должника до 06.12.2019 (19,97 % акций).В период с 2003 года по 04.06.2018 членом совета директоров; с 16.06.2008 по 04.06.2018 председателем совета директоров;

ФИО8 являлся акционером должника до 06.12.2019 (19,89 % акций).В период с 06.06.2017 по 04.06.2018 членом совета директоров завода;

ФИО10 является акционером должника (19,89 % акций). С 16.06.2008 по 2020 год является членом совета директоров завода;

ФИО11 акционером должника до 11.10.2019 (19,89 % акций). С 16.06.2008по 04.06.2018 членом совета директоров должника;

ФИО34 является акционером должника (19,89 % акций). С 16.06.2008по 2020 год членом совета директоров должника;

ФИО9, ФИО11, ФИО10, ФИО34 и ФИО8 контролировали общество «СибОйлАльфа» (участники общества), которое являлось акционером открытого акционерного общества «Молкомбинат Утянский»,ему принадлежало 0,11 % акций. Доли участия распределены следующим образом: ФИО8 (доля участия 20 %), ФИО10 (доля 20 %), ФИО34(доля участия 20 %), ФИО11 (доля участия 20 %), ФИО9 (доля участия 20 %);

ФИО6 в период 04.06.2018 по 2020 год являлся членом совета директоров должника, директором и учредителем общества «Молснаб»;

ФИО3 в период с 04.06.2018 по 04.06.2019 являлся членом совета директоров должника, директором общества «СибОйлАльфа» - участник торгового дома;

Общество с ограниченной ответственностью «Велиция» (далее – общество «Велиция»), единственный участник и директор до 23.05.2019 ФИО11, после 23.05.2019 - ФИО16;

Общество «Молснаб» (единственный участник и директор до 26.12.2019ФИО6 с 26.12.2019 единственный участник и директор Карнаухов О.Н).

Обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства, ссылаясь на пункты 1, 2 статьи 61.11 Законао банкротстве, управляющий указал на то, что необходимой причиной банкротства должника явились следующие действия контролирующих лиц:

совершение в период с 01.10.2019 по 31.12.2019 в пользу торгового дома поставок собственной молочной продукции и товаров на сумму 42 776 102 руб. без намерения получить встречное предоставление, доходы от которых в дальнейшем с целью «обналичивания» по цепочке операций перечислены на подконтрольные структуры – общество с ограниченной ответственностью «Агромол» (далее – общество «Агромол»), общество с ограниченной ответственностью «Молград» (далее – общество «Молград»), общество «Велиция» под видом закупа у них сырья (молока);

получение ФИО7, ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО3, ФИО9, ФИО8, ФИО10, ФИО34, ФИО11, торговым домом, обществом «Молснаб» преференций за счёт имущества должника по заведомо убыточным сделкам;

заключение сделок в интересах общества «Молснаб» и иных аффилированных лиц, признанных недействительными по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве,что привело к невозможности осуществления расчётов с независимыми кредиторами;

создание модели ведения бизнеса «центр убытков» (должник) – «центры прибыли» (общества «Агромол», «Молснаб», «Молград», «Велиция», торговый дом);

перевод после возбуждения дела о банкротстве бизнеса с должника на «зеркальную» структуру – общество с ограниченной ответственностью «Молкомбинат Утянский» - (далее общество «Молкомбинат Утянский») в результате чего молкомбинату причинён вред в размере 15 млн. руб.

При новом рассмотрении, отказывая в удовлетворении заявления о привлечениик субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10,ФИО11, суд первой инстанции, чьи выводы поддержал апелляционный суд, исходил из недоказанности того, что невозможность погашения требований кредиторов должника обусловлена недобросовестными и неразумными действиями (бездействием) ответчиков.

Суды сочли, что банкротство должника вызвано объективными рыночными причинами, не связанными с недобросовестными действиями (бездействие) контролирующих лиц, не извлёкших из своего положения необоснованной выгоды, в силу чего не имеется и условий для их привлечения к субсидиарной ответственности по долгам молкомбината.

Между тем судами не учтено следующее.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определятьего действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшимик невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства,и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия основанийдля удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лицав ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинён существенный вредв результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Законао банкротстве, пункт 23 Постановления № 53).

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признанав том числе сделка, совершённая на условиях, существенно отличающихся от рыночныхв худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене,в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

При этом существенное значение для целей правильного разрешения вопросао наличии/отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности имеет не только сам факт неисполнения обязательств по уплате кредиторской задолженности, но и экономические причины, которыми обусловлено подобное бездействие контролирующего лица, приведшее к дальнейшему значительному росту задолженности без каких-либо предпосылок к ее погашению, а такжето, предпринимались ли с его стороны какие-либо реальные меры к урегулированию сложившейся ситуации.

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности заявленных требований. Причиной банкротства должны быть именно недобросовестныеи явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

Презумпции, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, являются опровержимыми и не лишают ответчиков возможности доказывать отсутствие оснований для удовлетворения предъявленных к ним требований.

Эпизод № 1: поставка продукции должником торговому дому.

Судами установлено, что основным видом деятельности завода является производство молочной продукции (код ОКВЭД 10.5).

Молкомбинат производил поставки около 90 % готовой продукции в пользу торгового дома, выполняющего одновременно функции управляющей компании, осуществляющей дальнейший сбыт.

Согласно писем уведомлений, актов сверки размер задолженности торгового дома  перед молкомбинатом составлял: на 31.12.2015 33 млн. руб., на 31.12.2016 37 млн. руб.,на 31.12.2017 - 25,9 млн. рублей, на 31.12.2018 - 26,9 млн. руб., на 31.12.2019 43 млн. руб.

Определением суда от 06.10.2020 по делу № А45-8503/2020 в реестр требований торгового дома включено требование молкомбината на сумму 42 776 102 руб.

Структура задолженности (42 776 102 руб.) состоит из следующих значений:

21 652 814,40 руб. – отгруженная молочная продукция;

15 716 097,33 руб. – уступка обществом «Агромол» (цедент) молкомбинату (цессионарий) права требования к торговому дому, возникшего из договора комиссииот 25.06.2018 № 3 по договору об уступке права требования от 15.10.2019;

2 135 044,26 руб. – перевод на молкомбинат задолженности (договор отсутствует);

885 450 руб. иные платежи.

Оценив доводы, заявленные управляющим, и возражения ответчиков, суды пришли к выводу о том, что торговому дому на законных основаниях реализована молочная продукция, произведённая заводом.

Согласно содержанию судебных актов, проведённый судами анализ выписокпо расчётным счётам торгового дома не выявил получение противоправных преференций обществами «Молград», «Велиция», «Агромол», входящих в группу компаний,а также операций, не соответствующих ординарному назначению с целью незаконного обналичивания, транзитных перечислений.

Указанное позволило суду прийти к выводу о том, что должник и торговый дом фактически работали как одно юридическое лицо, в котором молкомбинат являлся центром производственной деятельности, а торговый дом коммерческим подразделением, отвечающим за сбыт готовой продукции. Суды сочли, что финансовый кризиси последовавшее за этим банкротство должника (производственного центра) повлеклиза собой прекращение деятельности торгового дома и переход его в стадию объективного банкротства.

При таких обстоятельствах, учитывая, что задержка с расчётами являлась нормальным условием функционирования двух предприятий на протяжении длительного времени их существования, судами отклонены доводы управляющего о созданиии поддержании ответчиками системы управления, нацеленной во вред должникуи его кредиторам, а также о том, что банкротство молкомбината наступило в результате незаконного перемещения готовой продукции стоимостью 42 776 102 руб. на торговый дом.

Также суды указали на отсутствие доказательств фиктивности последующих операций.

Между тем, судебное решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости,или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когдаоно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

В свою очередь, описательные и мотивировочные части обжалуемых судебных актов

двух инстанций не позволяют установить из каких документов, помимо выписокпо расчётным счетам, суды пришли к выводу о реальности правоотношений должникав отношениях с аффилированным с ним торговым домом и иными обществами, входящими в группу.

К тому же сами по себе выписки по счетам в отрыве от первичных документов,не являются информативным и весомым доказательством, способным развеятьвсе сомнения относительно реальности правоотношений. Определение назначения платежей, учитывая аффилированность всех участников отношений, находитсяпод влиянием контролирующих лиц и может быть вызвано преследуемыми ими интересами.

В тоже время, управляющий, ссылаясь на мнимость отношений, последовательно приводил доводы о том, что:

общества «Агромол» и «Молград» не имели имущества (транспорт, недвижимостьи другое), что вообще исключало экономическую целесообразность их участияв хозяйственных цепочках деятельности завода;

компании, входящие в корпоративную группу (торговый дом, общество «Молград», общество «Молснаб», общество «Агромол», общество «Велиция») координировались единым центом, все платежи совершены с одних IP и MAC-адресов юридических лиц;

в штате общества «Агромол» с 2018 по 2019 годы значились бухгалтер и директор,а в обществе «Молград» только директор, что не позволяло данным компаниям собственными силами осуществить перемещение товара (молочной продукции) на сотни миллионов рублей (выручка общества «Молград» в 2018 году более 100 млн. руб.);

общества «Агромол», «Молснаб» «Молград» не могли передать торговому домуи должнику молоко по договорам давальческой переработки, так как не имелив собственности продукции (на сумму 50 млн. руб.), что подтверждается отсутствием сведений об этом в автоматизированной информационной системе «Меркурий»(далее – система «Меркурий»), предназначенной для электронной сертификациии обеспечения прослеживаемости поднадзорных государственному ветеринарному надзору грузов при их производстве, обороте и перемещении по территории Российской Федерации, а также сведений о поставках молочной продукции в отчётности Управления Россельхознадзора по Новосибирской и Томской областей (ответы находятсяв материалах дела);

в отзыве директора общества «Агромол» ФИО16 раскрыта система работыв группе компаний, отсутствие сырьевой базы, роль ФИО4, степень его влияния на принимаемые ключевые решения;

потребности должника в молоке покрывались поставщиками, с которыми существовали реальные хозяйственные отношения – общество с ограниченной ответственностью «Приозерное», поставившее 620 326 кг. молока, на сумму14,8 млн. руб.; общество с ограниченной ответственностью «Мустанг Новосибирск», поставившее 590 560 кг. молока, на сумму 14,3 млн. руб.; закрытое акционерное общество «Ильинское», поставившее 471 967 кг. молока, на сумму 11,2 млн. руб.; обществос ограниченной ответственностью «СибБарсС», поставившее 715 308 кг. молока, на сумму 14,8 млн. руб.; общество с ограниченной ответственностью «Базовское», поставившее84 021 кг. молока, на сумму 1,9 млн. руб., закрытое акционерное общество «Кутузовское», поставившее 109 104 кг. молока, на сумму 2,3 млн. руб.; ФИО35 поставивший46 768 кг. молока на сумму 1 млн. руб., общество с ограниченной ответственностью «Гроспирон», поставившее 1 001 056 кг. молока на сумму 10 млн. руб. Требования обществ «Мустанг Новосибирск», «Ильинское», Базовское, «СибБарсС» включеныв реестр требований кредиторов должника.

Управляющий приводил доводы о том, что лицами, контролирующими должника, реализована противоправная схема, в рамках которой торговый дом поставлял обществу «Велиция» (розничный сегмент) молочную продукцию, оплату за неё не получал.Тем самым должником через торговый дом происходило кредитование общества «Велиция», аккумулирующего прибыль, которая изымалась через его кассу наличными.

При этом лица, контролирующие должника, приводят иное видение событий.

Так, из пояснений ФИО4 следует, что общества «Агромол», «Молград», «Велиция», находившиеся на упрощённой системе налогообложения, приобреталиу различных хозяйств молоко, грузополучателем которого являлся должник, которыйего перерабатывал по договору переработки давальческого сырья. Оформление документов в системе «Меркурий» носило рекомендательный характер. Готовая продукция отгружалась молкомбинатом торговому дому для последующей реализации. Товарный поток молока, перерабатываемого должником, фактически делилсяна две части. Первая - это молоко и продукция с налогом на добавленную стоимость,где должник приобретал в собственность молоко у хозяйств, работающих на обычной системе налогообложения, перерабатывал и реализовывал торговому домукак собственное. Вторая - это молоко и продукция, приобретённые без налогана добавленную стоимость, где должник перерабатывал давальческое сырьё, закупленное обществами «Агромол», «Молград», «Велиция» у различных хозяйств, находящихсяна специальных режимах налогообложения (без налога на добавленную стоимость)и отгружал готовую продукцию, произведённую по договору переработки давальческого сырья торговому дому как собственность указанных компаний.

Вместе с тем доводы управляющего о мнимости правоотношений и причинах банкротства должника, возражения контролирующих лиц не получили правовой оценки со стороны судов при повторном рассмотрении спора, в связи с чем нельзя считать установленными обстоятельства, имеющие существенное значение для его правильного разрешения спора по данному эпизоду.

При новом рассмотрении суду необходимо учесть изложенное, проверить реальность отношений между заводом, торговым домом, поставщикамии производителями молока. Исследовать фактическую возможность обществ «Агромол», «Молград», «Велиция» поставить молкомбинату молоко, возможность его переработкис учётом масштабов производственной деятельности и работы с независимыми участниками рынка, проверить осуществление расчётов с производителями (хозяйствами), причины, не позволившие отразить сведения по обороту молочной продукции в системе «Меркурий» и государственной отчётности.

Эпизод № 2: перевод бизнеса на общество «Молкомбинат Утянский».

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий привёл доводы о том, что определениями Арбитражного суда Новосибирской области от 28.01.2021:

признан недействительным договор аренды транспортного средства от 04.03.2020 №1/2020, заключённый молкомбинатом с обществом «Молкомбинат Утянский», применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Молкомбинат Утянский» в конкурсную массу 1 110 293 руб.;

признан недействительным договор аренды оборудования от 22.02.2020 № 2, заключённый между молкомбинатом и обществом «Молкомбинат Утянский», применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Молкомбинат Утянский» в пользу должника 2 918 227 руб.;

признан недействительным договор аренды недвижимого имущества от 22.02.2020 № 1, заключённый между молкомбинатом и обществом «Молкомбинат Утянский»,  применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Молкомбинат Утянский» в пользу завода 2 764 006 руб.

Причинение вреда имущественным правам кредиторов квалифицировано судамив рамках указанных споров вследствие установления факта передачи имущественного комплекса должника аффилированному лицу в разы дешевле его рыночной стоимости(до восьми раз), притом, что денежные средства арендатором арендодателю дажев минимальных суммах не выплачивались.

Кроме того, определением суда от 12.03.2021 признан мнимой сделкой договор подряда на переработку молока от 14.03.2020 № 2/2020, подписанный между молкомбинатом и обществом «Молкомбинат Утянский».

Управляющий, настаивает на том, что, заключая данные договоры с «зеркальным» обществом, лица, контролирующие завод, преследовали целью безвозмездное использование имущества должника с возложением на него бремени несения текущих платежей.

Возражая против доводов управляющего, ответчики приводят суждения о том,что создание общества «Молкомбинат Утянский» связано с тем, что поставщики молока отказались поставлять продукцию молкомбинату, в отношении которого была введена процедура банкротства. В рамках реализации инвестиционного плана все расходыпо закупу материальных ценностей, работ и услуг производились обществом «Молкомбинат Утянский», в штат которого переведён весь коллектив. Тем самым общество «Молкомбинат Утянский» взяло на себя все затраты хозяйственной деятельности должника, поддерживая его имущество в рабочем состоянии. В оборотные средства общества «Молкомбинат Утянский» инвестор внёс порядка 20 млн. руб., благодаря чему с 02.02.2020 возобновилась производственная деятельность.

Тем не менее суды от установления обстоятельств, входящих в предмет судебного исследования и оценке данных доводов и возражений уклонились, сделав ничемне подкреплённый вывод о недоказанности управляющим факта перевода ответчиками бизнеса на аффилированное общество «Молкомбинат Утянский».

При новом рассмотрении судам необходимо дать оценку поведению ответчиков, принявших в кризисный период решение о передаче завода вновь созданному предприятию, проверить сделки на предмет убыточности, относительно масштабов деятельности должника как в отношении состава, предусмотренного статьёй 61.11 Закона о банкротстве, так и статьёй 15 ГК РФ.

Эпизод № 3: сделки с обществом «Молснаб».

Определением суда от 22.05.2022 признана недействительной сделка по поставке обществом «Молснаб» должнику товара на сумму 5 406 250 руб., оформленная универсальным передаточным документом от 10.10.2019 № 00000820.

Признавая сделку недействительной, суд исходил из того, что подлинная воля общества «Молснаб» и молкомбината не была направлена на установление реальных правоотношений по поставке товара, сделка носит мнимый характер, совершена лишьдля вида с целью создания искусственной задолженности для последующего оформления зачета встречных требований. В результате её совершения должник лишился возможности взыскания дебиторской задолженности с общества «Молснаб», что привелок уменьшению его имущества.

Также конкурсный управляющий указывает на поставку аффилированномус должником обществу «Молснаб» товара в 2019 году, оплата за который не поступила (решение Арбитражного суда Новосибирской области от 17.07.2021 по делу№ А45-17269/2021, решение Арбитражного суда Новосибирской области от 13.09.2021по делу № А45-17268/2021), в результате чего должнику причинён вред в сумме1 993 886,41 руб.

В нарушение статей 9, 10 и 71 АПК РФ названные доводы и представленные доказательства не получили какой-либо оценки со стороны судов.

Эпизод № 4: преференциальные сделки.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства, управляющий сослался также на то, что определениями суда

от 15.07.2021, 14.07.2021, 16.03.2021, 29.04.2021, 30.04.2021 04.12.2021 признаны недействительными сделки по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротствепо перечислению должником:

торговому дому денежных средств в сумме 813 000 руб. в период с 31.07.2019по 26.08.2019;

обществу «Молснаб» денежных средств в сумме 1 466 512,31 руб.;

обществу с ограниченной ответственностью «Масленица» денежных средствв суммах 140 000 руб., 597 000 руб.;

обществу с ограниченной ответственностью «Агромол» денежных средств в сумме 200 000 руб., а также между должником и обществом «Молснаб» подписан акт зачёта встречных требований от 30.11.2019 на сумму 5 940 890,89 руб.

Действительно, сам по себе факт погашения задолженности перед отдельными кредиторами в период, предусмотренный статьёй 61.3 Закона о банкротстве, не указывает на наличие условий для субсидиарной ответственности, поскольку согласно разъяснениям абзаца шестого пункта 23 Постановления № 53 оказание предпочтения одномуиз кредиторов не образует признака существенной убыточности сделки, не является достаточным основанием для вывода о недобросовестности или неразумности.

Однако оспаривание сделок с предпочтением направлено на воспрепятствование противоправным действиям по распределению имущества должника с нарушением очерёдности и на выравнивание шансов всех кредиторов на соразмерное удовлетворение их требований.

С учётом того, что должник прекратил осуществление производственной деятельности (согласно решению совета директоров от 14.11.2019 деятельность была приостановлена на неопределённый срок), управляющий привёл доводы о том, контролирующие лица, используя своё положение, стремились извлечь собственные выгоды. Расчёты проводились только с аффилированными лицами в ущерб независимым поставщикам молока, которые составляют основную долю кредиторов, включённыхв реестр.

В условиях неисполненных обязательств перед внешними кредитором, поступающие финансовые потоки, достаточные для своевременного частичного исполнения требований внешних кредиторов, были необоснованно распределены в пользу внутренних кредиторов, являющихся выгодоприобретателями от его деятельности.

Суды не дали оценки тому, что вышеперечисленные преференциальные сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, отвечали критериям значительности (применительно к масштабам его деятельности)и одновременно существенной убыточности.

Эпизод № 5: искажение бухгалтерской документации. 

Обращаясь с суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лицк субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал на искажение документов бухгалтерского учета молкомбината, путём внесения в них недостоверной информации.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуютили не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствиис законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена,в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в делео банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В обоснование своего требования управляющий сослался на то, что при совершении мнимой сделки (поставка товара обществом «Молснаб» должнику на сумму5 406 250 руб., оформленной универсальным передаточным документом от 10.10.2019№ 00000820) директором должника ФИО33 искусственно создан долг перед обществом «Молснаб» (директор и единственный участник ФИО36)с целью зачёта встречных требований, в результате которого молкомбинат лишился возможности получить удовлетворения требования.

Оформив мнимую сделку и проведя её по бухгалтерскому учёту ФИО5 исказила данные с целью уменьшения конкурсной массы, что затруднило проведение банкротства, привело к невозможности определения реальных активов и их идентификации.

Вместе с тем судами не установлено как указанные действия повлиялина проведение процедуры конкурсного производства, а также на достижение связанныхс ней целей.

Причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ФИО5 и ФИО4 и невозможностью полного погашения требований кредиторовне исследована, доводы управляющего в данной части требования не получили судебной оценки.

При новом рассмотрении обособленного спора суду первой инстанции следует оценить существенность влияния действий (бездействия) указанных лиц на положение должника, проверить наличие причинно-следственной связи между названными действиями по искажению бухгалтерской отчетности и фактически наступившим объективным банкротством.

Причины банкротства.

Соглашаясь с доводами ответчиков, суды сочли, что банкротство должника обусловлено внешними обстоятельствами - увеличение себестоимости производимой продукции вследствие роста закупочных цен на молоко, утрата доли потребителей продукции вследствие устаревания производства, кризисные явления, низкая платёжеспособность контрагентов, снижение объёма поставок.

Вместе с тем указанные выводы входят в противоречие с иными выводами судови не основаны на доказательственной базе.

В частности, судами отмечено, что производственная деятельность велась должником в процедуре банкротства, завод продан на торгах. В течение срока конкурсного производства на расчётный счёт должника поступило 140 796 908,30 руб.,в том числе от продажи активов, которые потрачены на выплату текущих обязательств.

Возражая против доводов о том, что банкротство молкомбината вызвано объективными факторами, управляющий со ссылкой на аудиторское заключение, выполненное обществом с ограниченной ответственностью АКГ «Содействие», объективные статистические данные, приводил доводы о том, что тенденция роста ценна сырьё (молоко) не может являться причиной несостоятельности, реальная доля затрат должника на закуп молока (сырья) постоянно и последовательно снижалась с 2017по 2019. Цены на сырьё в 2019 году были сопоставимы с ценами в 2017 году, соответственно не являлись определяющим фактором для перехода должникав стадию объективного банкротна. Массовых банкротств молочно-перерабатывающих заводов не наблюдалось.

Управляющий последовательно указывал на то, что кредитование неплатёжеспособным должником торгового дома, входящим с ним в одну группу, создавало необоснованные преимущества и нарушало права независимых кредиторов.

Ответчики выстроили систему управления неплатёжеспособным должником, нацеленную на систематическое извлечение выгоды торговым домом во вред заводуна протяжении нескольких лет отгружавшего молочную продукцию без получения равноценного встречного исполнения. Вся прибыль аккумулировалась на иных обществах, входящих в группу, через которые изымались денежные средства, происходило обогащение ответчиков.

По сути, незаконное руководство должником обеспечило его управляющей компании (торговый дом) извлечение выгоды в виде постоянного и умышленного неисполнения собственных обязательств перед неплатёжеспособным (с 2017)и убыточным (с 2016) должником, в отсутствие какой-либо ответственности(пени, штрафы, неустойки).

Торговый дом, не рассчитавшись с должником за поставленную продукцию,по фиктивным сделкам перечислил аффилированным обществам «Агромол»35,5 млн. руб., обществу «Молград» 14,8 млн. руб., которые не были способны исполнить обязательство (отсутствие штата работников, оборудования, машин и иное); обществу «Велиция» (директор и единственный участник ФИО11) 7,2 млн. руб.

При этом общество «Велиция» представляло собой достаточно прибыльное предприятие, которое выплачивало в 2018-2019 годы участникам дивиденды, в то время как обязательства на стороне должника имели тенденцию к постоянному росту.

Также управляющий считает, что торговый дом вместо того, чтобы провести расчёты с должником, удовлетворял преимущественно требования аффилированных лиц(под видом выплаты арендной платы), тем самым осуществил возврат компенсационного финансирования лицам, контролирующим должника, во вред молкомбинату, у которого существовали обязательства перед бюджетом и независимыми кредиторами (поставщиками молока), за счёт которых осуществлялась деятельность.

Так, в пользу ФИО9 перечислено 4 953 438 руб., ФИО11 2 956 234 руб., ФИО8 3 861 932 руб., в условиях неисполненных ими личных обязательств перед торговым домом на сумму более 5 млн. руб.

Таким образом, в качестве главной причины банкротства управляющий обозначил создание ответчиками схемы, которая позволила получить выгоду от производственной деятельности должника лицами, входящими в группу, посредством совершения ряда сделок, причинив вред конкурсной массе и кредиторам. Ввиду регулярного изъятия активов по цепочке сделок, молкомбинат в принципе не мог рассчитывать оплату перед ним накопившегося долга.

Поскольку судами не осуществлена проверка сделок, совершённых должникоми торговым домом (дальнейшей цепочки) на предмет существенной убыточности, выводы об объективных причинах банкротства следует признать преждевременными.

Дополнительно суд округа считает необходимым отметить, что, исходя из позиции, озвученной ФИО37 в суде округа, у молкомбината имелись репутацинные потери, вынудившие изменить наименование бренда, под которым выпускаласьна рынок молочная продукция.

Для полной картины происходящего, судам необходимо установить причины,с которыми связаны столь значительные изменения в работе завода, влияние ответчиков на негативные тенденции.

Контролирующие должника лица.

Исходя из разъяснений пункта 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности(через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямоеили опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

По смыслу абзаца второго пункта 5 Постановления № 53 юридические лица, являясь юридической фикцией, могут являться субъектами субсидиарной ответственности наряду с физическими лицами как дополнительная имущественная масса, за счёт которой может быть возмещен вред, причинённый кредиторам.

Причины, позволившие исключить из состава лиц, привлечённых к ответственности руководителей торгового дома, общества «Молснаб» (в отношении которых установлено наличие оснований), не поименованы.

Структура судебных актов вновь не позволяет установить степень участия каждого из ответчиков в сделках, юридически значимых действиях и событиях, действительную роль контролирующих молкомбинат лиц по отношению к каждому юридически значимому действию или событию, входящему в заявленные эпизоды (планирование, одобрение, заключение и исполнение сделок), а также выявление конкретных обстоятельств их совместного участия (соучастия) в данных действиях.

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное, исследовать имеющиеся в материалах настоящего доказательства и проверить с учётом доводов заинтересованных лиц вовлеченность и степень влияния ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9,ФИО10, ФИО11 на принятие соответствующих решений, после чего применительно к разъяснениям, изложенным в Постановлении № 53, положениям абзаца третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве определить возможностьих привлечения к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства(либо возможности их привлечения к ответственности в виде убытков).

Ответственность за неподачу заявления о банкротстве молкомбината.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должникав виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которыхон должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности,и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом,явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения процедуры банкротства, поскольку после ее введения невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной.

При этом пункт 15 Постановления № 53 разъясняет порядок исчисления объема такой ответственности в ситуации, когда обязанность по подаче в суд заявления должника

не исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями.

Так, первый из них несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве,а последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Определяя объём ответственности руководителя также необходимо учитывать,что, по общему правилу, не подлежат учёту обязательства перед кредиторами, которыев момент их возникновения знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве (пункт 14 Постановления № 53).

К числу юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказыванияпо данному основанию, относится дата наступления у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, и объём обязательств, возникший у должника перед обманутыми руководителем кредиторами.

По результату анализ стоимости активов должника и формировавшейся задолженности, суды сошли в том, что датой объективного банкротства завода является 28.03.2019.

Учитывая основные характеристики должника (неплатежеспособность, убыточность, недостаточность имущества и др.), масштабы его деятельности суды сочли,что ФИО7, являясь руководителем молкомбината, обязан был обратитьсяс заявлением о банкротстве в срок до 28.04.2019, ФИО5 до 01.07.2019.

Общий размер задолженности, возникшей в результате неисполнения ФИО7 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, составляет29 637 562,48 руб.; ФИО5 - 9 856 775,73 руб.

В тоже время суды отметили, что финансовая ситуация должника в первом-третьем кварталах 2019 года не свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйственной деятельности без негативных последствий для должникаи его кредиторов: выручка завода за 2019 год составила 147 839 000 руб., среднемесячная выручка 12 320 000 руб.

Возражая против выводов судов, управляющим привёл доводы о том, что рыночная стоимость основных средств должника по состоянию на декабрь 2020 составила29 637 612 руб., размер кредиторской задолженности на декабрь 2020 года 35,5 млн. руб., все основные средства должника находились в залоге у акционерного общества Банка «Акцепт» и соответственно не могли быть использованы для расчётов с незалоговыми кредиторами уже с 2018 года, должник с 01.10.2019 прекратил выплату заработной платы 95 работникам.

Реальная цена продажи всего имущества молкомбината по результатам торгов составила около 14 млн. руб., что подтверждает значительное превышение объёма долговых обязательств над реальной стоимостью активов должника.

Также управляющий со ссылкой на аудиторское заключение приводил доводы о том, что согласно отчёту о финансовых результатах за 2019 выручка должника в 2019(147 млн. руб.) заведомо не покрывала себестоимость продаж (153 млн. руб.),а, следовательно, молкомбинат осуществлял деятельность в течение всего 2019 за счёт наращивания долга перед кредиторами.

В нарушение статей 9, 10 и 71 АПК РФ названные доводы и представленные доказательства не получили какой-либо оценки со стороны судов.

Действительно, как верно отметили суды, реализация экономически обоснованного плана, направленного на санацию должника, позволяет отсрочить обязанность по подаче заявления, если руководитель имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения результата.

В свою очередь, не установив наличие оснований для субсидиарной ответственности

за неподачу заявления о банкротстве, суды не выяснили, в чем именно заключался план выхода предприятия из кризисной ситуации, какие этапы его исполнения реализованы,а какие остались только на бумаге, не сопоставили мероприятия, предусмотренные таким планом с фактическим действиями контролирующих лиц, в частности, не соотнесли объём платежей обществу с ограниченной ответственностью «Экохиммаш», обществу «Мустанг Новосибирск», закрытому акционерному обществу СХП «Ильинское», обществус ограниченной ответственностью ЧОП «Спортэкс», обществу с ограниченной ответственностью «Максимум» с размером ответственной, включённой в реестр требований кредиторов должника.

Причины неэффективного планирования бизнеса, продолжительной убыточной деятельности должника и реальности перспектив по восстановлению платёжеспособности с учётом объявленной ответчиками рыночной конъюнктуры и нарастающей дебиторской задолженности перед торговым домом остались без исследования.

Кроме того, является общеизвестным фактом, что руководителем в кризисный период назначается максимально эффективный менеджер, обладающий набором личныхи профессиональных компетенций, способных дать новый импульс для развития предприятия, восстановить его показатели.

Вместе с тем осталась без исследования роль ФИО12 (директор заводас 21.02.2020 по 18.09.2020), который занял пассивную позицию по существу настоящего спора, его фигура имеет ряд характеристик, заявленных управляющим, свидетельствующих о номинальном характере назначения на должность руководителя, что в случае доказанности очевидно противоречит объявленной инвестиционной стратегии.

При новом рассмотрении дела суду необходимо учесть соотношение стоимости активов должника с размером его обязательств на дату объективного банкротства должника, обозначенную управляющим, изучить влияние необращения руководителя должника с заявлением о его банкротстве на потенциальную или реальную возможность кредиторов удовлетворить свои требования, с учётом этого оценить план руководителей по выходу из кризиса с точки зрения достижения должного баланса прав и интересов должника и его кредиторов, и по результатам исследования и оценки всех доказательств решить имеются ли основания для удовлетворения заявления о привлеченииего к субсидиарной ответственности по заявленному правовому основанию.

Руководствуясь пунктами 3 части 1 статьи 287, частью 1 статьи 288, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 16.07.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2024 по делу № А45-39856/2019 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области в ином судебном составе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий                                                      Н.Б. Глотов

Судьи                                                                                    О.В. Ишутина

ФИО1