ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения 

11АП-13953/2024, 11АП-13955/2024

Дело № А65-30510/2020

г. Самара

11 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28.01.2025.

Постановление в полном объеме изготовлено 11.02.2025.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Бессмертной О.А., судей Мальцева Н.А., Серовой Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шляпниковой О.В.,

при участии в судебном заседании:

конкурсный управляющий ФИО1- лично, паспорт;

от ФИО2 - представитель ФИО3, по доверенности от 28.04.2022;

от ФИО4 - представитель ФИО3, по доверенности от 27.02.2023;

от ФИО5 - представитель ФИО6, по доверенности от 19.04.2022;

от ФИО7- представитель ФИО8, по доверенности от 15.08.2023;

от ПАО Национальный банк «ТРАСТ» - представитель ФИО9, по доверенности от 28.09.2023,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2,

апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1, апелляционную жалобу Публичного акционерного общества Национальный банк «ТРАСТ»

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.08.2024 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Казанский завод современной упаковки» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21 апреля 2021 года (резолютивная часть оглашена 14 апреля 2021 года) заявление публичного акционерного общества Национальный банк «ТРАСТ», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), признано обоснованным и в отношении общества с ограниченной ответственностью «Казанский завод современной упаковки» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),  введена процедура банкротства наблюдение; временным управляющим утвержден ФИО1, член ассоциации арбитражных управляющих саморегулируемой организации «Центральное агентство арбитражных управляющих»

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликованы в газете  «Коммерсантъ» № 73 от 24.04.2021 года.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05 августа 2021 года (резолютивная часть) общество с ограниченной ответственностью «Казанский завод современной упаковки» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыта процедура конкурсного производства сроком на пять месяцев (до 05.01.2022); конкурсным управляющим утвержден ФИО1, член ассоциации арбитражных управляющих саморегулируемой организации «Центральное агентство арбитражных управляющих».

Сообщение о признании должника несостоятельным (банкротом) и об открытии в отношении него процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» №144 от 14.08.2021 года.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление (вх. 16595) конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО10, ФИО5, ФИО2 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Казанский завод современной упаковки» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.04.2023 принято уточнение конкурсного управляющего ООО «Казанский завод современной упаковки» ФИО1 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Привлечены к участию в деле в качестве соответчиков: 

- ФИО11 (ИНН 

<

***>), 

- ФИО12 (ИНН 

<

***>), 

- ФИО7 (ИНН 

<

***>), 

- ФИО4 (ИНН 

<

***>).

- ФИО13 (ИНН 

<

***>); 

- ФИО14 (ИНН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.08.2024 заявление удовлетворено частично. Взыскано с ФИО10 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Казанский завод современной упаковки» 8 744 531 руб. 64 коп. убытков. В остальной части отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий ФИО1, ПАО Национальный банк «ТРАСТ» обратились с апелляционными жалобами в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2024 апелляционная жалоба конкурсного управляющего ФИО1 принята к производству. Судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы назначено на 08.10.2024.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.10.2024 апелляционная жалоба ПАО Национальный банк «ТРАСТ» на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.08.2024  принята к производству, судебное заседание назначено на 14.11.2024.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 отложено рассмотрение апелляционной жалобы  конкурсного управляющего ФИО1 в соответствии с абзацем вторым пункта 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" на 14.11.2024.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2024 в связи с нахождением судьи Александрова А.И., судьи Поповой Г.О. в очередном отпуске, в соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 18 АПК РФ произведена замена судьи Александрова А.И. на судью Мальцева Н.А., судьи Поповой Г.О. на судью Серову Е.А., в связи с чем рассмотрение дела начато сначала.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2024 рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 12.12.2024.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2024 рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 28.01.2025.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

От конкурсного управляющего поступили письменные пояснения к апелляционной жалобе, которые приобщены к материалам дела в порядке статьи 81 АПК РФ.

От ФИО5  поступили письменные пояснения, приобщенные к материалам дела в порядке статьи 81 АПК РФ.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалобы рассматриваются в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1, представитель ПАО Национальный банк «ТРАСТ» поддержали доводы апелляционных жалоб.

Представитель ФИО2 и ФИО4, представитель ФИО5, представитель ФИО7 возражали против удовлетворения апелляционных жалоб, просили оставить без изменения определение суда первой инстанции, жалобы без удовлетворения.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения судебного акта, принятого арбитражным судом первой инстанции.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и  статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Конкурсный управляющий должником обратился в суд с заявлением о привлечении солидарно ФИО10, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Казанский завод современной упаковки», о взыскании с ФИО2 убытков, а также с уточнениями к заявлению о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании статей 9 и 10 Закона о банкротстве (в редакции ФЗ от 28.06.2013 № 134-ФЗ), а также статей 9 и 61.11 Закона о банкротстве (в редакции ФЗ от 29.07.2017 № 266-ФЗ) за неисполнение (с 10 марта 2017 г.) обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, а также с уточнением о взыскании с ФИО10 в пользу должника убытков в размере 6 900 000 рублей, причиненных сделками по продаже имущества должника.

12.04.2023 конкурсным управляющим было подано дополнение (исх. № 282 от 11.04.2023) к заявлению от 17.02.2023, содержащее уточнение требований в части ответчиков и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

Уточнения приняты судом первой инстанции в порядке статьи 49 АПК РФ.

Конкурсный управляющий на основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве (за действия (бездействия), приведшие к возникновению признаков объективного банкротства) просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника:

- ФИО11 (ИНН 

<

***>);

- ФИО5 (ИНН 

<

***>);

- ФИО12 (ИНН 

<

***>);

- ФИО4 (ИНН 

<

***>);

- ФИО13 (ИНН 

<

***>);

- ФИО14 (ИНН 

<

***>).

На основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве (за действия (бездействия), совершенные после возникновения признаков объективного банкротства) просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника:

- ФИО11 (ИНН 

<

***>);

- ФИО5 (ИНН 

<

***>);

- ФИО4 (ИНН 

<

***>);

- ФИО12 (ИНН 

<

***>);

- ФИО7 (ИНН 

<

***>);

- ФИО10 (ИНН 

<

***>);

- ФИО2 (ИНН 

<

***>).

На основании статей 9 и 10 Закона о банкротстве (в редакции ФЗ от 28.12.2016 №488-ФЗ), а также статей 9 и 61.11 Закона о банкротстве (в редакции ФЗ от 29.07.2017 №266-ФЗ) (за неподачу заявления должника о банкротстве) просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника:

- ФИО5 (ИНН  

<

***>);

- ФИО4 (ИНН 

<

***>);

- ФИО12 (ИНН 

<

***>);

- ФИО7 (ИНН 

<

***>);

- ФИО10 (ИНН 

<

***>).

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части ответчиков ФИО5, ФИО4, ФИО12, ФИО7, ФИО2, ФИО13, ФИО14, суд первой инстанции пришел к выводу, что конкурсным управляющим не доказано наличие причинно-следственной связи между вменяемыми действиями и бездействиями вышеуказанных ответчиков, что является основанием для отказа в привлечении их к субсидиарной ответственности по неисполненным обществом ООО «Казанский завод современной упаковки» обязательствам перед кредиторами.

При этом судом первой инстанции установлено наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика ФИО10 и убытками ООО «Казанский завод современной упаковки», в связи с чем с ФИО10 взысканы убытки в размере 8 744 531,64 руб.

Арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта на основании следующего.

Заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, подлежат рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1)      причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2)      документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3)      требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии сзаконодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценныхбумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, огосударственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введениинаблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5)на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательномувнесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверныесведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 Постановления № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В пункт 20 Постановления №53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В пункте 17 Постановления № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Обращаясь с заявлением в суд, конкурсный управляющий ссылается на невозможность полного погашения требований кредиторов должника вследствие действий и (или) бездействия контролирующих лиц, вменял ответчикам ФИО10, ФИО5, ФИО11 ущерб от разбора челночных, круглоткацких станков Alpha 6, в количестве 32 штук.

Ссылаясь на отчет независимого оценщика ООО «Ребус» №208-1 от 14.01.2022, управляющий указывает, что рыночная стоимость залогового имущества в разобранном состоянии 32-х станков Alpfa 6 составляет 138 157 000 руб., при условии принятого допущения о его некомплектности и неработоспособности, т.е. реализация возможна на разукомплектацию или лом. 

В случае если бы имущество было комплектным, в рабочем состоянии его рыночная стоимость могла составить 238 091 000 руб. Полагал, что ущерб, причиненный должнику от разбора станков составляет - 99 934 000 руб. 

В ходе процедуры конкурсного производства должника залоговым кредитором, по своему усмотрению, была установлена начальная цена продажи залогового имущества должника в размере 413 333 334 руб. При этом это была цена с учетом того, что вязальные станки находятся в разобранном виде. В случае, если бы они были в нормальном состоянии, то начальная цена продажи была бы выше на ту же сумму - 99 934 000 руб. 

В результате ущерб должника от необоснованного разбора челночных круглоткацких станоков Sarlinger Alpha 6, в количестве 32 штук, составил 99 934 000 руб. 

Также конкурсным управляющим заявлен ущерб от непередачи конкурсному управляющему печатной машины с клише для высокой печати ZYT6-800, который также вменялся указанным ответчикам, поскольку остаточная балансовая стоимость Печатной машины на 01.01.2021 составляла 3 939 316,20 руб.

Убытки, причиненные вследствие отсутствия линии для пошива мешков Модель GOLDEN-7 PLUS., остаточная стоимость которой на 01.01.2021 составляла 2 177 215,44 руб. также, по мнению конкурсного управляющего, подлежали солидарному взысканию с ФИО10, ФИО4 и ФИО5

Ущерб от взаимоотношений с ООО «Группа Компаний «Капитал», а именно ведения хозяйственной деятельности через ООО «ГК КАПИТАЛ»,  составляет 13 346 192,12 руб. и подлежит солидарному взысканию с ФИО10, ФИО4, ФИО5 и ФИО2

Ущерб от заключения договора купли-продажи автомобиля № 1 от 16.09.2020., признанного недействительным Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2023 по делу № А65-30510/2020 конкурсный управляющий оценил в размере 1 128 000 руб., посчитал возможным взыскать его солидарно с ФИО10, ФИО4 и ФИО5

Ущерб от заключения договора купли-продажи автомобиля № 2 от 18.12.2020, признанного недействительным Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.03.2023 составил 900 000 руб., подлежит взысканию солидарно с ФИО10, ФИО4 и ФИО5

Ущерб от заключения договора купли-продажи самоходной машины от 24.12.2020, признанного недействительным Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.08.2023 составил 600 000 руб., подлежит взысканию солидарно с ФИО10, ФИО4 и ФИО5

Убытки от перечисления денежных средств в адрес ООО «СтройЭнергоМонтаж» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), аффилированного с бывшим руководителем должника ФИО10, конкурсный управляющий оценил в размере 4 439 142 руб., посчитал его подлежащим взысканию солидарно с ФИО10, ФИО4 и ФИО5

Суд первой инстанции, рассмотрев указанные конкурсным управляющим доводы, пришел к следующим выводам.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В пункте 3 постановления №53 разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе, в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Судом первой инстанции установлено, что генеральным директором должника в период с 28.01.2020 по 05.08.2021 являлся ФИО10, ФИО5 является участником ООО «КЗСУ».

ФИО2 являлся руководителем отдела и логистики в ООО «КЗСУ». ФИО11 являлся до 2014 года бывшим единственным участником ООО «КЗСУ». Ответчик ФИО12 являлся руководителем должника в период с мая 2016 г. по январь 2019 г. ФИО7 исполняла обязанности руководителя ООО «КЗСУ» в период с 11.02.2019 г. по 08.11.2019 г. ФИО4 работал в должности генерального директора ООО «КЗСУ» с декабря 2019 года по 28.01.2020 г. Ответчик ФИО13 являлся руководителем ООО «Казанский завод современной упаковки» в период с 12.01.2011 г. по 24.08.2015 г.; ответчик ФИО14 являлся руководителем ООО «Казанский завод современной упаковки» в период с августа 2015 года по май 2016 года.

Отклоняя довод конкурсного управляющего о наличии у контролирующих должника лиц обязанности в марте 2017 года обратиться в суд с заявлением о признании ООО "КЗСУ" несостоятельным (банкротом), суд первой инстанции исходил из следующего. 

 Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2, утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 6 июля 2016г.).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (в частности, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества).

В соответствии с разъяснениями пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Согласно действующей судебной практикой размер стоимости чистых активов определяется по методике, предусмотренной Приказом Минфина России № 84н от 28.08.2014 (ред. от 21.02.2018) «Об утверждении Порядка определения стоимости чистых активов», в соответствии с которой, стоимость чистых активов определяется как разность между величиной принимаемых к расчету активов организации и величиной принимаемых к расчету обязательств организации. При этом объекты бухгалтерского учета, учитываемые организацией на забалансовых счетах, при определении стоимости чистых активов к расчету не принимаются.

Принимаемые к расчету активы включают все активы организации, за исключением дебиторской задолженности учредителей (участников, акционеров, собственников, членов) по взносам (вкладам) в уставный капитал (уставный фонд, паевой фонд, складочный капитал), по оплате акций).

Принимаемые к расчету обязательства включают все обязательства организации, за исключением доходов будущих периодов.

Под датой объективного банкротства понимается дата, по состоянию на которую стоимость чистых активов организации была отрицательна непрерывно, с первичной даты объективного банкротства, в течение как минимум трех месяцев.

В соответствии с этим конкурсный управляющий посчитал, что объективное банкротство должника возникло в 2017 году, ссылаясь при этом на данные бухгалтерского баланса должника на 31 декабря 2017 г., в соответствии с которыми размер его чистых активов имел отрицательное значение.

В расчете использованы данные следующих строк баланса:

- строка 1600 (Баланс, итог по активам) - 666 781 тыс.руб.;

- строка 1400 (Итого по разделу IV, долгосрочные обязательства) - 614 077 тыс.руб.;

- строка 1500 (Итого по разделу V, краткосрочные обязательства) - 197 582 тыс.руб.

Расчет: 666 781 тыс.руб. - 614 077 тыс.руб. - 197 582 тыс.руб. = - 144 787 тыс.руб.. 

Данный баланс был сдан должником 02 апреля 2018 г., поэтому именно эту дату конкурсный управляющий также полагал возможным считать датой возникновения объективного банкротства должника.

Аналогичные доводы приведены и в апелляционной жалобе ПАО Национальный банк «ТРАСТ», со ссылкой на то, что должник находился в состоянии неплатежеспособности с 2017 года, а его текущие долги вплоть до введения конкурсного погашались с просрочкой и за счет финансирования, предоставляемого бенефициарами. По мнению банка, ФИО5 как участник ООО "КЗСУ" осознавала наличие у должника признака неплатежеспособности, для возникновения у руководства должника обязанности обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом на основании абзаца 6 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве не позднее 10.03.2017. Именно с этой даты обслуживание текущего просроченного долга происходит за счет средств бенефициара должника ФИО11 и его супруги ФИО5 Само ООО «КЗСУ» не имело возможности за счет накопленных средств или выручки обслуживать соответствующие долги ни в 2017, ни в 2018, ни 2019 годах.

Таким образом, в силу п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве руководители Должника, а именно ФИО12, ФИО7, ФИО4 и ФИО10 были обязаны инициировать возбуждение производства по делу о банкротстве ООО «КЗСУ» в любом случае не позднее 10.04.2017.

Возражая против наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности в ходе разбирательства дела в суде первой инстанции, приводила в обоснование своей позиции доводы о том, что необходимо учитывать положительную динамику роста активов и временный характер трудностей должника.

Согласно правовой позиции, сформированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801 по делу N А50-5458/2015, дата объективного банкротства определяется как критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей.

Согласно правовой позиции, сформированной в п.4 Постановления Пленума № 53 под объективным банкротством подразумевался момент, когда должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе касающиеся уплаты обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов

Судом первой инстанции установлено, что сданный 02.04.2018 бухгалтерский баланс ООО "КЗСУ" отражает размер активов и пассивов должника по состоянию на 31.12.2017. 

Установленная судом задолженность ООО «КЗСУ» перед кредиторами возникла в 2020 году (за исключением требований ООО «УК «ПЖХК» в размере 115 000 руб. и ООО «СОВ» в размере 6 000 руб., размер задолженности незначительный, так как составляет менее 0,1% от размера реестра требований кредиторов ООО «КЗСУ»).

Все предъявляемые ООО «КЗСУ» требования были незначительны по размеру и несопоставимы с масштабами деятельности ООО «КЗСУ».

Формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства.

На протяжении 2014-2020 у ООО «КЗСУ» был один единственный крупный кредитор - Банк ТРАСТ (ПАО). 

Просрочка исполнения обязательств ООО «КЗСУ» по кредитным договорам с ПАО НБ «Траст» возникла только во второй половине 2020 года, требование о досрочном возврате кредитной задолженности было направлено Банком только 02.10.2020, каких-либо требований, связанных с неисполнением обязательств перед кредиторами ранее не предъявлялось (определение от 21.04.2021 по делу № А65-30510/2020 о введении в отношении ООО «КЗСУ» процедуры наблюдения). 

Материалами дела, в т.ч. представленными непосредственно конкурсным управляющим подтверждается, что по итогам 2019 г. ООО «КЗСУ» имело чистую прибыль (бухгалтерский баланс); в начале 2020 г. общество имело штат из 148 сотрудников (анализ финансового состояния должника, стр.52); в начале 2020 г. общество имело земельный участок, нежилое здание (анализ финансового состояния должника, стр.13-14); в начале 2020 г. общество имело производственное оборудование для непосредственного ведения хозяйственной деятельности в целях извлечения прибыли и не прекращало производственную деятельность (первоначальное заявление конкурсного управляющего и приложения к нему).

Суд первой инстанции пришел к выводу, что временный характер финансовых затруднений ООО «КЗСУ» в 2017-2018 подтверждается также представленными в материалы дела бухгалтерскими балансами и анализом финансового состояния должника.

Так, согласно представленным конкурсным управляющим бухгалтерским балансам и отчетам о финансовых результатах за 2017-2020, несмотря на отрицательную динамику финансовых показателей в 2017-2018 по итогам 2019, стоимость чистых активов должника увеличилась, должник имел чистую прибыль в размере 362 000 руб. 

ФИО5 является участником ООО «КЗСУ». 

Генеральным директором, ответственным за совершение всех действий от имени ООО «КЗСУ» с 28.01.2020 по 05.08.2021 (дата признания должника банкротом), являлся ФИО10 

ФИО5 не наделена полномочиями действовать от имени должника, подписывать и подавать какие-либо документы.

Генеральный директор отчитывался перед единственным участником о деятельности Должника на ежегодных годовых собраниях участников, которые в соответствии со ст. 34 ФЗ от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» проводилось один раз в год в период с 01 марта по 30 апреля года следующего за отчетным.

Годовое собрание по итогам деятельности общества в 2020 не могло состояться ранее 01.03.2021. В течение 2020 генеральный директор ФИО10 не сообщал единственному участнику ФИО5 об отрицательных финансовых показателях.

Ранее 01.03.2021 единственный участник ООО «КЗСУ» ФИО5 не могла узнать об итогах хозяйственной деятельности по итогам 2020, не могла оценить финансовое состояние должника, разработать план выхода из имущественного кризиса или дать генеральному директору указание о необходимости обратиться с заявлением о банкротстве ООО «КЗСУ».

При этом заявление о признании должника банкротом подано 21.12.2020, принято к производству 16.02.2021, т.е. до того времени, когда ФИО5 могла узнать о негативном финансовом состоянии должника и заключенных ООО «КЗСУ» сделках.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что наличие временных финансовых трудностей в условиях исполнения и заключения должником новых договоров, планируемая выручка от которых обеспечивали возможность продолжения осуществления должником своей хозяйственной деятельности не свидетельствует о наступлении объективного банкротства должника.

ФИО5 возражая против даты объективного банкротства, представленной в материалы дела ПАО Национальный банк «ТРАСТ» - март 2017 года, ссылалась на положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона 28.06.2013 № 134-ФЗ, не предусматривавшей обязанности учредителей должника по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

С точки зрения конкурсного управляющего обязанность по подаче заявления о признании ООО «КЗСУ» несостоятельным (банкротом) возникла у ФИО5 в марте-июне 2017 (дата возникновения признаков несостоятельности с точки зрения управляющего + 3 месяца), то есть до вступления в силу Федерального Закона от 29.07.2017 № 226-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

В дату, которую конкурсный управляющий указывает датой возникновения у ООО «КЗСУ» признаков банкротства подлежали применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона 28.06.2013 № 134-ФЗ, не предусматривавшей обязанности учредителей должника по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.08.2022 № 305-ЭС21-29240 по делу № А40-214997/2018, к спорным отношениям подлежал применению Закон о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013№ 134-ФЗ. 

Данная редакция в отличие от ныне действующих правил (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017№ 266-ФЗ, пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве») не предусматривала ни права, ни обязанности органа управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника, обращаться в суд с заявлением о банкротстве должника.

Судом первой инстанции также обоснованно отмечено, что в случае применения положений Закона о банкротстве в редакции 134-ФЗ не действуют презумпции доведения до банкротства и бремя доказывания всей совокупности обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности лежит на заявителе (в данном случае на конкурсном управляющем).

Учитывая установленные обстоятельства, суд первой инстанции оснований для удовлетворения заявления для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неподачу заявления не установил.

Оснований для переоценки вывода суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, коллегия судей исходит из того, что конкурсный управляющий занимает противоречивые позиции относительно признаков неплатежеспособности должника в зависимости от представленных ответчиками возражений (с начала 2017 года, в 2017 году, март 2017 года, 02 апреля 2018 г., в дополнениях к апелляционной жалобе конкурсный управляющий указал, что признаки неплатежеспособности возникли у должника в марте 2017 года).

При этом все приводимые конкурсным управляющим выводы о дате объективного банкротства подлежат отклонению, поскольку противоречат имеющимся в материалах дела доказательствам.

Конкурсный управляющий ошибочно отождествляет дату объективного банкротства с датой сдачи бухгалтерского баланса.

Согласно правовой позиции, сформированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801 по делу N А50-5458/2015, дата объективного банкротства определяется как критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей.

Согласно правовой позиции, сформированной в п.4 постановления Пленума № 53 под объективным банкротством подразумевался момент, когда должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе касающиеся уплаты обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов

Сданный 02.04.2018 бухгалтерский баланс отражает размер активов и пассивов должника по состоянию на 31.12.2017.

В реестре требований кредиторов ООО «КЗСУ» установленная судом задолженность ООО «КЗСУ» перед кредиторами возникла в 2020 году (за исключением требований ООО «УК «ПЖХК» в размере 115 т.р. и ООО «СОВ» в размере 6 т.р. которыми можно пренебречь ввиду незначительности (менее 0,1% от размера реестра требований кредиторов ООО «КЗСУ»).

Формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства.

Судом первой инстанции верно установлено, что на протяжении 2014-2020 у ООО «КЗСУ» был один единственный крупный кредитор - Банк ТРАСТ (ПАО). Просрочка исполнения обязательств ООО «КЗСУ» по кредитным договорам с ПАО НБ «Траст» возникла только во второй половине 2020 года, требование о досрочном возврате кредитной задолженности было направлено Банком только 02.10.2020.

Вопреки доводам жалобы конкурсного управляющего в материалы обособленного спора ответчик ФИО7 представила разработанный ФИО7 план по развитию предприятия с целью увеличения объемов и выручки должника, а так же SWOT-анализ предприятия (Метод стратегического планирования и стратегического управления для определения сильных и слабых сторон предприятия), которые были исследованы и оценены судом при вынесении обжалуемого определения.

Среди приведенных конкурсным управляющим дел 42 дел о взыскании задолженности с ООО «КЗСУ» только по трем делам цена иска составляла более 1 млн. руб. По остальным делам цена иска составляла менее 1 млн. руб., была незначительна по отношению к размеру активов должника, который по итогам 2016 составлял 708 млн. руб. Суммарная цена исков, предъявленных к должнику в 2017 составила 16 380 504,10 руб., что составляет 2,31% от балансовой стоимости активов. Суммарный размер удовлетворенных требований составил 9 362 202,73 руб., что составляет 1,32% от балансовой стоимости активов что верно установлено судом первой инстанции.

ФИО7, возражая против даты объективного банкротства, ссылалась на то, что формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства.

При этом ошибочным отождествляется наличие кредиторской задолженности в определенный период времени и наступлением объективного банкротства.

Объективное банкротство в соответствии и позицией Верховного суда РФ, подразумевает неспособность должника удовлетворить требования кредиторов в полном объеме из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов.

Реальная стоимость активов подразумевает рыночную, а не балансовую (остаточную) их стоимость.

Расчет конкурсного управляющего произведен не с учетом реальной стоимости активов на 02.04.2018, а с учетом балансовой (остаточной) их стоимости. 

Отчет об оценке рыночной стоимости имущества ООО «КЗСУ» на 02.04.2018 в материалах дела отсутствует.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве на должника (руководителя должника) возлагается обязанность по подаче заявления в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2).

Признаки банкротства юридического лица отражены в статье 3 Закона о банкротстве: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 N309-ЭС15-16713, возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по его обязательствам по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве - в связи с нарушением обязанности по подаче в арбитражный суд заявления должника о его собственном банкротстве, обусловлена недобросовестным сокрытием от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица, что, в свою очередь, влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Таким образом,  основанием  для  привлечения  к субсидиарной  ответственности   по данному основанию является сокрытие  истинного  имущественного  положения и кризиса в обществе  и принятие новых долговых обязательств. Размер таких долговых обязательств и будет являться  размером  субсидиарной  ответственности.

При таких обстоятельствах отказ в удовлетворении заявления конкурсного управляющего судом первой инстанции в части неподачи заявления о признании ООО "КЗСУ" несостоятельным (банкротом) основан на верно установленных обстоятельствах дела и соответствует приведенным нормам.

Также судом исследованы представленные в материалы дела бухгалтерские балансы и анализ финансового состояния должника, и установлено, что финансовые затруднения ООО «КЗСУ» в 2017-2018 носили временный характер.

Так, согласно представленным конкурсным управляющим бухгалтерским балансам и отчетам о финансовых результатах за 2017-2020., несмотря на отрицательную динамику финансовых показателей в 2017-2018 по итогам 2019, стоимость чистых активов должника увеличилась, должник имел чистую прибыль в размере 362 т.р.

В 2017, 2018, 2019 г.г. осуществлял свою деятельность, производил продукцию, реализовывал ее и рассчитывался с кредиторами.

Данный фат подтверждается тем, что по итогам 2019 г. должник вышел на прибыль, кредиторская задолженность, которая включена в реестр требований кредиторов, фактически образовалась в 2020 г., что подтверждает расчеты с кредиторами в 2017-2019 г.г.

Таким образом, очевидно, что неплатежеспособность, определенная конкурсным управляющим на основании данных бухгалтерского баланса, имела временный характер и была преодолена в 2019 году, в 2019 г. состав активов увеличился, по итогам года должник сработал с прибылью. Реальная неспособность удовлетворения требований кредиторов и превышение реальной стоимости активов над обязательствами должника возникла в 2020 г.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801 по делу N А50-5458/2015: «Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Кроме того, материалы дела не содержат доказательств того, что ФИО5 совершала действия, направленные на причинение имущественного вреда ООО «КЗСУ», в связи с чем ее вина в наступлении банкротства отсутствует.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 постановления Пленума №53, суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Дело о банкротстве возбуждено 16.02.2021, Банк «ТРАСТ» (ПАО) подал заявление о признании ООО «КЗСУ» несостоятельным (банкротом) 20.12.2020 года.

Довод конкурсного управляющего о том, что причиной банкротства послужило решение о получении кредита 18.06.2014 и расходовании его на приобретение основных средств, а не на пополнение оборотного капитала, надлежащими доказательствами не подтвержден.  Общество рассчитывалось по своим обязательствам на протяжении 6 лет с даты получения кредитных средств.

Доводы конкурсного управляющего о причинении ФИО5 ущерба должнику в результате совершения действий по разбору станков, непередачи печатной машины и линии для пошива, заключения договоров купли-продажи транспортных средств, перечислений денежных средств ООО "Стройэнергомонтаж" и взаимоотношений с ООО "ГК "Капитал", суд апелляционной инстанции считает подлежащими отклонению ввиду следующего.

ФИО5 является участником ООО «КЗСУ». 

Обязанность по передаче конкурсному управляющему документов и материальных ценностей лежит на руководителе должника, которым с 28.01.2020 по 05.08.2021 (дата признания должника банкротом) являлся ФИО10 

Доказательств наличия у ФИО5 каких-либо документов или имущества должника, подлежащие передаче конкурсному управляющему, в материалы дела не представлено. 

Относительно непередачи печатной машины и линии для пошива мешков ФИО5 ссылалась на то, что решения о консервации, о списании, замене линии для пошива мешков с одного станка не несколько печатных машин принимались без участия ФИО5   Соответствующие   приказы   подписаны   генеральным   директором ФИО10 ФИО5 не присутствовала при консервации объектов, не участвовала в их осмотре.

Решение о консервации оборудования было принято генеральным директором ФИО10 без согласования с ФИО5, приказ о консервации оборудования от 18.01.2021 также подписан только ФИО10

О совершении указанных действий ФИО5 стало известно уже постфактум, каких-либо решение об одобрении соответствующих сделок ФИО5 не принимала.

В соответствии со ст. 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем юридического лица (в рассматриваемом случае - генеральным директором).

Генеральный директор отчитывался перед единственным участником о деятельности Должника на ежегодных годовых собраниях участников, которые в период с 01 марта по 30 апреля года следующего за отчетным.

Годовое собрание по итогам деятельности общества в 2020 году не могло состояться ранее 01.03.2021. В течение 2020 года генеральный директор ФИО10 не сообщал единственному участнику ФИО5 о заключении сделок, на которые ссылался конкурсный управляющий.

Непосредственно ФИО5 не заключала с ООО «КЗСУ» сделок, направленных на уменьшение имущества ООО «КЗСУ», в пользу ФИО5 или подконтрольных ей лиц не выводилось имущество или денежные средства ООО «КЗСУ».

Согласно правовой позиции, сформулированной в судебной практике,ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связис чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственностьосуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя   вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статья 65 АПК РФ).

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно пункту 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежало также определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам, что судами не сделано.

Как следует из материалов дела, ФИО5 не заключала сделки, на которые указывает конкурсный управляющий, не одобряла их заключение, не получила выгоду в результате их заключения.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что представленные конкурсным управляющим доказательства не свидетельствуют о том, что ФИО5 предпринимала какие-либо действия в целях причинения вреда должнику и его кредиторам, а также что в результате действий ФИО5 такой вред был причинен.

Рассмотрев довод конкурсного управляющего о том, что только благодаря действиям ФИО5 по предоставлению займов должник смог продолжить хозяйственную деятельность в 2017 и 2018 годах, а в 2019 году его финансовое положение даже улучшились, выручка выросла до 319 692 тыс.руб., была получена прибыль от продаж в размере 7 537 тыс.руб., а чистая прибыль составила 362 тыс.руб., суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Конкурсный управляющий представил в материалы настоящего спора выписки по счетам ООО «КЗСУ», из которых, по его мнению, следует, что ФИО5 предоставляла ООО «КЗСУ» заемные денежные средства.

Ранее в деле о банкротстве рассматривалось заявление ФИО5 о включении требования, основанных на займах должнику, в реестр требований кредитора. Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.12.2021 по делу № А65-30510/2020 в удовлетворении заявления отказано.

Суд установил, что денежные средства по договорам займа не выдавались.

Определение вынесено в процедуре конкурсного производства, в период, когда деятельность ООО «КЗСУ» руководил конкурсный управляющий ФИО1, который ранее выполнял обязанности временного управляющего, не обжаловано, вступило в законную силу.

Конкурсный управляющий при рассмотрении спора об установлении требований ФИО5 не мог не знать о содержании выписок и не мог не владеть информацией о движении денежных средств. Тем не менее, конкурсный управляющий представил возражения, в которых указал: «при непредоставлении кредитором документов, подтверждающих перевод займов на счет должника, конкурсный управляющий просит полностью отказать в удовлетворении требований кредитора».

Конкурсный управляющий, имея все возможности, не заявил о фактическом перечислении денежных средств.

Ссылка на определение от 22.11.2021 об установлении требований ФИО15 не принята судом первой инстанции во внимание, поскольку в определении от 22.11.2021 суд не устанавливал ни дату объективного банкротства, ни факт наличия имущественного кризиса, ни факт предоставления ФИО5 денежных средств должнику.

При целостном анализе определения от 22.11.2021 видно, что на абз.4 стр.3 суд приводит позицию конкурсного управляющего и Банка ТРАСТ (ПАО): «Между тем, конкурсным управляющим и уполномоченным органом приведены убедительные доводы корпоративного характера заемных правоотношений.» Далее, начиная с абз.5 стр.3 по абз.1 стр.6 суд перечисляет заявленные конкурсным управляющим доводы, изложенные в возражениях исх.№28 от 16.07.2021 (документы поступили через систему Электронное правосудие 16.07.2021 в 10.24) и дополнениях к возражениям № 52 от 25.10.2021 (документы поступили через систему Электронное правосудие 26.10.2021 в 08:11).

Определение по требованию ФИО5 вынесено 27.12.2021 (резолютивная часть от 16.12.2021), т.е. после вступления в законную силу определения об установлении требований ФИО15

Согласно принципу Lex posterior derogat priori, при коллизии между более ранним и более поздним законом (так называемая «темпоральная коллизия») применяются нормы позднейшего закона, даже если в нём нет явных положений об отмене действия раннего закона.

Позиция конкурсного управляющего о том, что денежные средства по договорам займа все-таки выдавались направлена на переоценку вступившего в силу судебного акта с целью обхода положений ст. 16 АПК РФ, что недопустимо.

Занимаемая в рамках настоящего спора конкурсным управляющим ФИО1 позиция о том, что ФИО5 предоставляла денежные средства является диаметрально противоположной занимаемой ранее.

Кроме того, суд апелляционной инстанции обращает внимание, что для правовой квалификации сделки в качестве недействительной как по общим гражданско-правовым, так и по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, необходимо, прежде всего, установить факт совершения такой сделки или действий, свидетельствующих о ее совершении, а также оценить добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность избранной ими модели поведения.

Как указано в разъяснениях, данных в абзаце седьмом пункта 5 постановления N 63, при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами со второго по пятый пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 6 постановления N 63).

Согласно пункту 7 постановления N 63, абзацу первому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 данного Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов с установлением цели (направленности) сделки и факта осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

По смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, в частности, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

По общему правилу, деятельность любого коммерческого юридического лица (исходя из его уставных задач) имеет своей основной целью извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ).

Инвестируя денежные средства в капитал общества с ограниченной ответственностью, участник, с одной стороны, рискует своим имуществом в пределах стоимости вклада, а с другой, при успешном ведении бизнеса рассчитывает на получение прибыли от деятельности общества пропорционально размеру данного вклада.

Нормальным способом изъятия участниками денежных средств от успешной коммерческой деятельности принадлежащих им организаций является распределение прибыли либо выплата дивидендов (абзац четвертый пункта 1 статьи 8, статья 28 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью").

Вместе с тем возможны ситуации, когда у корпорации в определенный период времени недостаточно собственных средств для реализации какого-либо проекта, предполагающего получение значительной прибыли. В таких условиях руководители (участники) для продолжения осуществления этим юридическим лицом хозяйственной деятельности с целью выполнения обязательств перед контрагентами, пытаясь выйти из кризиса, нередко финансируют корпорацию посредством предоставления краткосрочных корпоративных беспроцентных займов.

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не представлены доказательства того, что предполагаемые выдачи ФИО5 займов обществу причинили вред кредиторам должника. О возврате займов от общества ФИО5 не заявлено, таких доказательств материалы дела не содержат.

Рассмотрев довод конкурсного управляющего о причинении ФИО5 Обществу убытков, причиненных некомплектностью и неработоспособностью имущества должника, суд первой инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего исходя из следующего.  

Согласно материалам дела 32 челночных круглоткацких станка Alpha 6 входит в состав линии по производству тканного пропиленового рукава от 300 до 850 мм. Помимо станков Alpha 6 линия включает: Лентовытяжной комплекс starEX 1500S 120/30TD; Намотчик twinTAPE 200LX; Шпуля для бобины алюминиевая, BBCA218-40, 32000; Комплекс ламинации, stacoTEC 1500; ФИО16 нанесения печати, remFLEX 6200.

Согласно отчету ООО «Ребус» рыночная стоимость всего выставленного на продажу имущества составляет 138 157 000 руб. 

Согласно информации, размещенной в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (далее - ЕФРСБ), имущество реализовано по цене 357 707 777,00, что в 2,5 раза выше рыночной стоимости, определенной оценщиком (сообщение № 9999367 от 01.11.2022).

Вопреки позиции апеллянта довод о том, что в случае если бы имущество было комплектным, в рабочем состоянии его рыночная стоимость могла составить на 99 934 000 руб. больше носит предположительный характер, не подтверждается материалами дела.

Факт некомплектности или неработоспособности проданного имущества не установлен; консервация произведена на основании приказа генерального директора ООО «КЗСУ» ФИО10 от 18.01.2021, подтверждается актами о консервации № 1 от 19.01.2021, № 4 от 20.01.2021 и № 8 от 22.01.2021. Консервация произведена в целях обеспечения наилучшей сохранности оборудования. При консервации проведены очистка всех подвижных частей, поведена смазка подвижных шарнирных элементов; даже если предположить, что консервация, проведенная в целях обеспечения сохранности оборудования, причинила вред ООО «КЗСУ» и его кредиторам, ФИО5 не принимала решения о консервации, не согласовывала такое решение. 

Решение о консервации принималось генеральным директором ФИО10 Причинно-следственная связь между действиями ФИО5 и причинением убытков ООО «КЗСУ» и его кредиторам отсутствует.

Суд первой инстанции также не установил оснований для привлечения ФИО5 к ответственности за непередачу конкурсному управляющему печатной машины с клише для высокой печати ZYT6-800 и линии для пошива мешков Модель GOLDEN-7 PLUS, поскольку в полномочия ФИО5 не входило обеспечение сохранности имущества должника.

Обязанность по обеспечению сохранности документов и имущества должника возложена на генерального директора ООО «КЗСУ» ФИО10 В силу п.3.2 ст.64, абз.4 п.1 ст.94, абз.2 п.2 ст.126 Закона о банкротстве.

Решение о привлечении в качестве основного контрагента ООО ГК «Капитал» было принято единолично ФИО10 без одобрения и уведомления ФИО5 Решение о заключении договоров поставки, соглашений об уступке прав требования к ООО ГК «Капитал», соглашений о зачете и условия названных сделок принималось ФИО10 и ФИО2 без согласования и уведомления ФИО5

ФИО5 не принимала решений и не одобряла заключение сделок с ООО ГК «Капитал». Все взаимоотношения с ООО ГК «Капитал» были осуществлены 2020 году. Годовое собрание по итогам деятельности общества в 2020 год не могло состояться ранее 01.03.2021 В течение 2020 года генеральный директор ФИО10 не сообщал единственному участнику ФИО5 о фактическом переводе бизнеса на ООО ГК «Капитал».

Причинно-следственная связь между действиями ФИО5 и наступившими негативными последствиями отсутствует.

Относительно ущерба от сделок по отчуждению транспортных средств, совершенных в период с 16.09.2020 по 24.12.2020, то суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО5 или связанные с ней лица не являются сторонами сделок, не являются выгодоприобретателями по указанным сделкам. ФИО5 не одобряла заключение указанных сделок, ФИО10 даже не уведомлял ФИО5 об их заключении.

Причинно-следственная связь между действиями ФИО5 и наступившими негативными последствиями отсутствует.

При рассмотрении заявления о признании сделок недействительными, суд применил последствия недействительности в виде взыскания денежных средств или возврата имущества в конкурсную массу.

Доказательств невозможности исполнения определений суда о признании сделок недействительными материалы обособленного спора не содержат. 

Относительно ущерба от перечисления денежных средств в адрес ООО «СтройЭнергоМонтаж».

Процедура конкурсного производства была введена решением от 12.08.2021. ФИО1 ранее выполнял обязанности временного управляющего. 

Бывший руководитель ООО «КЗСУ» передал конкурсному управляющему документацию и имущество общества.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «СтройЭнергоМонтаж» решение о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ было принято регистрирующим органом 12.04.2022, общество исключено из ЕГРЮЛ 10.08.2022. Заявление об оспаривании сделки с ООО «СтройЭнергоМонтаж» было подано конкурсным управляющим 09.08.2022, то есть при подготовке заявления об оспаривании сделок с ООО «СтройЭнергоМонтаж» конкурсный управляющий знал, что в отношении ответчика принято решение о предстоящем исключении из ЕГРЮЛ, однако, подал заявление по истечении года с даты оглашения резолютивной части решения о признании должника банкротом.

В соответствии с п.4 ст. 20.3 Закона о банкротстве при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

Суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ФИО5 и наступившими последствиями.

Кроме того, по состоянию на 31.12.2020 размер активов ООО «КЗСУ» составлял 661 280 000 руб. Общая сумма платежей в пользу ООО «СтройЭнергоМонтаж» составляет 4 439 142 руб., т.е. 0,67% балансовой стоимости активов, что не может причинить существенный вред ООО «КЗСУ».

Для взыскания с виновного лица убытков необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Конкурсным управляющим, кредитором не доказано что ФИО5 совершала действия повлекшие причинение ООО «КЗСУ» убытков, одобряла совершение убыточных сделок, а так же не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО5 и наступившими последствиями.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В этой связи, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу об отказе во взыскании с ФИО5 убытков.

Оснований для переоценки указанных выводов у суда апелляционной инстанции не имеется.

Отклоняя доводы апелляционных жалоб о наличии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности за совершение действий, направленных на причинение имущественного вреда должнику и кредиторам, совершение убыточных сделок и/или вывод имущества должника, судебная коллегия исходит из следующего.

Конкурсный управляющий ссылался на факт, что при заключении в 2014 году кредитных договоров с ПАО «Промсвязьбанк» (права и обязанности по которому впоследствии перешли к Банку ТРАСТ (ПАО)) не были предоставлены личные поручительства руководителей и участника ООО «КЗСУ».

Вопрос обеспечения исполнения заемщиком кредитных обязательств определяется банком-кредитором на основании внутренних нормативных актов и инструкций ЦБ РФ.

Принятие банком как профессиональным участником гражданский отношений решения об отсутствии необходимости оформления личного поручительства руководителей и участника наоборот говорит об устойчивом финансовом состоянии ООО «КЗСУ» достаточности обеспечения в виде переданного в залог имущества.

Сделки, вменяемые привлекаемым к субсидиарной ответственности лицам, были заключены в 2020 году.

Доказательств того, что ФИО5 выполняла функции единоличного исполнительного органа, наделена полномочиями на заключение сделок от имени ООО «КЗСУ», давала генеральному директору ФИО10 указания на заключение сделок, конкурсным управляющим не представлено.

Непосредственно ФИО5 или связанные с ней лица не заключали с ООО «КЗСУ» каких-либо сделок, направленных на уменьшение имущества ООО «КЗСУ», в пользу ФИО5 или подконтрольных ей лиц не выводилось имущество или денежные средства ООО «КЗСУ».

Согласно п.22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Согласно п.16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 по делу № 307-ЭС19-18723(2,3), А56-26451/2016, к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежало также определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам, что судами не сделано.

Представленные конкурсным управляющим доказательства не свидетельствуют о том, что ФИО5 предпринимала какие-либо действия в целях причинения вреда должнику и его кредиторам, а также что в результате действий ФИО5 такой вред был причинен.

Относительно ответчика ФИО11, судом первой инстанции сделан вывод об отсутствии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "КЗСУ" и взыскания убытков.

Так, согласно сведениям из ЕГРЮЛ, ответчик ФИО5 приобрела долю в 100% уставного капитала ООО «КЗСУ» номинальной стоимостью 117 181 717 руб. в 2014 году у своего супруга ФИО11, в результате чего были внесены изменения - ФИО5 стала единственным участником ООО «КЗСУ».

Таким образом, ФИО11 не обладал полномочиями по распоряжению имуществом должника.

Проверив доводы апелляционной жалобы банка, суд апелляционной инстанции исходит из отсутствия доказательств фактического контроля над должником со стороны ФИО11 и использования им властных полномочий во вред кредиторам, что исключает возможность удовлетворения требований о привлечении к субсидиарной ответственности и является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности. 

Правовой подход нашел отражение в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.11.2019 №304-ЭС15-194(17), №304-ЭС15-194(16) по делу №А27-18417/2013.

При этом коллегия судей учитывает, что заявителями не указаны сделки должника, совершенные ФИО11, либо в его пользу, либо одобренных им, либо совершенных по его указанию; какие-либо факты, из перечисленных в подпунктах 1-5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не установлены. 

Равно как и не установлено оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО11 в качестве номинального участника должника; доводы о том, что ФИО11 входит в круг контролирующих должника лиц как лицо, извлекшее выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, не подтверждены документально.  

Рассмотрев доводы конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "КЗСУ" и взыскания убытков, суд первой инстанции, не установил наличие таковых, поскольку задолженность ООО «КЗСУ» возникла до осуществления им руководства предприятия должника, таким образом, требования конкурсного управляющего к указанному ответчику также являются необоснованными.

В отношении ответчика ФИО4 суд первой инстанции признал безосновательным вывод о наличии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "КЗСУ" ввиду отсутствия доказательств руководства ответчиком деятельностью должника в период с января 2015 года по 2019 год, а также причинно-следственной связи между действиями ФИО4 в период с декабря 2019 года по 28 января 2020 года, когда он являлся генеральным директором должника. 

Конкурсный управляющий полагал, что с ФИО10 ФИО4, ФИО5 подлежат взысканию убытки в солидарном порядке в размере 113 117 673,64 руб.; солидарно с ФИО10, ФИО4, ФИО5 и ФИО2 убытки в размере 13 346 192,12 руб. В результате общий размер убытков, подлежащих взысканию солидарно с ФИО10, ФИО4 и 126 463 865,76 руб., а с ФИО2 - 13 346 192,12 руб.

По мнению конкурсного управляющего, ответчиком ФИО2 причинен ущерб от взаимоотношений с ООО «Группа Компаний «Капитал».

Как следует из материалов дела, ФИО2 являлся руководителем отдела логистики в ООО «КЗСУ».

Согласно представленным в материалы дела акту сверки взаимных расчетов, выписке с расчетного счета ООО «Группа Компаний «Капитал», задолженность ООО «Группа Компаний «Капитал» перед ООО ««Казанский завод современной упаковки» на 31.03.2021 г. отсутствовала. 

Так, данные подтверждают, что движение по расчетному счету ООО «ГК КАПИТАЛ» на сумму 85 345 тыс. рублей полностью обосновано и соответствует отражению всех хозяйственных операций ООО «КЗСУ» в бухгалтерском и налоговом учете в такой же сумме 85 345 тыс. рублей.

По данным конкурсного управляющего ФИО1, изложенным в таблице 2, ООО «ГК КАПИТАЛ» имеет задолженность перед ООО «КЗСУ», которая составляет 9 933 568,38 руб. (85 345 100,78 руб. - 75 411 532,40 руб.), кроме того эта же сумма по его мнению является убытком ООО «КЗСУ» от хозяйственных взаимоотношений с ООО «ГК КАПИТАЛ».

Возражая против доводов конкурсного управляющего в ходе разбирательства дела в суде первой инстанции, ответчик ФИО2 представил сведения  подтверждающие отсутствие задолженности ООО «ГК КАПИТАЛ» перед ООО «КЗСУ» (85 345 тыс.руб. - 85 345 тыс.руб.), что полностью опровергает доводы конкурсного управляющего ФИО1 Кроме того, ответчиком ФИО2 в материалы дела представлены первичные документы (УПД, накладные, бухгалтерские справки, выписки банка, платежные поручения, письма, подтверждающие перечисление денежных средств), документы в качестве доказательства, которые прямо подтверждают факт свершения и отражения хозяйственных операций.

По ходатайству ФИО2 в материалы дела судом истребована банковская выписка по расчетному счету ООО «ГК Капитал», из которой установлено назначение платежей в подтверждение доводов ФИО2

Таким образом, суд первой инстанции, установив, что представленные ФИО2 доказательства подтверждают хозяйственные операции ООО «ГК КАПИТАЛ», перечисленные в акте сверке, пришел к выводу об отсутствии задолженности ООО «ГК КАПИТАЛ» перед ООО «КЗСУ».

В соответствии со статьей 61 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой ответственностью. В связи с этим привлечение контролирующего должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Согласно статье 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы:, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получало бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

В соответствии с указанной нормой обязательство вследствие причинения убытков возникает при наличии в совокупности следующих оснований: наличие противоправного деяния (действия, бездействия); наличия вреда; причинно-следственной связи между противоправным деянием и наступившими последствиями (убытками); вины лица, ответственного за убытки.

Таким образом, отсутствие доказательства хотя бы одного из указанных оснований не дает права требовать возмещения убытков.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО ГК «Капитал» приняло решение о ликвидации 8 апреля 2021г. (за неделю до того, как была введена процедура наблюдения в отношении должника) и ликвидировано 21 июля 2021г.

Ликвидация ООО ГК ««Капитал» проходила с уведомлением всех дебиторов и кредиторов, в том числе путем публикации объявления о ликвидации.

По данным финансовой отчетности за ООО ГК «Капитал» к моменту ликвидации не было никакой кредиторской задолженности. Все обязательства были исполнены.

В этой связи, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу об отказе во взыскании с ФИО2 убытков.

Доводы апелляционной жалобы, не опровергают выводов суда первой инстанции, в связи с чем, подлежат отклонению.

Рассмотрев доводы конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, суд первой инстанции не установил оснований для удовлетворения требований в указанной части.

Конкурсный кредитор в своей апелляционной жалобе указывает, что ФИО7 первоначально в исследуемом периоде являлась главным бухгалтером, а затем руководителем должника (с 05.05.2017 по 31.10.2019) и на протяжении всего периода являлась контролирующим должника лицом.

В апелляционной жалобе приведен аналогичный ранее заявленному доводу о том, что само ООО «КЗСУ» не имело возможности за счет накопленных средств или выручки обслуживать соответствующие долги ни в 2017 г., на в 2018 г., ни в 2019 г, что в силу п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве руководители должника, в т.ч. ФИО7 обязаны были инициировать возбуждение производства по делу о банкротстве ООО «КЗСУ» в любом случае не позднее 10.04.2017.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО7 в период с 05.05.2017 по 10.02.2019 занимала должность главного бухгалтера, в период с 11.02.2019 по 08.11.2019 ФИО7 являлась руководителем ООО «КЗСУ». Общий период осуществления полномочий руководителя ФИО7 составил 9 месяцев, при этом ФИО7 осуществляла свои полномочия, находясь на больничном по беременности и родам в период с 12.03.2019 по 29.07.2019.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

Также предполагается, что является контролирующим лицом выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника долговой нагрузки.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно занимало должность главного бухгалтера. Названное лицо может быть признано контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством презумпций.

В материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие, что ФИО7 в период осуществления должности Главного бухгалтера давала какие-либо указания, влияла на деятельность должника, получала выгоду, создала систему управления, при которой выгоду систематически извлекали третьи лица во вред самого Должника и его кредиторам.

Судом первой инстанции установлено, что в период исполнения обязанностей руководителя ФИО7 разработала план по развитию предприятия с целью увеличения объемов и выручки должника. Единственной задачей ФИО7 было вывести убыточное предприятие на прибыль. В связи с чем, была разработана презентация завода и SWOT-анализ предприятия (Метод стратегического планирования и стратегического управления для определения сильных и слабых сторон предприятия). Данные доводы подтверждаются документами, представленными в материалы дела.

На основе составленного плана, результат работы ФИО7 подтверждается положительной динамикой: в соответствии с бухгалтерским балансом за 2019г. предприятие вышло на положительную динамику с чистой прибылью 362 тыс. руб. (стр. 2200 Ф-2 Баланса); из показателей бухгалтерского баланса за 2019 г. можно сделать вывод, что ФИО7 в период ее работы на должности руководителя, общество имело положительную динамику, что свидетельствует о достижении цели в соответствии с составленным планом.

Исходя из представленных выше данных бухгалтерской отчетности должника следует, что в результате финансово-хозяйственной деятельности должник за 2019 г. получил чистую прибыль в размере 362 000 руб., выручка в сравнении с 2018 г. и 2020 г. также увеличилась, прибыль от продажи была получена по итогам 2019 г. 7 537 000 руб., в 2018г. и в 2020г. предприятие работало с убытком.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Необходимо оценивать существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие какие-либо конкретные действия ФИО7, которые привели ООО «КЗСУ» к неплатежеспособности.

При привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов в любом случае сопровождается изучением причин несостоятельности должника.

Неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника.

В п.19 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021 указано, что суды ошибочно отождествили неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Наличие у должника задолженности перед конкретным кредитором не может рассматриваться как безусловное основание необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Ухудшение финансового состояния юридического лица не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 N 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Действующее законодательство не предполагает обязанность указанных в Законе о банкротстве лиц обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом (принять такое решение), в момент, как только активы общества стали уменьшаться.

Показатель того, что пассивы преобладали над активами должника, не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое положение должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в суд с заявлением должника о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по указанным основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов, в связи с чем, в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Момент возникновения обязанности по подаче заявления должника в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причинение юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Исходя из постановления Пленума N 62 в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ, истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Разумность действий означает, что единоличный исполнительный орган как лицо, которому участники общества доверили руководство текущей деятельностью общества, должен совершать действия, ожидаемые в аналогичной ситуации при аналогичных обстоятельствах от хорошего руководителя.

Необходимо иметь в виду, что управление обществом представляет собой сложный процесс, сопряженный с возможностью того, что решения, принятые органами общества в результате разумного и добросовестного исполнения ими обязанностей, окажутся все же неверными и повлекут негативные последствия для общества.

Привлечение единоличного исполнительного органа к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к дате установления объективного банкротства, нужно учитывать существенность влияния действий (бездействия) контролирующего должника лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС от 25 сентября 2020 года по делу № А14-7544/2014).

Дату объективного банкротства недопустимо приравнивать к дате, когда размер обязательств формально или на короткое время превысил объем активов. Факт разового и даже неоднократного превышения обязательств над активами может говорить о сезонности, временных сложностях в деятельности должника. При этом объективное банкротство подразумевает именно стабильную неспособность должника удовлетворить требования кредиторов в будущем.

На основании вышеизложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве ООО «КЗСУ».

Конкурсный кредитор в апелляционной жалобе ссылается на факты организации ФИО12 и ФИО7 схемы деятельности должника, при которой: товарно-материальные ценности (далее также ТМЦ) должника передавались третьим лицам без отражения данных операций в бухгалтерском учете и получения какого-либо предоставления и отсутствия к тому каких-либо оснований; передавались третьим лицам за наличные деньги, информация о внесении которых в кассу ООО «КЗСУ» отсутствует;  нормы расхода сырья на производстве завышались с целью создания видимости наличия оснований для его списания с последующим присвоением.

Фактически ФИО10 выявлены факты, свидетельствующие о наличии в действиях ФИО12 и ФИО7 состава преступления, ответственность за которые предусмотрена ч. 4 ст. 160 УК РФ.

В связи с чем, конкурсный кредитор считает, что в результате действий ФИО7 был причинен значительный ущерб.

Данные доводы были заявлены конкурсным управляющим в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности исследованы судом первой инстанции и не нашли документального подтверждения.

При этом ФИО7 и конкурсным управляющим в материалы дела были представлены документы (оборотно-сальдовые ведомости 1С бухгалтерия, выписки по расчетным счетам), опровергающие доводы как конкурсного управляющего, так и доводы конкурсного кредитора о совершении незаконных действий ФИО7

Относительно доводов о наличии состава преступления в действиях ФИО7 по ч. 4 ст. 160 УК РФ, в материалы дела поступили от ОП № 11 «Восход» УМВД России по г. Казани материалы проверки по заявлению руководителя ООО «КЗСУ» ФИО10 о преступлении - хищении товарно-материальных ценностей предприятия.

В рамках проверки заявления о преступлении (хищении товарно-материальных ценностей предприятия) не установлены признаки преступления по хищению товарно-материальных ценностей ООО «КЗСУ», в связи с чем было отказано в возбуждении уголовного дела.

Представленные ФИО7 и конкурсным управляющим в материалы дела документы, подтверждают отражение операций по реализации вторичной гранулы полипропилена в программе 1 С, а также поступления денежных средств на расчетный счет ООО «КЗСУ».

Таким образом, доводы конкурсного кредитора являются необоснованными и документально не подтвержденными.

Доводы конкурсного кредитора о том, что ФИО7 незаконно перечисляла денежные средства в пользу ООО «СЭМ» с целью вывода денежных средств, подлежат отклонению как несостоятельные, поскольку опровергаются материалами дела.

Так, судом первой инстанции установлено, что между ООО «Казанский завод современной упаковки» и ООО «СтройЭнергоМонтаж» был заключен договор поставки № 19-08/30 от 16.08.2019, в соответствии с которым в период работы ФИО7 была поставлена и оприходована продукция на общую сумму 186 000 руб.

Денежные средства в ООО «СтройЭнергоМонтаж» были перечислены на основании первичных закрывающих документов, необоснованных перечислений в адрес ООО «СтройЭнергоМонтаж» ФИО7 не производилось. Операции на 186 000 руб. отражены в 1 С Бухгалтерия.

Первичные документы ООО «Казанский завод современной упаковки» ФИО7 были переданы вновь назначенному директору ФИО4.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

Конкурсным кредитором не доказано наличие причинно-следственной связи между вменяемыми действиями и бездействиями ФИО7, что является основанием для отказа в привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по неисполненным обществом ООО «Казанский завод современной упаковки» обязательствам перед кредиторами.

Доказательств совершения ответчицей умышленных виновных действий, повлекших банкротство предприятия, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО7 и банкротством должника в материалы дела не представлено.

Суд первой инстанции применил нормы права с учетом изложенных выше подходов к их толкованию, и соответственно, установил все обстоятельства, имеющие существенное значение для данного спора. Судом первой инстанции дана оценка всем представленным в материалы дела документам.

В отношении ответчиков ФИО13, ФИО14 конкурсный управляющий не привёл доводов о том, каким образом несовершение или совершение каких-либо действий указанных ответчиков привело к убыткам на стороне должника.

Как следует из материалов дела, ответчик ФИО13 являлся руководителем ООО «Казанский завод современной упаковки» в период с 12.01.2011 по 24.08.2015; ответчик ФИО14 являлся руководителем ООО «Казанский завод современной упаковки» в период с августа 2015 года по май 2016 года.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Основания для привлечения указанных ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не установлены судом первой инстанции 

Заявление ответчика ФИО13 о пропуске срока давности его привлечения к субсидиарной ответственности судом первой инстанции правомерно отклонен.

Судом первой инстанции был сделан вывод о наличии оснований для взыскания убытков с ФИО10 в пользу ООО «Казанский завод современной упаковки» убытков в размере 8 744 531 руб. 64 коп., исходя из следующих обстоятельств. 

Согласно материалам дела генеральным директором, ответственным за совершение действий от имени ООО «КЗСУ» с 28.01.2020 по 05.08.2021 (дата признания должника банкротом) являлся ФИО10

Рыночная стоимость залогового имущества в разобранном состоянии 32-х станков Alpfa 6 составляла не 138 157 000 руб., а гораздо меньше. Согласно отчета, на который ссылается конкурсный управляющий, 138 157 000 руб. - цена имущественного комплекса ООО «КЗСУ», в который входит одноэтажное здание площадью 6 739,5 кв.м., земельный участок площадью 8 810 кв.м., линия по производству тканного пропиленового рукава от 300 до 850 мм. и линия для производства тканных полипропиленовых мешков.

Согласно материалам дела 32 челночных круглоткацких станка Alpha 6 никогда не оценивались как отдельное имущество. Это оборудование входит в состав линия по производству ткатного пропиленового рукава от 300 до 850 мм. Помимо станков Alpha 6 линия включает: Лентовытяжной комплекс starEX 1500S 120/30TD; Намотчик twinTAPE 200LX; Шпуля для бобины алюминиевая, BBCA218-40, 32000; Комплекс ламинации, stacoTEC 1500; ФИО16 нанесения печати, remFLEX 6200.

Согласно отчету ООО «Ребус», рыночная стоимость всего выставленного на продажу имущества составляет 138 157 000 руб. Согласно информации в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве, имущество реализовано по цене 357 707 777,00, что в 2,5 раза выше рыночной стоимости, определенной оценщиком (сообщение № 9999367 от 01.11.2022).

Довод конкурсного управляющего о том, что в случае, если бы имущество было комплектным, в рабочем состоянии его рыночная стоимость могла составить на 99 934 000 руб. больше носит предположительный характер и не подтверждается материалами дела.

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции отказал во взыскании с ФИО10 убытков в части необоснованного разбора челночных, круглоткацких станков Alpha 6, в количестве 32 штук.

В части взыскания с ФИО10 убытков в размере 13 346 192,12 руб. связанных с взаимоотношением с ООО «Группа Компаний «Капитал», суд первой инстанции отказал, в связи с  отсутствием долга ООО «ГК Капитал» перед ООО «КЗСУ». Согласно акту сверки и счетам-фактурам, был произведен полный взаимозачет между ООО «КЗСУ» и ООО «ГК Капитал», наличие долга не подтверждено.

Согласно материалам дела, остаточная балансовая стоимость Печатной машины на 01.01.2021 составляла 3 939 316,20 руб., она и является размером ущерба должника по этому основанию. Следовательно, не передачей истцу печатной машины с клише для высокой печати ZYT6-800 должнику был причинен ущерб в сумме 3 939 316,20 руб. 

В указанный период полномочиями по распоряжению имуществом должника обладал ФИО10

Согласно материалам дела, остаточная стоимость Линии на 01.01.2021 составляла 2 177 215,44 руб., однако, по причине непередачи истцу линии для пошива мешков Модель GOLDEN-7 PLUS должнику был причинен ущерб в сумме 2 177 215,44 руб. 

В указанный период полномочиями по распоряжению имуществом должника обладал ФИО10

С учетом данных обстоятельств, суд первой инстанции правомерно посчитал необходимым взыскать убытки с ФИО10 в указанных размерах.

Также судом первой инстанции было установлено, что постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2023 по делу № А65-30510/2020 признан недействительным договор купли-продажи №1 от 16.09.2020. Применены последствия недействительности сделки - с ФИО17 в конкурсную массу должника взысканы денежные средства в размере 1 428 000 руб. Восстановлено право требования ФИО17 к должнику в размере 300 000 руб. В результате ущерб должника от совершения договора купли-продажи № 1 от 16.09.2020 составил 1 128 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.03.2023 по делу № А65-30510/2020 недействительной сделкой признан договор купли-продажи автомобиля № 2 от 18.12.2020, заключенный с ФИО18 и применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО18 в пользу должника стоимости транспортного средства в сумме 1 200 000 руб. Восстановлена задолженность должника перед ФИО18 в сумме 300 000 руб. В результате ущерб должника от совершения договора купли-продажи № 2 от 18.12.2020 составил 900 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.08.2023 по делу № А65-30510/2020 был признан недействительным договор купли-продажи самоходной машины от 24.12.2020, и применены последствия недействительности сделки в виде обязания ООО «КЗАП» вернуть в конкурсную массу ООО «КЗСУ» - автопогрузчик, заводской № N31H-00003, 2013 года выпуска, модель, двигатель №NISSAN K21-150064. Восстановлена задолженность ООО «КЗСУ» перед ООО «КЗАП» в сумме 150 000 руб. Согласно тексту данного определения рыночная стоимость погрузчика на момент совершения сделки составляла 750 000 руб. В результате ущерб должника от совершения договора купли-продажи самоходной машины от 24.12.2020 составил 600 000 руб. В указанный период полномочиями по распоряжению имуществом должника обладал ФИО10

С учетом данных обстоятельств, суд первой инстанции взыскал убытки с ФИО10 в указанных размерах в связи с доказанностью факта наличия у общества убытков и причинно-следственной связи.

Оснований для взыскания с ФИО10 убытков в большем размере либо привлечения к субсидиарной ответственности вопреки доводам апелляционной жалобы не представлено.

В жалобах, поданных заявителями, не приведены опровергающие доводы, факты.

В силу статьи 65 АПК РФ каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований.

Применительно к обстоятельствам рассматриваемого дела обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности (взысканию убытков), судом первой инстанции обоснованно не установлено.

Доводы апелляционных жалоб направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявители апелляционных жалоб приводят доводы, не опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.

Все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка.

Несогласие заявителей апелляционных жалоб с оценкой, установленных по делу обстоятельств, не может являться основанием для отмены судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Расходы по уплате государственной пошлины в соответствии со статьей 110 АПК РФ относятся на заявителей жалоб.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.08.2024 по делу № А65-30510/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                                                                            О.А. Бессмертная

Судьи                                                                                                          Н.А. Мальцев

Е.А. Серова